Жанр: Электронное издание
Kaldar12
...е помнил, был у нас секс или не было. Такое со мной случалось
впервые. Ну, если бы я только одну ночь продрых, это еще куда ни шло. Но чтобы две ночи
подряд спал словно сурок, когда рядом любимая женщина, это уж извините. Поэтому на третью
ночь я не стал ничего ни пить, ни есть. А только сделал вид, что пью. Потом улегся в кровать и
захрапел.
Часа два Людмила лежала рядом со мной, потом, когда в квартире все затихло, она встала
и куда-то вышла. Мне стало любопытно, куда она отправилась.
Я прокрался за ней и увидел, что она обходит все комнаты, прислушиваясь. Должно быть,
что-то ее не устроило, потому что она вернулась обратно и снова легла в постель. Я лежал и
старательно притворялся спящим. И до того вошел в роль, что и в самом деле уснул. Когда же
наконец уже под утро проснулся, Людмилы рядом со мной не было. Должно быть, пока я дрых,
она встала и снова ушла в коридор.
Я прокрался туда же. В коридоре было темно, но у входной двери, где находились наши
кладовки, раздавались какой-то шум и два голоса. Один Людмилы, а другой какого-то
мужчины. Потом раздался удар, вскрик и шум падения чего-то тяжелого. Я перепугался и
вместо того, чтобы мчаться и спасать Людмилу, повел себя как благоразумный трус. Вернулся к
себе в комнату за каким-нибудь орудием. Пока я ходил туда-обратно, пока искал что-то
подходящее, то увидел лишь, как в дверь проскальзывает какой-то мужчина с белым
пластиковым мешком за спиной.
- Какой мужчина? Описать его можешь? Хотя бы некоторые приметы. Что сразу в глаза
бросилось?
- Не мальчишка, фигура такая.., уже солидная.
Но и не старый, потому что волосы без седины. Но вообще-то я видел его только со
спины. Лица я не рассмотрел.
- Все ты врешь, ты же мужик, хоть и бабник. Если бы ты услышал, как твоя девка с
каким-то мужиком в темном коридоре шушукается, ты бы посмотрел, кто это такой. Хотя бы
потихоньку.
- Ваша правда, - сокрушенно признался Платон. - Я и посмотрел. И увидел, как этот
человек ударил Людмилу по голове камнем. Вот после этого я и сбежал.
- Вот теперь больше похоже на правду, - удовлетворенно заметил Вася. - Ну, а что за
мешок был у этого мужчины? И как мужчина выглядел?
- Обычный полиэтиленовый мешок с яркими красным буквами на белом фоне.
"Менахем" - на нем было написано. Должно быть, он в него чего-то собрал, пока я к себе в
комнату за тростью бегал.
- И как же ты прочитал эту надпись, если в коридоре было темно? - спросил у него
Вася.
- А мужик уже дверь открыл на лестницу. А там у нас сильная лампочка, вот свет оттуда
и падал. Мужчина высокий, выше меня. И здоровый. Морду я его особенно не разглядел. Но
здоровущий.
- Что-то я никакой лампочки на лестнице не заметил, - пробормотал Вася. - Ну, ладно.
Что дальше было?
- Дальше я огляделся по сторонам, зажег свет в холле и увидел, что на полу лежит
Людмила. Вся в крови. Она была еще жива, когда я к ней подошел.
Но без сознания и умирала. Это и понятно, он ведь ей голову проломил.
- Она лежала в холле? - спросил Вася. - Ты не ошибаешься? Не в коридоре, не в
кладовке, а именно на полу в холле?
- Да, именно так, - сказал Платон. - Я не ошибаюсь, можете мне поверить. Не так уж
часто приходится видеть трупы любимых женщин с проломленными головами. Такое быстро
не забудешь. А дальше я совсем перепугался. Я сразу подумал, что милиция быстро выяснит, к
кому приходила Людмила, и меня повяжут. Конечно, мне нужно было бы избавиться от трупа,
но я совсем растерялся и просто сбежал из дома. До рассвета прошатался по городу, а потом
приехал к Татьяне и сказал, что поживу пока у нее.
