Жанр: Электронное издание
Donts-05
...лась подружкам в
матери, и особого контакта у них не возникло. Катюша приходила вовремя,
быстро и аккуратно съедала свою порцию и, вежливо пожелав соседкам приятного
аппетита, уходила в палату. Никакие доверительные беседы они не вели.
Ограничивались фразами типа "суп пересолен" или "передайте хлеб". Девчонки
остались довольны такой соседкой.
- Там столько противных старух лежало, - простодушно сообщила Аня, - они
все время ругались и лаялись. А уж ели как! Стошнит поглядеть: чавкают, на
стол капают, сморкаются в салфетки. Нам же просто повезло - очень милая,
воспитанная женщина, только пожилая! Ну о чем нам разговаривать?
Я усмехнулась, вспомнив, как когда-то тринадцатилетний Аркадий всерьез
уверял нас с Наташкой, что застрелится в тридцать лет, чтобы не жить
стариком.
Короче говоря, завтрак, обед и ужин протекали в полном согласии. Тем
непонятней выглядела Катина истерика.
Аня хорошо запомнила подробности. В тот день они с Таней, весело хихикая,
обсуждали за обедом молоденького палатного врача. Потом Таня принялась
пересказывать содержание прочтенного накануне любовного романа, и подружки
развеселились окончательно. В самый разгар приятной беседы их милая,
молчаливая соседка вскочила вдруг на ноги и, опрокидывая тарелки с
запеканкой, закричала, как безумная:
- Хватит, довольно, все поняла, все знаю! Девочки перепугались. Таня
побежала за врачом, а Аня попробовала успокоить Катюшу. Куда там! Та мотала
головой, захлебывалась слезами, потом принялась судорожно хохотать.
Истерику остановил только укол. Виноградову увели в палату. Подружкам
расхотелось есть, и они ушли к себе.
Ближе к вечеру к ним в комнату поскреблась Катюша. Соседка выглядела
виноватой. Извинившись перед девушками, объяснила, что на фоне химиотерапии,
наверное, временно помутилась умом. Девчонки великодушно заверили женщину,
что все ерунда, с каждым бывает. Катя помялась немного и попросила
посмотреть книжку, о которой шла речь в столовой.
- Как назывался роман, помните? - спросила я.
Аня потрясла головой:
- Я такую дрянь в руки не беру, это Танька от них тащится. Хотите
спрошу?
Она схватила трубку и узнала заглавие - "Страсть и деньги". Таня никогда
не выбрасывала купленные книги и готова была дать мне роман. Правда, ехать
за ним пришлось в Орехово-Борисово.
Впустив меня в темный коридорчик, Костина жадно спросила:
- Чего случилось-то?
- Тайна следствия не подлежит разглашению, - ответила я гордо и вошла в
скромно обставленную комнату. В глаза сразу бросился шкаф, доверху набитый
любовными романами. Похоже, девочка скупает новинки сериями. Таня порылась
на полке и вытащила книжку, на обложке которой черноусый офицер сжимал в
страстных объятиях полуголую томную блондинку. Четыреста пятьдесят страниц!
Танин рассказ почти полностью совпадал с
Аниным. Катя ей тоже понравилась: тихая, спокойная, тактичная.
- Чем я ее напугала? - недоумевала девушка.
- Почему напугала?
- Да она все трясла головой и кричала: "Знаю, страшная, страшная!.."
ГЛАВА 23
Поглядев на часы, я заторопилась назад, в Ксюшину квартиру. Поломойки уже
закончили уборку и отдыхали на блестевшей кухне. Поработали бабы на совесть.
Кафель сиял, шкафы приобрели первозданный розовый цвет, из унитаза можно
было пить. Получив оговоренную плату с чаевыми, довольные бабищи отправились
восвояси.
Я открыла полку. Интересно, где у Ксюши кофе? Выпью чашечку перед уходом.
- Что вы здесь делаете, никак квартиру обворовать хотите? - раздался за
спиной злобный голос.
