Жанр: Электронное издание
cruise
...ание. Кстати, говорила ли я им вчера о том, что занимаюсь не только
неверными женами и мужьями, но иногда и
убийствами? Вроде бы не говорила. Замечательно, стало быть, можно с чистой
совестью сослаться на профессиональную
непригодность.
Вообще-то пора бы уже что-нибудь ему ответить, а то смотрим друг на друга,
как неродные:
- Да ничего, в общем-то, не делаю. Вот сижу думаю. Кошмар какой-то.
Девчонок жалко. И главное, полная беспомощность,
помочь нечем. - Ага, молодец, вот и держись этой версии. Ничего не знаю, ничего
не умею.
- Нет, ну почему же ничего? Мы уже с мужиками позвонили в Тарасов,
договорились с адвокатом. Может, ты чего-нибудь
посоветуешь еще? Ты когда-нибудь занималась чем-то подобным?
Интересно, он от чистого сердца спрашивает или проверяет? Что вообще они
обо мне слышали? А, собственно, какая
разница? Даже если знают они достаточно много, что мне мешает просто соврать? В
конце концов, когда женщина врет,
настоящий мужчина должен сделать вид, что он ей верит. Игорь настоящий? Без
сомнения. Так за чем же дело стало?
- Да нет, в том-то и дело. Девчонки тоже просили моего совета, но я им
посоветовала только одно - постараться перевести
дело в Тарасов. Это будет во всех отношениях удобнее. Да, и связи у вас там
наверняка есть, верно?
- Найдутся, если поискать, - подтвердил Игорь, извлекая меня из каюты.
Он что, теперь все время будет меня за руку таскать? Нет уж, сейчас мне
никто не помешает привести себя в порядок, даже
гора трупов. Но Игорь, кажется, против этого и не возражал, наоборот, в его
бормотанье было что-то и про прическу, и про
душ.
Душ мы приняли вместе, прическу мне дали поправить самостоятельно. На
протяжении всего этого времени меня крайне
занимала одна мысль: понял он, что я вру, или нет? И если понял, то почему
промолчал? Все дело в том, что он такой
настоящий мужчина, или он играет по каким-то своим правилам? Ладно, там видно
будет.
Глава 4
Наконец-то я привела себя в порядок! Да, в порядке я ничего себе,
определенно ничего. Сколько там у нас времени? Ото,
уже почти девять часов, завтракать пора. То-то мне так хочется есть!
Нет, астральная связь у нас с Игорем все же существует:
- Таня, идем завтракать! Готова?
- Ага. - Чего-чего, а завтракать я всегда готова. А также обедать и
ужинать. И если бы не мой сверхактивный образ жизни,
то плакала бы моя фигура.
Завтрак наш прошел не очень весело, что вполне соответствовало моменту.
Минорное настроение в той или иной степени
охватило всех, причем мужики все как один лишились аппетита. Сидели, угрюмо
уставясь в тарелки и время от времени
роняя отрывочные фразы. На меня же, наоборот, напал жор, и я ела за четверых.
Больше всех молчавший Владик вдруг произнес:
- А девки сейчас в ментовке маются. Или в морге. А мы сволочи.
- Ну чего ты опять заводишься, ну говорили же тебе... - отозвался Сережа.
- Ладно, помню. - Владик обернулся ко мне и добавил:
- Извините нас, Таня. Мы немножко не в себе и говорим глупости. Не
обращайте внимания.
- Да я все понимаю, - с набитым ртом пробормотала я.
После этого странноватого диалога вся компания вновь погрузилась в
молчание, а я - в поглощение завтрака.
В это время помощник капитана громко и с выражением зачитывал пассажирам
расписание экскурсий на этот день. Я с
интересом выслушала его сообщение, гласившее, что всем пассажирам предлагается
посетить главные
достопримечательности славного города Козьмодемьянска (так вот, оказывается,
милиции какого города подкинуто столь
славное дельце). В число главных достопримечательностей вошли музей под открытым
небом "мордовская деревня",
картинная галерея и какой-то парк. Уж не знаю почему, но возможность лицезреть
эти замечательные места не вызвала у
меня особого энтузиазма. Мне показалось, что без "мордовской деревни под
открытым небом" я смогу спокойно жить
дальше, а что касается картинной галереи, то я никогда не чувствовала особой
склонности к изобразительному искусству и не
смогла бы оценить все великолепие Козьмодемьянских картин.
