Жанр: Электронное издание
dogout
... за собою
дверь, словно бы из приличия, быстро достала из
кармана плаща прекрасно наточенный нож и перерезала телефонный провод у самого
пола. Вернулась на кухню.
Алексей Никитич уже стоял с бокалом. Ополовиненная бутылка была здесь же,
судя по виду, очень дорогая. Правую руку
он вынимал из кармана халата.
- Выпейте коньяку - янтарный, великолепный...
Черт, а ведь скорее всего с сонным порошком, если ни с чем похуже.
Но отказаться - значит, вызвать подозрение. Так, быстренько вспоминаем, что
я успела заметить у него в аптечке, когда
чинила себя? Вроде ничего смертельного... из порошков что-то было, но вот что?..
Делать нечего: придется на практике
проверять собственную теорию насчет слабохарактерности Алексея Никитича.
Глотнула, краем глаза уловив его напряжение: он не спускал с меня глаз.
Выпила треть. Коньяк действительно был великолепен - по телу разлилось
блаженное тепло, вся боль мгновенно сгорела в
мучительных корчах.
- Идите спать, я приготовил комнату. Никаких химических воздействий я пока
не ощущала, но пошла, слегка
пошатываясь, а у самой старинной двери в прекрасно обставленную спальню даже
широко зевнула, лукаво заметив:
- Отличный у вас коньяк... я уже сплю... - И рухнула в кровать.
Он еще немного постоял, прислушиваясь к моему ровному дыханию, потом на
цыпочках удалился, прикрыв за собой
дверь.
Я прислушалась, едва дыша. После пятой попытки он в сердцах бросил трубку.
Я тихонько захихикала ведьмовским
смехом, уткнувшись лицом в подушку.
Черная ненависть все еще переполняла меня. На тыльной стороне ладони
несмываемым пятном сидел его слюнявый
поцелуй, который не оттирался даже о шелковые простыни.
Минут пять я лежала не двигаясь, и все это время он бесцельно расхаживал по
гостиной, что-то прикидывая, решая для
себя. Я знала, что вариантов у него три, я сама создала их ему - открыться мне
полностью, я ведь не ментовка, за пассивное
соучастие голову не отсеку, застрелить меня или убить любым другим способом или
пойти прямо сейчас к своим более
свободным в отношении человеческой жизни партнерам, чтобы свалить на них то, что
сам сделать не способен. Все зависело
от его трусости.
Однако даже самый слабый человек в экстремальных ситуациях способен на
самые крутые поступки; поэтому я не знала,
какой яд течет сейчас в моей крови - цианисто-калиевый или всего лишь
хлороформовый... но что-то там определенно было: к
исходу пятой минуты я стала ощущать нарастающую усталость и сонливость.
Единственное, что радовало, - почему-то почти
совсем исчезла боль.
Но время мое постепенно утекало в вечность.
План созрел практически тут же.
И когда его мягкие крадущиеся шаги послышались уже у самой двери, я боялась
только одного - что в комнату для гостей
Алексей Никитич войдет с пистолетом.
Он тихо подошел к самой кровати, наклонился, вслушиваясь в мое дыхание.
Через не совсем плотно прикрытые ресницы
(есть такой трюк) я разглядела бельевую веревку, свисающую с его рук.
Удушение? Бельевой веревкой? Или он хочет имитировать повешение частного
детектива Татьяны Ивановой в его
квартире?..
Он хотел всего лишь связать меня - для надежности. Но, не зная, насколько
он искусен с веревкой и каких узлов может
навертеть, я не дала ему сделать этого: неподвижная сначала, при настойчивой
второй попытке сонно завертелась,
забормотала что-то, кажется, про кровь и сперму, упоминая не свою маму, а так же
"Отойди, сволочь!..". Он отшатнулся, и я
пробормотала еще:
"У-у-у, борода рыжая!..", после чего он совсем смутился. Слабо чертыхнулся
и стремительно вышел, решив, что сон мой и
без того крепок.
Через несколько секунд хлопнула дверь.
Я вскочила и тут же осела на кровать - голова кружилась, перед глазами
плыли круги.
