Жанр: Электронное издание
evlampia
...нет?
- Куриным супом, - гордо оповестил а я и сняла крышку.
Взору предстало нечто невообразимое, больше всего напоминающее жидкое
овощное пюре с торчащими жилистыми ножками. Я зачерпнула жижу половником и
шмякнула в глубокую тарелку. Овощи окончательно разварились, и понять, где
морковка, где лук, а где картошка, оказалось невозможно. Кирюша аккуратно
зацепил "рагу" и, пробормотав: "Густой какой супчик", - сунул ложку в рот.
В ту же секунду он подскочил, бросился к мойке и, выплевывая еду,
закричал:
- Ну и гадость, ты сама пробовала?
Я аккуратно взяла губами "бульон". Моментально язык ощутил горечь, словно
в воду добавили хинин.
- Что там лежит? - вопрошал Кирка. Я тщательно прополоскала рот и
ответила:
- Ничего особенного, курица и овощи.
- Ну и ну! - изумился Кирюшка. - У мамы в супе вода бывает, и все
отдельно плавает, а у тебя просто кошмар! Может, вместо соли чего сунула? Я
попробовала на язык содержимое солонки. Нет, тут все в порядке. Следующая
неудача поджидала с курицей. Она совершенно не хотела резаться даже огромным
тесаком, а когда мы с Кирюшкой, приложив все силы, кое-как отодрали грудку,
выяснилась следующая деталь. Благородное куриное мясо оказалось не белым, а
желтым, и на вкус больше всего напоминало резиновую калошу, обмазанную
горчицей.
- Это не съедят даже собаки, - печально резюмировал мальчишка.
Так и вышло. Муля и Ада отвернули морды сразу. Рейчел сначала все-таки
взяла курятину в пасть, но тут же выплюнула.
- Жуткая у тебя дрянь получилась, - подвел итог Кирюшка, - даже
стаффордширица не жрет, а она из помойки вытащит и не поморщится.
Рис мальчик не стал пробовать, просто ушел в комнату, откуда донеслоеь
бодрое пение. Я села у кухонного стола и в растерянности уставилась на
кастрюли. И отчего вышла такая жуткая ситуация?
Минут через девять Кирка вошел в кухню и сунул мне потрепанный томик:
- На.
Красную обложку украшало изображение большого пирога, сверху шло название
"Книга о вкусной и здоровой пище".
- Юлька купила, - пояснил мальчик, - только готовить ей некогда, может,
тебе пригодится. Здесь все просто. Вот смотри - бульон куриный. Возьмите
одну тушку, опалите над огнем, выпотрошите, будьте осторожны с желчным
пузырем, так как суп может приобрести горечь...
Я слушала его как песню. Господи, оказывается, следовало сначала удалить
внутренности и сварить саму курочку, а потом положить овощи!
- Слушай, Лампа, - хитро прищурился Кирюшка, - я тебя не выдам. Давай
по-быстрому ликвидируем следы преступления.
- Что ты имеешь в виду?
- Выкинем и суп, и второе, а Сережке с Юлькой не расскажем, прикинь, как
издеваться начнут!
Я с готовностью вывалила "вкусный" ужин в помойку и вытряхнула ведро.
Кирюшка сбегал за пельменями, и, когда в прихожей появились Сережа и Юля, я
ловко кинула кусочки теста в крутой кипяток. Слава богу, книга оказалась
рассчитана на молодых хозяек, и процесс варки пельменей ее авторы описали
детально.
На следующий день около двенадцати я входила в парикмахерскую. Четыре
хорошенькие девушки, ловко орудовавшие фенами, даже не повернули голов.
Наконец одна, черноволосая, недовольно процедила:
- У нас по предварительной записи.
Другая, светленькая, пухленькая, похожая на только что выпеченную
булочку, надменно добавила, окидывая взглядом мою китайскую куртку и
кроссовки:
- Прейскурант на стене, прочитайте вначале. Я подошла к листочку.
