Жанр: Электронное издание
Donts-05
...озяин
в этот скорбный момент мылся в ванной и не заметил происшествия.
Трясясь от ужаса, Манюня быстренько оседлала мопед и унеслась в гости к
Саше Хейфиц. Преступница надеялась, что брат заподозрит кого-нибудь другого.
Так и вышло. После обеда к детям наехали гости, забили двор машинами, и сын
обнаружил вмятину только ночью, когда, проводив всех, решил загнать
"Мерседес" в гараж.
Ругался он на чем свет стоит, костерил неаккуратных приятелей. Машка, с
испугу возвратившаяся домой только около десяти, тихо ликовала. Но когда
совершаешь гадкие поступки, будь готова к тому, что найдутся свидетели твоих
деяний.
Манюня робко села на кровать и тихонько спросила:
- Знаешь, да?
- Знаю, видела из окна.
- Не расскажешь Кешке? Он меня четвертует и отнимет мотоцикл!
Святая правда. Братец только и поджидает удобного момента, чтобы отнять у
сестры дурацкую тарахтелку. Аркадий просто боится, что девочка попадет в
аварию, и ей строго-настрого запрещено выезжать на шоссе. Носится Манюня
только по проселочным дорожкам да во дворе.
- Ни за что не выдам, если...
- Хорошо, хорошо, - завопила понятливая Маруська, - можешь на меня,
рассчитывать. Хочешь, стану запирать после твоего ухода комнату?
Станешь говорить, что спишь, а двери прикрыла от собак?
Заручившись поддержкой дочери, я побрела в ванную смыть грязь.
ГЛАВА 16
Утром пришлось пролежать в кровати до полудня. Домашние никак не хотели
покидать дом. В конце концов, договорившись с Маней, вылезла во двор по
садовой лестнице. Прокрадываясь почти ползком под окнами столовой, я
услышала, как хитрая девчонка возвестила: "Мама легла спать, заперла дверь,
чтобы собаки не лезли, и просила не тревожить, пока она сама не позовет".
Уже на остановке такси я обнаружила, что забыла дома включенный пейджер.
Надеюсь, Кеша не станет вслушиваться в звуки, несущиеся из спальни!
Вчера Александр Михайлович изложил всю скудную информацию о Катюше,
известную правоохранительным органам. Ничего нового. Таинственную медсестру
не нашли, дело плавно пробуксовывает. Интерес для меня представлял только
адрес детского дома, где воспитывалась Катюша, потому что сегодня я
намеревалась посетить директрису.
Евдокия Семеновна Рудых совершенно не походила на добренькую тетеньку.
Скорей - на бизнес-леди. Худощавая, подтянутая фигура, великолепная стрижка,
дорогой полотняный костюм, купленный отнюдь не на рынке, а, вероятно,
привезенный из-за границы. Легкий макияж, отличные духи и строго-надменное
выражение лица.
- Чему обязана? - весьма нелюбезно осведомилась дама.
Я принялась излагать басню. Родителей не помню, воспитывалась в Казани, в
ужасном интернате, голодала. Теперь разбогатела, живу в Москве и хочу
оказать спонсорскую помощь детскому дому. Подарить обделенным детям
телевизор или музыкальный центр.
Глаза директрисы слегка подобрели, но она все равно строго спросила:
- Почему именно нам? Есть более нуждающиеся.
- Хочу, чтобы деньги, которые дам, истратили на детей. В вас я уверена, в
других нет.
- Приятно, конечно, когда тебя считают честным человеком, - усмехнулась
Евдокия Семеновна, - но почему уверены именно в моей порядочности?
- В интернате провела детство моя хорошая знакомая - Катя Виноградова. От
нее и информация.
Директриса сняла очки и улыбнулась. Парадоксальным образом улыбка
прибавила ей лет. Возле глаз собрались морщинки-лучики, и стало понятно, что
возраст у бабы Дуси солидный.
- Катенька! Светлый, чистый ребенок, никогда ни о ком плохого слова не
сказала. Что-то давно не заглядывает. То раз в месяц прибегала, а теперь
нет.