Дьявол! Не так быстро!.. В гостиную. Ой, мать моя, женщина, это что же за
чудовище? Этот небоскреб вы называете
вещевым шкафом? Где тут его рабочий стол с компром... компромети... с нехорошими
бумагами?!.
Так, это настольный прибор из яшмы... это чистая бумага разных форматов...
это бумажный нож... это диктофон с
микрокассетой, это запасная кассета... здесь скорее всего лежат письма, поэтому
он и заперт на хлипкий замок... А вот это -
как раз то, что нужно - массивная ручка, отделение не слишком большое, но и не
маленькое, как раз впору всяким там
нечестивым договорам - с сатаной или мафией.
Как взломать?.. Шпилька... Где шпилька?! Дома, где же еще!
Я засыпала стремительно и неотвратимо. И тут на глаза попался спасительный
листочек: "Фено-барбитал: инструкция по
применению" или что-то в этом роде - "...эффективное снотворное", "...угнетает
нервную деятельность, а также...". Ах вот
почему не болит!.. Но сон от барбитуры в среднем наступает около получаса спустя
после принятия - е-мое, сколько же он мне
вкатил?!!
"Опасно в постстрессовых ситуациях"...Идиот! Отравитель!..
Дайте-ка вспомнить... На рассасывание из желудка в кровь у обычного
лекарства группы барбитуратов уходит минут
пятнадцать-двадцать. Я потеряла уже около десяти.
Скорее на кухню. Должна в его аптечке быть марганцовка, должна!..
Ах, вот они, крупинки, разведи их в воде и пей, пей стакана три-четыре -
первый... второй... ох ты, батюшки мои!..
Многострадальный живот рвануло судорогой. Еле успела добежать до туалета и
опрокинуть все, что причитается, в унитаз.
Потом минуты две лежала обессиленная.
Для верности я проглотила еще четыре таблетки активированного угля.
Итак, отравление мне больше не грозило. Отделаюсь воспалением слизистой - в
желудке и не только. Но вот в сон попрежнему
клонило, отступив, теперь он наступал еще быстрее. Снова к аптечке! Не
верю, что там нет ничего
возбуждающего!.. А-а-а, вот он, родной кофеин бензонат натрия - "...легко
растворим в воде, обладает сильным
возбуждающим действием" - ПЬЕМ!
Но даже две порошковые дозы кофеина лишь замедлят, ослабят действие
барбитурата на некоторое, не слишком большое
время. Которое уже идет. А я ничего не придумала, чтобы открыть этот злополучный
шкафчик! Время утекало. И тогда я
решилась на отчаянный, прямо-таки глупый и рискованный шаг, к которым не
прибегала ни до, ни после. Схватив из ящика
стола диктофон с запасной микрокассетой, а с вешалки плащ, я нацарапала тяжелой
яшмовой ручкой записку:
"Алексей! Бегу по делам на встречу с экспертами. Будь осторожен - ты также
можешь стоять у НИХ на пути. Если со мной
что-нибудь случится, обратись в прокуратуру. Я появлюсь вечером. Или ночью.
Спасибо за помощь. Жди. Татьяна".
Так, уже вставленную и наполовину надиктованную кассету прячем в карман,
новенькую вставляем в гнездо. Проверяем,
не слишком ли громко звучит щелчок автоматического включения и выключения?..
Нет, не слишком. Открыла замки входной
двери, потом захлопнула два из них на защелки.
А теперь - в огромный пузатый шкаф, в женские вещи, о которых мечтала
интеллигенция сталинского времени, - в запах
нафталина, ландыша и старых шуб. Что замочек закрыт - не беда: открыла без
особых трудностей, все тем же ножом. Шуб у
Зинаиды Андреевны оказалось на троих, то есть - шесть.
Уже запираясь изнутри гаснущим взором окидывая комнату - не осталось ли
чего сдвинутым со своего места или вообще,
- услышала, как хозяин открывает дверь. Судя по голосам, он был явно не один.
Если у них хватит ума и оригинальности в мышлении, они меня вычислят и
найдут. Я бы, по крайней мере, проверила
свою квартиру в аналогичной ситуации... но слишком хочется спать. И без
особенных колебаний, щелкнув только нужной
кнопкой и пристроив микрофон к щели, я погружаюсь в долгожданный, желанный сон -
уж если "божественный промысел
поможет мне избежать смертельных опасностей", так пусть помогает.
