Жанр: Электронное издание
Conand09
... жизни. Помнишь, как в рассказе
"Справочник Гименея".
По- моему, его О'Генри написал. -Макс кивнул. - Я не самая плохая мать. Может
быть, не лучшая жена для Соболина. Но я хочу знать, способна ли на что-то
большее. Я смотрю на тебя, на Соболина, на Колю Повзло - у вас настоящая работа,
настоящая жизнь. Вы живете. Я тоже хочу попробовать "жить".
- Странная это жизнь... - пробормотал Макс. - Журналисты же ничего реально не
делают. Информация - это такая абстрактная штука. Кто-то совершает какие-то
реальные действия, а мы их только описываем.
- Все не так, Макс, - решила поспорить я, испугавшись, что в итоге этого
разговора Ленский мне ничего не расскажет. - Именно журналисты создают ту
реальность, в которой живут люди.
И никакой другой реальности, кроме той, о которой рассказали в новостях, нет.
Макс неопределенно пожал плечами: мол, может быть. Мой порыв иссяк, я спросила
усталым голосом: Ты мне поможешь?
Макс обреченно кивнул:
- На самом деле о "Белой стреле" толком ничего не известно. Один знающий человек
сказал мне, что такая организация действительно есть, но они, вопреки ходившим
когда-то слухам, никого не убивают. Эта организация собирает информацию. Там
работают бывшие офицеры КГБ. Разведка, контрразведка... Они предлагают свои услуги
тем, кто может заплатить. Но особенно себя не афишируют. Есть и другая версия:
"Белая стрела" - это что-то вроде закрытого клуба. Можно предположить, что
бывшие сотрудники органов не теряют друг друга из виду. Собираются раз в месяц
или в полгода. Выпивают, молодость чекистскую вспоминают.
- А Коля Повзло говорил мне, что эту "Белую стрелу" подозревали в организации
нескольких громких убийств.
Это все не доказано. Когда у нас происходит какое-нибудь очередное заказное
убийство, если совершено оно профессионально и если убийц не находят, сразу
появляется версия о том, что оно организовано спецслужбами - или бывшими
сотрудниками спецслужб.
Ты сам-то как думаешь?
- Я думаю, что убийств эта "Белая стрела", если она существует на самом деле, не
совершает. Другое дело - аналитика. Представь: сидят где-то в Москве или,
скажем, Урюпинске несколько человек и принимают данные со всей страны. Не спеша
анализируют, делают прогнозы... Ну, работают примерно как ваше Агентство.
- А может, у них есть штат наемников-профессионалов.
- Может, и есть. Но их никто никогда не видел...
Разговор с Ленским мало что мне дал. В общем, он не сказал ничего такого, о чем
бы я уже не слышала от Повзло.
Вечером я села за компьютер, посмотрела на записанный адрес электронной почты
Комарова. И вдруг торопливо, словно боялась, что сама себя могу остановить,
отстучала короткое послание:
"Уважаемый Александр Петрович!
Ваша информация, безусловно, представляет интерес. Если не затруднит, не могли
бы Вы сообщить дополнительные сведения?"
Послание я отослала с подставного "ящика".
И только после того, как текст ушел, я осознала, какую глупость совершила.
Ответ пришел через четверть часа.
Комаров приглашал меня на один из чатов для прямого разговора. Он указал свое
кодовое имя - Batman.
Да, сказала я себе, человек посылает серьезные отчеты об убийствах, а выбирает
для виртуального диалога такое идиотское имя.
Нужный чат я разыскала без труда.
Двое - Хоббит и Гном - уже заканчивали "разговор". Я набрала первые строки:
"Batman, я здесь. Русалка".
Когда мы только познакомились, Соболин меня так называл. Давно это было.
И теперь уже никто меня так не зовет...
Комаров отозвался:
"Кто вы?"
"Не так быстро".
"Как вы узнали обо мне?"
"Не так быстро".
"Чего вы хотите?"
"Личной встречи".
"Зачем?"
"Это в ваших интересах".
"Кто вы?" - опять спросил Комаров.
Вот зануда, подумала я. Хотя нет: Комаров напуган. Он пытается узнать, как я на
него вышла. Я решила его успокоить:
"Я не причиню вам вреда. Мне нужно только поговорить".
"Как вы меня нашли?"
"Расскажу при встрече".
"Встречи не будет".
"Александр Петрович, я думаю, ваши файлы смогут заинтересовать кого-нибудь еще.
Например..."
"Вы угрожаете?"
"Размышляю".
"Файлы ничего не доказывают".
"Они доказывают многое".
Комаров сдаваться не хотел:
"Мне нужно подумать".
"Думайте, - разрешила я. - Но недолго".
8
Комаров отозвался на следующее утро.
Он назначил встречу на восемь вечера справа от входа в метро "Спортивная".
Комаров коротко описал свою одежду.
День прошел в каком-то тумане. Даже огромное задание от Спозаранника не вызвало
у меня никакой реакции: он просил подробную, с начала года, справку по
самоубийствам студентов.
Я рассеянно его выслушала, машинально записывая по пунктам, что ему требуется.
