Жанр: Электронное издание
Macdon20
... контроль над попечителем. А где была эта хладнокровная
мастерица мисс Браун? И знает ли что-нибудь полезное эта рыжая дешевочка с
невозможным именем Дилли Старр, - если ее удастся отыскать?
Я медленно ехал к центру очень богатого и приятного городка Неаполя,
размышляя о том, как там старый добрый Фрэнк наслаждается Испанией.
Глава 8
Войдя в большую аптеку на Пятой авеню Неаполя, я был слегка удивлен, увидав,
что еще нет и девяти. У одной из секций прилавка слонялось несколько хулиганистого
вида тинэйджеров, и я постарался усесться как можно дальше от них. Они мне даже
нравятся, но в небольших количествах. Однако, когда они общаются, выставляясь друг
перед другом, то повергают меня в печаль. Парни кипятятся и толкаются, повторяя
каждый свой комментарий неуверенным ломким баритоном раз за разом, пока не
выжмут, в конце концов, последний смешок из своих нежных маленьких девочек с
огромными окурками. И непрерывно высказывают крутые и поспешные суждения о
своем окружении, чтобы убедиться, что нужным образом разочаровывают аудиторию
придурков. А заметили ли вы, как много в последнее время развелось толстых детей? И
подобные шалопаи, как правило, из тех, кто признан негодным к военной службе.
Стоящие ребята в любом классе бывают подтянутыми, искренними, коричневыми от
загара, имеют много других дел и даже - подумать только - спокойно переносят
одиночество. Эта жирная компашка приближалась к концу учебного года и можно
было заранее предсказать, что они будут околачиваться тут все лето, причем некоторые
из них станут оплодотворять друг друга. Они будут старательно копировать манеры и
внешний вид своих краткосрочных идолов. Некоторые из них отметят это лето
кровавым подтеком на подходе к мосту. Выжившие будут удивляться десять лет
спустя, почему в их жизни никогда не было переломной точки.
Я взял кофе с сэндвичем и отправился в кабинку изучить телефонную книгу
Неаполя. Миссис Милдред Муни была записана по адресу: Двадцать первая авеню, 17.
Она ответила после пятого звонка и апатичным голосом назвала себя.
- Скажите, не мог бы я заехать к вам и кое-что обсудить. Меня зовут Макги.
- Боюсь, что нет. Не сегодня. Я должна была сидеть с ребенком, но у меня
начался очередной приступ головной боли, пришлось найти сиделку, а я уже легла в
постель, мистер.
- По крайней мере, я могу разъяснить вам, в чем дело. Я пытаюсь помочь одному
человеку, на которого вы работали. Это Артур Уилкинсон. У вас может быть некоторая
информация, которая бы мне пригодилась, миссис Муни.
- Он действительно милый человек. И действительно хорошо ко мне относился.
Ему как-то страшно не повезло, потерял все свои деньги, или что-то в этом роде, так
внезапно. Но я не вижу, чем могла бы помочь вам.
- Я не займу у вас много времени.
После долгого молчания дама сказала.
- Ну, ладно, похоже я все равно не засну.
- Тогда я буду у вас через несколько минут.
Она сидела в угловом кресле маленькой гостиной в хорошо обставленной
квартирке, при слабом свете единственной лампочки, горевшей в противоположном
углу. Грузная женщина с немолодым лицом и колючими седыми волосами, одетая в
стеганый винно-красный халат.
- Когда я в таком состоянии, - сказала она, - то яркий свет мне словно
иголками глаза колет. На меня это три-четыре раза в год находит, и тогда я никуда не
гожусь, пока все не пройдет. У меня постоянная клиентура и хватает работы, чтобы
обеспечить себе жизнь. Но работа в большом доме на побережье в прошлом году
оказалась свыше моих сил. Там достаточно платили по местным меркам, и хозяев всего
двое, но мадам палец о палец не ударила. И я много клиентов потеряла, взяв такую
постоянную работу.