Засыпая, вслушивалась в неразборчивые для уставшего слуха, но такие
приятные ругательства снаружи, из спальни.
Глава 8
ИСПОВЕДЬ МЕНТУ
Проснулась с раскалывающейся от боли головой и онемением во всем теле.
Спать сидя - не самое приятное в жизни. Боль
вернулась, разве что была не такой острой. Голоса снаружи стихли. По внутренним
часам я заключила, что сейчас что-то
около четырех часов дня и что спать больше не смогу в принципе.
Долго прислушивалась изнутри, опасаясь засады. Ее никто не ставил.
Комната была в относительном беспорядке, все шикарно, но слегка запущено -
сказывалось хозяйское напряжение
последних дней. Нет, во мне все больше крепла уверенность, что Зинаиду Андреевну
он не крал. Проверим.
Попробовала взломать замок интересующего ящика стола. С молотком
получилось. Ни хрена там не оказалось - все
унесли, заразы!
С этими мыслями, так и не сменив пижаму на что-нибудь более практичное, я
выскочила из дома, запахнувшись в
трофейный мужской плащ. Ясность мышления и силы стремительно возвращались.
Клокочущая ярость за полную
сновидений ночку переросла в холодную расчетливую ненависть. Ну и пускай себе
произрастает!
Теперь решим - куда? В прокуратуру, пока рабочий день на дворе? Или домой,
нарываться? Нет, теперь мне не обойтись
без нашей надежи и опоры, это факт. Бегом к серому зданию.
Через проходную я даже не пыталась пройти. С таксофона звякнула по данному
Игорем Степановичем Бегловым, как раз
тем самым знакомым начальником районного отделения угро, телефону.
- Секретарь слушает.
- Марина, это Таня Иванова. Дай Игоря Степановича, срочно.
- Хорошо-о-о, - слегка презрительно протянула ослепительная секретарша, не
переносящая меня на дух. - Я сейчас спрошу,
свободен ли он.
- Привет, Таня, - буркнул Беглов. - Ты чего?
- По нужде, Игорь. Меня пытались убить в связи с делом о похищенной Зинаиде
Андреевне Булгаковой. Слыхал?
- Кто не слыхал? Ты зачем мне по прямому телефону звонишь?! Если кто-нибудь
накапает прокурору...
- Ты сам сказал - "в крайней ситуации звони". Я звоню.
- Ладно. Чего ты хочешь?
- Освободи свой кабинет от посторонних. Пошли свою Марину меня встретить, я
в непотребном виде. У тебя и поговорим.
Я представила, как у него отвисает челюсть.
- Да ты, Таня, совсем сошла... - Слушать, откуда и куда я сошла, мне было
недосуг.
- Если хочешь посадить людей, убивающих других людей, я десять минут буду
вертеться у проходной, в пределах
видимости, - и повесила трубку.
Марина появилась через шесть. Четыре минуты мы стояли по разные стороны
дороги - она ждала, пока я подойду, я - того
же самого, но делала вид, что ее не замечаю. По истечении обещанных десяти минут
(я знала, что разговор она подслушала)
двинулась прочь отсюда.
Стук каблучков известил меня о приближении секретарши.
Схватив меня за руку, она прошипела:
- Идемте! - и поцокала обратно. С усмешкой опытного воспитателя, сломавшего
трудного ребенка, я двинулась следом.
- ЭТО - со мной, Анна Санна, - бросила она на проходной.
Игорь Степанович сидел за своим столом с видом охотника за скальпами и
разглядывал меня, словно через прицел.
- Что так долго? - недовольно спросил он, повышая начальственный голос.
- Я уж совсем уходить собралась, когда ко мне подошли, - с невинностью
Мальвины ответила я. Марина сморщилась, как
будто ее тошнило.
- Ты понимаешь, что не можешь просто так здесь находиться, - грозно начал
он, - что одним своим присутствием ставишь
под удар мою... репутацию?!
Если прокурор узнает, что я принимаю тебя в кабинете, он повесит мою голову
на всеобщее обозрение!