"Стрижка - 300 рублей, мытье - 150 рублей, укладка - 200 рублей".
- Рядом, через дорогу, другая парикмахерская, - сообщила темноволосая.
- Там дешевле, вам по карману, - добавила блондиночка.
Неожиданно мне стало страшно обидно: неужели я так похожа на нищую? А
если и впрямь у меня мало денег в кошельке, так кто давал право этим наглым
девчонкам разговаривать с клиенткой таким тоном. Небось предстань перед ними
дама в норковой шубе, живо бы заулыбались.
Чувствуя, как от горечи сжимается горло, я кашлянула и слишком громко
сказала:
- Разрешите представиться, майор Романова из уголовного розыска, веду
дело об убийстве Константина Катукова, кто из вас Нина Никитина?
Моментально стих гул парикмахерских орудий.
- Ой! - уронила фен черноволосая.
- Это я, - медленно пробормотала блондинка и быстро добавила:
- Пойдемте в служебное помещение, не здесь же разговаривать.
Провожаемые любопытными взглядами, мы завернули за столик с маникюршей,
прошли через коридор и оказались в крохотной комнатушке с маленьким
холодильником и двумя стульями. На подоконнике стояли железная банка
"Нескафе" и чайник, но Нина не собиралась предлагать мне напиток. Она
прислонилась спиной к стене, скрестила на груди руки и резко проговорила:
- Ничего не знаю, виделась с Костей последний раз во вторник, он был жив
и здоров, больше ничего не скажу.
Я постаралась улыбнуться как можно ласковей.
- Ниночка, он давал вам ключи от квартиры?
- Ну и что? - ощетинилась девушка. - Между прочим, у него несколько
комплектов было... Я согласно закивала головой.
- А ваш где?
Нина моментально буркнула:
- Потеряла еще на прошлой неделе. Сумочку у меня сперли, а там все:
паспорт, права, косметика. Не верите, спросите в 12-м отделении, я заявление
туда отнесла, лейтенанту Корнукову.
- И когда произошел сей прискорбный факт?
- Говорю же, на прошлой неделе, в воскресенье. Поехала на Ленинградский
рынок, а кто-то и постарался...
- Вы давно знали Костю? Нина повела плечом:
- А какая разница, сколько? Встречались мы с ним раз в неделю и никаких
особых отношений, кроме постельных, не поддерживали. Ну обед иногда ему
готовила, а так чистый секс, и все, потрахались и разбежались.
Я вспомнила администратора Льва Валерьяновича и, нахмурившись, процедила:
- Вот что, любезнейшая. Вы должны быть мне страшно благодарны за то, что
пришла я к вам сама, а не вызвала на Петровку. Знаете, как там неприятно?
Стол железный, стул железный, все к полу привинчено... А я пока без
протокола разговариваю, по-дружески. Впрочем, если не нравится, могу вызвать
повесткой.
В Нининых голубых глазах мелькнул откровенный страх, и она сразу сбавила
тон:
- Не хотите чаю?
Я ухмыльнулась про себя и кивнула.
Минут через пять в моих руках оказалась кружка с невообразимой гадостью,
фруктовым напитком "Пиквик". Данное пойло следует называть компотом из
химических ароматизаторов, но Нине, очевидно, нравилось, потому что девушка
с наслаждением отхлебнула из чашки и завела рассказ. Я слушала ее
внимательно, хотя ничего нового не узнала.
Нина встречалась с Костей раз в неделю и, в отличие от Лены, великолепно
знала о "соперницах" Наличие других женщин в жизни любовника ее не
волновало. Замуж парикмахерша не собиралась, готовить, убирать, стирать не
любила, впрочем, иногда варила для Кости суп, правда, без особого
вдохновения. Необременительные свидания устраивали ее полностью: вроде и
мужик есть, и особо стараться не надо. К тому же Костик оказался не жадным,
охотно делал подарки, возил на машине, приглашал в ресторан. Он был еще и
хорошим другом: когда Нинина мать сломала ногу, женщина, растерявшись,
позвонила любовнику. Честно говоря, она ожидала услышать что-то типа
"извини, занят", но Костя только буркнул: "Жди" - и через полчаса приехал,
снес старушку на руках в машину, а в приемном покое сунул замороченному
доктору пару бумажек, чтобы пожилая женщина не оказалась на койке в
коридоре...