Потом потребовалось много времени, чтобы вновь получить клиентуру. Так что
похоже я ничего не приобрела, кроме того, что трудилась изо всех сил. Нет, я не
возражаю против того, чтобы поработать, но когда хозяева приходят и уходят,
приходится снова что-то для себя подыскивать. Лучше всего иметь что-нибудь
постоянное. Но я должна сразу сказать вам, что взяла за правило никогда не говорить о
своих клиентах, потому что как только начнешь это делать, то первые же сведения, что
от тебя узнают, пойдут по округе и пиши пропала вся клиентура. Из того, что я
повидала, можно книгу написать, уж поверьте.
- Я не собираюсь расспрашивать вас о ком-либо из ваших постоянных клиентов,
миссис Муни. Я хочу, чтобы вы задумались над тем, что никогда раньше не приходило
вам в голову. Но не поменяется ли что-нибудь в вашем жизненном кредо, если вы
узнаете, что Вильма была членом тайной группы, вымогавшей деньги у Артура
Уилкинсона.
- А разве она не была его женой? Они так говорили.
- Они прошли соответствующую церемонию. Возможно, она была несвободна и
не могла выходить замуж. Возможно, это просто один из способов приручить его,
чтобы было проще отбирать деньги.
Муни несколько раз пощелкала языком. Задумчиво помолчав, она сказала:
- Я несколько раз хотела бросить эту работу, поверьте, и оставалась только из-за
него. Она была этакой хорошенькой маленькой штучкой, очень живой, но, наверное,
старше, чем он думал. Несомненно она тратила уйму времени на свое лицо и волосы.
Знаете, она делала одну вещь, о которой я никогда раньше не слышала. Она осторожно
терла лицо наждачной бумагой, а это, ей-богу, оставляет маленькие ссадинки и почти
снимает слой кожицы. А потом она мазала его белой, ядовитой гадостью, накладывала
какую-то маску и лежала так в течение часа. С ним она была чудненькой большую
часть времени, достаточно милой оставалась и со мной, когда он был рядом, но стоило
нам остаться вдвоем, как я становилась просто мебелью. Она меня не замечала и моих
вопросов не слышала. Иногда оборачивалась в мою сторону, злая как оса, глаза так и
прищуриваются. Не то чтобы в ярости, но с ледяной злобой. Ни от кого мне не
приходилось терпеть ничего подобного. Но он был такой милый, милый человек. И
скажу я вам, использовала она его по-черному. Только что не на четвереньках ждать
себя заставляла. А если ей требовалось что-то, скорее ей чем ему, то он должен был
пойти и принести. Он расчесывал ей волосы, такие тонкие настоящие белокурые
волосы, разделял на сто прядок и после каждых десяти чуть-чуть смазывал мягкую
щетку каким-то пахучим маслом, а она хныкала, если он со счета сбивался. Заставляла
мазать ее всю, с ног до головы, маслом от загара и еще хуже, смотреть жалко, брить ей
пушок на хорошеньких ножках электробритвой. Потом она ощупывала, проверяла, все
ли он хорошо сделал и где что оставил. Потом гладила его по головке. Мой муж,
мистер Муни, упокой, Господь его душу, был мужчиной, и ни одной женщине не
удалось бы превратить его в горничную, как сделала это Вильма с мистером
Уилкинсоном. Жалко мне было бедняжку. Не знаю, мистер Макги. Мне казалось, это
было просто неудачное решение вложить деньги во что-то, что так плохо для него
обернулась. Но боюсь, она была себе на уме и вообще ни с кем не считалась.
- Давайте предположим, что она подставила его мистеру Стебберу, который
обманул его. Может такое быть?
- Мистер Стеббер казался настоящим джентльменом, из тех что мило благодарит
вас за любую мелочь. Улыбчивый такой. И вы бы сказали, что он действительно
большая шишка, преуспевающий и тому подобное. Она его знала откуда-то. Потом тут
появился этот высокий, болезненного вида с забавным именем.
- Гизик?