- Убери свою девушку, Игорь, - отрезала я. - Я сюда пришла не лясы точить.
Хочешь слушать - слушай. Не хочешь - я сама
в деле разберусь!
- Марина, закрой дверь, - тяжело буркнул он, не менее тяжело посмотрев на
меня, а когда она вышла, изо всей силы
врезаясь каблуками в беззащитный линолеум, добавил:
- Тебе лучше иметь на руках что-то действительно важное.
- Слушай сам.
И рассказала ему обо всем, что произошло со мной за два этих дня, опуская
ненужные подробности. На самом волнующем
месте он, с трудом отрываясь от моего рассказа, вздохнул и сочувственно
проронил:
- Хорошо хоть не изнасиловали.
Я сдержанно прикрыла глаза и вздохнула в ответ.
- Во дает! - хмыкнул он, вытирая лоб платком, когда я дошла до спальни,
затем до стола и шкафа.
- А где кассеты? - спросил он, дослушав и уже не повышая голоса,
начальственный лоск слетел с этого прирожденного
оперативника, который так и остался лучшим городским сыскарем, несмотря на
нынешнюю должность.
- Слушать будем вместе, я еще не успела.
Сначала раздались неразборчивые ругательства трех голосов, стремительно
переходящие в разборчивые, оказывается,
обращенные не ко мне, а друг к другу.
" - А что мне еще оставалось делать?! - ожесточенно доказывал Алексей
Никитич.
- Ни хрена не знаю что! - отвечал ему Племяш. - Я тебе отвечаю - она сама
подрезала телефон! И притворилась спящей, за
нос тебя водила!
- Вот, у пола отрезано, - раздался третий голос, мне незнакомый, -
посмотрите".
Пленка тихонько шуршала, пока они переругивались, каждый обдумывая, что
предпринять дальше.
" - Ладно, - наконец заявил Племяш, - будем брать ее у дома. Рано или
поздно вернется, надо только установить охрану.
- А если у нее две квартиры? Или дача? Она, чувствуется, не дура.
- Она сука! - сорвался Племяш. - Она четверых пидарасов одолела!
Она четырех псов убила! Спалила сарай и ушла! Потом пришла внаглую прямо к
тебе! А ты, дядя, ее упустил! Проверь
вещи, может, взяла чего...
- Да вроде бы ничего... Ах, Боже ж ты мой!
- Что?! (Это не Боже, это двое других хором.) - Ящик взломала... Хорошо, я
все унес с собой, на всякий случай!
- Больше ничего?
- Вроде ничего...
- Ладно. Теперь хоть ясно, что улик у нее нет. Плащ и нож взяла, Жлоб
Мертвяку сказал. По ним да по ее показаниям дела
не сошьешь! Но, если ее не остановить, копать будет глубже и глубже!
- Эти еще, идиоты! - загнанно вспомнил Дядя. - Вчетвером на бабу!
Она же теперь до конца жизни не успокоится!
- Да, оттрахали ее круто. Что она всех четверых не пришила, а только
одного, я не пойму... после собак не сообразила, что
ли? - поделился третий. (Игорь задохнулся и украдкой глянул на меня. Я молча
отвернулась.) - Хватит, за дело давайте. У нас
встреча с Гостем на носу.
Мероприятие должно пройти без сучка без задоринки. Хват сейчас ищет новый
полигон, Зеленев готовит запасную
группу... ("Зеленев Анатолий Иванович, - прокомментировала я, - он там, в парке,
с собаководами тусуется, зам Булгаковой в
областном обществе".) Должен же кто-то схавать Великана!
- Андрей, ты считаешь, мы успеем к утру?
- Плевал я на "успеем"! - отрезал Племяш. - Ты, дядя, встретишься с Гостем,
сегодня в двенадцать.
- Что так поздно?
- Ему так удобно. Ты, Мертвяк, поедешь с ним (тот угукнул в ответ).
Я займусь инспектированием и подготовкой. Вместе с Зеленевым все осмотрим.
Обговорите с Гостем предварительные условия. Потом - дуйте на новый
полигон.
Все запомнил, диктофон не нужен?
- Не нужен. Запомнил.