Мои спутники тоже почему-то не обрадовались предстоящей экскурсии, наоборот
- пошептавшись, они пришли к единому
мнению, которое тут же довели до моего сведения:
- Танюша, мы не поедем на экскурсию, - сказал Игорь все с тем же умереннопечальным
выражением лица, которое словно
прилипло ко всем троим.
- Нам очень жаль, что мы не сможем вас сопровождать, - подхватил Владик, -
но вы понимаете, у нас такое.., такая
ситуация, что нам не до экскурсии.
Ага, слава богу, не сказал - горе. А то бы я начала что-то подозревать. Уж
больно не похоже, что у них горе, смерть
лучшего друга и так далее. Владик очень точно подобрал слово - у них ситуация.
Им надо остаться на корабле. Кстати, зачем?
Посидеть, подумать, посоветоваться? Помянуть друга? Внести какие-то изменения в
свои планы? Возможно, все три
варианта. А еще есть четвертый, который мне очень не нравится, но который вполне
имеет право на существование - им надо
замести какие-то следы. Может такое быть? Допускаю, даже очень. За это говорит
многое - и их странный разговор за
завтраком, и нежелание покидать теплоход, чтобы помочь Ире и Кате. Как ни
крутите, но создается впечатление, что их
устраивает обвинение Гены в убийстве.
Да, обвинение устраивает, но не потому, что они сами виновны, - вот какое у
меня ощущение. Хоть вы меня режьте, хоть
стреляйте, но ситуация у них очень интересная. И мне до смерти хочется в ней
разобраться. Но при мне они вряд ли будут это
обсуждать. А посему:
- Конечно, конечно, я все понимаю. Вам надо побыть одним. Я прекрасно
съезжу одна, не беспокойтесь. Вечером я к вам
присоединюсь, а сейчас мне надо идти переодеться.
Я попыталась упорхнуть в свою каюту, но за мной поплелся Игорь, который
существенно осложнил мне подготовку к
сегодняшней операции. В результате, когда я оказалась на пристани вместе со
всеми экскурсантами, я была подготовлена
только к экскурсии, а не к той работе, которую я для себя наметила.
Дело в том, что я решила пожертвовать расширением своего кругозора и начать
отрабатывать деньги, которые вручила мне
Катя. Для всех, и прежде всего для моих печальных новых знакомых, я отправилась
на экскурсию. На самом деле я подумала,
что неплохо было бы в подходящий момент оторваться от всех и навестить здешнюю
милицию, а заодно Иру и Катю. И на
корабль неплохо было бы вернуться пораньше, проверить, как страдают трое друзей.
А Игорь все продолжал что-то бубнить, мешая мне сосредоточиться. Интересно,
что же все-таки я забыла взять, важное
такое? Ну вот, уже нас в автобус загоняют, а я так и не вспомнила. Что же,
вспомню в самый неподходящий момент.
Прощание с Игорем было трогательным, как будто я отправлялась на войну, а
он оставался дома и обещал меня дождаться.
"Дан приказ ему на запад..." и так далее. А еще очень некстати возникла
ассоциация с закланием невинной, очень
трогательной жертвы: ей-богу, такое ощущение, что мы больше не встретимся.
Может, он под автобус бомбу пристроил?
Было бы абсолютно некстати.
Господи, ну и глупости тебе, Татьяна, в башку лезут! Ну влюбился человек,
жалко ему отпускать тебя даже на короткое
время. Чего тут странного? Не он первый, не он последний. От тебя вечно мужики
голову теряют!
С этой мыслью и с твердым убеждением, что я умру от чего угодно, но не от
скромности, я влезла в автобус в числе
последних. Игорь еще раз пожелал мне счастливого пути и заверил, что будет очень
скучать, и я опустилась на переднее
сиденье, рядом с экскурсоводом.