- С ним не нужно было много говорить. Он вел себя так, словно все время
поглощен раздумьями о каких-то важных вещах, происходящих далеко отсюда. Мне
кажется, что если мистера Уилкинсона обманули, то и молодой Крейн Уаттс должен
был получить свою долю. Говорят, он страшно опустился, пьет, играет. Практики у
него почти нет; дом они, наверное, потеряют, так что слава Богу, у них нет детей. Кто в
таких случаях больше всех страдает, так это дети. Они же не понимают. Это не мои
постоянные клиенты, да они ими и не были никогда. И я рассказываю вам, то что всем
уже давно известно.
- Понимаю.
- Вертелся тут еще один, они его называли Бу. Судя по его произношению, он
откуда-то из здешних болот. Я бы сказала человек из низшего класса. И уж если кто
кого и ограбил, то не сомневаюсь, он один из них. Ну, а раз она в этом замешана, то я
бы сказала, что вместе с этим парнем Бу.
- Почему вы так считаете?
- Наверно, потому что он вечно заглядывал...
- Я почувствовал какую-то недомолвку.
- Должно быть, было еще что-то.
- Я предпочла бы не говорить об этом.
- Тут любая мелочь может помочь.
- Это... это не совсем приличный разговор, и мне бы не хотелось, чтобы вы
подумали, будто я отношусь к тем горничным, что остаются работать в домах, где
такое происходит. Я старая горничная. Я была двенадцать лет замужем за мистером
Муни и родила трех дорогих мне детишек, которые умерли, все, до единого.
Вспоминаю, и каждый раз просто сердце разрывается. А мистер Муни умирал в таких
страшных мучениях, что я благословила Бога, когда все кончилось. Что произошло, так
это как-то раз днем, задолго до того, как они отказались от дома. Миссис Уилкинсон
сидела с этим парнем Бу у бассейна, рядышком, в шезлонгах, и подставляла лицо
солнышку. Мистер Уилкинсон тогда зачем-то уехал в город, а я случайно выглянула из
подсобки, где белье для стирки сортировала. Я на них сбоку поглядывала. Она была в
таком открытом белом купальнике, нижняя часть, как узенькая полосочка с каемочкой.
И вдруг я заметила, что он медленно тянет руку и... запускает ее ей в трусики. Я было
решила, что она дремлет, проснется сейчас и задаст ему перцу. Но она и не
шелохнулась. Знаете, как бывает, когда хочешь отвести взгляд и не можешь, словно
окаменела? А когда она пошевелилась, то лишь для того, чтобы слегка облегчить ему
работу, не отворачивая лица от солнца и не открывая глаз. Я отвернулась и принялась
за дело, как сумасшедшая, разбрасывая одежду, перепутав все так, что снова пришлось
сортировать, и разбрызгала мыльную воду, когда запихивала белье в машину. А когда я
услышала всплеск, то снова выглянула. Они уже были в бассейне. И хохотали. Тогда я
поняла, какая злая жена у мистера и уже начала строить планы, как бы уйти в конце
месяца, но не успела им этого объявить, как они сами сказали, что отказываются от
дома на побережье. Этот тип Бу вечно там толкался в последние недели, а мистер
Стеббер и тот, больной, уехали, наверно обратно в Тампу.
- В Тампу? - повторил я громко, и даже сам вздрогнул.
- Ну да, конечно, он ведь там живет.
- Почему вы так уверены в этом?
- Потому что я действительно хорошая повариха. Мистер Муни, упокой, Господи
его душу, говорил, что я лучшая в мире. А этот человек любил поесть. Я никогда не
отмеряю продукты. Просто кладу на глаз, как мне кажется верным. Когда-то я работала
в ресторане, но возненавидела его. Там все взвешивать приходилось и много готовить.