Что у меня дома ремонт. Думаю, она сразу догадалась, что дело не в ремонте, но убегала
на работу и ей было не до расспросов.
- Значит, бесчувственную женщину ты оставил умирать в холле? - спросил Вася. -
Даже "Скорую" не вызвал?
- Она бы все равно умерла, - сказал Платон. - Ей уже ничего бы не помогло.
Вася с омерзением посмотрел на него.
- Какие-нибудь еще раны были на теле твоей знакомой, когда ты ее нашел?
- Нет, только голова в крови, - сказал Платон. - А так вся была целая.
- Хм, интересно, - пробормотал Вася. - Откуда же тогда взялись множественные
рваные раны у нее на теле?
- Что вы говорите? - спросил Платон.
- Собака в квартире у кого-нибудь есть? - спросил Вася.
- Какая собака? Соседи бы ее живьем разорвали.
- Хм, - повторил Вася и надолго замолчал.
С одной стороны, рассказ Платона походил на правду. По крайней мере мужчину с белым
пластиковым пакетом с красной надписью на нем видел еще один свидетель - выгуливавший
собаку во дворе страдалец. Но как труп Людмилы оказался в кладовке, если Платон оставил
умирать ее в коридоре? Не могла ведь женщина сама доползти до кладовки. Но даже если
предположить, что смогла, то за ней должен был остаться кровавый след. А в холле было чисто.
Тут явно не обошлось без помощи третьего лица.
Какая-то смутная мыслишка мелькнула в голове у Васи.
- Ты поедешь со мной, - сказал он Платону. - Посидишь у нас денька три, если за это
время ничего более внятного в качестве оправдания не придумаешь, то останешься у нас еще на
какое-то время. Думаю, что годика два в любом случае тебе обеспечено.
- Откуда? - послышался голос у дверей.
Вася повернулся и увидел там смертельно бледную Татьяну.
- Откуда так много? Он ведь сказал, что не убивал ее, - сказала она.
- Он оставил ее умирать без врачебной помощи, хотя вызвать врачей было для него
делом плевым, - сказал Вася. - Или телефон не работал?
- Работал, - мрачно сказал Платон. - Я даже набрал номер, но потом подумал, а как я
объясню, откуда тут тело? В общем, вы правы, я подлец!
- Телефон работал, - еще раз пробормотал Вася, припоминая, что, когда они с Димой
прибыли на место, телефонные провода были перерезаны. - Очень интересно.
Вслух же он сказал, обращаясь к Татьяне:
- Соберите ему какие-нибудь теплые вещи. У нас в камерах прохладно. И еды тоже
положите. Чаю там и сахару. Много не давайте, еще успеете ему передач натаскаться.
С этими обнадеживающими словами Вася пошел звонить к себе в отдел, чтобы выслали
перевозку. Тащить через весь город мужика с браслетами Васе не хотелось.
Вечер наступил неожиданно быстро. И как я ни сопротивлялась неизбежному, меня
накрасили, одели и буквально доставили под конвоем к Владимирскому собору. Оговоренному
ранее месту нашего свидания с Димой.
- Я не пойду, - уперлась я, не желая вылезать из Маришиного "Опеля". - Тебе меня не
жалко? Ни капельки? Я в него влюблюсь, а потом его, конечно, убьют. И что мне тогда делать?
- А ты не влюбляйся, - посоветовала мне Мариша, выталкивая меня из машины. -
Помни, что ты с ним встречаешься только ради нашего расследования. Пусть выкладывает, что
ему известно об убийстве и вообще об убитой, и проваливает.
Я вздохнула и разжала руки. Спорить с Маришей все равно что с судьбой. Одинаково
бесполезно. Дима уже стоял возле бюста Достоевского. В руках у него был букет роз. Цветов
мне не дарили уже по меньшей мере год, поэтому я даже не сразу поняла, что они
предназначаются мне. Лишь после того как Дима избавился от букета, сунув его мне в руки, я
поняла, в чем дело, и растерялась еще больше.
- Ты задержалась, - ласково клюнув меня в щеку своим малость длинноватым носом,
сказал Дима. - А я тебя жду уже десять минут, хотя у меня дел невпроворот.
