Жанр: Электронное издание
evlampia
...зные придурки? - окрысилась
Ирочка.
- Нет, - не успокаивался "папенька", - просто сними либо колготы, либо
жакет, а то ты похожа на попугая.
- Теперь так носят, - буркнула Аня, набивая рот жирной сырковой массой.
- Ага, - хмыкнул муж, оглядывая прикид жены.
В тот день мадам Ремешкова нарядилась в ядовито-лазурное платье с розовым
кантом и оранжевый пиджак, на лацкане которого белела искусственная орхидея.
- Не нравится? - ухмыльнулась Аня.
- Нет, - отрезал супруг, - выглядит отвратительно, и потом, с твоей
фигурой просто нельзя носить ничего подобного. Пойми, женщины скрывают
недостатки, а ты их выпячиваешь.
- У меня нет недостатков, - хихикнула Аня и навалила себе гору из яичницы
с беконом и жареным луком.
- Ладно, - вздохнул художник, - пойду работать.
Легким, неслышным шагом он вышел в коридор. Ирина проводила скептическим
взглядом его худую, слегка сутулую фигуру и по-детски бестактно спросила:
- Мам, а за каким чертом ты с ним живешь, ну какая от него, козла,
польза?
Через четыре дня я доложила Сене, что задание выполнено. Собственно
говоря, поймать Бориса Львовича оказалось проще простого, как конфетку у
малыша отнять.
Утром Ирина уехала в школу, Аня отправилась инспектировать свои торговые
точки. Я же подошла к художнику, потупив глазки, и заныла:
- Борис Львович, очень вас прошу... Живописец оторвался от мольберта,
отложил перемазанную серой краской кисть и спросил:
- Что случилось, голубушка?
- Да сын руку сломал, надо везти в больницу. Отпустите меня, пожалуйста.
Обед готов, ужин тоже, а к семи я вернусь.
- Конечно, душечка, - воскликнул хозяин, - что за вопрос, естественно,
езжайте. Ребенок прежде всего. Зачем вам вечером возвращаться, я предупрежу
Аню.
- Пожалуйста, - тихо произнесла я, - не говорите Анне Николаевне ни
слова, она у меня из зарплаты вычтет, а деньги знаете как нужны! Ну,
пожалуйста, хозяйка не узнает, умоляю вас.
Борис Львович замахал руками:
- Только не плачьте. Конечно, бегите скорей, я буду нем, как могила.
- Вот только пол на кухне вымою, - пообещала я и понеслась по коридору.
Через пару минут на базе заморгала зеленая лампочка, и я поняла, что
птичка попалась в западню. Художник явно звонил своей даме сердца, чтобы
сообщить об удачно складывающихся обстоятельствах.
Спустя четверть часа я крикнула:
- Борис Львович, меня уже нет!..
- Давайте, душенька, - отозвался художник, - только помните, что Анюта в
восемь явится.
Я демонстративно громко хлопнула дверью, вышла на лестничную клетку, но
вместо того, чтобы спуститься на первый этаж, поднялась на один пролет и
устроилась на подоконнике.
Время шло, наконец с шумом приехал лифт, раздалось бодрое цоканье
каблуков, потом послышалась трель звонка, и приятный девичий голосок
спросил:
- Боренька, а ты уверен, что мы будем одни?
- Конечно, лапочка, - отозвался художник, - жабы явятся только к ужину, а
у прислуги, слава богу, ребенок руку сломал.
Дверь хлопнула, я усмехнулась и побежала вниз. Ну и чудесно все
складывается! Пусть Борис Львович преспокойненько развлекается. Кажется, моя
миссия подходит к концу. А где доказательства, спросите вы. За этим дело не
станет. В мастерской художника на полках томится целая куча всяких предметов
- глиняные вазы, гипсовые уши, керамические фигурки. Одна из чашек, стоящая
среди десятка себе подобных, не простая. Это очень хитрый фотоаппарат.
Рассчитан он на сутки работы. Один раз заводите механизм - и дело с концом.