Я не привираю, когда говорю, что были там посетители, предлагавшие мне столько
денег, что и не выговорить, чтобы я с ними на север уехала. Мистер Стеббер - один
из тех, кто жизнь отдаст, чтобы поесть вкусно. Это легко определить. Обычно много
едят такие толстяки, как он. Они глаза прикрывают, когда в первый раз что-то
пробуют, урчат и сами себе улыбаются. Он тогда на кухню вышел, там, в доме на
побережье, и сказал: "Миссис Муни, только между нами, когда вы больше не будете
нужны Уилкинсонам, приезжайте готовить ко мне, в Тампу. Никакой тяжелой
домашней работы не будет. Собственная комната с ванной и цветным телевизором вам
обеспечена; Я часто уезжаю и в мое отсутствие у вас будет отпуск. Готовить больше,
чем на семь-восемь человек вам не придется, да и то не часто. У меня большая
квартира в одном из многоквартирных домов с окнами на залив Тампа. Мулатка
ежедневно будет приходить и выполнять всю тяжелую домашнюю работу".
- Ну, я ответила ему, что никогда не смогу заставить себя переехать так далеко от
могилы мистера Муни. Трое моих малышей прожили достаточно долго, чтобы успеть
получить имена: Мэри Алиса, Мэри Кэтрин и Майкл Фрэнсис, выбитые на камнях. И
не было воскресения, чтобы я, как бы плохо я себя ни чувствовала и какая бы дурная
погода ни стояла, не выходила из дома, не убралась на кладбищенском участке, и не
сидела там, чувствуя себя рядом со своей единственной семьей.
Он напомнил, что этот разговор останется между нами, но если я передумаю, то
могу позвонить ему, но только номера в книге нет. Он дал мне его сам и попросил не
терять. Но в следующее же воскресенье мне почудилось, будто мистер Муни на том
свете каким-то образом узнал про этот номер телефона. И тогда я его вытащила,
порвала и развеяла по ветру. А вы уверены, что это не только миссис, но и этот парень
Бу обманули мистера?
- Они все в этом замешаны, миссис Муни.
- Я все рассказала. Ведь не всегда можешь понять, с какими людьми имеешь дело,
не правда ли? А этого мистера Уаттса они тоже обманули?
- Мне кажется и это утверждение очень близко к истине.
- Больше не могу вспомнить ничего, чтобы помогло бы вам.
- А знаете ли вы рыжую девушку по имени Дилли Старр?
- Думаю, что нет. Мне кажется, такое имя не забудешь.
- Или, может быть, мисс Браун, секретаршу мистера Стеббера?
- И ее тоже не знаю, - сказала она. - А с мистером Уилкинсоном все в порядке?
- Он в полном порядке.
- Передайте ему мои наилучшие пожелания, когда увидите. Он милый человек. Я
полагаю, она сбежала. Что ж, это к лучшему. Мне кажется, он и без нее не пропадет.
Когда она на него злилась, то обращалась с ним также, как и со мной, словно с
мебелью, близко к себе не подпускала, а когда он делал, все в точности так, как она
хотела, тогда она... не отходила от него. Не годится женщине этим пользоваться, чтобы
сломить мужчину. Это долг жены. - Она покачала головой и крякнула. - Эта
маленькая стерва так с ним обращалась, что он совсем с пути сбился, день от ночи не
отличал. Это превращает мужчину в круглого дурака.
Когда я поблагодарил ее за то, что она уделила мне столько времени, миссис Муни
сказала:
- Я рада, что вы зашли, мистер Макги. У меня словно камень с души спал, и,
может быть, теперь заснуть удастся. Надеюсь, что мистер получит свои деньги назад.
В половине одиннадцатого я остановился у бензоколонки и достал карту дорог,
чтобы освежить в памяти расстояние между этими далеко разбросанными областями. Я
подумывал о том, чтобы потратить тридцать-сорок минут на поездку до острова Марко
и посмотреть, не удастся ли обнаружить там Уаксвелла, но у меня не было никаких
идей о том, что ему сказать. Сводка новостей по радио, обещавшая грозовую бурю,
надвигавшуюся со стороны Гольфстрима и накроющую эту область где-то в районе
полуночи, заставила меня принять окончательное решение. Я отправился к пристани,
поставил на стоянку и запер свой зеленый "шевроле" и пошел на пятидесятиминутный
риск, поплыв на "Рэтфинке" по незнакомым водам.