Ужасно, конечно, но последнее время приходится сообщать милым людям злые
вести.
- Катя погибла.
Рудых охнула и переспросила:
- Умерла? Но вроде врачи обещали полное излечение.
Так же, как Натэлла, Евдокия Семеновна не могла и предположить, что
Катюшу убили. Пришлось посвятить директрису в детали происшествия. Рудых не
стала хвататься за капли, только побледнела слегка и спросила:
- Зачем пришли? Так понимаю, что гуманитарная помощь - просто предлог?
- Нет. С удовольствием подарю сиротам то, что вы скажете. А еще хотелось
узнать о родителях Катюши, как она попала к вам?
Евдокия Семеновна потянулась за сигаретой.
- В наш интернат дети приезжают, когда им исполняется три года. Почти у
всех воспитанников есть живые родители или какие-нибудь родственники. В
основном это матери, лишенные родительских прав: алкоголички, уголовницы,
несовершеннолетние. Поэтому мы не можем отдать бедных мальчишек и девчонок в
приличные семьи для усыновления или удочерения. Получается: родителям дети
не нужны, но и сиротами не считаются. С Катюшей другой случай.
16 марта 1959 года нянечка Дома малютки Екатерина Михайловна Краснова
пришла на работу, как всегда, к восьми утра. На крыльце женщина обнаружила
картонную коробку, из которой несся писк. Решив, что кто-то подбросил в
приют новорожденных котят, няня открыла крышку и обнаружила внутри младенца.
На крик Красновой прибежали сотрудники. Ящичек с находкой внесли внутрь,
размотали тряпки и поняли, что подкидыш - девочка. Вызванная милиция завела
уголовное дело, но преступную мать не нашли.
- Скорей всего, - вздохнула Евдокия Семеновна, - родила
несовершеннолетняя девчонка. Там в двух шагах общежитие ткацкой фабрики, на
ткачих и погрешили, но не сумели обнаружить родившую. Еще оказалась
порядочной, замотала в тряпки и к Дому малютки подбросила. Другие придушат -
и на помойку, а здесь рука убить не поднялась.
Девочку назвали в честь нашедшей ее няни - Катей, а день рождения
определили ей - 16 марта.
- Почему фамилию дали - Виноградова?
- Там завхоз работал - Максим Виноградов, вот у него и "одолжили", вместе
с отчеством.
Когда Катеньке исполнилось десять лет, ее захотела удочерить бездетная
пара. Но девочка неожиданно отказалась.
- Буду искать родную маму, - серьезно заявила она директрисе.
Евдокия Семеновна уговаривала ребенка согласиться, объясняя, что в новой
семье будет лучше, сытнее. Однако Катюша стояла на своем. Рудых еще раз
обратилась в милицию и затребовала копию когда-то заведенного дела. Но найти
женщину, подарившую Кате жизнь, оказалось невозможно.
- Наверное, все бумаги уже уничтожили, - вздохнула я. - Сколько лет
прошло!
Евдокия Семеновна включила компьютер.
- Я, как Плюшкин, сохраняю всякие ненужные вещи, никогда не знаешь, что
пригодится. На экране высветился листок. "Я, сержант Горелов, в присутствии
понятых..." Рудых сказала довольным голосом:
- Пожалуйста, можете ознакомиться, только там совсем мало сведений.
Что верно, то верно. Оказалось, Катюше было от роду всего несколько
часов. То есть неизвестная роженица произвела ее на свет ночью. Завернула
девочку в кухонное полотенце, постелила на дно коробки газету "Вечерняя
Москва". Сама коробка представляла большой интерес. Дело и том, что она
являлась упаковкой магнитофона "Грюндиг", произведенного в ФРГ. Это сейчас
коробки из-под импортной бытовой техники никого не удивляют! Но в 1959 году
редкие люди могли позволить себе такую покупку. Либо женщина нашла картонный
ящик на помойке, либо была из обеспеченной семьи, члены которой ездили за
границу. Полотенце же самое простое - белый лен с красным орнаментом - и
абсолютно новое. Ни пятен, ни меток прачечной. Любопытство вызывала газета.
