Жанр: Электронное издание
Conand09
...о знал, когда, уйдя из НИИ, начинал свою журналистскую карьеру
и забегал в "молодежку", чтобы пристроить свои первые в жизни статьи.
А он работал там в криминальном отделе.
По рассказам коллег, Володя, до того как попасть в газету, долгое время провел
на Ближнем Востоке, служил то ли в ГРУ, то ли в ПГУ - сам он предпочитает на
этот счет не распространяться, уволился по сокращению в звании подполковника,
имеет много наград. С Обнорским они познакомились в какой-то североафриканской
стране, кажется Ливии, но чем там занимались, никто не знает...
- Глеб, это Владимир Анатольевич, мой давнишний приятель, однополчанин и с
некоторых пор - коллега по криминальной журналистике. - Обнорский зашел в мой
кабинет вместе с моложавым загорелым мужчиной невысокого роста в очках. -
Кажется, вы немного знакомы.
Прошу любить и жаловать.
- Можно просто Володя, - Алексеев пожал мою руку и улыбнулся, - мы действительно
знакомы.
- Глебушка, я вас оставлю, сам знаешь - куча дел. А Володя тебе расскажет коечто
по нашей теме. Думаю, тебе это будет безумно интересно. - Обнорский
направился к двери, на секунду остановился, повернулся и добавил:
- Володя, когда закончите, зайди ко мне...
Рассказ Алексеева был, что называется, в тему и, по большому счету, поставил
точку в нашем расследовании по делу об убийстве Сбитня. Вот что он мне
рассказал.
"...Вы знаете, что финансовое положение в питерских ежедневных газетах весьма и
весьма неважное. Особенно тяжелое оно в "молодежке", где я работаю: гонорары и
зарплаты низкие, да и платят нам нерегулярно. В прошлом году мои бывшие коллеги,
скажем так - военные переводчики-арабисты, предложили подработать в Египте в
качестве гида-переводчика туристической фирмы "Москва-Тур плюс".
Таким образом, я дважды в прошлом и один раз в этом году работал с
туристическими группами из Петербурга на египетском курорте Хургада на побережье
Красного моря. Скажу честно, платили хорошо, но работа - не мед. Знаете, когда
приходится общаться с новыми русскими, а часто - откровенными бандитами,
увешанными золотыми цепями, и их капризными подружками, простите, блядями
высокого пошиба, становится тошно...
Так вот, осенью прошлого года в моей группе была очень красивая молодая женщина
по имени Татьяна Сбитнева.
Да, да, жена того самого Вячеслава Сбитнева, убитого в июне. Конечно, тогда я
этого не знал. Татьяна летела из Питера одна, а мы не имеем обыкновения
интересоваться семейным положением наших туристов.
Курорт есть курорт. Поэтому люди легко знакомятся и довольно часто завязывают
очень близкие, прямо скажем, интимные отношения. Это случилось и с Татьяной
Сбитневой. Жила она в отеле "Шедван Голден бич", а в соседнем номере оказался
молодой бизнесмен тоже из Питера - Александр Очаковский. Мужик молодой,
респектабельный, богатый.
Вот, кстати, оба они на фотографии. Это я, а это туристы из моей группы.
В общем, познакомились они очень быстро и, как ни пытались скрыть свои близкие
отношения, это у них плохо получалось. Ездили вместе в Каир, Луксор, в
бедуинскую деревню, на морские прогулки... А один раз, прогуливаясь ночью около
пляжа "Голубая лагуна" на территории отеля, я случайно засек эту парочку на
топчане, где они бурно занимались любовью, предварительно искупавшись голышом... К
счастью, они так были заняты собой, что меня не заметили.
Естественно, я, свободно владея арабским языком, помогал нашим туристам общаться
с арабами, в основном при покупках всяких товаров в местных магазинах.
Как- то подошли ко мне Очаковский с Татьяной и попросили помочь купить
украшения. Она выбрала дико дорогие бусы из натурального черного жемчуга и
золотой кулон-картуш с древнеегипетскими иероглифами. Я помог сторговаться,
расплатился Очаковский, который тут же предложил мне "обмыть" с ними покупки. Я
не возражал, и вскоре мы сидели в симпатичном морском ресторанчике...