У любовников свет был потушен, а двери на "Флэше" заперты. Я отпер кормовую
дверь салона, вошел и включил свет. Через несколько минут в салон через корму вошла
Чуки, с распущенными черными волосами, колыхавшимися и шелестевшими душистой
волной до самых бедер, щурясь на меня от света.
- Меня гром разбудил, - сказала она. - А потом я тебя услышала.
- Но ведь не знала, что это я, и по ошибке вышла. Без пистолета.
Она развалилась в кресле, зевнула и пятерней зачесала волосы назад.
- Меня это здорово напугало, Трев, ты был, как привидение. Но больше это не
повторится.
- Рад услышать мнение квалифицированного эксперта.
- Ты серьезно?
- Если бы кто-нибудь проделал три маленькие аккуратные дырочки в трех наших
головах, вывел "Флэш" в пролив, взял направление на запад, поставил на автопилот,
открыл кингстоны, прыгнул за борт и уплыл обратно, то он больше мог бы не
беспокоиться насчет той четверти миллиона долларов. Некоторые люди, точно такие
же, как и ты, милая девочка, как бы это не показалось неуместным, были сегодня
убиты где-либо в мире всего за чашку риса. Если я еще раз войду ночью на борт, и в
твоей прекрасной лапке не будет пистолета, то я вздую тебя хорошенько, достаточно
для того, чтобы ты несколько дней сесть не могла.
- Ты такой крутой?
- Можешь попробовать.
Она скорчила рожицу.
- Ладно. Извини меня.
Следующая белая вспышка света заставила ее подскочить на месте. А после удара
грома начался дождь, застучавший по палубе у нас над головой. Капли с шипением
падали в воду вокруг яхты.
- Хорошо день провели? - спросил я.
- Замечательно, Трев. Замечательно.
- Как он?
Она зло усмехнулась.
- Может, если ты его сунешь вверх ногами в бочку с ледяной водой, то он начнет
потихоньку просыпаться.
- Не перестарайся в хорошем деле, девочка.
- А так ли тебе необходимо в это соваться, черт побери!
- Ты на меня не налетай. Это вполне обоснованное предложение. Ты его
жизненные силы в десять раз увеличила. Если мне потребуется его использовать, то
мне не нужен какой-то чертов зомби.
- У тебя его и не будет. Будет мужчина. Чего раньше никогда не было. Кто тебя
подтолкнул разузнать все о нем, ублюдок ты бестолковый? Все делается по его
усмотрению. Он всегда откликается. Так что кто из нас толкает его на большее, чем он
может вынести? Я хочу, чтобы он хоть немного обрел веру в себя. Знаешь, что он
получал живя с ней? Ничего. А если и получал, то она всем управляла. Пока он вообще
чуть ли не импотентом стал, и вот тогда-то она ему и сказала, что он проклятое
несчастное недоразумение, а не мужчина. Это же отравляет, Трев. Отравляет. Это
безжалостно. Любая женщина может принять больше, чем любой мужчина дать.
Вопрос чисто механический. Он может заставить его чувствовать себя ни на что не
пригодным. И если однажды заставить его усомниться в том, может он или нет, то, как
правило, он и не сможет.
Я все время внушаю бедному пареньку, что он старается даже слишком, что загнал
меня, как лошадку. А для него это величайший триумф. Мы гуляли там по берегу,
кривлялись немного. Вдруг он как шлепнет меня как следует ладонью по попке, заржал
как маньяк и убежал, словно ребенок, а я его ругала и проклинала только потому, что
он, понимаешь ли, вдруг почувствовал себя хорошо. У меня просто слезы на глаза
наворачиваются. Такой очаровательный паренек, выздоравливает сексуально. Я ничего
не требую. Я принимаю как должное, когда у него все получается и изображаю
удовольствие, когда ничего не выходит. Так как именно на этой стадии ему нужно дать
почувствовать, что он мужчина. И еще одна вещь, одинаковая и для женщин, и для
мужчин. Когда все хорошо, то секс не утомляет. А освежает. А когда людям плохо друг
с другом, и в голове, и в сердце, то проникаешься ненавистью к партнеру. И после
этого тебя лечь тянет, чувствуешь себя старой и выжатой. Поспишь немного,
проснешься истощенной и бродишь вокруг, напевая и насвистывая. Так что не трепись
мне об этих зомби, Трев. Может, я и дура последняя. Не знаю. Я не люблю его. Но он
мне страшно, страшно нравится. Он такой славный. Как будто наблюдаешь за ростом
ребенка. Может, это кара мне. Я сама с несколькими парнями по-стервозному
обошлась, иногда желая того, иногда нет. Она жалобно улыбнулась и покачала
головой.