На полях кто-то небрежной рукой написал: ...упы, б. 7, ком. 3. Скорей всего
почтальон пометил адрес, по которому отнес корреспонденцию. Но милиционеры
установили, что в 1959 году ни одна из улиц столицы не называлась словом,
заканчивающимся на "упы".
Поиск заглох.
Я посмотрела на Евдокию Семеновну:
- Не густо!
- Да уж, - ответила та, - теперь понимаете, почему мать не нашли.
- Жаль, что нельзя поговорить с няней, обнаружившей подкидыша. Вдруг
женщина что-то заметила?
- Почему нельзя? - удивилась директриса. -
Екатерина Михайловна до сих пор работает в Доме малютки. Выучилась на
медсестру и всю жизнь трудится на одном месте. Идите к ней, здесь рядом,
буквально через дорогу.
Я двинулась на поиски Красновой. Интересно, почему мне пришло в голову,
что смерть Катюши связана с квартирой Павловских? Вдруг корни истории надо
искать в прошлом погибшей женщины? Во всяком случае, такую версию не
следовало сбрасывать со счетов.
Екатерина Михайловна сидела в кабинете и самозабвенно читала газету
"Криминальная хроника". Женщина выглядела моложаво: аккуратная фигура,
короткие каштановые волосы, легкий макияж.
Интересно, сколько ей лет? И, вероятно, любит детективные истории.
Медсестра приветливо закивала головой.
- Это вы хотите узнать о Катюше? Мне Евдокия Семеновна звонила. Неужели
правда, что ее убили? Какая жалость!
В глазах женщины горел неподдельный интерес, но сожаления в ее взгляде я
не увидела, только любопытство. Ее даже не пришлось спрашивать, сведения так
и посыпались горохом.
В 1959 году Екатерине Михайловне только-только исполнилось двадцать.
Девушка училась в медицинском училище и подрабатывала нянечкой. День 16
марта запомнился молоденькой техничке на всю жизнь. Коробку увидела сразу,
как только открыла калитку. Сначала подумала, что кто-то подсунул котят.
- Чуть не умерла, сняв крышку, - делилась воспоминаниями Краснова, -
только приподняла картонку, а младенец как заверещит! Ужас! Такая
хорошенькая, здоровенькая, из богатой семьи.
- Почему решили, что мать состоятельная?
- Ну, - замялась медсестра, - коробка из-под магнитофона...
- Вы сразу поняли, что это упаковка от дорогостоящего прибора? Владеете
немецким и прочитали надписи?
- Нет, - покраснела Краснова, - потом милиционеры сказали.
- Тогда что навело на мысль о благополучии роженицы? - вцепилась я
мертвой хваткой в свидетельницу. Ох, чует мое сердце - тетка что-то
скрывает!
- Полотенчико новое совсем, кто же такое выбросит! - вяло отбивалась
медсестра, явно жалея о своей оговорке. Но я решила не отступать.
- Прямо так сразу и заметили качество полотенца? Не разворачивая?
Краснова замолчала, кусая губы. Видно было, что медсестра не хочет
говорить дальше.
- Екатерина Михайловна, я всего лишь адвокат, который пытается установить
истину. Разговор с вами ведем с глазу на глаз, никто ничего не узнает. Но
мне кажется, что вы скрываете информацию. Не хотите рассказывать - не надо.
Сейчас поеду на службу, свяжусь с коллегами из уголовного розыска, которые
занимаются делом Виноградовой. Тогда придется давать показания официально, с
оформлением протокола. Это неприятно, тем более если есть что скрывать. И
еще - тем, кто помогает следствию, выдают денежную премию.
Я достала из кошелька сто долларов и положила на стол. В глазах
собеседницы отразилось колебание. Она поглядела на приятную бумажку и
решилась.
- Все так давно происходило, меня не должны наказывать!
- Конечно, за сорок лет истекли все сроки давности, наказания не будет.