Алкоголь, как известно, прекрасное средство для развязывания языков. Мне
приходилось в прошлом... Впрочем, не буду - это к делу не относится... Минут через
сорок я, сам того не желая, узнал некоторые подробности из жизни этих туристов.
До сих пор удивляюсь, почему они были так откровенны в компании со мной.
Алкоголь, скорее всего, помог...
Итак, Татьяна - совладелица довольно крупной фирмы "Примакрия" в Петербурге,
имеет вид на жительство в Швеции (диву даюсь, как ей это удалось?), а недавно
приобрела дом в Стокгольме. Кажется, где-то на пересечении улиц Тегнергатан и
Регеринггатан, неподалеку от маленького отеля под названием "Ком". Не
удивляйтесь, Глеб, - профессиональная память.
Самое удивительное - это то, что бизнес Очаковского завязан на Швецию. Уж не
знаю, есть ли у него вид на жительство, но то, что он часто и подолгу бывает в
Стокгольме, не вызывает сомнения...
В марте этого года я вновь работал в Египте и, надо ж такому случится, еще раз
встретил в Хургаде Очаковского и Сбитневу. Однако на этот раз они были сдержанны
по отношению ко мне. Да я и не навязывался...
Вот, пожалуй, и вся история. А когда я узнал об убийстве Вячеслава Сбитнева, то,
сопоставив известные мне факты, пришел к выводу, что заказчиком преступления
вполне могли быть Очаковский или его любовница Татьяна. Что, впрочем, одно и то
же. Ведь Татьяна, насколько я помню, не скрывала перед Очаковским своего желания
навсегда переехать в Стокгольм..."
...Все сходится - Сбитня заказала собственная женушка. Недаром я никогда не устану
повторять, что все женщины - исчадия ада, кроме моей Надюшки.
После смерти мужа Сбитнева получает контрольный пакет фирмы "Примакрия",
оцениваемой, как минимум, в полмиллиона долларов. Не слабо, однако! Но ведь там
еще два учредителя, друзья покойного. Как она решит вопрос с ними?
Ведь и дураку понятно, что новоиспеченная безутешная вдова хочет стать полной
хозяйкой фирмы, затем продать ее и убыть в стольный град Стокгольм к любимому
Очаковскому.
...Прослушка сотовых телефонов Александра Очаковского и Татьяны Сбитневой,
организованная технической службой РУБОПа, подтвердила, что мы были на
правильном пути. Несмотря на то что оперативники не показали нам расшифровку
переговоров, Вадим Резаков намекнул, что они готовятся к "реализации". Или, на
человеческом языке, разрабатывается операция по задержанию "хургадских
любовников". А еще я узнал от Вадима, что оперативники вычислили третьего
участника преступления, приятеля Очаковского, бывшего офицера-афганца, который,
скорее всего, исполнил киллерскую работу в ночном клубе "Джефф". Может быть,
слить информацию о любовниках бандитам Сбитня? Нет, это была бы подлянка по
отношению к нашим друзьям из органов...
...Женщина, стоя ко мне спиной, медленно стягивала с себя платье. Ее тело
извивалось в ритм откуда-то доносившейся тихой музыки. Вот на пол упал кружевной
бюстгальтер и, повинуясь движению рук, вниз по бедрам поползли трусики. Женщина,
поочередно подняв ноги, высвободила их и небрежно швырнула белый комочек в угол
комнаты. Незнакомка наклонилась и выпятила мне навстречу округлый, очень
соблазнительный зад. Продолжая ритмично извиваться, она раздвинула пальцами
ягодицы, словно приглашая меня к соитию.
Я подошел к женщине, взял левой рукой ее трепещущую грудь, почувствовав
затвердевший сосок, а правую просунул между ляжек и начал нежно ласкать
промежность, легко нажимая на клитор и проникая все глубже и глубже.