Моя ошибка тут же и обнаружилась: в автобус надо было влезать первой! В
крайнем случае - второй. И пробираться на
заднее сиденье, и прикрываться газетой. Ну как я теперь незаметно скроюсь в
самом начале экскурсии, если
семидесятилетний дядечка-экскурсовод немедленно проникся ко мне симпатией и
завязал знакомство.
- Здравствуйте, меня зовут Виталий Николаевич.
- Здравствуйте, очень приятно, - ага, безумно приятно. - Таня.
- Просто безобразие, что такая чудная девушка путешествует без спутника.
- Да нет, спутник есть, но он остался на теплоходе, - и попробуйте сказать,
что я вру.
- Все равно, ему нет оправдания. Такую девушку нельзя отпускать ни на шаг.
Украдут.
- Так он и не хотел, но поехать не смог. - Приз тебе, Татьяна, за
честность.
- Никаких оправданий ему! - продолжал настаивать Виталий Николаевич и
поцеловал мне руку.
О, господи, и он туда же. Ну куда мне деваться, будучи обремененной такой
красотой и обаянием? Правильно, облиться
серной кислотой. Тогда ничто и никто не будет отвлекать меня от работы.
Я начала подумывать, как бы мне сменить тему разговора, но мне помогло
внешнее обстоятельство:
Виталий Николаевич должен был приступить к выполнению своего долга. Он
очень церемонно попросил у меня прощения
за вынужденно прерванный приятный разговор, взял микрофон и начал:
- Господа, город Козьмодемьянск был основан в 1583 году, но получил свое
нынешнее название...
И речь его полилась уверенно и привычно. Время от времени он делал какие-то
красивые жесты, указывая, по-видимому,
на какие-то особенно замечательные здания, но я его уже не слушала. Сделав вид,
что мне очень интересен его рассказ, затаив
дыхание, я абсолютно выключила свое сознание из окружающей действительности и
принялась за обдумывание своего дела.
А кстати, ни помощник капитана, ни сам капитан, вообще никто из
теплоходного начальства не упомянули о
происшествии на верхней палубе. Ни слова, ни полслова. Все хорошо, прекрасная
маркиза. Нет, их, конечно, можно понять:
зачем им лишние неприятности. Все-таки они везут людей, которые заплатили им
деньги за спокойный, беззаботный отдых, а
вовсе не за свое участие в детективной истории. Но как бы я ни сочувствовала
команде теплохода, вряд ли им удастся
удержать все в тайне. Вот если бы убийство произошло глубокой ночью, часа в три!
А милиция с экспертами приехала бы в
четыре, до рассвета. И они бы быстренько все закончили, увезли труп, и никто бы
ничего не видел, кроме тех, кому это
положено.
Стоп, не приехала бы милиция с экспертами часа в четыре! В это время
Козьмодемьянская милиция спокойно спала, а наш
теплоход плыл по Волге. Получается, что убийца позаботился о милиции, экспертах,
а также теплоходной команде - убил уже
на стоянке, утром, когда милиция выспалась, и вообще ее можно было вызвать. Если
бы убийство совершилось в три часа
ночи, то до шести часов команда бы маялась с телом: пристать больше было негде.
И еще - если бы убийство произошло все в те же многострадальные три часа
ночи, то вряд ли удалось бы так удачно
установить время убийства: без особой надобности никто ночью по верхней палубе
не шатается. Да и у Гены было бы алиби:
он бы в это время спал сном праведника в Катиной каюте.
Вывод: убийца очень любит родную милицию и сделал все, чтобы ей можно было
быстро и без проблем закрыть это дело.
Риск, конечно, присутствовал: все-таки утром на верхней палубе можно было на
кого-нибудь наткнуться. Свидетель там
какой-нибудь нежелательный. Но убийца, судя по всему, человек рисковый. Или
везучий. Стоп, стоп. Везение везением, но
вдруг кто-нибудь все же видел хоть кого-то, кроме Гены. Надо будет проверить.
Да, чуть не забыла! А чего Саша-то поперся на верхнюю палубу? Гена понятно
- нарвал цветочков, услышал шум и
побежал. А Сашу чего туда понесло? Вот что я забыла выяснить у безутешной
любовницы и опечаленной вдовы. Я сделала
еще одну пометку в своей уникальной памяти.