- Сейчас - оба в салон, приводите себя в порядок, там все договорено. Потом
поесть - и ко времени на встречу. Все.
- А с сыщицей что?
- Какие хреновые вопросы ты задаешь, дядя, - тихо ответил Андрей, - мы
таких людей на себя берем, а эту Ведьму не
сможем? Уговорим ее от заката до рассвета. Пошлем Илюху и новичка..."
На этом разговор заканчивался.
В конце его меня слегка трясло.
- Н-да, - процедил Игорь, чтобы хоть что-то сказать.
- Ага, - точно так же ответила я.
- В общем, - поддержал он, - состав налицо.
- Ты поди судье докажи. И адвокату. Они ведь людей "на себя берут" и
"уговаривают". А остальное в их разговоре ни к
чему не ведет.
- Вторая кассета из его диктофона, Таня. Судя по разговору, у него нелады с
памятью. Там должно быть что-то вроде
личного ежедневника.
- Расписание дел, - вздохнула я, - давай слушать.
Пленка шуршала и шуршала, отстраненный голос Дяди наговаривал, что, как и
когда нужно сделать. Состава преступления
в его словах не было. Он даже матом не ругался. Нас заинтересовала лишь
последняя фраза: "Встретиться с Гостем во время,
которое он назначит, в ротонде на набережной".
- Ну что? - спросила я.
- Будем брать, - ответил Игорь. - Лишь бы они сказали хоть что-нибудь...
Только одно, Таня, - он с сожалением глянул на
меня, - тебе придется выступить на суде. Пока других свидетелей нет.
- Я понимаю, Игорь.
- Нет, ты... Эххх, черт! - Он встал, подошел и неловко обнял меня,
неразборчиво шепча что-то про сволочей.
От него пахло потом и силой. Уверенностью. Сочувствием.
Плохо мне иногда без настоящего мужчины. Очень плохо.
- Отойди. А то у меня слезы наворачиваются.
- А ты поплачь. Легче станет. Я же не жлоб какой-нибудь.
- Знаю. Ты сколько людей сможешь выделить?
- Посмотрим. А что?
- Думаю, мелочиться не надо. Они там вроде крутые.
- Понятно. Значит, так, - он отошел от меня и стал расхаживать по кабинету,
- сейчас я сяду, а ты будешь диктовать мне
все, что знаешь, от начала и до конца. Желательно всю правду, ничего не скрывая.
Одновременно все запишем на мой "Маяк".
Плащ и нож присовокупишь к показаниям. Про собаковода своего с отравными
капсулами рассказывать не надо. Вполне
хватит, что вырвалась и убежала, используя подручные средства. Потом подпишешь,
и тебя отвезут домой.
Там сиди тихо, не высовывайся. Мы сначала пошлем туда группу - если
нарвутся, тогда их возьмут теплыми. Тебя будем
охранять...
- Игорь, ты мне скажи, что у вас есть по делу Булгаковой.
Он секунд десять смотрел на меня не моргая, выпучив свои серые глаза. Потом
сказал:
- Вообще-то это материалы следствия и их тебе знать не положено.
Так что, если кому пикнешь, я слечу.
- Не пикну.
- Так вот, держись и не падай: за две недели до своего похищения старушка
Булгакова САМА ПОДАЛА ЗАЯВЛЕНИЕ В
ПРОКУРАТУРУ. В этом заявлении она обстоятельно написала, что подозревает
собственного внука, Андрея Николаевича
Дергача, в некоторых темных делах - таких, как заказные убийства и организация
варварских собачьих боев под прикрытием
ее доброго имени. До участия в этом деле собственного племянника, Алексея
Никитича Булгакова, Зинаида Андреевна не
дошла. Доказательств никаких она представить не смогла, лишь справедливые и
непредвзятые подозрения. Но она была
слишком опасной, чтобы оставлять ее в живых. Получившие заявление по своей
дурости не обратили на него должного
внимания. Промедлили. Протормозили. В результате произошло похищение. Но теперь
мы не тормозим. Сейчас поступили
указания сверху, от тех, с кем Булгакова была на короткой ноге. Мэр дал
строжайшее распоряжение все выяснить и
просчитать.
Ему лично и регулярно обо всем докладывают... а уже от него материалы идут
наверх.