Пальцы увлажнились, а женщина громко застонала... Мое естество мгновенно
возбудилось, руки переместились на тонкую талию, крепко сжали ее, и я вошел в
пещеру сладострастия...
Тьфу, черт! И приснится же такое!...
Раннее утро. Рядом тихо посапывала спящая Надюшка. Надо же, красавица, которую я
трахал во сне, была Татьяной Сбитневой. Я узнал ее, когда она чуть повернула
назад голову. А ведь фотографию видел всего один раз... Ей-богу, какая-то связь со
стариком Фрейдом...
...В Агентстве меня ожидали сногсшибательные новости. Нонна Железняк, побывавшая
накануне в Регистрационной палате, узнала, что фирма "Информпресс" убиенного
Олега Краснова перешла в собственность скандально известных предпринимателей
братьев Карпенко, связанных с Ломом. Причем процедура перерегистрации фирмы
была, по утверждению чиновников Регпалаты, совершенно законной. Как я понял,
"Информпресс" братья приобрели примерно по той схеме, которую нам предлагал
бандитский адвокат Чирков, плюс мощное вливание капитала, после чего у
наследников Краснова остались мизерные проценты долей.
Ловко!
Около полудня к Агентству подкатила навороченная "Нива" Обнорского. Шеф был не в
настроении. Буркнул мне на ходу "зайди" и потащился в кабинет со своей
неизменной, чем-то до отказа забитой черной кожаной сумкой.
- Глеб, бандиты оставили нас в покое, - начал Андрей без предисловия, - мне на
трубу - эти пидоры как-то номер прознали - позвонил небритый уебок Чирков и
начал извиняться.
Ошиблись, мол, насчет вас. Короче, я его послал...
- Андрей, ты, кстати, не в курсе, повязали ли рубоповцы "нежную парочку"?
Я никак не могу дозвониться до Резакова. - Я снял очки и стал протирать стекла
салфеткой. - Куда они все пропали?
- Мудаки они, - презрительно процедил шеф, сдирая целлофан с пачки "Кэмела", -
не успели. Очаковский скрылся, кто-то наверняка предупредил. Думаю, что дамочка
вместе с ним. Надо будет коллеге Тингсону в Стокгольм позвонить, адресок-то
стервы мы знаем. Пусть там полиция с Интерполом пошустрят... Да, "афганца"
продолжают искать, но вряд ли найдут. Козлы, одним словом. Ни хуя не умеют
грамотно работать. - Обнорский пощелкал зажигалкой, прикурил, выпустил сизое
облачко дыма. - До соплей обидно. Мы им выложили все на блюдечке, а они... Ладно,
хер с ними. Что у нас там по плану, Глеб?
...Через месяц шведский журналист Тингсон, друг Обнорского и соавтор его книги
"Криминальная Россия", сообщил нам, что в Стокгольме, в доме 21 по улице
Тегнергатан, полиция обнаружила труп молодой женщины, убитой с особой
жестокостью ножом. Убитая была идентифицирована как владелица дома Татьяна
Сбитнева. Полиция продолжает розыск преступника...
ДЕЛО О ПРОПАВШЕЙ РОССИИ
Рассказывает Михаил Модестов
"Модестов Михаил Самуилович, 28 лет, еврей. Специалист по расследованиям в
области культурных и научных сфер, имеет обширные связи в кругах творческой
интеллигенции. Недавно женился на сотруднице АЖР Нонне Железняк, что во
избежание семейственности и кумовства повлекло ее немедленное перемещение из
отдела расследований в специальные корреспонденты. Семейная жизнь окончательно
избавила Модестова от недостатков, приобретенных за годы службы в оркестре
Мариинского театра и последовавшей затем работы в ресторанах. Из неизжитого
остались мягкость, чрезмерная вежливость, близорукость и любовь к домашним
животным".
Из служебной характеристики
- Кажется, Модестов, ты скоро станешь папой...
Отреагировать на заявление Нонны подобающим образом я не смог - дело было в
конторе, и жарить рекламную рыбку на чудесном масле никак не выходило. Нежно
приобняв супружницу, я попросту наслаждался маршем Мендельсона в исполнении
внутреннего оркестра. Блаженство, правда, прерывала одна гаденькая мыслишка:
"Как? Эта маленькая штучка не защитила нас обоих?"