Один раз в установленное время крохотный затвор неслышно щелкает, и на
пленке остается компрометирующий кадр. Впрочем, режим работы камеры можно
предусмотреть любой. Сегодня после завтрака я установила его на шесть часов
работы, а съемка будет проходить через каждые пятнадцать минут. Надеюсь, что
Борис Львович не потащит любовницу в спальню, да и незачем ему это делать -
в мастерской стоит такая удобная двуспальная тахта...
Радостно насвистывая, я добралась до метро. Отлично все складывается,
использую образовавшийся в работе перерыв на всю катушку. Прикупив на
дешевом Киевском рынке кучу вкусностей, я помчалась домой, сейчас побалую
своих славным обедом.
Кирюшка и Лиза гуляли с собаками. С нашей стаей непросто. Если выходить с
псами по одному, то как установить очередь? Оставшиеся дома от злости и
негодования обязательно набезобразничают. Поэтому прогулка превращается в
целое представление. Кирюша, как самый сильный, берет
семидесятикилограммовую Рейчел, Лиза прихватывает Рамика и Мулю, Ада гуляет
без поводка, она послушная и довольно трусливая. При малейшем шорохе
прижимается к земле и трясется. Ей и в голову не придет шмыгнуть в дырку под
забором и улепетнуть от хозяев. Правда, Рейчел тоже послушна и спокойна,
зато Рамик и Муля настоящие пройды. Стоит расстегнуть ошейник, как один
моментально испаряется в неизвестном направлении, а вторая пулей летит к
мусорным бачкам и быстро-быстро сжирает все, что вывалилось из них на землю.
Только не подумайте, бога ради, будто мы морим ее голодом. Тучная Мулечка
ест три раза в день, хотя собачек ее возраста принято кормить дважды.
- Лампуша пришла, - завопил увидевший меня Кирюша.
Рейчел медленно подняла морду, Ада тихонько взвизгнула, а Муля и Рамик
яростно заскребли лапами, пытаясь кинуться мне на шею.
- Поставь сумки, - крикнул Кирка, - я донесу!
Он побежал мне навстречу, Рейчел лениво трусила рядом. Лиза тоже
обрадованно улыбнулась и кинулась наперерез мальчику. Впереди, натянув
поводки, галопировали Муля и Рамик, все они неумолимо приближались друг к
другу.
- Эй, - попыталась я остановить их, - потише, сейчас упадете.
Но мое предупреждение прозвучало слишком поздно. Все произошло мгновенно
и почти бесшумно, словно в немом кино. Внезапно Муля совершила настоящий
хоккейный подкат под Кирюшку. Чтобы не наступить с размаха на жирненькое
тельце мопсихи, мальчик перепрыгнул через нее и тут же споткнулся о поводок
Рамика.
- Осторожно! - заорала я, но опоздала.
Кирюша шлепнулся на обледенелую землю, не добежав до меня двух шагов. Я
кинулась его поднимать. Но сначала пришлось отпихнуть яростно радующихся
Мулю, Аду и Рамика. Рейчел, если она не желает двигаться, стронуть с места
невозможно, поэтому через нее я просто перепрыгнула.
Кирюшка сидел, как-то странно вытянув руку.
- Больно, - прошептал он.
Я взглянула в его побледневшее лицо и поняла, что, очевидно, больно
ужасно, Кирюшка находился на грани обморока.
Дома мы с Лизой аккуратно стащили с него курточку и увидели, что рука от
запястья до локтя угрожающе раздувается просто на глазах. Огромный синяк
проявился тоже мгновенно. Только что кожа была чуть розоватой, через секунду
покраснела, потом посинела.
- Немедленно в Филатовскую больницу, - скомандовала я.
Кирюшка покорно кивнул, а Лиза заревела.
- Не плачь, Лизавета, - бодрым тоном произнес Кирка, - и не больно
совсем, зато теперь в школу не пойду, каникулы!
Я хмыкнула и понеслась в спальню, чтобы достать из шкафа деньги.
Страховая медицина, конечно, хорошая штука, но, думается, приятно хрустящая
бумажка обяжет доктора быть повнимательней.
В спешке роняя на пол постельное белье, я вытащила припасенную заначку и
услышала легкий стук. На балконе вновь стояла кенгуру.
