Жанр: Электронное издание
dogout
...твердое.
- Вставай! - раздался девичий голос. - С какой команды?!
Я медленно встала и повернулась. На ее голос сбежались еще несколько
человек. Теперь я могла их как следует
рассмотреть.
Все в смеси нормальной спортивной одежды с какими-то повязками,
самодельными доспехами и кольчугами,
залихватского вида, с деревянными мечами и короткими копьями, двое с кривыми
луками. Большинство - подростки, есть
несколько молодых людей. Все смотрят удивленно.
- Вы что здесь делаете? - выразительно спросила я.
- Играем, - хором ответили подростки.
- "Киевская Русь" у нас, - ответил светловолосый высокий парень в мятых
шелковых штанах, с длинным мечом в руке. -
Вы из города?
- Я тут ищу кое-кого. Увидела ваш костер, подошла, а тут такие разговоры...
Все расхохотались. Я улыбнулась.
- Значит, игра... А кто такие ваши Мастера?
- Мастера? - говоривший полный паренек замялся, переглянувшись с соседом.
По голосу я узнала того, кто сетовал на
отсутствие "чипов на яд". - Мастера - Лэнгвар, то есть Леха, и Вика. А что?
Я расхохоталась. Вот тебе и Алексей Никитич!
- Нет, не те, - посетовала я на удивленные взгляды ребят.
- Так вы толкинисты! - неожиданно я вспомнила книгу и ее поклонников.
Только теперь я поняла, что непонятные выражения этих ребят - всякие
"чипы", "хиты", "Мастера" - атрибуты так
запугавшей меня игры!
- Мы - толкинисты?!! - насмешливо разъярились они. - Толкинисты - там, в
Святом Озере. Туда и шагайте.
- А вы не знаете, где здесь собачий вольер? - решила воспользоваться
ситуацией я.
- Какая в три часа ночи собачья вольера? - недоуменно спросил низкоголосый
молодой человек.
И хотя было далеко не три, а около одиннадцати, почти все снова засмеялись.
- Я вижу, у вас тут веселая жизнь, - кивнула я. - Ну, бывайте.
- Погодите, - сказала девушка, которая минуту назад упирала мне в спину
деревянное копье с поролоновым наконечником.
- Я знаю, тут неподалеку есть заброшенный пионерский лагерь. Там сторожа живут,
с собаками. Может, вам туда?
- Может. Где это?
- Вон там, даже еще дальше, чем наш лагерь. Пойдете по тропинке наверх, там
будет поляна с кабаком, не обращайте
внимания. Дальше идите - вверх по тропинке. Через километр, наверное, будет наш
лагерь. А еще дальше и налево - увидите
тот лагерь... там дом двухэтажный, голубенький такой.
- Спасибо. Ну, я пошла.
- До свидания.
- Счастливой игры!
Прошла мимо "кабака" - стола с тремя лавками и тентом из парашюта,
огороженного бревенчатым настилом и веревками.
Там толпился народ - что-то ели, пили, пели под гитару - попеременно тонким
девичьим голосом и (это уже когда я удалялась
вверх по тропинке) парным мужским.
Тропинка была из мерзких - три раза спотыкалась с непривычки о корни и
поваленные деревья, чуть не покатилась по
склону... Через двадцать минут, выбившись из сил и обматерив здешних лесников,
не следящих за тропами, я вышла к лагерю
"киевлян", где меня попытались сначала остановить, потом взять в плен, потом
провести "игровое изнасилование".
Пытавшиеся получили достаточно вежливое первое предупреждение и удалились.
Я двинулась дальше, все медленнее и медленнее, обостряя свои развитые
чувства, мерно вдыхая и выдыхая, постепенно
растворяясь в окружающем лесу.
Если верить словам девчонки, вольеры с псами и их охранниками находятся
совсем рядом с игровыми лагерями, или
километра от "Киева" нет. Тут, случись грызня и что-нибудь еще, услышат.
Значит, "лесники" занимают ближний дом, как часовые - в предупредительных
целях. А основные силы располагаются
дальше, действительно в "глухом месте: ори - не услышат!".