Размышления об интимных подробностях контрацепции были вызваны вовсе не досадой
на "залетевшую" подругу жизни. Наоборот, как только мы с Нонкой, что называется,
сошлись, я тут же потребовал наследника. А она не хотела! В смысле, ребенка, а
не процесса.
С процессом все было в полном порядке.
"Ты что, Мишка, смерти моей желаешь? Как личности, я имею в виду. Творческой
единицы славного Агентства", - таким высоким слогом объясняла она свое нежелание
выбывать из колеи жизни с пузом и последующими прелестями ухода за младенцем. Со
всеми вытекающими отсюда мерами. И как же тогда прикажете объяснять эту
нечаянную радость? Непорочным, прости Господи, зачатием?
- Модестов, ты все не правильно понял. И не приставай ко мне на работе, а слушай
сюда.
- Как не правильно? Не хочешь ли ты сказать, что отцовство отменяется?
- Ни в коем случае! Оно наступит прямо завтра.
Тут мои объятия ослабли, все, что во мне пело, играло и вздымалось, умолкло и
опало. Я уже ничего не понимал и готов был услышать от Нонны самые
фантастические объяснения. И я их услышал.
- Малышка уже родилась, и завтра мы пойдем ее удочерять. Вот и все.
- Все? А может, я не хочу никакой чужой девочки? Я вообще, может быть, мальчика
хочу!
- Не кипятись, Модестов, захочешь.
Мальчик у меня и без тебя есть, а видел бы ты, какая она прелестная!
- А, ты-то где ее увидела, подкинули, что ли, младенчика прямо под дверь
Агентства?
- Ой, как смешно! А если и подкинули? Все равно тебе не отвертеться, Модестов,
ни за что.
Это я и сам сознавал. А через пару минут я осознал, откуда прелестный подкидыш
на мою голову свалился. Нонна увидела его пять минут назад по телевизору в
милицейской передаче. Фотографию младенца, подброшенного в один из органов
опеки, продемонстрировали с целью обнаружения его родителей. И моя жена уже
успела позвонить по одному из указанных телефонов с решительным требованием не
искать гнусных производителей подкидыша, а отдать невинное дитя в нашу сугубо
положительную семью милых, интеллигентных и даже обеспеченных людей.
И ничто не могло ее остановить. Во всяком случае, не я.
Не стану распространяться, к каким доводам прибегла вечером в домашней
обстановке Нонка, но наутро я провожал ее в детский приют как отец.
В смысле, готовый отец нашего совместно нажитого ребенка. Нажитый Нонной без
меня шестилетний сын Денис и его сверстники кот Мишка с кошкой Ксюшей
восторженно готовились принять в семью новоявленную сестренку.
Оставленный кормить, одевать и сопровождать к местам постоянного пребывания
драгоценных домочадцев мальчика в детсад, зверье по комнатам, я, увы, пропустил
урок. То есть не смог поучиться виртуозной "работе с источниками", которую Нонна
провела по истории с подкидышем. Встретившись с женой через три часа в
Агентстве, я услышал сюжет покруче, нежели мое отцовство.
Ты представляешь себе, Модестов, ребенка-то нам аж из Госдумы подкинули!
- Слава Богу, не сам президент с губернатором!
- А ты откуда про это знаешь? Приютские слили или менты?
Понимаете разговор? Я не понимал, пока Нонка, устав от моих переживаний по
поводу ее душевного здоровья, не рассказала все по порядку. Но легче от этого не
стало. Оказывается, девочку в опеку привез мужик, Стеблюк некий, уверявший, что
получил младенца прямо из рук спикера Госдумы Кряквина - мол, подвозил его до
Смольного на тачке своей.
"Мы про тебя, сказал, все знаем и доверяем тебе самое драгоценное - эту
колыбель. В ней новая Россия. Ты станешь девочке опекуном, а когда надо, мы тебя
с Владимир Владимирычем и наместником его навестим. Столицу обратно перевезем и
державу подымем", - сказал, и был таков.