Мои размышления прервал Виталий Николаевич, пригласив всех выйти из
автобуса: очевидно, мы доехали до какой-то
глобальной достопримечательности, обозревать которую из окна автобуса - просто
преступление.
Ну что же, свежий воздух моим мозгам сейчас не помешает. Я с удовольствием
вышла из автобуса, в чем мне очень помог
Виталий Николаевич: и руку подал, и за талию придержал. Такое ощущение, что я
выхожу не из банального автобуса, а из
королевской кареты.
Виталий Николаевич подождал, пока все общество выберется из автобуса и
разместится на какой-то площади, и продолжил
свое повествование, а я вновь погрузилась в свои мысли.
Итак, на чем мы остановились? Да все на том же - психологический портрет
предполагаемого убийцы. Что там у нас?
Бескорыстная любовь к милиции и желание помочь ей в улучшении уровня
показателей? Трогательно. А если без шуток?
Способен на риск, умеет просчитать ситуацию (Гену подставили, скорее всего,
сознательно), выбрал удачный момент. Еще
что? Способ убийства какой-то странный. Как там девчонки говорили? Оглушили
ударом по голове, а потом закончили работу
ножом? Либо непрофессионал, либо косит под такового. Что хорошо объясняется
желанием подставить Гену, который в своей
жизни явно мало практиковался в убийствах.
Я посмотрела на часы - батюшки, уже одиннадцать. Татьяна! Уволю я тебя с
должности частного детектива, мух ты не
ловишь! Тебя уже часа три как наняли, а у тебя еще нет ни одной сносной версии.
Версия, версия... Мотив мне неясен. А точнее - слишком много их, этих
мотивов. И не надо забывать, что теплоход наш
идет из Тарасова, все пассажиры принадлежат примерно к одному кругу, а Тарасов -
город маленький. Наверняка на
теплоходе есть знакомые с нашей компанией люди. Надо проверить. Это еще больше
расширит круг подозреваемых, что мне
совершенно не нравится.
Ага, Виталий Николаевич заканчивает свою сагу о данной
достопримечательности, и нас вот-вот уже начнут запихивать
обратно в автобус. Я не стала этого дожидаться, а потихонечку проскользнула в
ближайший переулочек. Сейчас главное -
смыться, а уж дорогу в милицию я как-нибудь найду и без экскурсовода. Инстинкт
доведет.
Сейчас я поймаю машину, меня доставят в милицию, а там уж... Вот. Какое
счастье-то! Я вспомнила, я вспомнила
наконец, что я забыла. Деньги я забыла. Я из-за этого Игоря (ну и устрою я ему
сегодня) выехала в город без копейки денег.
И что же мне теперь делать? Да ничего, добираться пешком: город маленький,
за час, наверное, обойти можно. А уж до
главного здешнего управления милиции - тем более. А прогуляться тебе даже
полезно.
Так, гулять мне уже надоело. Город этот я скоро взорву. И его гостеприимных
обитателей тоже. Я уже часа два мотаюсь, а
до милиции добраться не могу. Я исходила вдоль и поперек этот дурацкий парк
посреди города, который мне больше
напоминает лес. Живописно, согласна. Но я по горло сыта сегодня красотами
природы, а также творениями рук человеческих.
Хочу в милицию!
Что мне остается? Правильно, совершить преступление, а именно: угон
транспортного средства. И лучше с водителем,
поскольку сама я в этом состоянии вести не смогу.
А вот, кстати, и водитель в "Жигулях" сидит, скучает. Ну, начали:
- Молодой человек. Будьте добры... - я очутилась около переднего места
пассажира. "Молодой человек" с умеренной
заинтересованностью посмотрел на меня. Я мельком взглянула - дверцу можно
открыть, она не защелкнута. Рывком открыв
дверцу, я рухнула на переднее сиденье, открыла сумочку, вытащила свою изрядно
потрепанную красную книжечку, раскрыла
ее, ткнула под нос водителю и бросила:
- Городское управление милиции! Немедленно!