- Ну и не ждал бы, - буркнула я, борясь с искушением ненароком расцарапать шипами
роз его классический нос, - раз столько работы.
- Пошли в кафе, - сказал Дима. - Жутко жрать хочется.
Мы заняли столик у окна в кафе с неброским названием "У тещи на блинах", где нам
принесли по порции удивительно вкусного острого мяса с гарниром из свежих овощей и салата.
Потом по порции еще какого-то салата с рыбой и тарелку сдобной выпечки с разными
начинками - с грибами, мясом, яйцом и луком, со свежими ягодами, творогом и еще бог знает
с чем.
К выпечке подали сметану и несколько соусов в отдельных горшочках. Дима принялся
жадно поглощать пищу, а я с ненавистью глядела на него и мучилась, не зная, куда пристроить
проклятый букет. На заставленном тарелками столе места для него было слишком мало. Я
тоскливо смотрела на мента, лопающего свой обед, и думала, как он не похож на
интеллигентного профессора Зайцева, который ни за что не стал бы набивать себе брюхо, а
постарался бы развлечь даму умной беседой об иероглифах и мумиях.
- Мы установили личность убитой, а еще Васька Платона нашел, - на секунду перестав
жевать, выпалил Дима. - Тот прятался на квартире своей сестры.
Я вздрогнула и передумала царапать ему физиономию. В конце концов профессор что-то
не торопится звонить, а Дима, вот он сидит. Как говорится, лучше синица в руках, чем журавль
в небе.
- И кто она? - спросила я.
- По паспорту, - пояснил мне Дима, видно, считая круглой дурой, - убитая -
Людмила Владимировна Сироткина, 1967 года рождения. Проживала на проспекте
Просвещения в отдельной двухкомнатной квартире, где и была прописана. Соседи ничего про
нее сказать не могли.
- Так тихо жила? Или дом новый?
- Нет, дом старый, а вот жила наша Людмила там всего пару недель. Квартира эта
принадлежит Евгении Станиславовне Литше, раньше там жил ее сын, но хозяйка сдает ее вот
уже второй год. Сын у нее находится в колонии, отбывает наказание за ограбление в нетрезвом
виде продуктовой палатки. Никаких связей между двумя женщинами не выявлено. Литше
видела свою квартирантку всего один раз, когда заключала с ней договор в агентстве. Та сразу
же заплатила за два месяца вперед.
- А где она работала? Я имею в виду Сироткину.
- Этого нам выяснить не удалось. Ни трудовой книжки, ни каких-либо других
документов, кроме паспорта, только что обмененного, нам найти не удалось. Остается
предположить, что либо она хранила их в другом месте, а не у себя в квартире, либо никаких
документов, кроме паспорта, у нее и не было.
- Так не бывает, - сказала я, припомнив ящик секретера в квартире моих родителей,
плотно, под завязку забитый различными свидетельствами, полисами, удостоверениями и
дипломами. Кроме того, там же лежали и многочисленные копии документов, а также паспорта.
- Бывает, - уверил меня Дима. - Зато нам удалось обнаружить на квартире
Сироткиной три тысячи пятьсот рублей и четырнадцать тысяч долларов.
Я присвистнула.
- А записная книжка или что-нибудь вроде этого? - спросила я.
- Ничего, - развел руками Дима.
- А как вы вообще дознались, что убитая именно Сироткина? - наконец догадалась
спросить я. - Ведь возле тела не было никакой сумочки. А в комнате Платона вы тоже вроде
бы не нашли следов пребывания гостей.
- Паспорт обнаружился в коридоре, - сказал Дима. - Лежал себе спокойно на полу
возле комнаты этого Петра Семеновича. Там у него вешалка, сплошь завешанная какими-то
старыми ватниками.
Вот под ними паспорт и валялся. Мы его чудом обнаружили. Спасибо вашим братьям,
которые ремонт в квартире затеяли. Очень, кстати говоря, благородно с их стороны, жильцы на
них прямо молятся. Мол, бандиты вломились, все разорили, а потом пришли добрые молодцы и
все исправят. Да еще бесплатно.