От неожиданности я выронила банку, коричневые гранулы разлетелись по
отдраенному полу. От входа со шваброй наперевес шла довольно крупная тетка.
Лицо вошедшей не обещало ничего хорошего. Она принялась размахивать палкой и
кричать:
- Ты как сюда попала? Кто пустил?
- А вы кто? - бросилась я в атаку. - Вас кто пустил?
- Еще и огрызаться! - возмутилась женщина. - Сейчас милицию вызову, живо
разберутся! У меня-то есть ключи от дочкиной квартиры!
- Так вы мама Ксюши! А меня послала Виолетта Сергеевна Павловская,
прибраться велела!
Родительница плюхнулась на стул и зарыдала в голос:
- Бедная, бедная моя дочурка, кровиночка моя, ягодка сладкая!
Слезы потекли по щекам, женщина принялась судорожно всхлипывать и
хвататься за сердце. Я спокойно наблюдала разворачивающийся спектакль.
Истерическая, психопатическая личность, из тех, что любят демонстрировать
горе и страдания прилюдно. Соболезнования и утешения только усилят вопли.
Если не обращать внимания, скоро остановится.
- За что? - продолжала биться в рыданиях невротичка. - За что погубили
душу? Доченька, любимая, не вернуть тебя, никогда, никогда. У всех матерей
детки выросли да радуют, мне - одни могилки!
- Ксюша жива и здорова, - попыталась я вразумить бабу.
- Говорила ей, - завелась женщина на другую тему, - плюнь на него, найди
другого. Так нет, твердила как оглашенная: люблю Игоря, люблю Игоря! И вот
результат! Умирает во цвете лет. Нет, я это так не оставлю. В суд подам,
пусть Павловским за все воздается - и за Лику, и за Ксюшу. В церковь пойду,
отпевание закажу, чтобы они сдохли!
Баба принялась колотиться лбом о пластиковую столешницу. Под равномерный
стук я принялась заметать рассыпанный кофе. Тетка внезапно прекратила биться
и абсолютно спокойным голосом сказала:
- На бумажку собери да в банку ссыпь. Его еще выпить можно. Пол-то вымыт,
а "Пеле" - сто рублей банка.
Если ей охота пить грязный кофе, пожалуйста! Я послушно ссыпала
коричневый порошок в жестянку и решила заварить себе чай, благо глаз на
ткнулся на пакетики "Липтона". Чайник начал свистеть, баба шмыгнула носом в
последний раз.
- Налейте и мне кофейку, успокоиться надо! Глядя, как в чашке всплывают
наверх мельчайшие соринки и крошки, я сказала:
- Не следует так расстраиваться. Ксюша вполне хорошо себя чувствует,
скоро домой придет.
Женщина отхлебнула жидкость, насыпала четыре ложки сахарного песка и
агрессивно поинтересовалась:
- У самой-то дети есть?
- Двое.
- Неужели тогда не понимаешь? Доченька моя, ласточка сизокрылая!
Истеричка снова принялась распускать сопли.
Странно, что при такой патологической чадолюбивости она совершенно не
интересуется, где находится внучка. Женщина опять впала в полубезумное
состояние. Она вцепилась пальцами в довольно аккуратно причесанные волосы и
стала дергать пряди. Глаза начали стекленеть. Этак она себя до обморока
доведет. Стало ясно, что сама по себе крикунья не остановится, следовало
принять меры.
Налив стакан холодной воды, я подошла к бесноватой и опустошила емкость
ей на темечко. Психопатка взвизгнула:
- С ума сошла? Я же простужусь!
- При такой жаре? Пойдите в ванную умойтесь, а мне пора.
- Погоди, погоди, - засуетилась женщина, -
Не уходи, у меня сердце разболелось, вдруг приступ случится!
Я понимающе вздохнула. Знаю, жила с такой рядом.