Больше я от Нины ничего не узнала. Выйдя из парикмахерской, я увидела
рядом дверь в дверь магазин "Тюль" и зачем-то зашла внутрь, устроилась у
большого окна и призадумалась. Кое-что в этой истории не стыковалось. И
Рита, и Лена, и Нина говорили о щедрости Кости и о его привычке водить дам
сердца в рестораны... К тому же он частенько покупал женщинам презенты,
владел автомобилем, пользовался сотовым, да и квартира его выглядела вполне
уютно, сверкая недавно отремонтированными стенами... Возникал естественный
вопрос: а где мужчина брал деньги? В театре он скорей всего получал копейки,
актером слыл никудышным, в кино и на телевидении не снимался.
Поразмыслив пару минут на эту тему, я набрела на другую, не менее
интересную, мысль. А откуда Нина знает, что Костя мертв? Сама же говорила,
что встречалась с ним раз в неделю, а в другие дни только звонила, да и то
крайне редко? Кто же ей сообщил о кончине любовника? Милиция? Конечно же,
нет, тогда бы она ни за что не стала со мной разговаривать.
Я стояла у окна, тупо наблюдая, как редкие прохожие бредут по улице.
Погода сегодня была отвратительная. С неба валилось нечто, одновременно
похожее на снег и дождь, под ногами чавкала жидкая грязь. Молодые мамаши с
младенцами не рискнули выйти на прогулку, пенсионеры отложили до лучших
времен поход в поликлинику и аптеку, все сидели на теплых кухнях, пили
восхитительный ароматный кофе, а может, еще лучше, улеглись на диваны с
книжечками про таинственные убийства... Так интересно следить за
расследованием, скользя глазами по бумаге... На деле труд оперативника
выглядит противно - мокрые ноги, голодный желудок и ничего не соображающая
голова... В книге можно быстренько пролистать странички и заглянуть в конец,
в жизни же...
Тут из парикмахерской быстро выпорхнула девушка в красивом рыжем
полушубочке. Я пригляделась и ахнула - Нина. Интересно, что подвигло
мастерицу бросить посреди дня работу? Не колеблясь, я натянула на брови
вязаный колпачок и побежала за женщиной.
Никитина шла быстро, шлепая по лужам. Слежки она явно не ожидала, потому
что ни разу не оглянулась. Через десять минут я устала и замерзла, но Нина
упорно шла дворами к неизвестной цели. И только когда впереди замаячил
знакомый дом, я поняла, куда так торопилась цирюльница. Прямо перед глазами
возникло здание, где находилась квартира Катукова. Я притормозила у
подъезда, досчитала до ста и поднялась наверх.
Все двери лестничной клетки смотрели на меня панорамными "глазками".
Дверь Катукова не была опечатана. Достав из кармана подушечки "Орбита" я
разжевала их до однородной массы и залепила окуляры. Нет, все-таки зря
многие считают детективные романы литературой третьего сорта. Ну где еще
можно набраться такого количества разнообразных сведений? Ладно, подожду под
дверью, когда-нибудь же врунья, не мигнув глазом сообщившая, будто у нее
украли ключи, выйдет наружу.
Минуты текли томительно. Примерно через полчаса дверь другой квартиры
распахнулась, высунулась неопрятная бабка, отодрала от "глазка" жвачку и
пролаяла:
- Чего выжидаешь? Помер твой хахаль, в морг сволокли.
Я отвернулась к окну.
- Ох и дуры же бабы, - не успокаивалась старуха, но тут из двери потянуло
горелым, и бабулька, охнув, исчезла. Прошел час. Мне в голову закралась
мысль: а вдруг Нина поехала вовсе не к Косте, вдруг просто сама живет в этом
же доме? Но тут тихонечко щелкнул замок, Нина выскочила наружу и повернулась
к окну.