Водитель кивнул и тронулся с места. Правильно, зачем с милицией ссориться?
Я с облегчением откинулась на сиденье. Не
зря я на заре туманной юности какое-то время работала в тарасовской прокуратуре:
удостоверение помощника прокурора,
хоть и просроченное, в некоторых случаях очень даже помогает жить. Вот как
сейчас, например.
Ага, вот и главное управление здешней милиции. Очень миленькое здание.
Оказалось, что я бывала в десяти шагах от него
по крайней мере раз пять. Изучила, что называется, все подходы и выходы.
Водитель остановился, я открыла дверцу и, вылезая из машины, как могла
более внушительно произнесла:
- Спасибо, вы очень помогли в расследовании. - Водитель невозмутимо кивнул
и вновь застыл в скучающей позе.
Интересно, ему что, все равно, где стоять?
А я решительным шагом направилась ко входу. Шаг-то решительный, а вот
делать чего - неизвестно. Книжечка моя тут не
сработает, это точно. Ну и как мне прикажете узнавать какие-то подробности
расследования, а также местонахождение Иры и
Кати? Вряд ли тут дают справки всем припершимся с улицы любопытным особам.
Но внутрь здания я все равно вошла.
- Таня, Таня, господи, как хорошо... Что ты тут?.. Как ты? - на меня
налетела какая-то орава народу, затормошила, кажется,
даже поцеловала и облила слезами.
Присмотревшись к куче, которая немного поуспокоилась, я обнаружила, что
состоит она всего-навсего из Кати и Ирины.
Ну, слава богу! Это именно та орава, которая мне нужна! И искать не надо - сами
нашлись.
- Привет, девчонки, ну как дела? - могла и не спрашивать, и так видно, что
дела плохи: Ирина вся красная, всхлипывает с
перерывами, в перерывах - ревет. Катя держится из последних сил.
- Таня, все ужасно, - прорыдала Ира и добавила:
- Катя, рассказывай. Я больше не могу.
Мы с Катей не возражали: она - потому, что возражать у нее не было сил, а
меня уже давно не держали ноги (прогулки по
козьмодемьянскому парку дают себя знать).
Вся наша дружная компания отошла от дверей в глубь здания, к окошку, где
стоял стол, а вокруг него - скамейки. Мы сели,
и каждый занялся своим делом: я принялась слушать. Катя - рассказывать, а Ирина
- всхлипывать, изредка прерывая Катино
повествование пояснениями и дополнениями.
- - В общем, если коротко говорить, то ничего у нас не вышло, -
обстоятельно начала Катя. Ирина энергично закивала
головой. Катя пояснила свою мысль:
- Мы и с Сашей, и с Геной ничего не смогли поделать.
- Стоп, давайте по порядку, - прервала я. - Что вы с Сашей должны были
делать?
- В Тарасов переправить, - в один голос ответили девчонки.
- И что, не удается? - Нет, ну это-то ни в какие ворота не лезет.
- Не знаем мы. Тело не выдают, и вообще какие-то проволочки. Что делать?
- А чем мотивируют?
- Ничем. Интересы следствия.
- Ага, - ну, все понятно. - Очень просто, У вас какие-то деньги есть?
- Да, а ты думаешь, надо просто дать денег?
- Естественно. Это не проблема. А что с Геной?
- Они говорят, они говорят... - Ну естественно, как только разговор зашел о
Гене, Катя тут же расклеилась. Вот, уже ревет.
- Они говорят, что дело совершенно ясное, что они дорабатывают
формальности, закрывают дело и передают его в суд. Ни
в какой Тарасов они его отсылать не собираются, - твердо и почти спокойно
объяснила Ирина.
Ясно. Все верно - если бы в деле были бы какие-то неясности, сложности,
если бы это было похоже на "глухарь",
Козьмодемьянская милиция с увлечением занялась бы спихиванием этого дела в
Тарасов. А как же - убитый - из Тарасова,
плыл на теплоходе, при чем тут Козьмодемьянск? Тут же все ясно - и убитый есть,
и убийство, и мотив, и улики. Надо только
все запротоколировать, зафиксировать, и можно закрыть дело. А раскрытое
убийство, причем по горячим следам - это же
просто замечательно. Это же показатели улучшаются, и вообще... И при чем тут
Тарасов?