- Ладно, - вздохнула Краснова и принялась каяться.
В восемь утра в Доме малютки работала только одна дежурная санитарка.
Врачи и воспитатели приходили к половине девятого. Девушка втащила находку в
кабинет и распеленала младенца. На шейке ребенка болталась красивая
необычная золотая цепочка с крестиком. А в коробке лежал конверт с деньгами.
Екатерина Михайловна пересчитала купюры - ровно тысяча. Огромная для 1959
года сумма. Зарплата санитарки в то время составляла 50 рублей в месяц.
Девушка дрогнула и забрала конверт с цепочкой.
Я возмутилась:
- Оставили бы хоть крестик, по нему, возможно, могли бы отыскать мать!
Екатерина Михайловна вздохнула.
- А зачем ее искать? Сама решила от младенца избавиться. А на цепочке
никаких знаков, смотрите.
Краснова сняла с шеи тоненькую золотую ниточку. Действительно,
оригинальное плетение, крестик маленький, на оборотной стороне буква В и
дата - 1934 год. Я сжала улику в кулаке, расстегнула у себя на шее красивую
золотую цепочку с кулоном и предложила:
- Давайте поменяемся. Глядите - моя толще вашей и длинней, вот проба.
Медсестра ловко схватила украшение и сунула в карман. Больше она не
сообщила ничего интересного и страшно обрадовалась моему уходу.
Жара стояла немыслимая. Небо затянули серые облака, но дождь никак не
начинался. Асфальт плавился под ногами, от шоссе поднимался бензиновый
смрад. Хотелось пить. Я тихо побрела к ближайшим ларькам. Может, позвонить
Павловским? Небось пейджер переполнился сообщениями!
- Деточка, - укоризненно сказала Виолетта, - вызываю, вызываю, и все без
ответа! Куда подевались?
- Простите, сидела в библиотеке, а там велят пейджер выключать.
- В такую жару и работаете! - восхитилась профессорша. - Впрочем, Альберт
Владимирович тоже за столом и ждет вас.
Шлепая пятками о скользкие босоножки, я поползла искать такси.
- Милочка, - заявила Виолетта, увидав мое красное и потное лицо, -
сбегайте в магазинчик, купите минеральную воду. Предпочтительно "Веру", без
газа. Ее такими упаковками продают, по восемь бутылок.
Когда я перла прозрачные бутылки, ноша казалась почти неподъемной. На
крыльце столкнулась с
Димой.
- Здравствуйте, - неожиданно приветливо сказал обжора и отобрал
тяжеленную упаковку. Ощутив легкость в руках, я невольно прониклась к парню
добрыми чувствами. Может, и не такой противный!
Дима легко внес эту самую "Веру" в холл, и я смогла наконец перевести
дух. В квартире Павловских стоял прохладный полумрак. У Виолетты Сергеевны
голова обвязана полотняной повязкой.
- Ужасная мигрень, - сообщила старушка, - как только люди при такой
погоде на улицу высовываются. Дашенька, поделитесь секретом
жароустойчивости.
Я пошевелила лопатками и почувствовала, как тонкая маечка отлипает от
потной спины. Ни за что бы не поехала к тебе, любезная бабуля, но ведь
кто-то должен доставить академику минералку.
Тут в кухню вплыло само светило. По причине зноя профессор облачился в
светлый костюм из легкого тика. Больше всего Павловский напоминал
Винни-Пуха, собравшегося ко сну. Впрочем, это я зря! У плюшевого медвежонка
такой добродушный взгляд и очаровательная морда. А Альберт Владимирович
глянул на меня, как хозяйка на таракана, и довольно нелюбезно каркнул:
- Ждал почти целый день, пока соизволили отозваться, чуть от жажды не
умер!
Он нетерпеливым движением скрутил пробку и с наслаждением глотнул. Тотчас
на лице появилась гримаса:
- Минералка с газом!
И правда, со дна стакана бодро поднимались быстрые пузырьки воздуха.
Наверное, продавщица перепутала упаковки.