Они у вас всегда такие бескорыстные? Или только когда грешок за собой чуют?
Я оставила его вопрос без ответа.
- Ну, а когда парни затеяли сдирать обои со стен, то случайно обрушили вешалку Петра
Семеновича, - продолжил Дима - Тут паспорт и обнаружился. А дальше все уже было
просто.
Но самое интересное он оставил на десерт. И только я приступила к уничтожению
восхитительного сооружения из шоколада, бисквита, нежнейшего сливочного мороженого,
желе и свежих фруктов, которое на вид было так же прекрасно, как и на вкус, Дима сказал:
- А раны, обнаруженные нами на теле убитой и принятые за следы колющего оружия, на
самом деле частично действительно следы от острого куска арматуры, а частично - следы
человеческих зубов.
Я вздрогнула и перестала чувствовать вкус своего десерта.
- В самом деле? - пробормотала я. - И кто же ее кушал?
- Не кушал, а кусал, - поправил меня Дима. - А еще правильнее сказать, терзал.
Мне стало окончательно неуютно сидеть с этим типом за одним столом. А с другой
стороны, что я хотела? Мент ведь, вот и разговоры у него про трупы.
Надо было профессора о встрече умолять, тогда бы и наслаждалась беседой. А так ведь
знала, на что шла.
- И кто ее терзал? - спросила я и торопливо добавила:
- Когда мы увидели убитую, то она уже была вся истерзанная.
- Думаю, тот, кто спрятал труп в кладовку, - ответил Дима. - Скорее всего это сделала
Вера. Она должна была страшно ревновать своего обожаемого Платона ко всем женщинам. Но
роскошь убивать их всех подряд она вряд ли могла себе позволить. Людмила, которую Платон
приводил к себе уже третью ночь подряд, должна была окончательно взбесить безумно
страдающую Веру.
- В ту ночь Платон привел убитую к себе уже в третий раз? - переспросила я. - Но как
ему это удавалось делать, чтобы никто из соседей их не слышал?
- Думаю, дело тут в угощении, которое Платон по совету Людмилы каждый раз
выставлял на стол своим соседям. Людмила даже сама покупала все эти пирожные, торты и
выпивку. Наивный Платон полагал, что соседям неудобно ругаться с ним из-за ночных гостей
после того, как они уже съели его дары.
На самом же деле соседи спали беспробудным сном после солидной порции
подмешенного в угощение снотворного.
- А почему же оно не подействовало на Веру?
- У нее в комнате мы обнаружили на небольшом возвышении импровизированный
алтарь с фотографией Платона. Тут же лежала невскрытая упаковка колготок, костяные бусы,
коробочки с пудрой и тенями, а также пять засохших пирожных, две рюмочки с вином и кусок
торта. Думаю, что бедная девушка не притрагивалась к подаркам своего милого, а откладывала
их для того, чтобы потом любоваться ими.
Поэтому снотворное на нее и не подействовало. Собственно говоря, той ночью, кроме
убийцы, убитой и самого Платона, в квартире бодрствовал еще один человек - Вера. Но
заставить ее рассказать нам правду, думаю, будет нелегко. Особенно если убийца и Платон -
одно лицо.
- А у вас есть фотография Платона? - спросила я.
- Прямо как чувствовал! - расплылся в улыбке Дима. - Вот он.
И он протянул мне фотографию внешне ничем не примечательного мужчины лет
тридцати.
- Возьми себе, если хочешь друзьям показать, - сказал Дима. - У меня еще есть.
Человек на фотографии был мне немного знаком.
Его или кого-то очень похожего мы встретили, подходя к дому Нины Сергеевны в ночь
убийства. Правда, тогда он был весь всклокочен и мчался, не разбирая дороги, но это был он.
- Но зачем было Платону убивать Людмилу? - спросила я.
- Представь себе такую картину. Ты влюбленный Платон, никогда прежде не
влюблявшийся. И избалованный женским вниманием до такой степени, что начал относиться
ко всем женщинам с пренебрежением и даже презрением, как к существам, годным лишь на то,
чтобы ублажать тебя, то есть Платона.