Миновала пустой двухэтажный дом, который начал разваливаться еще во времена
моего первого поцелуя. Нашла тропинку
и не слишком наезженную автомобильную колею. Пошла по ней.
Несколько раз сбивалась с нее - теряла. Потом, определяя по хрусту под
ногами, что это уже не тропа, снова находила.
Через час облака рассеялись и стало светлее.
Это плохо - я-то в темноте вижу, как кошка, а нормальные люди - нет.
Кажется, тропинка стала расширяться. Да, действительно.
Тут же появилась наезженная колея. И широкий пустырь в лесной чаще.
Справа - обшарпанное приземистое здание без окон, с одной дверью. Слева -
груда каких-то арматурин, укрытая
брезентом. Впереди - сараюшка, полуспрятанный среди крон. В крохотном окне горит
свет. Где-то неподалеку журчит родник.
Никогда бы не добралась в эдакую глушь по собственной воле!
Смирив взволнованное дыхание, стук сердца и слабую предательскую дрожь в
коленях, я тихо двинулась вперед, огибая
пустырь по границе с растительностью.
Я подкралась вплотную к этому окошку и встала сбоку. Обнаружила щель и с
радостным мысленным воплем приникла к
ней.
В избушке шел тихий взволнованный разговор.
- Как бы не пролететь нам с этим пидарасом из парка, - вещал средних лет
мужчина в слегка мешковатом костюме. - Он,
чуть что, за свои обрезанные муды хватается. Ему врежь один раз - расколется.
- А что Племяш? - спросил другой, помоложе, стриженый.
- Что Племяш?! Думает убирать... с поста. На хер он такой нужен?
- Дядьку не спросит? - подал голос третий, точная копия второго.
- Чего его спрашивать? Такой же, только закалки побольше. Из-за ума
держится. На псах этих чокнулся, а нам тут сиди,
сторожи!
- Он до настоящего дела не дойдет, - качнул маленькой головой четвертый,
весь какой-то вертлявый ублюдок, - хилый
больно. Вот Племяш за всех и отдувайся.
- Не скажи. Кобелями мается, здесь тоже голова нужна, - возразил первый, -
да только скоро ни его собачки, ни он сам, нам
нужны не будут.
- Лишь бы Гость не прикопался, - с неожиданным энтузиазмом кивнул
вертлявый, - там в гору пойдем.
- Что-то Мертвяк тормозит, - вдруг проронил один из молодых. - Пойду псов
проверю.
Дверь маленькой лачуги начала раскрываться, я судорожно соображала, где бы
укрыться, когда сзади взревел стремительно
приближающийся мотор, в спину ударили два снопа света от фар, взвизгнули
тормоза, и стали последовательно хлопать
дверцы.
Я метнулась вбок, не оглядываясь - только бы скрыться в чаще, а там -
уйду!!
- Стой, кто?! - заорали на меня.
- Бери ее! Она слышала!
- Твою мать! Быстрее!
Ну, Божественное Провидение, помоги! Я споткнулась о корень и рухнула лицом
вниз.
Вскочила, дернулась - но двое парней уже обхватили с боков, третий ударил в
живот. Я согнулась, хватая ртом воздух,
пахнущие потом ладони прижали мои губы к деснам, меня потащили к дому, негромко
нервно переговариваясь.
- Косого привезли?
- Привезли, на заднем валяется.
- Готовый?
- Готовенький. Обоссался со страху.
- Давай ее сюда!
Меня втащили в домик и уложили на расшатанную скрипящую кровать.
Черт, я даже не пыталась вырваться, потому что парни знали, КАК надо
держать.
С равнодушными лицами меня обыскали, вынимая все, что я приготовила для
специальных случаев - и кастет, и иглу с
сонным ядом, и по-настоящему действенный газовый баллончик, и пакетик с
ядовитыми капсулами, и леску-удавку, и три
двенадцатигранника. Не нашли только те три капсулы, что я предусмотрительно
рассовала по тайным кармашкам в одежде.
- Да это Ведьма! - увидев гадальные кости, сказал старший из троих
приехавших, расписной удалец лет двадцати восьми, с
золотыми зубами, весь дорогой, напряженный и очень опасный. - Мне ее Дядя
описал.
- Алексей Никитич? - переспросил маленький ублюдок. - Он что, сам не
приедет?