- Совершенно ничего нельзя поручить! - возмущался академик. - Самому
прикажете в такую погоду по магазинам шляться? Вот и в науке вы так: тяп,
ляп, без внимательности и аккуратности, безобразие.
Он шлепнул стакан об стол. Прозрачная жидкость забурлила. Альберт
Владимирович гневно фыркнул и выкатился из кухни.
Скажите, пожалуйста, какой нежный. "Вера" с газом ему не подходит!
Виолетта Сергеевна прижала пальцы к вискам.
- Только не подумайте, что академик капризничает. Врачи строго-настрого
запретили ему употреблять газированные напитки - очень пучит. Ну ничего,
сейчас быстренько еще разочек сбегаете, только теперь будьте внимательней.
Жаль, что плохо знакома с ненормативной лексикой. Три известных мне
существительных и один глагол, произнесенные про себя, не принесли
облегчения. Хотя ругаться, разумеется, следует вслух, только тогда
успокаиваешься.
На крыльце я раскурила сигарету и поежилась. Опять топать через
раскаленную рыночную площадь к супермаркету! Сзади хлопнула дверь, появился
Дима.
- Хотите помогу? - спросил мужчина. Я кивнула. Интересно, почему сегодня
такое любезное поведение?
Мы потащились к магазину. Внезапно Дима замер у ларька. - Даша, купите
"Сникерс".
- Сами покупайте, - огрызнулась я. Обидится, и черт с ним.
Но Дима печально вздохнул:
- Деньги отняли, ни копейки нет.
- Почему?
- Марго постаралась, вот только это дала, - и он протянул проездной на
метро.
- Чем прогневали супругу?
- Говорит, слишком потолстел, и посадила на диету. Салат, огурцы,
помидоры без масла и соли. Сахар нельзя, хлеб тоже. Просто умираю, как
сладенького хочется!
Я поглядела на необъятный живот и затравленные глазки кавалера. Черт с
ним, куплю батончик. Дима моментально разодрал упаковку и впился в "толстый
слой шоколада". На лице обжоры появилось почти молитвенное выражение. В два
счета конфетка исчезла в безразмерном желудке.
- Хорошо, что сейчас везде еду продают, - вздохнул Гаргантюа, - раньше
просто мучился.
До ноздрей донесся запах жареного мяса, и в голову пришло внезапное
решение.
- Дима, хочешь, шашлычком угощу?
- Очень! - простодушно воскликнул спутник. Мы сели под сине-белым тентом.
Глядя, как Дима впивается в дымящееся мясо, я спросила:
- Давно так много ешь?
- С детства, - промычал мужчина, - всегда покушать любил. Бывало,
родители отругают за двойки, я сразу к холодильнику бегу. Погрызу колбаски и
успокоюсь.
- Тебе бы к психотерапевту сходить! - Я не псих, - возмутился Дима, -
просто обладаю здоровым аппетитом. Светка тоже много ест, а к ней не
вяжутся, почему?
"Потому что сестрица хоть иногда останавливается, а ты, словно
снегоуборочный комбайн, все лапами в рот загребаешь", - подумала я, глядя на
исчезающий шашлычок из собачатины.
- Как же в школе на уроках высиживал?
- Одно мученье, только и ждал, когда будет большая перемена. Звонок
прозвонит, я сюда бегу.
- Куда?
- Да вот сюда, где сейчас сидим. Здесь раньше базар работал. Назывался
Колхозный рынок имени Цюрупы. Мы тут всю жизнь живем. Папа из Казани в
Москву в начале пятидесятых приехал, поступать в институт. Потом с мамой
познакомился, та как раз в медицинском училище училась. У мамы комната была
в бараке. Они, когда поженились, там жить стали. Адрес так смешно звучал:
Колхозный рынок имени Цюрупы, барак семь. Когда я родился, бараки расселили.