- Пошла прочь, - велела я, - не до тебя, ей-богу.
В Филатовской больнице нам незамедлительно поставили диагноз - перелом,
по счастью, самый обычный, закрытый, без смещения. Толстая медсестра ловко
наложила гипс и вручила мне "Памятку родителям по уходу за ребенком с
травмированными конечностями".
- Дай сюда. - попросил Кирка и вырвал из моих рук желтоватый листочек. -
Ой, Лизка, глянь, кайф! Щадящий режим, диета обычная, и никакой школы!
Я заглянула в "Памятку".
- Э, нет, дружок! Тут сказано - "дети с травмированными нижними
конечностями занятий не посещают". У тебя пострадала верхняя.
- Ну, Лампуша, - заныл Кирка, - хоть один денечек завтра!
Не в силах отказать, я согласилась:
- Хорошо, но только завтра.
- Клево! - завопил Кирка и тут же, поскользнувшись, рухнул на асфальт
прямо у будки охранника, стерегущего въезд в Филатовскую больницу.
- Давай, парень, - одобрил секьюрити, - теперь весь поломайся! Будет у
тебя не только бриллиантовая рука, но и костяная нога.
- Кирюша! - в один голос закричали мы с Лизой.
- А чего, - забормотал он, - и ничего, подумаешь, упал!
- Проснулся, а там гипс, - радовался сторож.
- Держи его со здоровой стороны, - велела я Лизе и посмотрела на часы.
Полседьмого! Пора на работу. Нет. Больше никогда не буду врать ничего,
что связано со здоровьем. Стоило придумать про перелом - и вот он,
пожалуйста, в наличии.
Когда мы добежали до метро "Маяковская", я спросила:
- Сами домой доедете?
- Без проблем, - ответила Лиза.
Но Кирюша горестно вздохнул и проныл:
- Рука болит, жуть.
- Ничего, миленький, - попыталась я утешить неудачника, - выпей анальгин,
скоро успокоится.
- Прикинь, какое горе, - стонал Кирка, - рука-то левая! И мне кажется,
что боль пройдет, если мы с Лизаветой съедим по булочке вот отсюда!
Я проследила за его указательным пальцем с обгрызенным ногтем и увидела
вывеску - "Кондитерская "Делифранс", вход через Зал Чайковского".
Надо же, как изменились времена! В начале 80-х я иногда приходила в этот
зал, правда, со стороны улицы Горького, через актерский вход. Так вот, и
музыканты, и зрители, явившиеся на концерт, были крайне недовольны.
Тогдашний директор зала закрыл один-разъединственный буфет, где тихо
торговали бутербродами с засохшим сыром и противной жирной копченой
колбасой. Мотивировал свое решение он просто:
- Нечего цитадель искусства превращать в харчевню. Люди должны здесь
наслаждаться музыкой, а не жрать хлеб и пить лимонад. Симфония и колбаса
несовместимы.
Мы вошли в просторный вестибюль, и я невольно присвистнула. Да, похоже, с
искусством в цитадели классической музыки покончено навсегда. В холле
вольготно существовали целых три ресторана. В одном подавали мороженое, в
другом - кофе, в третьем - сок.
Но Кирюшка и Лиза поволокли меня к булочкам. При взгляде на ценники у
меня помутилось сознание. Корзиночка с фруктами - семьдесят рублей, булочка
с клубникой тянула на полсотни, крохотный круассан стоил тридцать пять. Дети
тоже слегка присмирели, но сзади уже набежал народ, и мы постеснялись
расталкивать толпу.
- Возьми нам два "конвертика" с сыром по сорок рублей, - шепнула Лиза, -
и бежим отсюда.
Я кивнула. Прямо перед нами стояла хорошо одетая пара. Дама
неопределенных лет и девочка примерно Лизиного возраста в бархатной курточке
и кожаных брючках.
- Вот это хочу, - капризно протянула девица, тыча наманикюренным пальцем
в сторону дорогущих пирожных.
- Пять со взбитыми сливками, четыре с клубникой, шесть с вишней, -
принялась перечислять мамаша.
Буфетчица начала аккуратно укладывать лакомства в фирменные коробочки.