Эта встреча с Комаровым. Уж очень она была похожа на сцену из плохого фильма про
шпионов. Мне захотелось отменить встречу, рассказать все кому-нибудь -
Обнорскому, Повзло, Соболину.
Не рассказала. Вышла на улицу, добрела до Катькиного садика, опустилась на
скамейку. Рядом сидела парочка студентов. Он что-то страстно говорил ей, она
слушала, чуть наморщив ясный лоб.
"Не верит, - машинально подумала я. - И правильно. Так ему и надо..."
Я решительно потушила сигарету и заторопилась в Агентство: я отсутствовала почти
сорок минут. Марина Борисовна этого не одобряла.
В четверть восьмого я вышла из Агентства, на Невском села в маршрутку.
Я подошла к спуску в подземный переход, мгновение помедлила и заставила себя
спуститься вниз. Повернула налево, ко входу в метро. Встала справа от прозрачных
дверей. На моих часах было ровно восемь вечера.
Через двери проходили редкие пассажиры. В будни "Спортивная" была немноголюдна.
Кто-то мне говорил, что во время матчей на "Петровском" ее вообще закрывают: от
греха.
Я почувствовала, что кто-то тронул меня за руку, подняла взгляд от гранитных
плиток пола.
Александр Петрович Комаров не выглядел на свои двадцать восемь. Никакого
костюма. Слаксы, рубашка, пестрый галстук и просторный пиджак.
Комаров, вопреки моим ожиданиям, не выглядел ни испуганным, ни подавленным.
- Вы - Русалка? - спросил он. Его голос мне понравился.
- Да, - я чуть улыбнулась. - Привет, Batman.
- Пойдемте.
- Куда?
- Вы хотели поговорить?
- Да, но...
- Разговаривать в подземном переходе не совсем удобно. - Голос Комарова стал
язвительным.
Я не могла с ним не согласиться. Комаров взял меня под руку:
Здесь недалеко есть неплохой бар.
С Большого проспекта мы свернули на какую-то боковую улицу и зашли в полутемный
просторный зал. Комаров заказал пиво и чипсы. Сел напротив меня.
Я молчала. Вроде бы я добилась, чего хотела. И теперь не знала, что с этим
счастьем делать. Комаров заговорил первым:
- Меня зовут Саша.
- Знаю.
- А вас?
- Анна.
- Как вы меня нашли?
- Всего я рассказать не смогу, - ответила я как можно тверже.
- По крайней мере, где я допустил ошибку? - из голоса Комарова пропала ирония.
Он просил.
- Сбой в одном из почтовых ящиков. Копия послания попала ко мне.
- Итак, что вы хотите знать?
- Что такое "Белая стрела"?
Комаров молчал. Я уже приготовилась к тому, что он встанет и уйдет.
Но он заговорил. Сначала неуверенно, потом быстрее. Я слушала внимательно и не
перебивала. В кармане моего плаща работал диктофон, я надеялась только, что звук
"пропишется" хорошо, что пленки хватит на весь разговор.
Через сорок минут мы вышли из бара, Комаров зашагал в сторону "Петроградской", а
я повернула к "Юбилейному".
Кассету с рассказом Комарова я стала слушать, как только вернулась домой. Не
было слышно практически ничего. Надо было взять у Спозаранника его
сверхчувствительный диктофон или прикреплять на одежду микрофон. Я расстроилась.
Потом решила по памяти - пока не забыла - записать все, что рассказал Комаров.
Комаров начал свой рассказ "от яйца", как в романах Диккенса: родился я...
Детский сад. Школа, последние два года - в одном из первых в городе усиленных
математических классов. Прямая дорога на экономический факультет университета.
Но Саша пошел в Военмех. Первые четыре года обычная жизнь. Перед началом восьмой
сессии его пригласили для беседы двое мужчин.
Осторожно порасспрашивали о житье-бытье, об интересах, о военной кафедре... Таких
встреч было еще четыре.
Всякий раз собеседники начинали издалека. Только на последней встрече один из
них спросил:
- Вы бы хотели работать в Комитете?
Саша попросил время подумать. Потом все же согласился.
Когда учиться Саше оставалось всего несколько месяцев, случился путч. Его
"знакомые" куда-то запропали.
Комаров защитил диплом, по распределению попал в "почтовый ящик".
И тут о нем вспомнили. Он стал работать в ФАПСИ - в инженерно-техническом
отделе.
Он работал в ФАПСИ уже четвертый год, получил звание старшего лейтенанта, когда
его завербовали в "Белую стрелу".
К Комарову пришел немолодой мужнина - около шестидесяти, - представился как
Виктор Палыч и показал компромат.
(На мой взгляд, компромат этот был и не компромат вовсе, а так - сплошная
ерунда. А может быть, Комаров рассказал мне не всю правду.)
Итак, за полгода до встречи с отставным полковником случилась с Сашей одна
история. Жена уехала к родителям. А он не утерпел, захотел экзотику попробовать.
И пригласил к себе двух барышень. Чтобы они эту самую экзотику организовали. Но
барышни оказались не простыми штучками: они Саше в шампанское сыпанули клофелина
и квартиру обнесли. Это полбеды.