- А, черт с ним. Звучит так, словно на большую и великую жертву иду, да? "Да,
сэр, это так тяжело", - думаешь так я тебе отвечу. Нет. Просто скучная работа. Макги,
если ты заработал свою банку чудесного мексиканского пива, я открою нам по одной.
А ты можешь мне рассказать о своих приключениях. Поверь мне, мы действительно за
тебя волновались.
- Не сомневаюсь. Тащи пиво.
Когда она вернулась с банками, дождь переместился дальше от нас, так же быстро,
как и налетел, погрузив в тишину все вокруг. Чуки внимательно слушала, не меняя
выражения лица, пока я излагал события, факты и догадки.
Она покачала головой.
- Эта вечеринка в клубе. Ты большой нахал оказывается, знаешь ли это?
- Люди принимают тебя в соответствии с той важностью, что ты на себя
напускаешь. Им так проще. Все, что тебе требуется, это мимикрировать. Принимать
обычаи каждого нового племени. И стараться не слишком много говорить, потому что
иначе это будет звучать так, как будто продаешь что-то. И стараться забыть о себе.
Солнышко, в этом огромном мире каждый так постоянно, непрерывно озабочен тем,
какое впечатление производит, что у него просто не остается времени особо
поинтересоваться, как живет твой сосед. Она нахмурилась.
- Ты хочешь все сделать быстро и разузнать поскорее как можно больше. Верно?
- Верно.
- Тогда мне кажется, что Бу Уаксвелл может оказаться больше по моей части.
- У тебя уже есть одно задание и ты с ним прекрасно справляешься.
- Ты хочешь работать эффективно! Или оберегать меня?
- И то, и другое, Чуки.
- Но тебе нужно найти подход к Уаксвеллу.
- До сих пор я его не имел, но сейчас подход появился.
- А какой?
- Простейший в мире. Его как-то упомянул Крейн Уаттс. Он никогда не будет
уверен, что не упоминал. Сейчас сообразим. Уаттс сказал, что возможно Уаксвелл
знает, где найти женщину, которая им в прошлый раз помогла.
- Но это не годится. Вильма узнает тебя.
- Есть у меня такое предчувствие, что он не представит меня пред ее светлые очи.
- Но свяжется с Вильмой, не так ли?
- И поднимет шум. Мол появился новый голубок, которого можно выпотрошить.
Во всяком случае, не надо заранее ничего просчитывать, это не срабатывает. Лучше
расслабиться. И двигаться в том направлении, которое кажется верным.
- Завтра?
- Завтра я отправлюсь в Гудланд на своем верном "Рэтфинке". Один.
Пролив был спокойным, когда в молочном тумане ранним воскресным утром я
вышел в проход. Оглянувшись, я увидел, как "Флэш", становится все меньше и
меньше, сливаясь с берегом и расплываясь в тумане.
В некоторых случаях, особенно в праздники, Чуки спит дольше, чем можно было
рассчитывать. Я знаком с ней давно и бережно храню воспоминание об одной поездке,
предпринятой на досуге для участия в огромной пьянке по случаю дня рождения моего
старого друга у него дома на Фернандина-Бич. На третье утро я наткнулся на
маленькую коричневую девушку, загоравшую в шезлонге в очаровательном крохотном
купальнике, красившую ногти на ногах и невероятно четко насвистывающую серию
повторяющихся музыкальных фраз, в которых я узнал импровизацию Руби Брафра. У
нее была потрясающая фигурка и очаровательно безобразная мордашка. Раньше я
никогда в жизни ее не видел. Она подняла голову, взглянула на меня с дерзким
вопросительным видом и поинтересовалась, кто тут хозяин этой хорошенькой яхточки,
потому что она только что решила ее купить.