Марш Мендельсона - верный признак невероятных событий - грянул в моем мозгу, но
я просто заржал. Как же я погибал со смеху, умирал от щекотки по организму,
подыхал с хохоту! Ничего не могло быть страшнее для человека с юмором, нежели
серьезная физиономия моей суженой, пересказывающей чужой бред. Она ему верила!
Спозаранник с автоаптечкой наперевес, казалось, спас меня от неминуемой гибели.
Но то была лишь отсрочка.
Вы тут, господин Модестов, не в Мариинском. А если вам плохо, так у меня
активированный уголь имеется. Угощайтесь.
- Ой, не могу! Глеб, скажи ей, что консультация твоей психиатрической жены для
сотрудников бесплатна.
Это для вас консультация моей жены-психотерапевта, которую я готов вызвать
срочно, ничего стоить не будет, а вашей супруге, свершающей свой трудовой подвиг
с некоторых пор в другом отделе, придется заплатить.
Нонка не могла выносить подобных высот стиля и попросту на разговорном сообщила
нам, какие мы дураки, а Спозараннику по его настоятельной просьбе поведала о
Кряквине с его нам подкидышем.
Ты кому-нибудь об этом говорила? Ну, кроме присутствующих? - Этот страшный
таинственный шепот вывел меня из приступа. Я понял, что за этим последует.
- Все трое к Обнорскому!
Кому горе, а кому - сенсация. В оркестре Мариинского, где некогда играл и я, мы
бы славно повеселились по случаю столь умопомрачительной истории и смыли бы эту
лапшу ирландским пивом.
А здесь... Мне отдали из кассы последние деньги на то самое пиво, чтобы напоить им
любого, кто подольет маслица в огонь свежеприобретенной бредятины. Имена
Кряквина и Владимира Владимировича, по убеждению мастеров пера, обещали сделать
из пособия для начинающих шизофреников бомбу.
Ну бомбу так бомбу. Через час мы уже знали телефон перевозчика подкидышей и
имели с ним краткую, но дружескую беседу. Послав нас куда подальше, этот
"бебиситтер" предложил забыть о существовании его самого, ребенка и всех органов
власти нашей великой державы. И Мендельсон тут же пропел мне, что все
рассказанное Нонкой ей не приснилось, а принудительного отцовства я смогу
избежать, лишь поставив всему происходящему точный диагноз. Как говаривал старик
Элис Купер:
"Добро пожаловать в мой кошмар!"
И поначалу это было даже забавно.
Жора Зудинцев, коллега мой по отделу, совершенно случайно вспомнил при виде
пива:
- А знаешь, Самуилыч, служил я когда-то подполковником в одном милицейском
подразделении, и был у меня в подчинении хороший парень, Слава Сказкин. Теперь
по розыску пропавших без вести как раз в том районе...
Ну а дальше все просто: пиво - звонок - и следующая банка ирландского стояла уже
перед Славой. И этот суровый мент прямо-таки поразился нашей осведомленности.
- И че, че он вам сказал? Послал - а че вы хотели, господа?! Ему же велели все
по-тихому сделать, скромненько.
Официальные лица велели. А вы тут со своими глупостями лезете, как же вас не
послать?
Короче, в ходе проверки информации бред полностью подтвердился, и утверждения
господина Стеблюка о лице, похожем на Кряквина, обрели характер официальной
версии, зафиксированной в розыскном деле. Сказкин сообщил также, что высокий чин
выдал Стеблюку немало другой ценной информации о чудесной девочке России. Ее
именно так и звали, а родилась она в день святого Валентина. Не скрыл похожий на
спикера статный мужик и других подробностей: мол, эксперимент этот секретнейший,
следить за ним будут пристально, а время придет - на крестины Владимир
Владимирович с Папой Русским сами приедут, благословят.
- И что, Слава, он таки на учете психоневрологическом не состоит?
- Не состоит! Я тебе скажу - нормальный мужик, на джипе, с трубой. Ему на нее
все время звонили, куда апельсины грузить, куда бананы, куда окорочка.