- Что же делать? - прервала затянувшееся молчание Катя и с надеждой
посмотрела на меня.
- Вы в Тарасов звонили, Кирсанову?
- Да, но его не было на месте, - ответила Ирина.
- Дайте-ка я попробую. - Мне протянули сотовый, и я начала набирать номер,
ругая про себя Кирсанова последними
словами.
Ага, последние слова подействовали, Кирсанов почувствовал, что лучше взять
трубку, чем потом со мной связываться. Я
кивнули девчонкам, которые напряженно на меня смотрели, и начала быстро
говорить:
- Киря, это Татьяна. - Он явно хотел как-то отреагировать, но я ему не
позволила:
- Помолчи и послушай. Я по сотовому, причем по чужому. Пожалуйста, возьми
из Козьмодемьянской милиции дело об
убийстве Козанкова Александра Ивановича. По нему проходит Владыкин Геннадий
Николаевич. Запомнил? - Кирсанов чтото
утвердительно пробормотал, видимо, справедливо рассудив, что тормозить меня
сейчас - все равно что останавливать
скорый поезд. Молодец! Я тем временем продолжала тараторить:
- Его закрывают. Они считают, что все есть - и убийца, и мотив, и улики. Я
это дело веду. Пожалуйста, забери его и потяни
время. Придумай там, пристегни его к какому-нибудь серийному делу, ну придумай
что-нибудь. Понял?
- Понял, - вклинился в мой монолог Кирсанов. - Иди ты, знаешь куда!
- Знаю. Возьми все, что хочешь. За мной - ты знаешь, не заржавеет. А, Киря?
Ну, пожалуйста!
- Попробую, идиотка. Ты же вроде отдыхать уехала?
- А ты откуда знаешь? Я же никому не сказала.
- Я милиция. Обязан все знать.
- Ну ладно, милиция. Деньги идут. Я на тебя надеюсь. Все.
Не слушая никаких дальнейших возражений и сомнений в моей вменяемости, я
отключилась.
Я вернула сотовый Кате и уверенно сказала:
- Все. Возьмет. Переведет дело в Тарасов. Уж под каким соусом - нам не
важно. Для нас главное - тянуть время. Ясно?
Обалдевшие от моей наглости и всемогущества девчонки утвердительно помотали
головами. А я тем временем прикинула,
во что же мне обойдется перевод дела из Козьмодемьянской милиции? Деньгами
Кирсанов, по причине своей дурацкой
честности и неподкупности, не берет. Между прочим, очень он меня этим
раздражает, и в этом раздражении я солидарна с
нашей тарасовской преступностью - ну в самом деле, трудно с ним договориться,
почти невозможно. Собака на сене. Ни себе,
ни людям. Если бы это был Алешка Волков - проблем бы особых не было:
расплатилась бы своим обществом в романтической
обстановке - свечи, музыка, вино и т.д. Лешка от меня без памяти, а я, зараза
старая, этим пользуюсь. Почему старая? Да
очень просто - Лешка моложе меня года на три, является старшим лейтенантом и,
кстати, перевести дело из Козьмодемьянска
в Тарасов точно не сможет. Поэтому-то его я просить и не стала. К чему это я
все? Ага, к Кирсанову. Так вот, такой способ
благодарности в случае с ним тоже не проходит, поскольку отношения наши чисто
дружеские, что и меня и его вполне
устраивает.
Придумала! Подарю ему на день рождения, который у него не за горами,
сотовый телефон - он давно о нем мечтает.
Естественно, спишу эти расходы за счет заказчиков.
А разговоры он как будет оплачивать? Нет, не пойдет. Ладно, закончу дело и
что-нибудь придумаю. На месте, в Тарасове.