И снова у меня толпа на борту. На этот раз всего из двоих пассажиров. Я велел
Чуки проинструктировать Артура, когда он выйдет из душа.
Свернув на юг, я прошел с километр вдоль берега, глядя как день становится ярче,
и туман исчезает. Я захватил с собой снаряжение и одежду рыболова, и едва не стал
им, увидав как вспенилась белым вода впереди и дальше, к берегу, а сверху вьются
птицы. Я подъехал поближе, выключил двигатель в той точке, где можно развернуть
лодку на внешнюю полосу от движущегося пятна. Вглядываясь в зеленую воду, я
рассмотрел внизу, на несколько метров ниже поверхности целый отряд крупных
бонито, поспешно удирающих от моей лодки. Бонито, судя исключительно по
размерам, принимая во внимание искажение в воде и быстротечность наблюдения,
тянут, примерно, на два с половиной килограмма. Все что они сделали бы, так это
разорвали бы мое легкое спиннинговое оснащение, накинувшись на что-нибудь
съедобное. Эту игривую рыбку из Мексиканского залива недооценивают. При легкой
оснастке двух с половиной килограммовая бонито равносильна восьмикилограммовой
королевской макрели. У всех их одинаковые повадки. Вытягиваешь рыбу с огромным
усилием, подводишь к лодке, а она кинет на вас один взгляд выпученных глазок,
развернется и бросится наутек, каждая клеточка тела как единый мускул. Бонито
спешат так, пока не погибнут в воде. Плохая награда за такое упорство в любом живом
существе, особенно когда мясо черное, с кровью, маслянистое и слишком пахучее,
чтобы быть съедобным. Волосохвост прекращает погоню. Барракуда выслеживает их.
Тарпон дожидается, пока они не начнут показывать брюхо, медленно переворачиваясь
от усталости. Но единственный способ поймать бонито живьем - это взять
достаточно тяжелое снаряжение и подтащить его к лодке до того, как он сам себя
убьет.
Продолжая плыть на юг мимо Биг-Марко-Пасс, я надел темные очки от
усиливающегося солнечного блеска. У меня достаточно пигмента в коже, но маловато
в радужной оболочке. Бледные глаза - это большая помеха в тропиках. Я проехал
мимо того места, где когда-то стоял Коппьер-сити, потом обогнул Каксамбас.
Бульдозеры работали даже в воскресное утро: оранжевые пчелы, строящие дорогие
соты на головокружительных высотах южных земель Иммокали, вздымающихся на
пятнадцать - восемнадцать метров над уровнем моря. Сверившись с картой, я обогнул
отмеченные острова и увидел вдали тихую суету Гудланда: дома, трейлеры, коттеджи,
лачуги, разбросанные безо всякого плана вдоль защищенного дамбой берега за узкой
полосой темного песчаного пляжа, скал и утесов.
Я снизил скорость и вырулил к шаткой заправочной пристани. За ней помещался
непроизвольно возникший лодочный дворик, где было разбросано столько обломков
старых корпусов, что, казалось, люди провели здесь годы, пытаясь построить судно
методом проб и ошибок, но до сих пор не преуспели в этом.
Я привязал лодку. Помпы были заперты. Старый грубоватого вида субъект сидел и
штопал сеть узловатыми, как корни ризофоры, руками.
- Что хорошего? - спросил он.
- Все, что я видел, это стайку бонито. Не стал с ними связываться.
Он поглядел на небо, сплюнул.
- Сейчас уже особого лова почти до самого заката не будет. Сюда, прямо под эту
пристань вчера ночью огромный робало заплыл, бился хвостом, как человек в ладоши.
Джо Брадли поймал тут одного такого, на восемь килограммов потянул.
- Хорош...
- Знали бы вы, как здесь в прежние времена бывало. Заправиться хоти
...Закладка в соц.сетях