И все вагонами, фурами, пароходами!
Психов до таких бабок не допускают.
- Ну да, а подкидышей из Госдумы раздавать - это уже дело нормальное...
Сказкин вроде бы и обиделся, но крыть-то нечем. Ни в какие ворота история не
вползает, ни в какейшие. А тут еще новости - Стеблюк, оказывается, фамилию свою
недавно получил, она у него девичья, материнская. До сих пор его сорок с лишним
лет Фердыщенко величали. Это нам на фирме его сообщили: не знаем, мол, такого
Стеблюка, у нас только Фердыщенко коммерческим директором значится.
Одним словом, пивка мы со Славкой выпили, но ни в каком месте от него не
прояснилось. В этом состоянии я и отправился в Агентство сенсацию про весь этот
"киндер-сюрприз" в номер "Явки с повинной" отписывать.
Нонка меж тем времени не теряла.
И хоть Глеб разъяснил ей в предельно четких выражениях, что, будучи лицом
заинтересованным, она не может заниматься делом, порученным отделу
расследований, видала товарищ Железняк эти инструкции. Ее прадед-матрос,
терзаемый в аду картиной жалких потуг демократического потомства к лучшей жизни,
в те дни наверняка получил увольнение на райский берег. Внучка действовала без
страха и упрека.
Поскольку о пропаже младенцев до сих пор никто в милицию не заявлял, Нонка сразу
отбросила версию о похищении. От ребенка решили избавиться таким вот
придурковатым образом, и это лишь укрепило мою ненаглядную в правильности
действий. Россию надо было спасать - и Нонка принялась действовать. Первый удар
пришелся по органам.
Опеки, имеется в виду.
- Так, я точно знаю, что этот гад тебе заплатил, и ты поэтому мне все
расскажешь!
Так началась беседа потомка пламенных революционеров с продажной инспекторшей
Жадновской. В обшарпанном кабинетике отдела опеки муниципального образования под
занавес рабочего дня, перед майскими праздниками, сцепились две амазонки. Хотел
бы я посмотреть, как Жадновская пыталась вначале осадить зарвавшуюся
корреспондентку, потом увильнуть в сторону и наконец найти наивыгоднейший
компромисс. Нонка взяла ее напором и, что греха таить, угрозами кровавой
расправы - инспектор явно помогала Стеблюку в оформлении опекунства, для чего и
взяла дело не по своей территории. И спасаясь от угрозы разоблачения, но
убедившись, что безбашенной корреспондентке нужен ребенок, а не ее голова,
Жадновская кое в чем призналась - без записи.
Стеблюк, мол, приходил к ней вначале безо всякого ребенка, если не считать
таковым второго здоровенного мужика с прямо-таки детским взором и
соответствующими речами. Тот нес невесть что, но вообще-то интересовались они
процедурой установления опеки. То ли Георгием, то ли Юрием Владимировичем с
почтением называл своего спутника Стеблюк.
А часа через два он уже с ребенком появился. Но денег никаких Жадновская,
разумеется, не брала и лишь честно сделала свою работу. Совершенно бескорыстно!
Так бывшая сотрудница отдела расследований взяла след - она узнала, что Стеблюк
пару лет назад развелся и сумел отсудить у супруги сына. Не знаю, как ей это
удалось, но вечером Нонна уже пила чай в компании бывшей жены бывшего
Фердыщенко. Уютненькая комнатка в общежитии с вязаными крючком скатерками и
салфеточками, стерильная чистота привычной бедности - и огонь неизлитого
окровения!
- Георгия Владимировича? Как же мне его, супостата, не знать! Он меня сына
лишил, он во всем виноват! Вы записывайте, записывайте, я вам все расскажу...
И такого порассказала, что даже Нонна уже не могла понять, на каком она свете.
Во всяком случае, вернувшись к ночи домой, она напоминала матроса Железняка
только фамилией, а отойдя ко сну, сама показалась мне подкидышем.
Я прослезился.
Аврора, утречка богиня, вернула все на круги своя - Нонна проснулась
побольшевистски бодрой и решительной.