Внезапно Кирюшка вздохнул и с завистью произнес:
- Небось вкусные вон те, с желе!
- Да тише ты, - шикнула Лиза и дернула его за рукав, - нам такое не по
карману.
Кирюша быстро глянул на меня и затарахтел:
- А и не хочется вовсе, потом живот заболит, крема очень много... Лучше
вон те, с сыром!
Девочка в брючках повернулась, окинула взглядом Кирюшу и Лизу,
презрительно хмыкнула и приказала:
- А еще с малиной, бананами, ежевикой и смородиной... Ну и с сыром,
дешевеньких.
- Конечно, - согласилась мамаша.
- Что желаете? - обратилась ко мне другая продавщица.
Чувствуя, как тяжелая злоба начинает туманить мозги, я рявкнула:
- Шесть корзиночек со взбитыми сливками, пять пирожных с клубникой, семь
с вишней...
- Эй, Лампа, ты чего, - прошептала Лиза, - лучше с сыром.
- И десять с сыром, - припечатала я, - впрочем, положите еще и эти с
маком и вон те с ежевикой.
- Всех по десять? - поинтересовалась девушка.
- Да, именно по десять!
Когда счастливые дети, обвешанные коробочками и кульками, исчезли в
поезде, я, вздохнув, перешла на другую сторону платформы и стала дожидаться
своего поезда. Я категорически не хочу, чтобы Лиза и Кирюша выросли
ущербными, с менталитетом нищего человека, у родителей которого не было
денег, чтобы купить ребенку булочку. Правда, следует признать, что выпечка
омерзительно дорогая, хорошо еще, что в моем кошельке лежала крупная сумма.
Я носила с собой деньги на всякий случай, потому что хотела купить перчатки
на меху, да все не попадались подходящие. И потом, эта девчонка в кожаных
штанах так противно ухмылялась!
Сев в поезд, я раскрыла детектив и подумала: "Черт с ними, с перчатками,
зима-то кончилась".
Глава 3
На следующий день, где-то около полудня, мы с Сеней в задумчивости
разглядывали снимки. Голый Борис Львович выглядел не лучшим образом, руки и
ноги тощие, кожа бледная, на спине какие-то то ли прыщи, то ли пятна. Зато
дама просто красотка. Идеальная фигура с тонкой талией и высокой грудью,
длинные ноги и никакой болезненной худобы профессиональных моделей. Не
спорю, на вешалке платье выглядит лучше всего, но в обнаженном виде всякие
Кейт Мосс просто отвратительны, больше всего они напоминают строительную
арматуру, из бетонных кусков которой торчат железные прутья.
Но любовница моего хозяина смотрелась расчудесно: всего у нее было в меру
- и округлостей, и стройности.
- Знаешь ее? - поинтересовался Сеня.
Я внимательно всмотрелась в личико красотки.
- Нет, ни разу не встречала.
- Хорошенькая, - оценил хозяин и бросил снимки на стол, - все при ней.
- Мне можно больше не ходить к Ремешковой? - обрадовалась я.
- Анька просила, чтобы ты еще поработала недельку.
- Зачем?
Сеня пожал плечами.
- Хочет убедиться, что краля у мужика одна.
Я с сомнением покосилась на изображение тощего Бориса Львовича. Нет, он
мало смахивает на страстного донжуана, хотя кто его знает...
- Анька сегодня сюда явится, я ей фотки и покажу, - сообщил Сеня, - а ты
ноги в руки - и вперед.
В субботу Борис Львович праздновал день рождения. По такому поводу были
званы гости, Двое художников, Андрей Корчагин и Никита Малышев, с женами,
очень томная дама неопределенного возраста, кокетливо закатывающая глаза и
откликающаяся на кличку Зюка, и мужик с манерами генерала Лебедя, чье имя и
отчество мне сразу узнать не удалось.
Сначала вручали подарки "новорожденному". Борис Львович получил от
художников бутылку коньяка "Отар" и пятилитровую сувенирную упаковку виски
"Ред Лебел". Зюка, присюсюкивая, преподнесла альбом "Лувр", а грубоватый
мужик - одеколон неизвестной фирмы, зато редкой вонючести. Любопытная Ирочка
моментально распечатала упаковку, и по комнате поплыл тяжелый аромат,
которым отличаются от дорогого парфюма египетские подделки.