Видите дома. - Он указал на ряд белых трехэтажных кирпичных зданий. - Всех
жильцов туда и отправили. "Хрущобы" еще не строили, не умели, вот и дали
людям нормальные квартиры, правда, коммунальные. Бараков на рынке стояло
восемь, и домиков построили восемь. Так и вселялись - первый барак в первый
дом, второй во второй. У родителей три комнаты было, потому что дети
разнополые, я и Светка. Только папа быстро начал хорошо зарабатывать, и в
1959 году мы въехали в кооператив. Я плохо помню, маленьким был. Он
замолчал, облизывая жирные губы. Прихватив укладку с нужной "Верой", я
добралась до лифта и села в темноватой кабине на корточки. Лифт несся ввысь,
мысли улетели в другом направлении. Адрес на газете, подложенной под
брошенного младенца: ...упы, б. 7. Улицы с таким названием не нашли, может -
Рынок имени Цюрупы, барак семь?
Благополучно добравшись до спальни, я отперла дверь, потребовала ледяной
лимонный сок и попробовала составить план работы на завтра. Дел накопилось
много. Надо съездить в домоуправление по адресу, куда выписали Федорова,
неплохо найти и клиентку, приходившую к Пановой. Хотя Александр Михайлович
говорил, что их было четверо. Предположим, тетка, с которой Вика куда-то
уезжала на красивой иностранной машине, мне известна. Это я. Ладно, хватит и
Роговой Антонины Матвеевны с Полярной улицы. Хорошо, что обладаю, абсолютной
памятью, скажут один раз - помню всю жизнь. А еще интересно порасспрашивать
тех теток, соседок Катюши по столовой. Что такого они ей сказали? Напоследок
найду следователя Искандера Даудовича. Хлопот полон рот. К сожалению,
придется ездить без машины, на чужих, воняющих бензином и дребезжащих
тачках.
В дверь поскреблись. Я натянула одеяло и слабым голосом пропищала:
- Войдите.
На этот раз появился Женька.
С экспертом дружим давно. Сначала просто раскланивались, встречаясь на
работе у полковника, потом подружились. С нашей легкой руки, Женька стал
собачником. Приобрел чудесных йоркшириц - Лиззи и Карлотту, теперь требует
совета по каждому поводу. Сейчас притворится, что озабочен моим здоровьем, а
на самом деле волнует его какая-то собачья проблема.
Так и вышло.
- Шов не болит? - осведомился приятель, изображая из себя хирурга. Можно
подумать, я не знаю, что сам он зашивает, да и то кое-как, только
патологоанатомический разрез.
- Нет, чувствую себя не так уж и плохо. А у вас как дела?
- Понимаешь, - завел Женька, - Лиззи такая скучная, второй день пьет
только воду, от еды отказывается. Сейчас сварил ей креветки, отвернула нос и
сопит. Кошмар!
Да, вот бы пожить у Женьки собакой! Лежать на диване, есть креветки,
никаких проблем! А тут только-только из гроба восстала и ношусь по городу.
- Подожди, сейчас спрошу у Маруси. Вызванный ветеринарный подмастерье
прописал клизму.
- Ужас, - заорал Женька, - не могу такое с Лиззи провернуть, руки
трясутся, вдруг больно сделаю!
Скажите, какой нежный! Человека разрезать - ему раз плюнуть. Всякие
отвратительные трупы утопленников и висельников не вызывают у Женьки никаких
эмоций. Сама видела, как эксперт лопал суп, а рядом в лотке лежало что-то
омерзительное.
- Дашка, - продолжал вопить приятель, - будь человеком, помоги!
- Предлагаешь вылезти из кровати и отправиться к тебе? - Женька умоляюще
закивал головой. - Не разрешают выходить из дома, - вздохнула я. - Аркадий
запретил.
- Сейчас договорюсь, - засуетился эксперт, - со мной можно.
Он сбежал вниз по лестнице, я принялась одеваться.
Примерно через час я сидела на лавочке перед Женькиным подъездом.