Мама моего второго мужа, Наталья Михайлова на, первое время просто
ставила в тупик частой сменой настроения. Вот она встала, попила кофе и в
лучезарном расположении духа отправилась гулять. Через час возвращается
чернее тучи, цедит слова сквозь зубы и сообщает: "Никто в доме меня не
ценит, все вы неблагодарные"
Начинается крик, в голову невестке летят самые невероятные обвинения.
Однажды поставили в вину, что украла дневник, который Наталья Михайловна
самозабвенно вела на протяжении всей своей жизни. До вечера со мной не
разговаривали, а орали, объясняя, что воры сидят в тюрьме. После ужина
заповедная тетрадь нашлась, свекровь уронила ее за кровать. В следующий раз
пропал кошелек, и сцена повторилась. Нечего и говорить, что портмоне
благополучно обнаружилось в кармане пальто. Здесь бы извиниться! Не тут-то
было.
- Это ты переложила его, - заявила свекровь, гордо удалясь на улицу.
Каплей, переполнившей чашу терпения, стала отвратительная сцена,
разыгравшаяся как раз под Новый год. Маленький Аркадий ухитрился, катаясь на
горке, сломать руку. Мне позвонили на работу, и прямо из аудитории я
помчалась в больницу, где просидела до отбоя. Домой соответственно явилась
после десяти вечера. В темном коридоре на стуле восседала Наталья
Михайловна.
- Где ты шляешься? - накинулась свекровь. - Я умираю с голоду!
- Почему? - непочтительно изумилась я. - В холодильнике готовый обед.
- По-твоему, старая и больная женщина-инвалид должна сама сумки таскать?
- не к месту завопила любимая мама.
Меня она не слушала, выдавала давно подготовленный текст.
- Аркаша руку сломал, - робко попробовала я прервать поток обвинений.
- А хоть бы и шею, - заявила бабуля, - в первую очередь ты обязана думать
обо мне, женщине, родившей и воспитавшей твоего мужа, а уж потом о ребенке,
отец которого, кстати, не дает на его воспитание ни копейки. Между прочим,
живете вы здесь, в этой чудесной квартире, бесплатно! Хотя у самих есть
жилплощадь на выселках!
На следующее утро я съехала в свои двухкомнатные хоромы в Медведково.
Свекровь звонила месяца три, устраивая разборки. Потом Максим снова женился.
У Натальи Михайловны появился другой объект - Люська. Кстати, ей всегда
ставилась в пример предыдущая жена. "Даша, - шипела свекровь, - чудно
готовила, великолепно убирала, работала, уважала меня и никогда не делала
долгов". Представляете, как Люська меня любила!..
Ну да бог с этим, интересно другое. Каждый раз, устроив истерику,
свекровушка впадала в какое-то полутрансовое состояние. Становилась на
непродолжительное время мила, ласкова и... патологически болтлива. На нее
нападали припадки ненужной откровенности. Радостно улыбаясь, Наталья
Михайловна выкладывала такие факты, которые можно рассказать только в
алкогольном бреду. Да и ее состояние после скандала больше всего походило
именно на опьянение. Потом, спустя много лет, один хороший психотерапевт
объяснил, что психопаты затевают истерики именно ради этого эйфорического
состояния. Каждый добивается удовольствия по-своему. Один напивается, другой
скандалит.
Скорей всего Ксюшина мать из этого легиона. Сейчас вернется
умиротворенная из ванной и начнет откровенничать.
- Кто бы знал, - воскликнула женщина, появившись на пороге, - сколько мне
пришлось пережить! Кстати, не представилась - Лидия Борисовна, Вам даже
трудно вообразить, как много страданий выпало на мою долю.
Я сочувственно вздохнула и пододвинула ей остывший кофе с мусором. Ну,
началось, сейчас все выложит. Изо всех сил постараюсь, чтобы источник не
иссяк. Ведь узнала же Катюша что-то про эту семейку. Недаром в разных
ситуациях припоминала их фамилию.
- Жизнь - жестокая штука, - философски продолжала Лидия Борисовна, -
одним мясо, другим - кости.