- Нет, занят, - ответил удалец, который скорее всего и был тем самым
Племянником.
- Что с ней делать? - спросил старший из собачьих охранников.
Мужчина поглядел на меня с задумчивым, пренебрежительным равнодушием.
- Я же предупреждал, Таня, - произнес он вкрадчиво, и я только теперь
узнала его голос, - не лезь в наше корыто. Здесь
воняет. А теперь ты не только нанюхаешься. - Он обернулся к старшему. - В
вольер, вместе с Косым.
Идите выгрузите. Чтоб к утру и следов не осталось.
До меня медленно доходил смысл сказанного, пока хлопали дверцы машины и
стихал звук мотора.
Все это время парни стояли не двигаясь. Затем мужчина обернулся ко мне,
ухмыльнулся нехорошей улыбкой и кивнул
своим молодчикам.
- Ну что, ребята, начали, - бесстрастно проронил старший.
Первый из парней методично и бесстрастно содрал с меня одежду, порвал
трусики, раздвинул ноги, которые держал
второй, тут же вошел в меня - я вздрогнула от боли, стиснула зубы - и столь же
методично продолжал.
Я лежала замерев, пытаясь расслабиться, сдержать растущую ненависть и
протест, еле удерживая ноги от того, чтобы
дернуться и резко распрямиться прямо ему между ног.
Стараясь не обращать внимания на боль, я, не сопротивляясь, искала выход. И
не находила его.
Вольер. Бешеные голодные псы. Я и какой-то Косой.
Лишь прошептала "не надо...", когда меня поворачивали спиной специально для
маленького ублюдка, но относилось это не
к его потугам...
Они даже отпустили меня, похлопав по ягодице - "за послушание", и не стали
завязывать рот липкой лентой, как
таращившемуся на нас связанному Косому - грузному мужчине лет сорока с глазами,
полными ужаса.
Мне дали набросить на себя мою куртку и надеть штаны.
Я прижала руки к животу, который горел изнутри, словно ободранная
напильником рана, и послушно поплелась за ними.
У самого стола не выдержала, упала. Меня пнули, с руганью велели подняться.
Помогли, обхватили, резко дернули вверх;
Поднимаясь, я ухватилась за кромку стола, качнулась и нащупала иглу,
небрежно брошенную в сторонке от изъятых у
меня вещей. Пьяным движением ухватила ее и поплелась дальше, прижимая к низу
живота.
В холодной ночной темноте спрятала иглу, проколов, словно булавкой,
штанину.
Нас подвели к бетонному приземистому зданию с железной дверью.
Мужчина что-то мычал, пытался сказать.
Парни не отвечали.
Старший открыл дверь. Косого швырнули вперед, его тело с глухим стуком
ударилось о земляной пол.
- Не надо!.. - слабо взмолилась я, хватая их за одежду.
Они молча отворачивались, не очень решительно подталкивая вперед.
- Чего ж ты хочешь, дура? - сказал старший. - Не надо было лезть. Я могу
только стукнуть тебя сам, а потом бросить
ТУДА. Хочешь?
Я отрицательно мотнула головой, мучительно простонала:
- Не надо!
- Жить хочется, сука?! - внезапно ощерился коротышка, искаженным лицом
нависая надо мной. - Проси!! - Он схватил
меня за волосы, дернул так, что из глаз брызнули слезы, я, содрогаясь, заревела:
- Пусти!
- Проси, сука!! - завизжал он, свободной рукой ударяя меня по лицу.
- А то мы посмотреть, как тебя жрать будут, не можем, собачки резвые -
решеточки ломают, приходится стеночки строить!
Проси!!
Один из парней схватил недомерка тяжелой рукой и отшвырнул в сторону.
- Кончай! - сказал старший. И неожиданно толкнул меня вперед.
Я пролетела три шага и упала.
Дверь закрылась с тройным щелканьем замков.
Опустошение и ужас навалились вместе с темнотой, но тут же я услышала
мычание связанного и бросилась к нему.
Судорожно срывая узлы веревки, я, кажется, даже завыла от возбуждения. Мне
вторил скрежет отодвигаемой плиты.