Дамы выглядели блестяще. Причем в настоящем смысле этого слова. Аня
нацепила малиновое платье с люрексом. Оно было сшито "под горлышко", к тому
же хозяйка обмотала шею золотыми цепями. Блеск украшений сливался с сиянием
люрекса, Ирочка влезла в обтягивающий до неприличия светло-лазурный
костюм-стрейч. Девочка явно тяготела к голубому цвету. На ее мощной груди
переливалась всеми цветами радуги бриллиантовая брошь, а мочки ушей
оттягивали дорогие серьги.
Но я не отрывала глаз от дамы, пришедшей с художниками, а точнее, от жены
Никиты - Жанны. Не было никаких сомнений в том, что мой фотоаппарат
запечатлел именно эту очаровательную блондиночку. Подавая на стол горячее, я
думала: ну что заставило хорошенькую, молоденькую девочку выбрать себе в
любовники Бориса Львовича? Ее муж Никита выглядел намного импозантнее -
красивый, фигуристый парень чуть за тридцать. А моему хозяину сегодня
стукнуло пятьдесят два. И еще очень удивляло поведение Ани. Насколько я
заметила, она не привыкла сдерживать эмоции. Стоило ей чуть понервничать,
как в доме начинали летать столы, стулья и биться посуда. Честно говоря,
увидав, как хорошенькая Жанна, одетая в элегантный брючный костюм цвета
топленого молока, входит в гостиную, я чуть-чуть струхнула, решив, что
сейчас Анна завопит и опустит ей на голову поднос, где горой расположились
экзотические фрукты - киви, манго и бананы.
Но Аня с улыбкой обняла Жанну и весело сказала:
- Отличный костюмчик, чай, не рыночный.
- Нет, - улыбнулась Жанна и быстро добавила:
- Хотя и на рынках часто попадаются великолепные вещи.
Она явно не хотела обижать хозяйку. Словом, все были милы, приветливы и
радостно-оживленны. За столом текла легкая беседа ни о чем. Жанна и Валерия,
жена Андрея Корчагина, ели мало, в основном накладывали на тарелки салат из
овощей. От запеченной свинины они отказались, не притронулась и к картошке.
К кофе подали коньяк и ликер. Жанна горестно вздохнула:
- "Айриш Крим", мой любимый!
- Так в чем же дело, выпей! - улыбнулся Борис Львович.
- Слишком калорийно, - протянула Жанна, - боюсь поправиться. Никита
усмехнулся:
- По-моему, у тебя самая настоящая мания похудания.
- Один разочек можно забыть о диете, - хмыкнул Борис Львович.
Аня же спокойно взяла со стола рюмку, стоявшую рядом с прибором Жанны, и,
наполнив ее до-верху светло-кофейной жидкостью, с милой улыбкой протянула
ей:
- Давай за день рождения.
- Ну, только ради Бориса Львовича, - продолжала кривляться та.
- Да ладно тебе, - усмехнулась Аня, - и так за грабли спрятаться можешь,
пей со спокойной душой. Между прочим, только для тебя и покупала, остальные
эту сладкую липучку терпеть не могут.
- Точно, - хором отозвались мужчины, - коньяк лучше.
- А мне больше по вкусу виски, - сообщила Валерия. - "Айриш Крим"
какой-то странный, вроде молока с водкой.
- Ничего вы не понимаете, - фыркнула Жанна, - коньяк, виски, еще скажите
- самогон. Благороднейший напиток этот ликер, для людей с тонким вкусом.
- Можно мне попробовать? - попросила Ирочка.
- Нет, - неожиданно резко ответила мать, - он для тебя слишком крепкий.
Ирина, не привыкшая, что ей в чем-то отказывают, обиженно заморгала и
собралась заныть, но тут Жанна понюхала рюмку и сообщила:
- Пахнет странновато, словно "Амаретто".
- Да ну? - изумилась Аня и поднесла бутылку к носу. - Нет, он всегда
такой. Да ты попробуй, я в супермаркете брала.