- Вот оно как, - задумчиво протянула я, - а знаешь, у меня, еще когда я шла
к тебе, возникла одна мысль.
- Ну?
- В старые времена, а также в гангстерских боевиках и сагах про советских
разведчиков, чтобы узнать все, что необходимо,
в группу преступников засылали агента. Я подумала об этом, но поняла, что нужен
мужчина, да к тому же теперь меня там
хорошо знают. Тебе это в голову не приходило?
- Гражданка Иванова, - сказал он деревянным голосом, не глядя мне в глаза,
- я лично и весь мой отдел не занимаемся
делом пропавшей Булгаковой. Мы расследуем так называемую серию звериных убийств:
люди мрут от укусов разных
тварей... одного вон ласка в кровати загрызла! Но со всей ответственностью могу
вам... прошептать: работа в данном
направлении уже ведется.
- Ну и славно, - улыбнулась я, - давай свой "Маяк".
Домой меня везли в "Волге" с затемненными стеклами, высадили, проводили до
самой квартиры и сообщили, что теперь за
мной будет вестись постоянное наблюдение. Корректно посоветовали сидеть дома и
не высовываться.
Вежливо попрощались.
Засады не было.
Они думали, что теперь, пережив боль и унижение, Таня Иванова предоставит
все материалы милиции и станет ждать
суда.
Наивные албанские парни!
Я вошла в домашний покой и ухнула в горячую ванну. Мылась долго, целый час,
в уме просчитывая дальнейшие действия.
До двенадцати оставалось всего ничего - около трех с половиной часов, - Игорь
мурыжил меня довольно долго.
План вырисовывался во всей красе.
Когда остатки первой за сутки еды уже дремали в желудке, в дверь позвонили.
- Кто? - спросила я, встав сбоку и сразу же перебежав на другую сторону.
- Почта, - ответил озабоченный и торопливый женский голос. Открыла.
- Вам посылка на получателя, распишитесь. Чиркнула ручкой, закрыла дверь.
Недоумевая, от кого это может быть,
вскрыла. И едва удержалась от слез.
Там лежал пистолет весьма необычного вида, полтора миллиона сотенными
купюрами, упаковка зарядов и записка,
написанная дрожащей рукой, когда-то обладавшей каллиграфическим почерком.
"Здравствуйте, уважаемая Татьяна Иванова. Если Вы читаете мое письмо,
значит, меня уже нет на этом свете. Я
подозревала, что именно так дело и кончится. Но по-другому поступить не могла.
Когда Они украли Леонида, я поняла, что и
мне осталось недолго; если Они уже готовят травлю, значит, скоро я стану слишком
серьезной помехой для Их планов, чтобы
родственные чувства смогли удержать Их алчные руки.
Я прожила слишком долгую жизнь и слишком многое испытала, чтобы сожалеть о
содеянном и о выросшем. Пусть мой
внук получит по заслугам. Я пересылаю Вам копию заявления, которое сегодня же
направлю в прокуратуру.
Прочтите. Надеюсь, вместе вы справитесь с преступниками. Из сбережений "на
черный день" шлю вам эти деньги. Суммы
хватит на пять дней работы.
P.S. Пистолет заряжается так же, как обычный. В нем заряды с быстродействующим
снотворным. Против животных, и собак в
частности, это незаменимое оружие: если в течение двух-трех часов спящему
животному не введен антипрепарат, оно
умирает, так и не проснувшись. Капсула с противоядием прилагается. Если вы
УБЕДИТЕСЬ, что Леонид невменяем,
застрелите его.
Прощайте, и да хранит Вас Господь".
ОПАСНЫЕ СВЯЗИ
Ночь наступила на город темной пятой, укрывая от глаз Создателя творившиеся
в нем непотребства, как любят говорить
американские писатели-детективщики. Вместе с приходом ночи я выступила в поход.
Миновать ментов-сторожей, работающих в соответствии с зарплатой, труда не
составило: я ушла через окно. Пистолет
примостился у талии под кожаной курткой. На практике растянутые джинсы не мешали
ни бегать, ни махать ногами.