Передо мной стала разворачиваться семейная история. Отец - Страшной
Сергей Юрьевич всю жизнь проработал водителем мусоровоза. Платили шоферу
всегда хорошо. К тому же на свалке регулярно обнаруживались замечательные
вещи. Можно сказать, что их квартира была обставлена исключительно с
помойки. И столы, и кухонные шкафы, и кровати - все притащил в дом
рачительный шофер. Вещи, правда, не очень хорошо подходили друг к другу. В
кухне, например, мирно соседствовали сушка, отделанная пластиком, и полки из
натуральной сосновой доски. Но Сергею Юрьевичу было глубоко наплевать на
красоту, мужик самозабвенно собирал деньги на собственную машину. Жадность
его была просто патологической. Расходы на хозяйство учитывались до копейки,
лишний пакет молока, купленный Лидой, доводил скопидома до бешенства.
Жили супруги в двухкомнатной тесной "распашонке" вместе с матерью Сергея,
женщиной, очень рано, лет в пятьдесят, впавшей в совершенный маразм. Потом
пошли дети.
Первой родилась Ангелина. Уже к трем годам стало ясно, что девочка растет
необыкновенной красавицей. Прохожие оглядывались на улице, увидав огромные
фиалковые глаза и ворох белокурых кудрей крошки. В первых классах школы
выяснилось, что девочка к тому же и умница. За все годы учебы в дневнике ни
разу не появились тройки. Как у жука и жабы могла родиться такая фея?!
Следующей на свет появилась Ксения. Природа сыграла жестокую шутку, и
второй дочери не досталось ничего: ни ума, ни красоты. В престижной
элитарной школе, куда принимали только детей благополучных и
высокопоставленных родителей, Ксюшу держали только потому, что Лидия
Борисовна пахала техничкой. Парадоксальным образом вся патологическая
материнская любовь и внимание достались неудачной дочери. Ни Лика, ни самая
младшая Инга не интересовали женщину. Лидия Борисовна была готова
вытаскивать для своей кровиночки голыми руками горячие угли из костра. Она
просиживала ночи напролет, расшивая бисером марлевые юбочки, чтобы Ксюша
была самой красивой Снежинкой на празднике. Тайком от мужа покупались
необходимые наряды. Фрукты, конфеты, мороженое - все это Ксюша ела за
закрытой дверью родительской спальни, пока отец возил мусор. Лике не
доставалось ничего, она и так была самой красивой и самой умной в школе.
Когда в восьмом классе Ксюше предстояло сдавать экзамены, ненормальная Лидия
Борисовна стала бесплатной домработницей для директрисы. Женщина ужасно
боялась, что ее сокровище вышибут из школы за двойки. На Лику и Ингу она
просто не обращала внимания. А потом даже отправила Ингу в деревню. Другие
девчонки возненавидели бы в таких обстоятельствах сестрицу. Но только не
Лика!
Она была еще и благородна. Ангелина искренне считала, что виновата перед
Ксюшей, "отняв" у той красоту. С десяти лет за Ликой табуном бегали
мальчишки. За Ксюшей не ухаживал никто. Впрочем, уже к первому классу она
была законченной эгоисткой, привыкшей, что старшая сестра и мать выполняют
все ее пожелания.
Но тем не менее сестры тесно дружили, подолгу играли вместе и даже
разработали свой собственный шифр, оставляя друг другу записки. В 1985 году
им было семь и двенадцать лет.
Страна потихоньку разваливалась. Взлетели на недосягаемую высоту цены.
Отец, успевший купить "Жигули", теперь самозабвенно копил на дачу. Он вообще
перестал давать деньги на хозяйство, предоставив жене выкручиваться самой.
Перебивались кефиром, картошкой и маргарином. Но Ксюше все равно покупали
масло, свежие фрукты и мясо. И она ела эти недоступные для других членов
семьи продукты абсолютно спокойно, уверенная, что так и надо.