Веревка подалась в полной темноте, мужчина начал подниматься, когда я
почувствовала сильный собачий запах.
Откатилась в сторону, нащупывая иглу, - и тут же страх улетучился
окончательно, уступая место бешеной ненависти. И
желанию ЖИТЬ.
Я подалась назад, почувствовала угол комнаты, прижалась к стене.
Впереди раздался полный ужаса и боли крик мужчины, потонувший в стенах
каменного мешка, там боролись - боролись
насмерть.
Собаки рычали, ревели, клацали челюстями. Несколько секунд - и крики Косого
стихли. Теперь раздавалось только
громкое чавканье и хруст раздираемой плоти. Трясущейся рукой я нащупала три
комочка, вынула их. И по одному швырнула
в ту сторону, где утоляли голод псы.
Я не двигалась, только все сильнее и сильнее дрожала, без сил оседая на
пол.
И через несколько секунд услышала, как мощные лапы скребут землю в моем
направлении.
Я не знала, почуют ли мой страх эти псы, бешеные от горячей свежей крови. Я
не знала, спасет ли меня чертов Ванин
раствор и ядовитые капсулы, но точно знала, что капсул три, а собак четыре.
Впервые в жизни я с такой ошеломляющей ясностью представила, что могу
умереть. Умереть, раздираемая на части
проклятыми тварями!
Я не выдержала - и закричала, в этом крике выражая всю свою боль, весь
страх, всю ненависть.
Из противоположного угла захрипели, задергались, жалобно заскулили,
постепенно затихая.
Но последняя тварь бросилась в мою сторону.
- На! - выдохнула я, всаживая иглу в жесткую шкуру, вырывая ее, отскакивая,
избегая укуса, снова ударяя.
Тварь набросилась на меня с утробным рыком, я поскользнулась, свалилась на
мертвые тела, еще слабо дрожащие в
агонии.
Он тут же оказался рядом, и яростная боль разорвала мне бок - НО ЭТО БЫЛА
ВСЕГО ЛИШЬ ЛАПА!
Я выбросила руку вперед, загибая вверх короткую мокрую морду - ощеренная
пасть обдавала смрадным дыханием и
яростным рыком, - и всадила иглу туда, где должны были находиться глаза.
После первого удара он завизжал, когтями разрывая куртку и кожу у меня на
груди, после второго стал биться, стремясь
вырваться, и уже вырвался из моих ослабевших рук, - но тут движения его
замедлились и третий удар иглы вошел очень
мягко, без хруста - всего лишь с каким-то лопающимся звуком.
Он захрипел. Задергался.
Я отползла в сторону, хватаясь за кровоточащие борозды на бедре, боку и
груди.
Через мгновение все было кончено. Воцарилась тишина.
А еще через несколько секунд комната стала наполняться сладким запахом
эфира, я запомнила его на всю жизнь - по
наркозам, которые мне делали во время хирургических операций.
Я поняла, что борьба за жизнь только начата.
Не чувствуя боли, подошла к двери. Замерла.
Когда газ наполнил комнату клубящимися облаками, я не дышала.
Я не дышала и те две минуты, когда воздух втягивался в те же самые трубы,
из которых пришел газ, используемый для
усыпления собак. По этой примете я поняла, что там, снаружи, никто ничего не
заметил.
Тишина звенела вокруг, мельтешение в закрытых глазах нарастало. Я понимала
- если их там двое, я погибну.
За дверью был один. Он начал входить, внимательно оглядываясь, но свет его
же фонаря ослеплял его.
Это был один из двоих молодых. Я медленно вдохнула и, не колеблясь,
воткнула иглу ему в горло.
Хотя сонного яда после драки с псом на игле не осталось, попала я на
редкость удачно: здоровенная игла длиной с палец,
похоже, вошла в сонную артерию - кровь брызнула горячим липким фонтаном.
Ненависть переполняла меня вместе с беснующимся, хохочущим торжеством.
Парень захрипел, забулькал кровью,
льющейся ему в горло, и медленно осел, придерживаемый мной.
Я вытащила пистолет из-под его куртки. И крадущимся шагом направилась в
обход вольера, отыскивая второго, который
должен был управлять откачкой газа.