И вот выходишь ты в коридор и видишь, как женщина, которой только полагается и
мечтать о близости с тобой, занимается чем-то странным в темном коридоре с неизвестным
мужчиной.
- Думаю, что последовал бы серьезный разговор с этой женщиной, - сказала я.
- Вот именно, а если Людмила начала издеваться над Платоном или всего лишь сказала
ему, что использовала его и близость с ним, чтобы иметь возможность порыться в кладовке, то
в порыве ярости Платон легко мог проломить ей голову.
- Прямо зверь! - ужаснулась я.
- Но возможен и другой вариант. Людмилу убивает и в самом деле таинственный
мужчина с белым пластиковым пакетом и надписью "Менахем".
- Как? - переспросила я.
- "Менахем", - сказал Дима. - Что это такое, я пока сказать не могу, но мы работаем в
этом направлении.
- Не трудитесь, это универсам на улице Замшина, - сказала я. - Пакеты у них обычно
желтые с красными буквами. Такой был у вашего мужика?
- Почти, - сказал Дима. - У мужчины, по словам Платона, был белый пакет. Но все
равно спасибо. В конце концов в коридоре было не слишком светло, мог и спутать цвета.
- А сама Вера не могла в приступе ревности убить соперницу? - спросила я. - Честно
говоря, мы так сначала и подумали.
- До того, как познакомился с Платоном, я тоже склонялся к этой версии, - сказал
Дима. - Три обстоятельства свидетельствуют не в ее пользу. Труп находится в кладовке Веры.
Она не спала ночью. Ревность. Все это заставляет нас заподозрить в убийстве или в
пособничестве Веру. Но не в характере Платона придумывать какого-то таинственного ночного
гостя и навлекать на себя ненужные и даже опасные подозрения, только чтобы защитить свою
бывшую любовницу, давно уже ему надоевшую. Такой героический поступок совершенно не в
духе этого молодца. Да он даже свою нынешнюю пассию, которую он вроде бы страстно
любил, бросил умирать в холле.
Это потом уже кто-то, скорее всего Вера, перетащил тело в кладовку и подтер следы
крови.
- Быстро она, однако, управилась, - сказала я. - Мы слышали, как эксперт сказал, что
убийство произошло в начале четвертого утра, а без четверти четыре мы уже входили в
квартиру.
- Даша, - проникновенно обратился ко мне Дима, томно глядя мне в глаза, - я клянусь
тебе, это останется между нами. Но видели вы этих четырех мужчин в черном и на черном же
джипе, или вы их придумали? Только скажи правду, мне нужно это знать, чтобы понять, в
каком направлении действовать дальше.
Я молчала.
- Все ясно, - сказал Дима. - Спасибо. Можешь не беспокоиться, я тебя не выдам. Но
скажи мне еще одну вещь. Что вам понадобилось в таком случае в той квартире? Вы ведь не
случайно днем оказались там и втерлись в доверие к милейшей Нине Сергеевне? Что вам там
было нужно? Что вы искали? Какие сокровища?
Вот и говори после этого правду ментам. Нет уж, как бы там ни было, а им палец в рот не
суй. Вот и про сокровища догадался. Того и гляди, до браслетов Вероники доберется, тогда
ФСБ или кто другой их у нас непременно отнимет. Знаем мы их контору.
Больше рта не открою, буду молчать, решила я. Но так как просто молчать было глупо и,
больше того, подозрительно, я сделала безразличное лицо и сказала:
- Так, один человек подсказал, что самый первый владелец того дома, в котором была
убита Людмила, был нечист на руку. И, судя по архивным документам, хапнул из казны
большой куш. Тогда ничего доказать не смогли, но факт остается фактом. Ну вот мы и
подумали: если он в то же время строит себе дом, то почему бы ему в этом доме не оборудовать
тайник и не сложить туда украденные ценности до лучших времен. Когда он или его потомки
смогут ценностями безбоязненно воспользоваться.
Получилось, на мой взгляд, отлично. И не совсем вранье, но и до правды тут вряд ли
докопаешься.
- И кто же вам эту мысль подсказал? - спросил Дима.