И не зря! В тот день ей предстоял последний и решительный бой со Стеблюком, для
чего она и вызвалась сопровождать бывшую Фердыщенко к бассейну
железнодорожников. Та собиралась вырвать сынишку из рук супостата - на майские
праздники. Каждый раз свидание давалось ей с боем, и потому она хотела
поддержки. А Нонна хотела вырвать другого ребенка, и потому две воинственные
женщины объединились в группу особого назначения.
Как ни пытался я объяснить жене, что она поступает совершенно по-идиотски,
ничего не получилось. Она даже не позволила мне подстраховать ее! Слава Богу, на
"сутках" в тот день оказался Сказкин, и я застал его своим звонком.
Он- то и съездил к бассейну, обеспечил прикрытие прессы и оказался свидетелем
драмы. Его телефонные показания дышали мне в ухо восторгом щенка, впервые
побывавшего на настоящей охоте.
- Он наложил в штаны! Пока они с бывшей за пацана рядились, Стеблюк еще в норме
был, привык, видать. А когда твоя налетела - тут он взбесился! Думал на крик
взять. Я уж выдвигаться стал поближе, ствол тянуть, да смотрю: тетки вдвоем
налетели, будто он их цыплят тащит! Маски-шоу!
- И что, дальше-то что?
- Да съели они его, говорю. Эта Фердыщенко с пацаном убралась, счастливая -
"бабе цветы, детям мороженое", а твоя села к Стеблюку в его "паджеро".
- И ты ее с ним отпустил?
- Да ладно ты, Отелло! Вышла она через пять минут да к метро пошла. Жди дома и
не забудь отзвониться. Помнишь, кто там чем красен?
Это я помнил. И когда живехонькая Нонна вернулась домой, я жаждал просто
информации. Как это ни грустно признавать, работа затягивает и калечит.
К Нонне это не относилось.
- Модестов, твои шансы растут!
Я прижала этого Стеблюка к его "паджеро", и он запищал, как паршивый пейджер. Он
просто заберет свое заявление, если мы оставим его в покое, и девочка - наша!
- И чем же ты его так напугала?
- Мальчиком, конечно. Отдать сынишку своей полоумной жене Стеблюк ни за каких
чужих девочек не согласится.
Я, конечно, читал о всесильных инстинктах, но не думал, что это так близко к
правде. Нонна, возлежащая сейчас в кресле с чашкой кофе, счастливая и довольная
собой, час назад шантажировала затравленного самца. Причем используя его самку и
детеныша! Думаю, в тот момент матроса Железняка признали праведником. А меня
бросил на землю телефонный звонок.
- Мишка! Давай сюда!
- А что, Слава, новый подкидыш явился? От Клинтона с Моникой?
- Да езжай, говорю, у нас тут сам Кряквин объявился!
Это для выходного дня было уже слишком.
Я, конечно, знал, что коммунист Кряквин прибыл на родину себя и революции в день
солидарности всех трудящихся. Существовала и гипотетическая возможность, что ему
доложили о сенсационной публикации в "Явке с повинной", где говорилось о похожем
на него распространителе младенцев.
Но даже в сильнейшем гневе этот любитель сигар, по моему разумению, не явился б
в какое-то там РУВД разбираться. Ну не похоже это на него! Так уговаривал я себя
по пути к "Нарвской". Честно признаюсь, уж и жалел я, что ввязался в этот
"Кошмар на улице Стачек".
Сказкин и его коллега Володя Баксов сидели в своем кабинете вдвоем. Но запах
сигар еще витал в воздухе!
- Ну что, Паганель, достукался?
Что так долго ехал-то? Штаны не пускали?
- Постой-постой, не доводи человека. У него ж сейчас очки упадут, и тебе,
Сказкин, за них теперь и не расплатиться. Без премии-то!
Этот Володя все-таки тонкий человек.
Он и росту не такого громадного, и прическа у него не бандитская, и костюм
приличный, не говоря уж о галстуке.
Галстука Сказкин, наверно, отродясь не носил, а если и носил
...Закладка в соц.сетях