Выведенная перед процедурой погулять Лиззи носилась по двору. Тосковавшая на
той же скамейке старуха укоризненно покачала головой:
- Совсем Евгений Степанович с ума сошел. В стране кризис, а он двух собак
завел. Цацкается с ними, как с младенцами. В дождик гулять выводит в
комбинезонах, шапках и вроде как в калошах. Смотреть противно. У людей денег
нет, а этот с жиру бесится. Ну да понятно, в милиции работает, небось каждый
день пакет с долларами имеет. Чем он только сучонок этих кормит?
Я поглядела на злобную бабульку. Женька никогда не берет взяток, он
кристально честный человек. Хотя несколько раз к нему подкатывались со
сладкими предложениями. И просили-то всего ничего: констатировать другое
время смерти. Но Женька бережет свою честь, именно поэтому и работает с
Александром Михайловичем. Но как объяснить такое подъездной сплетнице,
уверенной, что все милиционеры - "менты поганые" и взяточники. Следовало
напугать бабульку.
- Ну как раз с едой у собачек проблем нет.
Женя-то хирург.
- И что? - кинулась в бой старуха.
- Да ничего, то печенку с работы принесет, то почки, но больше всего они
легкие уважают. Правда, с ними трудности. Народ курит повально, все
внутренности черные! Ну не давать же сучкам отраву!
Бабка посерела, ойкнула и моментально убежала домой. Надеюсь, сейчас ее
выворачивает наизнанку.
- Жень, позвони в отделение милиции на Зеленой улице и договорись, чтобы
меня завтра принял следователь Искандер Даудович.
- Ни за что, - тут же сообщил приятель, - Александр Михайлович узнает,
убьет.
- Ладно, - беззлобно согласилась я, - вези домой.
- А клизма? - оторопел приятель.
- А звонок в отделение? Мучительные колебания отразились на лице мужчины.
С одной стороны, боялся, что полковник прознает о звонке и открутит голову;
с другой - хотел, чтобы обожаемая Лиззи опять трескала креветки. Угадайте,
что победило?
Пока общалась с йоркширицей, приятель повис на телефоне.
- Ну, - спросила я, видя, что трубка ложится на рычаг, - примет?
- Нет, - покачал головой Евгений.
- Почему?
- Потому что Искандер Даудович Бекоев нарушил нормы ведения следствия,
иными словами, взял взятку и сейчас отдыхает в СИЗО-2, больше известном в
народе под названием Бутырская тюрьма.
- Иди ты!
Женька развел руками:
- Извини!
Дома я сразу двинулась в комнату к Аркадию. Сын дремал на диване,
поглядывая одним глазом в экран телевизора. Занавески задернуты, тихо шуршит
вентилятор. На столике красуется полная тарелка окрошки и кусок курицы,
очищенной от кожи. Так, опять ничего не ел, и Ирка притащила любимому
хозяину обед в спальню. Но зря понадеялась. Кешка ест меньше кошки. Остается
загадкой, почему он не пухнет с голоду. В детстве мальчишка доводил нас до
обморока полным нежеланием что-нибудь проглотить. Конфеты, мороженое, фрукты
- все, что другие дети истребляют с восторгом, наш отодвигал подальше.
Единственные продукты, вызывавшие небольшое оживление, - белый хлеб с
маслом. Остальное преображалось до неузнаваемости. Рыба разминалась вилкой
до пюреобразного состояния, мясо мы засовывали тесто, а с курицы в
обязательном порядке снимали кожу. Однажды Наташка, обрабатывая цыплячью
ножку, обожглась и в сердцах произнесла:
- Вот женишься, посмотрю, как жена тебе бройлера будет "раздевать". Сунет
тарелку под нос - и все.
Вышло по-другому. Ольга самоотверженно пытается возбудить у мужа аппетит
и ободранные куриные части подсовывает Аркашке постоянно. И всегда он
бледный, просто синий, с огромными синяками под глазами. При этом, вот ведь
странность, никогда не болеет. Даже основные детские инфекции миновали
малоежку.
- Кешик! - выкрикнула я с порога. Сын вздрогнул.
- Мать, чего надо?
- Хочу нанять тебя адвокатом.
Аркашка сел на
...Поділитися у соцмережах