- Один знакомый профессор из университета, - пожала плечами я. - Только раз
никаких ценностей в тайнике не было, значит, профессор ошибся. Или потомки Ипатьева -
бывшего владельца дома - нашли сокровища до нас.
Дима улыбнулся, накрыл своей ладонью мою руку и посмотрел мне прямо в глаза. Сердце
у меня отчего-то сильно застучало.
- Давай поговорим теперь о нас, - наклонившись ко мне через весь стол, предложил
Дима.
Я не протестовала. Мало того, к немалому моему удивлению, внутри у меня зазвенели
колокольчики, предвещая приход чего-то удивительного и волшебного.
Инна очнулась от того, что кто-то положил ей на плечо руку. Девушка подняла голову и
увидела над собой слегка опухшее и красное лицо с осыпавшейся с ресниц тушью и съеденной
губной помадой. Но, в общем, лицо было незлое и участливое.
- Девонька, ты жива? - спросила у Инны, обдав ее запахом вчерашнего перегара,
кондукторша. - Я смотрю, ты уже пятый круг на моем автобусе делаешь. Тебе где
выходить-то надо?
- А где мы сейчас? - спросила Инна.
- На Большеохтинский мост сейчас выедем, - сказала тетка. - Да ты здорова ли?
Бледная вся, просто смотреть страшно.
- Я здорова, - поспешно заверила тетку Инна и, сама не зная зачем, прибавила:
- Меня жених бросил.
- А-а, милая! - обрадовалась кондукторша. - Всего-то делов! От этого не помирают.
Считай, что тебе повезло, что он тебя сейчас бросил. А ну как ты бы с тремя детьми осталась, а
этот кобель хвостом крутанул - и прощай, не горюй, пиши письма! Ничего, следующий лучше
будет. Говорю, тебе повезло.
А сейчас езжай домой, позови близкую подругу, напейся с ней и откостерите всех
мужиков оптом и в розницу. Враз полегчает, верно тебе говорю.
Слова тетки звучали так убедительно, что Инна ей поверила. Она поблагодарила
кондукторшу, вылезла из автобуса и поймала такси, на котором и вернулась домой, всю дорогу
вслух проклиная всех мужиков на свете. Шофер довез ее необыкновенно быстро, платы не взял
и газанул с места так, словно опасался за свою шкуру. Поездка домой необыкновенно подняла
дух Инны, поэтому к себе в квартиру она ворвалась веселей птички.
Там находился один из представителей этого ненавистного теперь Инне племени. Он
зачем-то ковырялся в ее дверях. Инна совершенно забыла, что сама вызвала мастера на вторую
половину дня, чинить дверь. Увидев, что какой-то незнакомый мужик снова что-то творит с ее
многострадальной дверью, Инна налетела на него с кулаками. Мужик сопротивлялся и кричал.
На шум из соседней квартиры появилась Юля, а следом за ней и Мариша. Они оттащили от
мужика Инну, норовящую пнуть того напоследок своим огромным ботинком.
- Извините ее! - кричала Юля, запихивая Инну к себе в квартиру. - Она не всегда
такая! Просто не знаю, что на нее нашло сегодня.
- Таких в психушке держать надо! - кричал избитый мужик. - Все вы, бабы,
ненормальные!
В это время пробравшаяся обратно через потайную дверь Инна возникла прямо перед
ним. Мужик вскрикнул, судорожно схватил чемоданчик с инструментами и начал отступать к
лестнице, по которой и сбежал, не взяв за починенную дверь и новый замок ни копейки.
Оставшись наедине с подругами, Инна моментально успокоилась и устроилась пить кофе на
кухне.
- Какая муха тебя укусила? - спросила у нее Юля, усаживаясь напротив.
- Бритый меня бросил. У него другая девушка. Он молча смотрел на то, как она меня
оскорбляет, а потом нагло ржал, - выложила свои новости Инна. - Скажите, как мне теперь
жить? Да после такой чудовищной лжи и предательства мне только повеситься.
Мариша с Юлей встревоженно переглянулись. Их подруга и в самом деле помешалась. И
мало того, что помешалась, так еще и угрожает наложить на себя руки.