- Куда мы так торопимся? - вежливо спросила я.
Никитина подпрыгнула на месте и выронила довольно объемистый пакет. От
удара о пол бумага развернулась, и по площадке веером разлетелись
стодолларовые купюры.
- Господи, - забормотала парикмахерша, присаживаясь на корточки и собирая
дрожащими руками банкноты. - Господи, как только вы сюда попали...
- Очень просто, - спокойно ответила я, - ногами, а вы, выходит, ключики
нашли? Оперативно работают, однако, в 12-м отделении милиции - и воришку
поймали, и ключи успели вернутъ... А денежки небось тоже из потерянного
портмоне? Или решили в качестве последнего презента забрать отложенное
Катуковым на черный день?
Внезапно Нина зарыдала:
- Теперь вы ни за что мне не поверите.
- Это точно, - "успокоила" я ее и продолжила:
- Раз уж ключики все равно нашлись, давайте вернемся и потолкуем -
думается, есть о чем.
Парикмахерша кивнула, и мы вошли в холл. На этот раз в комнате пахло
нежилым, смесью ароматов пыли, сырости и чего-то кислого.
- Это мои деньги, - неожиданно сказала Нина, садясь на диван, - просто
хотела забрать, чтобы не пропали.
- Ну да, - кивнула я, - сначала потеряли на рынке, а теперь нашли.
- Вы надо мной издеваетесь! - воскликнула женщина.
- И в мыслях не было, - сообщила я чистую правду. - А зачем, если не
секрет, вы хранили деньги у Кости?
- Вы не поверите, - повторила Нина уныло.
- Попробуйте меня убедить. Никитина вытащила сигареты и сказала:
- Я живу в коммунальной квартире, а соседи... - Она махнула рукой и
замолчала.
- Давайте, давайте, - поторопила я ее.
- Послушайте, товарищ майор... Но с моего языка сорвались где-то
прочитанные слова:
- Тамбовский волк тебе товарищ! Парикмахерша вздрогнула и, побелев,
спросила:
- Как же к вам обращаться? Я подумала немного и ответила:
- Евлампия Андреевна.
Нина шмыгнула носом и, без конца называя меня по имени-отчеству,
принялась каяться.
У нее две комнаты в коммунальной квартирке, из соседей - женщина лет
шестидесяти, бывшая учительница, с сыном. Преподавательница милая,
интеллигентная дама, и никаких кухонных драк у них с Ниной не бывает, все
чинно, мирно, шампунь в суп друг другу не подливают, камни в котлетный фарш
не подбрасывают... Зато сыночек - полный караул, уголовник и наркоман. Две
недели на свободе, пять лет в тюрьме. Пока он, мотает срок, Нина и Виктория
Федоровна живут спокойно, даже вместе смотрят телевизор на кухне, но как
только "дитятко" с чистой совестью выходит на свободу, начинается ад.
- Ему любой замок нипочем, - всхлипывала Нина, - открывает в секунду.
Сколько раз у меня из комнаты деньги таскал, до долларов, правда, не
добрался, я на отдельную жилплощадь коплю... Вот и решила у Костика
спрятать, лучше места и не сыскать.
- Прямо-таки, - усмехнулась я. - Самое лучшее место в банковском
хранилище, в ячейке, за свинцовой дверью ...
Нина хмыкнула:
- Ага, очередной кризис придет, и банк мои сбережения себе захапает. Ну
уж нет, у Котьки все приспособлено было, недаром порученцем работал.
- Кем? - не поняла я. - Каким чеченцем?
Никитина тяжело вздохнула и вновь достала сигарету, я собиралась было
грозно сказать, что с детства страдаю чудовищной аллергией, но вдруг поняла,
как свободно и хорошо дышу, даже в горле не першит! Чудеса, да и только.
- Только не притворяйтесь, будто не знаете, кто такой порученец, -
вымолвила Нина.