После девятого класса Ксению отправили в первый раз одну, без
сопровождающих, к родственникам в деревню. Вечером москвичку позвали на
тусовку местные молодые люди. Неизбалованная мужским вниманием дурнушка, не
задумываясь, пошла на сеновал с первым поманившим ее парнем. К концу августа
с Ксюшей не переспал только ленивый. Тетка настучала матери о разгульном
поведении дочери, но Лидия неожиданно пришла в восторг. Оказывается, ее
драгоценная дочурка пользуется успехом у лиц противоположного пола.
Первого сентября десятиклассница Ксюша, познавшая все тайное, влюбилась.
И в кого! В первого школьного красавца и завидного жениха Игоря Павловского.
Стоит ли говорить, что за мальчишкой бегали все девчонки школы. Дурнушка
Ксюша не имела никаких шансов. Вот уж где судьба сыграли с ней плохую шутку.
Привыкнув получать все по первому требованию, девочка, видя, что объект
мечтаний попросту не замечает ее, окончательно потеряла голову. С плачем
ежедневно требовала от матери новых нарядов и дорогой косметики. Но все
напрасно. Игорь не видел ни фирменных кофточек, ни выкрашенных в цвет
"баклажан" волос.
- Совсем с ума сошла, - вспоминала, - утром за два часа до уроков
вскакивала и давай на голове кренделя укладывать.
Никакие доводы не действовали на Ксюшу. Первый раз в жизни она не могла
получить желаемое и не могла с этим смириться. Лидия Борисовна только
вздыхала тайком, слушая, как обожаемая дочурка названивает Павловским. Игорь
же в семнадцать лет оставался инфантильным мальчишкой. Больше всего на свете
парень любил возиться с коллекционными оловянными солдатиками. Девочки
совершенно не волновали юношу, сердце первого красавца оставалось незанятым.
В апреле ситуация буквально на глазах у изумленной Лидии Борисовны резко
изменилась. Младший Павловский начал захаживать в гости. В июне Ксюша,
рыдая, сообщила матери о беременности. Та в негодовании кинулась к Виолетте
Сергеевне. Приветливая профессорша впустила обозленную родительницу и,
выслушав справедливые обвинения, предложила... положить Ксюшу в хорошую
клинику и дать денег на аборт. О свадьбе даже не заговаривали. Призванный к
ответу Игорь твердил, что не любит Ксюшу, что она сама соблазнила его,
пользуясь неопытностью парня, и что меньше всего он хочет видеть ее своей
супругой.
Комсомольской и партийной организаций больше не было, жаловаться стало
некуда. Лидия Борисовна пыталась заставить дочь сделать аборт, но та
уперлась и твердила о неземной любви и страсти. И тут разом случились
невероятные вещи.
Лика к тому времени ушла из дома. Девушка устроилась на работу в
модельное агентство, стала отлично зарабатывать и сняла квартиру. Под
родительский кров заглядывала редко. Правда, с младшей сестрой дружила
по-прежнему, дарила красивые платья и туфли.
В октябре Лика взяла отпуск и вместе со своей лучшей подругой, тоже
манекенщицей, уехала отдыхать на дачу. Вернулась она в гробу. Рыдающая Юля
Малькова ничего не могла рассказать. Оказалось, что Лика обманула родных,
сказала, что отправляется с подругой на дачу, а сама уехала куда-то с
любовником. Ни имени, ни фамилии таинственного соблазнителя Юля не знала.
Родители забеспокоились о судьбе Лики после звонка из модельного
агентства. Разозленный главный художник выяснял, когда же Страшная выйдет
наконец на работу. Встревоженный отец позвонил Юле Мальковой, и та после
недолгого запирательства призналась, что служила для подруги ширмой.
Подождав еще несколько дней, отец обратился в милицию. Вечером того же дня
Сергей Юрьевич и Лидия Борисовна опознали тело дочери. Серьезный бородатый
судмедэксперт сказал, что девушка попала под машину. Тело нашли на Кольцевой
автодороге, вблизи 23-го километра. Труп валялся на шоссе, документов при
погибшей не обнаружили. Скорей всего перебегала дорогу в неположенном месте.