Тот как раз выходил на улицу и повернулся ко мне спиной, закрывая вторую
железную дверь.
Я оглушила его подобранным камнем, врезав в затылок. Возможно, удар
оказался смертельным.
В комнате, помимо пульта с тремя рычагами, хранилась и цистерна с горючим
веществом. Я поняла, для чего она была
предназначена. И содрогнулась от мысли, пришедшей мне в голову.
Оставшиеся двое сидели в сараюшке, когда я вошла туда более-менее твердым
шагом, в крови пополам с грязью,
полуголая и страшная.
- Встать! - приказала я, наводя пистолет. Они не подчинились, думали,
возьмут быстротой и количеством.
Ублюдка уложила прямым выстрелом в живот, от которого долго мучаются. Он
упал и не двигался.
Старшему попала в плечо.
- Иди вперед! - Он пошел, зажимая рану рукой.
- Неси его в дом! - Он взвалил оглушенного камнем на себя и потащил, шипя
от боли.
Недомерок лежал в луже крови на пороге, пряча от меня свой изуродованный
живот. Белые губы его неслышно
шевелились.
- Этого внутрь! - Он положил.
- Я даю тебе шанс. Стены и земля вокруг дома облиты из вашей канистры.
Гореть будет, как факел. Думаю, у вас останется
минуты две. Если успеешь - выживешь.
Он бросился вперед, и мне пришлось израсходовать две последние пули на его
ступни. Вместо пистолета взяла со стола
остро наточенный кухонный нож.
Схватив свои вещи и трепетно прижав двенадцатигранники к груди, я еще
вытащила из ящика стола подвернувшиеся под
руку деньги. Сняла с вешалки плащ, завернулась в него.
У самого порога он все-таки попытался поймать мою ногу, сам не будучи в
силах встать.
Я двинула ему ногой по лицу. Встала у двери.
- Хочешь жить?! Тогда говори - кто похитил Зинаиду Андреевну?!
- Да сам Дядя и похитил, - прохрипел он, - сам!
- Молодец, послушный! - рявкнула я. Тряпицей обтерла все, чего касалась в
этом сарае. Закрыла дверь.
Обмотала ручки удавкой, намертво соединяя их. Нет, не порвать им леску
такого качества!
Задержалась у двери на секунду. А затем отошла и бросила горящую спичку из
тех, что сами они припасали для огоньку...
...Уже в дороге оказалось, что взяла я чуть меньше сотни. Как смотрел на
меня чудом пойманный таксишник, ни в сказке
сказать, ни пером описать. Если бы не плащ, он, наверное, и не остановился бы.
Я молча плакала на заднем сиденье. И всю дорогу кляла себя за то, что
подрезала леску ножом, чтобы ее можно было
порвать - смертельно ненавидя этих людей, я не могла хладнокровно убить их. Они
вроде как пленные...
Глава 7
ВИЗИТ К ЗНАКОМЦУ
Домой не поехала, справедливо полагая, что там меня могут снова ждать,
причем в удвоенном составе. Решила одной
ночью убить двух зайцев - и переночевать, и заручиться поддержкой родственников
Зинаиды Андреевны, заодно узнать, как
дела с ее поиском, возможно, рассказать о своих "изысканиях".
Мыслить логически не получалось - в голове был сумбур, перед глазами стоял
ревущий темный кошмар. Кратко подвела
итоги: в городе есть люди, которые занимаются организацией собачьих боев. Один
из организаторов - толстый Анатолий
Иванович. Помимо того, он и его подручные связаны с людьми гораздо более
опасными - организованной преступностью. Я
голову готова была дать на отсечение, что сюда, в вольер, привозили убирать
неугодных людей, убирать так, чтобы следов не
осталось. Голодные псы пожирали жертву, одновременно развивая в себе
агрессивность и жажду крови; то, что они не
уничтожали - одежду, кости, другие останки, - бандиты сжигали, используя ту
самую канистру...
Сколько времени они этим занимаются? Судя по разговору, подслушанному мной,
не так давно. Сторожа клянут свою
работу и ненавидят Алексея Никитича, Дядю, который, похоже, шишка в собачьем
бизнесе. Племяш, с которым я успела так
трогательно познакомиться, - его партнер, возглавляющий убийц.