- Естественно, знаю, - принялась я выкручиваться, - но для порядка вы
должны рассказать сами.
- Ладно, Лампада Андреевна, - покорно согласилась Нина.
Я с подозрением глянула на парикмахершу, уж не издевается ли она надо
мной? Но девушка потерянно сидела на диване, комкая в руках бумажный носовой
платок.
- У Коти не слишком удалась карьера в театре, - завела Никитина, - все
ролей не давали настоящих, зажимали, ну и оклад соответственный, слезы, а не
деньги...
Но Костик совершенно не тужил, потому что давным-давно считал своей
основной профессией другую, актерство превратилось в хобби. И потом, как
шикарно он отвечал на вопрос очередной дамы: "Где ты работаешь?"
"Я - служитель Мельпомены, - гордо говорил Катуков, - артист одного из
ведущих московских театров..."
Девушки просто складывались штабелями, ну мало того, что мужчина хорош
собой и интеллигентен, так еще принадлежит к таинственному и влекущему миру
кулис...
Вот только денег у Костика никогда не было, и он перебивался с хлеба на
квас. Но лет семь тому назад положение изменилось. Один из знакомых
Катукова, блестящий скрипач Леня Маслов, собрался в отпуск. У него дома
лежала скрипка Амати. Леня страшно боялся оставлять инструмент, цена
которого исчисляется не одной тысячей долларов, в пустой квартире. Отнести
драгоценную виолу в банк и положить в ячейку он тоже не решался, бывший
советский человек успел за время дикого российского капитализма полностью
потерять доверие к банковским структурам. Зная патологическую честность
Кости, Леня попросил приятеля покараулить скрипку.
Катуков забрал черный футляр, положил в диван и протрясся двадцать четыре
дня, поджидая возвращения Маслова. Отдохнувший Леня дал ему триста долларов.
Костя сначала отнекивался, но приятель буквально силком запихал банкноты в
карман. Через неделю Леня позвонил вновь. На этот раз требовалось помочь
художнику, подержать пару деньков несколько статуэток, и вновь в кармане
приятно зашуршали бумажки.
Скоро слава о Костике разлетелась по Москве. Он прятал деньги,
драгоценности, столовое серебро, видеоаппаратуру, документы и старинные
книги. На вырученные деньги Котя отремонтировал квартиру и оборудовал в ней
несколько тайников. Потом начались другие дела. Например, следовало сесть в
поезд и доставить во Владивосток странно молчащую девушку. Поездка не
доставила актеру никакой радости, спутница за всю дорогу не раскрыла рта,
отвечая только "да" или "нет" на предложения пообедать и выпить чаю. Зато за
труды дали отличную сумму. Потом Костя отправился на дачу в Снегири и ровно
в восемь вечера подошел к телефону и сказал: "Герман Сергеевич скончался".
Зачем он это делал, Костю не интересовало. Скоро ему стали поручать
пикантные дела, которые стеснялись делать сами. Например, одна дама,
театральный критик, личность знаковая в актерской среде, крайне
интеллигентная, даже жеманная, попросила Костика... вымазать дерьмом дверь в
квартиру бывшего мужа. Катуков не дрогнул и лишь сухо поинтересовался:
- Человеческим?
- Можно собачьим, - милостиво разрешила критикесса, - главное, погуще и
чтобы воняло посильней.
Костя набрал во дворе ведерко фекалий и, тихо посмеиваясь, выполнил
приказ. Такое ему приходилось делать впервые, но интеллигентная дама не
поскупилась и отвалила за труды тысячу долларов.
В последний год от клиентов просто не было отбоя, и Костя, не желая
отказывать людям и упускать заработок, привлек к бизнесу Нину. Ей
доставались дела попроще, например, доставка корзины цветов известному
дирижеру... С криминальными делами Костя не связывался, впрочем, Нина не
знала точно, любовник особо не распространялся о своей работе... Да и
клиенты ценили его в первую очередь за безупречную честность и молчаливость.