- А я еще собиралась узнать, кто его убил, и наказать убийцу, - продолжала бичевать
саму себя Инна. - А он вовсе и не умер, скотина!
- Кто не умер?
- Бритый, - сказала Инна. - Я же вам объясняла. Я сегодня решила поговорить с его
мамашей.
Пришла туда к ней, а дверь мне открыл сам Бритый.
Живой и целехонький. Ни в какой машине он не горел. Там кого-то другого сожгли
вместе с моим медальоном. А Бритый все это время, пока мы его оплакивали, жив был.
В кухне воцарилось гробовое молчание.
- Ты уверена? - наконец нарушила его Мариша.
- Конечно, - кивнула Инна. - Это точно он.
Мне ли не знать его мерзкие присказки и словечки.
И голос его, и рожа его. Харя у него вдвое толще прежнего стала. И девка такая
противная, прямо ужас. Где он ее такую раздобыл, ума не приложу.
- Так Бритый жив, - поражение повторила Юля. - В голове не укладывается. А кто же
тогда сгорел? Чей труп нам не хотели показать для опознания?
- Небось какой-нибудь бедолага, - сказала Инна. - Бритый, должно быть, свою смерть
инсценировал.
- Но зачем ему это понадобилось? - спросила Мариша.
- Кто его знает, может быть, хотел от меня избавиться, - сказала Инна. - Мол, не стану
же я его разыскивать, раз он умер. А он пока под шумок возьмет и на другой женится. Да и
уедет с ней куда-нибудь в теплые страны жить.
- Более дикой версии мне слышать не приходилось, - сказала Юля. - Он тебя любит, я
тебе точно говорю.
- Я тоже так думала, - горько проговорила Инна. - Вот дура-то, да? Считала, что такая
я проницательная, что меня никто обмануть не сможет. А этот взял и обманул.
И Инна зарыдала.
- Лучше бы он помер, хоть деньги мне бы достались, - сквозь слезы причитала она. -
А он еще и зуб себе золотой вставил, совсем сбрендил. Девка эта на него так влияет, что ли? И с
мамашей у них теперь полная любовь и примирение. Слышали бы вы, каким ласковым
голоском она у Бритого осведомлялась, кто там явился. И невестка ее новая ей явно по вкусу
пришлась. Не то что я. В общем, всем хорошо, одной мне хреново.
И Инна снова зарыдала. Подруги растерянно стояли рядом, не зная, что сказать. Потом
Юля обняла Инну, нашептывая ей разные успокаивающие глупости. Мариша тем временем
шагала по кухне, скрипела зубами и бормотала, что таким козлам жить не стоит.
- Не я буду, если малину ему не испорчу, - клялась она. - Он у меня попомнит, как
моих подруг обижать.
- Да не надо, - вяло отозвалась Инна. - Пусть, раз он счастлив.
- Ну нет, - вконец разъярилась Мариша. - Если ты такая добренькая, то я спускать не
намерена.
Иннины глаза хищно заблестели.
- А как бы ему и в самом деле отомстить? - спросила она. - У него же все схвачено.
- Не беспокойся, я что-нибудь придумаю, - сказала Мариша. - А насчет того, что
наследство Бритого у тебя испарилось, ты тоже не переживай. Найдем мы эти сокровища
Ипатьевых. Вот увидишь.
У меня мысль насчет этого одна есть. Вот послушай.
Пока ты к Бритому ездила, мы с Юлькой сегодня целый день в архиве просидели. И не без
толку. Узнали, где у Ипатьевых было родовое имение. Мы ведь точно не знали, что следовало
понимать под словами "под Петербургом". Поэтому на всякий случай смотрели и Лужский
район, и Карелию. Так вот, на всю округу в девятнадцатом веке Ипатьевых с имениями
оказалось только трое. Но двое отпали сразу же. Одни владели своим чуть ли не с семнадцатого
века, а другие как раз в конце девятнадцатого века вконец разорились. И остались только одни
Ипатьевы, у которых было имение километрах в шестидесяти от Питера. И знаешь, что самое
примечательное? Оно сохранилось почти в том же виде. Там до недавнего времени краевой
музей нах
...Закладка в соц.сетях