Любимая игла присутствовала вместе с шипами для порчи машинных шин; новой
удавкой я запастись не успела. Но и коечто
из моего арсенала, помимо кастета и всего вышеперечисленного, взяла. Мстить
собиралась по-крупному, оправдывая
слова Мертвяка.
Итак, в двенадцать, в ротонде - мраморной беседке старых времен, украшавшей
набережную.
Странное место для встречи - открытое, расположенное рядом с казино,
рестораном и ночным клубом. Здесь часто
тусуются совершенно разные люди - от неформалов и гопов до мелких продавцов
"белого кайфа". Странное - значит, удобное
для Гостя. Возможно, выбранное его личной охраной, ежели такая существует.
Светила луна. Дул ветер. В числе немногих припозднившихся людей я пешком
направлялась к набережной.
На душе паршивело с каждым шагом - я помнила последние слова Племяша с
первой кассеты. Поминутно оглядывалась,
выискивая "хвост" или просто что-то неопределенно подозрительное.
Предчувствие кольнуло неожиданно - ветер свистнул у лица, в спину ударил
холодный липкий страх.
Я резко наклонилась, будто поправляя кроссовки, в тот же момент сзади
негромко хлопнуло; леденея, узнала выстрел через
глушитель, прошедший над моей головой. Прыгнула в сторону, скрываясь за
выступающей частью магазина.
Но ниша, закрывающая меня от следующей смертельной пули, скрывала и моих
врагов. На улице было почти пусто;
шедшие сзади и спереди попросту не расслышали приглушенного хлопка или не
поняли, что означал этот звук.
Я знала, что сейчас стрелявший влетит сюда и размажет меня по стене.
Медлить и прислушиваться времени не было -
вдохнула, рванулась вперед, за три прыжка преодолевая дорогу и перелетая через
невысокую ограду парка, извилистым
маршем помчалась вперед, все глубже укрываясь в ночной зелени.
Вслед еще раз хлопнуло, где-то справа. Не оглядываясь, я миновала дорожки
парковой громады и скрылась за зданием
какого-то облкомитета.
Выдохнула. Прислушалась. Тишина.
Где-то тут должен быть сторож... охотник и его убьет так же хладнокровно!
Направо, еще направо, огибая здание по периметру - выйду ему в спину, если
он помчался за мной, или столкнусь с ним
лицом к лицу, если тоже принял обходной маневр.
Шаги эхом отдаются в ночной тиши. Неровное громкое дыхание заглушает
возможные шаги убийцы. Нет, так не пойдет.
Остановись, вот здесь, под деревом, и переведи дух!.. Сердце стучит все ровнее,
дышу все тише. Вот так - хорошо. Иду
дальше, крадусь, совершенно неслышно, словно бесшумная тень.
Парк молчал, погруженный в предсмертную тишину. Деревья и травы тревожно
шептались, предчувствуя чью-то скорую
смерть.
Я не слышала ничьих шагов, никаких голосов в этой страшной разрастающейся
тишине. Секунды шли, складываясь в
минуты тягостного ожидания.
Медленно миновала здание, присматриваясь к каждой щели, к каждой тени и
каждому кусту. Не встретила никого.
Сторожа, если такие и не спали, занимались чем-то более интересным, чем ночная
вахта.
Выходить из парка не хотелось, он был очень удобным прикрытием для меня. Но
время неумолимо приближалось к
полуночной отметке. Итак, из парка три возможных выхода: через главную арку,
боковые воротца или через ограду, в любом
месте. Если охотник притаился вне парка, скорее всего он ждет меня в
направлении, ведущем на набережную, так как
наверняка понимает, куда я пошла: они уже могли обнаружить пропажу кассет. Если
так, то встреча с Гостем будет
перенесена, а встречать там будут меня.
Но возможность выигрышного хода все еще оставалась. Поэтому я перемахнула
через ограду слева, возвращаясь туда,
откуда убежала, и, пристроившись в хвост какой-то компании из четырех-пяти
веселящихся молодых пар, двинулась из этого
места, напрягая все чувства в поисках дальнейшей опасности.
Кварталов пять все было изумительно тихо. Но в середине шестого меня
кольнуло нехорошее предчувствие: молодежь
отдалилась, и мне
...Закладка в соц.сетях