- Знаете, где расположены тайники? - спросила я, когда фонтан сведений
иссяк.
Никитина кивнула, подошла к окну, аккуратно нажала пальцем на едва
заметный гвоздик. Раздался тихий щелчок, словно открыли консервную банку. В
ту же секунду парикмахерша ловко подняла подоконник.
- Смотрите.
Я глянула в приоткрывшийся узенький ящичек и невольно присвистнула.
Все пространство было забито ассигнациями. Интересно, сколько тут?
- Понимаете теперь, - тихо спросила Нина, - что я взяла только свое? Если
б была воровкой, стащила бы все.
Резон в ее словах определенно был, но я нахмурилась и поинтересовалась:
- Еще где?
Всего любовница знала о пяти тайниках. Два из них - в ножке стола и в
кухонной стене - оказались пусты, два других - под ванной и в днище кресла -
содержали деньги, золотые старинные карманные часы и телефонную книжку. Но
никаких бумаг, листочков синего цвета и фотографий не было и впомине...
- Он хранил вещи только дома? Нина пожала плечами:
- Во всяком случае, мне ничего не давал, может, Яне?
- Яне?
- Ну да, - недовольно протянула Никитина, - он про нее ничего не
рассказывал, но я поняла, что они друзья детства, в одной песочнице сидели,
он ей как себе доверял...
- Ладно, - вздохнула я, - пошли... Но Ниночка не торопилась. Девушка
сосредоточенно наморщила гладкий лобик.
- И чего теперь с этим делать? - ткнула она пальцем в тайник с деньгами.
Я растерянно вздохнула. А и правда, что?
Ниночка неожиданно заулыбалась:
- Знаю!
Она метнулась к письменному столу, вытащила простую записную книжку и
радостно сообщила:
- Котя прямо бухгалтер. Вон как дела вел, глядите.
Я раскрыла потрепанный переплет. Перед глазами предстали ряды цифр,
расставленные по графам.
- Получено. 9.06. 8.15.79...
Отдано 12.06 514.28...
В отсеках со словом "отдано" виднелась цепочка крестиков, только
последние четыре строчки зияли пустотой.
- Вот, - улыбалась парикмахерша, - возьмите книжечку, установите
личности, позвоните им и скажите: так, мол, и так, заберите вещички. А я вам
ключики отдам, запомнили, как тайнички открываются? Берите, берите, - совала
мне Нина в руки "гроссбух". Она явно хотела избавиться от ответственности за
чужое добро.
- Записи-то закодированы, - промямлила я. - Ну так что? - удивилась
Никитина, - у вас небось целый отдел сидит, шифры отгадывает, правда?
Пришлось кивнуть головой, сунуть помятый кусок кожи в карман и забрать
ключи.
Глава 9
Назад я принеслась около пяти. В голове царила каша, скорей всего
человек, убивший Костю, унес документы, но кто он? Может, на мое счастье,
актер отдал бумаги Яне? И как расшифровать записи? По мере приближения к
дому в голове стали появляться иные мысли: интересно, собаки дождались меня
или описались в коридоре? Что сделать на ужин?
Вихрем я влетела в железную палатку и схватила котлеты "Богатырские".
Интересно, как живут другие женщины? У них что, голова тоже все время забита
думами о домашнем хозяйстве? Потом, как они успевают, уйдя из дома в 8.00 и
возвращаясь в 19.00, сварить обед, убрать квартиру... Не у всех же есть
домработницы!
Собаки принялись прыгать. Убедившись, что никто из них не
набезобразничал, я радостно прикрикнула:
- Муля, Ада, Рейчел, - гулять!
Многолаповый комок выкатился во двор. Муля, как всегда, устроилась у
подъезда, Рейчел отбежала к клумбе. Я проводила ее взглядом. Ада покрутилась
немного на одном месте, потом присела... Я чуть не упала в обморок: под ее
тучным задом расплывалась ярко-красная лужа.