То, есть это или наемная группировка, или люди преследующие собственные
цели, но в обоих случаях собак используют в
качестве прикрытия.
О Господи, как жутко болит все тело!..
Расплатившись, сошла на темной улице у престижной "сталинской" трехэтажки.
На втором этаже светилось одно окно. А
на визитке, которую оставила мне Зинаида Андреевна, было написано - "квартира
23, второй этаж".
Оглядела пустынную улицу и, плотнее укутавшись в плащ, вошла в арку.
Три раза настойчиво позвонила в дверь. Сразу же послышались шаги, знакомый
голос тихо произнес, торопливо отпирая:
- Наконец-то! Как можно так... - Он замер, увидев меня. Я молча прошла в
прихожую, повернулась.
- Закройте дверь.
Пока он на ощупь закрывал, не спуская с меня глаз разглядела, сравнивая с
приметами человека, частенько водившего
Лидера по магазинам и салонам. Все так - средних лет, изысканный, приятный, с
залысиной и проникновенным открытым
лицом.
Но через секунду до меня дошел истинный смысл происходящего: я узнала это
лицо. Час назад я видела его - моложе,
наглее, злее. Тут же поняла, почему одного звали Дядей, а другого - Племяшом:
потому что так оно и было.
Я замерла, мысленно проклиная все и вся: как я могла сразу не связать
подсказанные продавщицами из собачьих
магазинов варианты имени и отчества с необычно звучащим "Алексей Никитич", еще
когда он звонил толстяку в парк?! Как
упустила связь "Да сам Дядя и похитил! Сам!" с истинным положением дел?!
Но медлить не было возможности. Он смотрел на меня слегка потрясенно,
пытаясь скрыть свои чувства.
- Здравствуйте, Алексей Никитич, - твердо сказала я, протягивая ему руку и
одновременно приоткрывая складки плаща. - Я
Таня Иванова, частный детектив, которого наняла Зинаида Андреевна. Я зря не
вняла вашему совету и не бросила это дело. Но
теперь, раз уж все так случилось, я пришла к вам за помощью... и чтобы
рассказать то, что узнала о деле Зинаиды Андреевны.
Вы сами оцените мою работу и оплатите ее, если сочтете нужным.
- Добрый вечер, - только и смог произнести он, но тут же оправился,
принимая мою ложь, тоже импровизировал:
- А я тут не сплю, работаю...
Проходите, - и для убедительности еще раз щелкнул замком, мол, дверь
закрыта. - За вами гнались?
- Не думаю. Тех, кто желал моей смерти, я оставила у разбитого корыта.
- Смерти? - Он изобразил потрясение.
- Да, смерти, - сурово ответила я. - Мне бы несколько минут под душем,
Алексей Никитич, и что-нибудь надеть: я не могу
пойти домой, там скорее всего ждут.
- Конечно, располагайтесь... Я налью коньяку, - и заспешил на кухню.
Я вымылась стремительно и со слезами боли. Три борозды были полны грязи и
подсохшей крови. Пришлось отдирать по
живому.
Потом вместо предложенной гостиной я попросила кухню и аптечку и прямо при
нем занялась лечением. Надо сказать, что
медикаменты у этой сволочи оказались очень высокого уровня.
Он едва держал себя в руках, все бросал украдкой взгляд на часы, ожидая
тех, кто должен был приехать. Никто не звонил.
Я коротко и правдоподобно пересказала свое открытие, побег и подозрения.
Получается, в этом замешаны чьи-то кровавые
руки! Мужчину, отдававшего приказ о нашей с Косым смерти, я, мол, не смогла
разглядеть и запомнить, но зовут его
Племяш. Его руководителя или партнера - Дядя. Зинаида Андреевна стояла у них на
пути, они решили под прикрытием
выставки организовать собачьи бои. Возможно, они что-то предлагали Зинаиде
Андреевне, она отказала, ее предупредили,
украли собаку, но после того, как она обратилась ко мне, предпочли ее убрать,
потому что испугались, что я докопаюсь до
истины. Потом пытались подловить меня, а теперь вот я сама так глупо попала к
ним в руки...