Пока у меня шел интенсивный мыслительный процесс, Ира и Катя уважительно
молчали. Еще бы: наверное, думают, что я
сейчас анализирую все, что мне известно, сопоставляю факты, еще чуть-чуть - и
дело будет раскрыто. Не будем их
разочаровывать утверждением того, что на данный момент "я знаю только то, что
ничего не знаю". Лучше задам я им вопрос,
который меня уже давно интересует, но мужикам я его задать не смогла:
- Девочки, скажите мне, пожалуйста, одну вещь. Возможно, вам это будет
неприятно, но я хочу знать наверняка. У вас
ведь дружная компания?
- В общем, да, - не очень уверенно ответила Ира, Катя подтвердила это
заявление кивком.
- Тогда почему же вас отпустили одних, почему они вам не помогают, а
остались на теплоходе? Почему вам двоим
предоставили решать все вопросы? Причем очень нелегкие. И если бы я не
вмешалась, то дело уже завтра бы было закрыто. А
ведь то, что сделала я, - перевод дела в Тарасов, с таким же успехом могли
сделать и они. Ведь есть же у них связи в
тарасовской милиции? Вам все это не кажется странным?
Заказчицы мои переглянулись, обменялись какой-то информацией, помолчали.
Наконец Ирина начала говорить,
осторожно подбирая слова:
- Понимаешь, Таня, наверное, это со стороны кажется странным. И, скажем,
герои какого-нибудь романа так бы себя не
вели. Но мы живем в реальной жизни. Перед тем как мы ушли с корабля, у нас был
маленький совет. И мы решили...
Понимаешь, именно мы - ребята на нас не давили! Мы решили, что в Козьмодемьянске
справимся сами. Наверное, это было
слишком самонадеянно, но ни Катя, ни я в такие ситуации не попадали, опыта нет,
и нам показалось, что у нас получится.
Понимаешь, нам хотелось сделать это одним, не вмешивая в это никого. Мы.., как
бы это сказать? Ну, нам казалось, что это
наш долг. Перед Сашей и перед Геной. Это очень глупо?
- Да нет, я понимаю. - Понимать-то я понимала. Но только Иру с Катей.
Действия мужиков были мне по-прежнему
непонятны.
Словно отвечая моим мыслям, в разговор вступила Катя:
- А ребята должны были договориться в Тарасове с адвокатами, с похоронами и
все такое... И расходы брали на себя. Мы
подумали, что это вполне нормально.
Нормально, чего же тут ненормального. Но ведь мужики не первый день на
свете живут, они-то должны были знать, как
нелегко придется девчонкам, что дело при таких обстоятельствах попытаются
побыстрее закрыть. Или они считают, что легче
все исправить не на стадии расследования, а в суде? Что там, кстати, Ирина
говорит:
- ., деловые же люди. Отдых у них - только эта неделя. Все. За год они
умотаются, так хоть неделю отдохнуть спокойно. К
тому же ребята так устроили, что как раз к их приезду в Москву там надо будет
решать какие-то дела: встречи, еще что-то. И
Игорю, между прочим, будет труднее всего - он не только за себя пахать будет, но
и по Сашиным и Генкиным делам. Так что
ты не грузи его очень-то.
Господи, какая трогательная забота. Но, с другой стороны, вполне понятно:
Игорь сейчас представляет интересы Иры и
Кати, поскольку Саше уже ничего не надо, а Гена под следствием. Так, стоп.
- Девочки, а кто вообще будет заниматься делами? Ну, Гену мы, я уверена, -
а что я еще должна говорить: конечно,
уверена, - вытащим. А вот Сашина фирма - что с ней?
- Я буду.. - похоже, Катю очень удивил мой вопрос. - Кто же еще? Пока,
конечно, Игорь. А потом сама займусь. Я болееменее
в курсе дела. - Она помедлила и неуверенно добавила:
- В общих чертах.
Похоже, слишком в общих. Память-то у меня, Катюша, неплохая. И я отлично
помню, что вы с мужем "в дела друг друга
не лезли". Так кто же управлять будет? Геночка? А ведь очень даже неплохой мотив
убийства - это вам не двенадцать тысяч,
это гораздо больше. И к тому же алиби у Катеньки нет: она вполне могла, пока
Гена мотался за цветочками для любимой
жены, оглушить, а потом и зар
...Закладка в соц.сетях