- Ада, - пробормотала я плохо слушающимися губами, - Ада, что с тобой?
Мопсиха потрусила ко мне. На снегу четко выделялась цепочка алых капель.
- Домой, - завопила я, леденея от ужаса, - немедленно домой!
Собачки послушно побежали наверх. В квартире я схватилась за телефон и
узнала координаты ветеринарной клиники.
- У моей собаки кровотечение, просто ужасно, лужи кругом, она умирает.
- Животное попало под машину? - уточнил невидимый собеседник.
- Нет, утром была здорова.
- Везите, - коротко велел доктор.
Я заметалась по квартире, отыскала в шкафу байковое одеяльце, завернула в
него мерно сопящую Аду и вылетела на улицу. Мопсиха оказалась страшно
тяжелой, просто неподьемной, правая рука онемела, но я прижимала к себе
горячее тельце. Когда речь идет о жизни и смерти, деньги ничто, и я замахала
левой рукой. Тут же затормозили старенькие "Жигули".
- Куда? - поинтересовался молодой парень в черной куртке.
- Самсоновская улица...
- Знаю, - кивнул водитель. - В ветеринарку? Садись.
Я влезла в салон и принялась тихонько укачивать Аду.
Выглядела мопсиха отвратительно. На морде - полная тоска, глаза закачены
вверх, и дышала она прерывисто, словно в воздухе мало кислорода. Волна
жалости поднялась из моей груди. Маленькое, абсолютно беззащитное существо
явно доживало последние минуты. Невольно из глаз полились слезы, и я
судорожно забормотала, целуя черную мопсихину морду:
- Адонька, ну пожалуйста, потерпи чуть-чуть, сейчас приедем...
Мопсиха глянула на меня беззащитными карими глазами и упала в обморок, а
я зарыдала в голос.
Ворвавшись в приемную и увидев несколько человек с тихо сидящими
животными, я взмолилась:
- Пропустите, моя собачка истекает кровью.
- Конечно, конечно, - закивали головами посетители.
Я внеслась в кабинет и завопила:
- Ада умирает!
Молодой парень, чуть толще швабры, не отрывая глаз от бумаг, спокойно
произнес:
- Будьте любезны, положите животное на смотровой стол.
Я тут же сунула ему под нос прямо на исписанные листочки одеяльце с
мопсихой, издававшей предсмертные звуки.
Ветеринар вздохнул, взял Аду и отнес в огромное железное корыто на
ножках. Размотав байку, он осторожно принялся осматривать несчастную. Его
руки действовали ловко и, наверное, аккуратно, так как мопсиха ни разу не
взвизгнула. Процедура продлилась минут десять. Со всей тщательностью парень
выслушал легкие, оглядел глаза, уши, пасть, потом вновь вздохнул и сообщил:
- У собаки течка.
- Жить будет? - робко спросила я и, видя, что врач, пряча от меня лицо,
отвернулся к окну, быстро добавила:
- Вы не волнуйтесь, если надо делать операцию, мы оплатим, деньги есть.
Доктор глянул на меня откровенно смеющимися глазами:
- Как давно у вас мопс?
- Меньше недели.
- А раньше животных держали?
- Никогда, у меня жуткая аллергия. Все удивляюсь, почему сейчас живу с
собаками и не чихаю!
Ветеринар побарабанил пальцами по нержавейке.
- В Англии в 40-х годах практиковал удивительный врач, самый обычный
сельский "коновал" Джеймс Хэрриот. Мир узнал о нем благодаря чудесным
книгам, которые доктор писал на досуге, он просто и незатейливо рассказывал
о кошках, собаках, лошадях и их хозяевах. Но делал это с такой любовью, что
тысячи людей прониклись добрыми чувствами к животным, прочитав его
произведения. Сейчас даже в Ветеринарной академии рекомендуют к изучению
рассказы Хэрриота. Так вот, англичанин подметил странную вещь. Некоторые из
его клиентов приобрели животных по чистой случайности. Ну, например,
пожалел
...Закладка в соц.сетях