Жанночка быстро опустошила рюмку и замерла со странно выпученными глазами
и полуоткрытым ртом.
- Что, - ухмыльнулся Никита, - так вкусно? До остолбенения?
Борис Львович, Аня и Андрей засмеялись. Но Жанна как-то вульгарно икнула,
изо рта у нее потекла блестящая струйка слюны. Через секунду она громко
вскрикнула, странно дернулась, попыталась вздохнуть и рухнула на пол,
неловко, тяжело, не сгибая колен, просто сверзлась с высоты собственного
роста. Так валится человек, внезапно теряющий сознание. Падая, Жанночка
ударилась о большую бронзовую фигуру, представлявшую собой то ли Купидона,
то ли Амура, то ли просто ангелочка. Вмиг на дорогой синий ковер хлынула
кровь. Красное пятно быстро расползлось под затылком несчастной.
- Жанна! - закричал Никита и бросился к жене. Он схватил ее за плечи и
потребовал:
- Немедленно отвечай, тебе плохо?
- Господи, какой ужас, - прошептала Валерия, - я сейчас в обморок упаду.
Белый, как лист писчей бумаги, Борис Львович тяжело опустился на стул и
машинально ухватился за бутылку "Айриш Крим".
- Не трогайте ликер, - приказала я суровым тоном, моментально забыв про
роль забитой домработницы.
- Почему? - спросил Андрей.
- До приезда специальной бригады не стоит ничего трогать, - ответила я.
- К-к-какой бригады? - заикаясь, спросила Валерия.
Никита, сидевший возле безжизненно лежащей Жанны, внезапно поднял
растерянное лицо. Его рубашка была вся заляпана кровью жены, багровые пятна
покрывали руки и брюки.
- Вызовите "Скорую помощь", - опомнилась Ира, - скорей, реанимацию!
Я посмотрела на неподвижно лежащую Жанну. Широко открытые глаза
неподвижно смотрели в потолок, брезгливо искривившийся рот был открыт...
Преодолевая ужас, я приблизилась и положила руку на шею тела, которое еще
пять минут тому назад было веселой, кокетливой Жанной. Пульса на сонной
артерии не было.
- Нет, - пробормотала я, - нужно сначала вызвать милицию.
Спустя час квартиру Ани невозможно было узнать. Повсюду расхаживали
деловитые люди, равнодушно и споро делавшие свою работу. Труп не торопились
двигать. Тело обвели жирной меловой чертой, всех присутствующих выгнали из
гостиной в спальню хозяев, и мы сидели на широченной кровати, как стая
вспугнутых птиц. Потом в комнату вошел молодой человек и приятным, хорошо
поставленным голосом произнес:
- Я Сипелов Максим Иванович. Сейчас быстренько вас опрошу, а завтра прошу
в отделение...
- Хочу сделать заявление, - неожиданно сказал Борис Львович.
- Слушаю, - моментально отреагировал Максим Иванович.
- Жанну убила моя жена, Анна Николаевна Ремешкова, - тихим, но
безапелляционным тоном заявил художник.
- Ой, - проронила Валерия.
- О...ел совсем! - взвизгнула Аня. - Ума лишился!
- Нет, - протянул Борис Львович. - А вы, молодой человек, пишите, у вас
ручка есть?
Максим Иванович вытащил из портфеля планшет с листом бумаги и спросил:
- Имя, фамилия, отчество?
- Это потом, - отмахнулся Борис Львович, - вы о деле послушайте. Анька
совсем рехнулась от ревности и наняла вот эту даму следить за мной.
Все присутствующие разом повернули головы и уставились на меня.
- Так, - протянул милиционер, - продолжайте.
- Идиот! - завопила Аня.
- Потише, гражданочка, - велел Максим Иванович, - не мешайте исполнению.
- Да ты, мент позорный, - моментально отреагировала Ирочка, - не видишь,
что ли, у мудака крыша съехала!
Максим Иванович уставился на девушку. Он был очень молод. Круглые детские
щеки покрывал мягкий пух, скорей всего "Шерлок Холмс" не успел еще
отпраздновать двадцатипятилетие, и звать его по отчеству не хотелось, не
тянул он пока на Ивановича.