Лидия Борисовна ломала голову, гадая, зачем старшая дочка бродила по
Кольцевой дороге. В середине октября неожиданно в дом Страшных снова
появился Игорь с... предложением о женитьбе. Лидия Борисовна терялась в
догадках, пытаясь понять, что подвигло паренька на этот поступок. Видно
было, что он с трудом выносит присутствие невесты. Однако свадьбу все равно
сыграли. Более того, Павловские подарили молодым квартиру. Правда, на
бракосочетании с их стороны не было никого: ни Виолетты, ни Альберта, ни
Светланы с Валерием...
Еще через неделю Сергей Юрьевич огорошил свою жену заявлением о том, что
он купил трехкомнатную квартиру. Их двухкомнатная халупа была обменена на
дачу. Лидия Борисовна поинтересовалась, откуда у супруга взялась такая
прорва денег, "Накопил", - коротко ответил Сергей.
Новый год они встречали в сияющих свежими обоями просторных комнатах. У
Сергея нашлись средства на мебель и занавески. Лидия Борисовна только
вздрагивала, видя, как прижимистый муж швыряет направо и налево доллары.
Вскоре после переезда благополучно умерла свекровь-маразматичка, и из
деревни вернули младшую Ингу. Ксюшенька родила дочку, но бабку по
материнской линии к ребенку не допустили.
- Все Игорь, - жаловалась Лидия Борисовна, - вот ведь паразит!
Спустя два дня после свадьбы женщина разбежалась в гости на новую
квартиру Ксюши. Дверь открыл Игорь. Увидав тещу с тортом, зятек ловко
выдвинул ее назад к лифту и категорически сообщил о нежелании видеть у себя
никого из жениных родственников. Оторопевшая женщина вернулась домой и
принялась звонить дочери. Трубку снял молодой муж и велел забыть их номер
телефона.
Через несколько дней обескураженная Лидия Борисовна подстерегла Ксюшу
около магазина.
Любимая дочурка, брезгливо поморщившись, вытерпела жаркие объятия и,
отодвинув расчувствовавшуюся мамашу в сторону, холодно сообщила:
- Нам следует на какое-то время прекратить отношения. Если вы с отцом
будете навязываться, Игорь бросит меня. Он поставил условие: или я живу с
ним, или с вами. Ты извини, но муж дороже.
Несчастная мать чуть не рухнула на колени. "Только без истерик", -
хладнокровно заявило любовно выпестованное чадо.
С тех пор о жизни Ксюши Лидия Борисовна узнавала тайком. Выяснив, что
зять ушел в институт, теща робко звонила дочери. Ксюша отделывалась общими
фразами, часто, просто буркнув: "Все в порядке", - бросала трубку. Один раз
она, правда, смилостивилась и встретилась с матерью в скверике около дома.
Дело шло к родам, и выглядела молодая женщина неважно. Жестом царицы,
оказывающей невероятную милость, она протянула матери дубликат ключей и
сообщила:
- Игорек в командировке, как только увезут в родильный дом, приди и убери
квартиру.
Осчастливленная Лидия Борисовна побоялась спросить, почему зятек уехал
как раз накануне родов. Комнаты она выдраила до блеска. С тех пор Ксюша
иногда разрешала матери прийти на помощь, строго приглядывая, чтобы зять и
теща случайно не встретились. Лидии Борисовне вменялось в обязанность гулять
два часа на морозе с внучкой, спавшей в коляске, покупать картошку и убирать
грязь.
Шаткие взаимоотношения разрушила сама Лидия Борисовна. Почувствовав, что
дочь нуждается в ее услугах, и возмущенная поведением Игоря, который вел
абсолютно холостяцкий образ жизни, женщина покритиковала ненавистного зятя:
- Что-то он, доченька, не слишком о тебе заботится, с ребенком не
занимается. А ты зря к бутылке прикладываешься, вредно это.