- Господи, какой ужас! - выдохнул он. - Не могу представить, чтобы такое
творилось в связи с нашей безобидной
деятельностью... Мы же собаководы...
- Сейчас, Алексей Никитич, ничего нельзя делать спокойно, будь то политика
или разведение сверчков. Все равно - придут
и вмешаются. Станут "крышей" или "киркой", в зависимости от вашей готовности
платить деньги.
- Но у нас же некоммерческое заведение... - В его внимательных глазах чтото
мелькнуло, что-то неуловимое, кажется,
тоска, горечь...
- Они на этих боях могут делать огромные деньги! Фаворит - одна собака, а
побеждает другая. Представляете, какие там
ставки?!
Он вздрогнул.
- Да-да, вы правы, Таня. Меня просто колотит от всего, что вы рассказали.
- А что угро? - спросила я. - Они нашли какие-нибудь ниточки?
Алексей Никитич прятал взгляд, колебался, я поняла, что он даже несколько
испугался.
- Как вам сказать, - наконец решился он, - они там все в секрете держат.
Следователь намекнул, что к ним поступила какаято
информация, но ни источника, ни чего-нибудь более конкретного не сообщил.
Ищут, - он театрально развел руками.
- Понятно, - сказала я, лихорадочно размышляя, что бы еще у него выпытать.
- А! Вы знали шофера Зинаиды Андреевны?
Он замялся. По его лицу и некоторым фразам я внезапно поняла, что для него
исчезновение старушки также представляет
проблему. Может, ее похитила какая-то третья сила?..
- Знал, конечно, знал, - как-то рассеянно ответил он, видимо, соображая,
что со мной делать и почему не приехали те, кого
он ждал. - Он у тети уже года три работает, проверенный парень. Скорее всего его
убили - экспертиза нашла в машине следы
борьбы, на которую тетя не была способна, - погнута металлическая педаль,
свернут рычаг управления, там же следы крови.
Тети?!! Так кто же здесь "Племяш"?! Получается, эта вальяжная злая тварь,
которая приказала скормить меня псам, внук
безобидной старушки?!!
- У вас есть его фотография?
- Есть! - с нажимом процедил он, и глаза у него были злые, он, очевидно,
чертыхался внутри, так и не в силах решить, о
чем мне врать, а о чем говорить правду - ведь если я выжила два раза, где
гарантия, что я не выживу потом, что не узнаю о его
лжи, что мои подозрения не обратятся на него самого?!
Я насквозь видела этого лжеинтеллигента со всеми его потрохами. Он никогда
не видел убийства вблизи, и у него
кружилась голова от вида крови. Он на полуголую меня-то смотреть не мог без
содрогания, побелел весь как полотно!.. Черт,
а ведь неплохо бы и предохранить себя от второго возможного приказа о моей
гибели.
- Принесите! - приказала я. И пока рассматривала веселого улыбающегося
парня, на руку которого опиралась сияющая
Зинаида Андреевна, я позволила себе ухмыльнуться:
- Ну, теперь-то они не посмеют меня тронуть!
- Отчего же? - тут же прореагировал Алексей Никитич, вкрадчиво, как раньше,
по телефону, племянник.
- Я, когда мне звонил их Племяш, текст разговора на факс записала и вместе
с моими подозрениями отнесла верным
друзьям. Теперь, если со мной что-нибудь случится, материалы пойдут в
прокуратуру.
- Так почему же они вас пытались?..
- Не знали, дураки! Не успели пронюхать!.. Вот теперь надо их как-то
поставить в известность. Я своей шкурой больше
жертвовать не хочу!
- Вы... вы... Вы доблестная женщина, Таня, - выговорил он. - Я никогда не
встречал таких, как вы.
- Я очень устала, практически уже сплю, - сказала я совершеннейшую правду,
неожиданно для самой себя подавая ему руку
для поцелуя...
- У меня есть гостевая комната, мы... э-э-э... с сыном теперь вдвоем живем.
Я вам тут принес, что смог найти, - это
оказалась пижама внеполового вида и мягкие тапочки, - сейчас налью коньяку.
- Погодите, я на минутку, - вышла, будто бы в туалет, прикрыла
...Закладка в соц.сетях