- Я полностью владею собой, - прошипел Борис Львович и резко спросил
меня:
- Ну что, скажете вру?
- Вы и в самом деле домработница? Я растерянно покачала головой.
- Во блин, - выдохнул Андрей.
А Валерия, сидевшая возле меня на огромной кровати, брезгливо подобрав
платье, отодвинулась подальше.
- Козел! - завопила Аня.
- Заткнись, убийца, - спокойно парировал Борис Львович.
- Не смей маме такое говорить, скунс вонючий! - взвизгнула Ирочка.
- Молчи, дрянь, - побагровел именинник.
- Сволочь, подонок! - визжала Аня. Потом от "цивилизованных" ругательств
она перешла к непечатным выражениям.
- Тише, граждане, тише, - попробовал навести порядок Максим Иванович, но
тщетно, его никто не слушал.
Сильной рукой Аня подхватила крохотный, но тяжелый пуфик и со всего
размаха метнула его в муженька. Пуф просвистел в полусантиметре от головы
Бориса Львовича и с треском влетел в огромное трюмо. Раздался оглушительный
звон, и на пол дождем хлынули зеркальные осколки.
- Прекратите немедленно! - вспылил Максим Иванович. - Граждане, ведите
себя прилично.
- Пошел ты, козел сраный, - отпихнула его Ирочка и запулила в "папеньку"
подушкой. Она угодила Борису Львовичу прямо в лицо.
- Сука! - заверещал тот. - Ах ты, шалава подзаборная!
- Не трогай ребенка! - взвилась Аня и, подскочив к супругу, отвесила ему
полновесную звонкую оплеуху.
Муж не остался в долгу и ухватил "любимую" жену за волосы. Началась
драка.
- Немедленно остановитесь! - пытался командовать Максим Иванович. Но
никто из присутствующих не собирался его слушать. Валерия бросилась
растаскивать дерущихся.
- Отстань, - велела Аня и толкнула ее. Та с визгом шлепнулась на
четвереньки.
- Не трогай мою жену! - заорал Андрей и стукнул Аню по спине.
Теперь дрались уже четверо.
- Сделайте что-нибудь, - стонала Зюка, - разнимите их.
- А ну молчать! - гаркнул мужик, похожий на генерала Лебедя.
Потом он вытащил откуда-то огромный черный пистолет и пальнул в потолок.
На кровать хлынул поток мелких стекляшек, хрустальная люстра разом лишилась
своих вульгарных висюлек.
Воцарилась тишина.
- Боже, мое лицо, - всхлипнула Зюка. Потом повернулась ко мне и спросила:
- Посмотрите, нет ли ссадин?
Я окинула взглядом ее подозрительно ровную, лишенную морщин явно
оперативным путем физиономию и заверила:
- Полный порядок.
- Слава богу, - промямлила Зюка, - я чуть с ума не сошла от ужаса! Не дай
бог порезать кожу! Потом не восстановится, придется на шлифовку ложиться!
Дрожащими пальцами она принялась ощупывать лоб, щеки и подбородок.
Остальные, тяжело дыша, не произносили ни слова. Я смотрела на вспотевшую
Ирочку, рыдающую Валерию, растрепанную Аню, красного Бориса Львовича и
обозленного Андрея... Да уж, поцарапанная морда - это не самое плохое, что
приключилось за последние два часа. И что за придурок этот милиционер! Ну
почему он молчит, когда наконец все заткнулись?
Внезапно Максим Иванович отмер, тряхнул волосами и, глядя на высыпающиеся
из кудрей осколки стекла, спросил:
- У вас есть разрешение на оружие?
- Итить твою налево, парень, - вздохнул "Лебедь". - А там, среди тех, кто
место происшествия осматривает, нет ли кого постарше?
На следующий день, где-то в районе полудня, я сидела в кабинете
следователя Еремина Анатолия Сергеевича. Парень выглядел тоже молодо, но на
лице его не было застывшей гримасы описавшегося щенка. Наверное, он всего на
год-другой старше Максима Ивановича. Но именно этот год и сделал его
опытным; хоть и
...Закладка в соц.сетях