Ксюша оставила слова матери без ответа. Но когда та на следующее утро
позвонила ей, резко заявила:
- Больше не приходи, не нуждаюсь ни в тебе, ни в твоих поучениях!
И сколько Лидия Борисовна ни извинялась, сколько ни пыталась вновь
наладить отношения, все без толку. Ксюша прервала всяческое общение с
родителями.
Бедной Лидии Борисовне оставалось только из-за угла подглядывать за
дочуркой, чтобы убедиться, что та жива и здорова.
О том, что родная кровиночка попала в больницу, мать узнала из газеты
"Экспресс". В Боткинскую, боясь вызвать гнев, она не решилась поехать,
просто позвонила в справочное бюро и узнала, что состояние Страшной не
внушает опасений. То же издание поведало Лидии Борисовне и о том, что Игорь
ушел из семьи. Тихо ликуя, женщина отправилась на квартиру дочери, решив
навести там порядок к ее возвращению. К ее изумлению, на кухне она
обнаружила меня.
Утром пейджер молчал. Ладно, подожду до обеда, потом позвоню сама и
скажу, что квартира убрана. А пока использую свободное время и поеду к
подружке Лики - Юле Мальковой. Что-то слишком много трупов в этой истории.
Юлечка бдительно спросила из-за двери:
- Кто там?
- Откройте, пожалуйста, я тетя Лики Страшной.
Девушка приотворила дверь, но цепочку не сняла. Кстати, очень глупый
поступок. Любой гопник объяснит, что перекусить плоскогубцами металлическую
цепочку ничего не стоит. На всякий случай я всунула ногу в дверной проем и
мило заулыбалась. Юля наметанным глазом окинула костюм от "Шанель" и
подобрела.
- Входите.
Прихожей не было, сразу за дверью начиналась безукоризненно обставленная
гостиная. Все выдержано в белом колере - стены, мебель, ковер на полу и
занавески. Может, и модно, но навевает мысли о кабинете гинеколога.
Единственное яркое пятно - картина, на которой изображены две запятые -
красного и черного цвета. Юля села на диван и, выставив безупречные ноги,
сказала:
- Первый раз слышу, что у Лики была тетя. Вы чья сестра, тети Лиды или
дяди Сережи?
Я поглядела на спокойное девичье лицо. Раньше думала, что красота
девушек, украшающих журналы, всего лишь полиграфические трюки. Там замазали,
здесь подрисовали, тут подретушировали - и, пожалуйста, Кейт Мосс.
Но сейчас передо мной сидело само совершенство. Яркий утренний солнечный
свет падал ей на лицо. И я могла поклясться чем угодно, что косметики на нем
не было ни грамма. Гладкая, ровная, здоровая кожа без признаков морщин и
пигментных пятен. Нежный цвет лица напоминал лепестки розы. Большие зеленые
глаза оттеняли пушистые угольно-черные ресницы, брови разлетелись к вискам.
Безупречной формы рот изгибался в улыбке, и как окончательный штрих,
наверно, добивавший мужчин, прелестная небольшая родинка над верх ней губой.
Оторваться от такого лица просто невозможно.
Девушка тряхнула длинными каштановыми прядями, и я заметила, что у корней
волосы более светлые. Надо же, натуральная блондинка, а красится в темный
цвет, обычно делают наоборот.
Юля ослепительно улыбнулась, обнажив зубы, пригодные для рекламы фирмы
"Блендамед".
- Сейчас блондинки не в моде, вот и пришлось подправить природу. Так кто
вы?
Да уж, жизнь несправедлива, кому кости, кому мясо!
Юлечке хватило бы одной красоты, так господь еще и ума отсыпал. Наверное,
в день ее рождения он был чем-то очень доволен.
- Я тетя Романа Виноградова, одноклассника
Ксюши, и мне очень нужно,
...Закладка в соц.сетях