Главное - удостоверение с собой прихватили.
Саша проспался, обнаружил пропажу и кинулся звонить приятелю в Федеральную
службу охраны: помоги! по гроб жизни обязан буду!... Удостоверение и барышень
нашли к вечеру. С ними Саша разобрался сам. "По команде" или... в милицию о казусе
заявлять не стал.
Вот эту-то историю Саше и предъявили. Виктор Палыч объяснил, что может
случиться, если о потерянном удостоверении узнают начальники Саши, а о барышнях
- жена.
Саша сломался. Отставной полковник был удивлен, как быстро это случилось.
И завертелась двойная жизнь Саши Комарова: между ФАПСИ и "Белой стрелой".
Правда, в организации многого не требовали, а деньги платили исправно. Раз в
неделю или чаще Саша пересылал в "Белую стрелу" отчеты по громким - резонансным
- делам и случаям, обзоры по кримобстановке в Питере.
Один из таких отчетов и попал в электронную почту Агентства.
Прежде чем мы расстались, я потребовала - зачем, этого я себе объяснить сейчас
уже не могла, - чтобы Комаров организовал мне встречу с этим отставным
полковником Виктором Палычем.
Или с кем-нибудь еще.
Я задумалась: почему Комаров не удивился и не испугался этого требования?
Похоже, он знал: этим наш разговор и должен был закончиться.
Он сказал, что позвонит дня через два, может - три. Я предупредила, что на
четвертый день найду его сама или...
Оставалось только ждать.
- Внимание! Поезд "Санкт-Петербург-Москва" отправляется. Провожающих просим
выйти из вагонов...
Меня никто не провожал.
Точно так же, как никто не знал, что я уехала в Москву. Марине Борисовне, Володе
и Коле я сказала, что поеду к подруге под Новгород. Что хочу хоть раз - пока
Антошка в Пустошках - отдохнуть без мужа и родственников. В Агентстве мне
поверили.
На исходе срока - вечером третьего дня - Комаров прислал сообщение. Он снова
вызывал меня в тот чат, где мы разговаривали в первый раз.
"Завтра вы должны ехать в Москву.
Поезд 23.50. На Ленинградском вокзале вас встретят".
"Как я узнаю, кто меня встречает?"
"Они сами к вам подойдут".
Он ушел из чата первым.
Моей соседкой по купе оказалась девушка-переводчица. Она вбежала в купе минуты
за две до отправления поезда.
- Добрый вечер, - обворожительно улыбнулась.
Я посмотрела на попутчицу и почему-то вспомнила, как Володя уходил из Агентства
со Светой Завгородней.
- Татьяна, - представилась девушка.
- Анна.
- Очень приятно. - Девушка раскрыла свою дорожную сумку, достала джинсы и
футболку. - Вы не будете возражать, если я переоденусь?
- Мне выйти? - спросила я.
- Если вас не затруднит... Знаете, я очень стесняюсь.
- Нет проблем, - сказала я, достала из кармана куртки сигареты и отправилась в
тамбур.
Когда я была маленькой, мне нравилось ездить на поездах. Это было настоящее
путешествие, со своим особым ритмом - перестуком колес. В тамбуре, разглядывая
тающие кольца дыма, я вспоминала наши с родителями поездки.
Все закончилось, когда я встретила Соболина. Я сама выбрала роль домохозяйки,
которая больше похожа на суетливую курицу-наседку, чем на женщину.
История с Комаровым что-то изменила во мне. Хотя я не могла сказать, что именно.
Вдруг я очень захотела, чтобы Соболин был рядом, чтобы он крепко обнял меня,
поцеловал. Именно Володя, а не Коля Повзло. Я потушила сигарету в консервной
банке-пепельнице и вернулась в купе.
Татьяна, словно извиняясь за казус с переодеванием, пригласила меня распить
бутылочку коньяку:
- Мне мой друг на дорожку дал. Сказал, что это принесет мне удачу.
Обычно я коньяк не пью, но тут согласилась.
Попутчица немного рассказала о себе. Оказалось, что мы закончили один и тот же
вуз пединститут Герцена. Только Татьяна училась на инязе.
После института поработала учительницей в гимназии, но через год уволилась.
- Когда поступала, казалось, что учитель - мое призвание. Но за год я поняла,
что либо дети меня возненавидят, либо я сама их ненавидеть начну.
Она стала переводчиком. Ее постоянно приглашали на сдельщину: в Москву, в
Калининград, в Таллин... Татьяна показала мне свой загранпаспорт, в котором
пестрели разные визы.
Я больше молчала. Сказала только, что еду я в Москву к подруге. Что у меня есть
муж и сын, которых я очень люблю.
Я не знаю, что меня разбудило. В купе было уже не темно - сумрачно. Татьяна
спала, отвернувшись к стенке.
Желание закурить было настолько острым, что я поднялась с полки, торопливо,
путаясь в рукавах и штанинах, натянула джинсы и футболку. Защелка на двери
предательски громко щелкнула, когда я ее повернула.
Вышла в тамбур. Мне было страшно и одиноко. Хотелось плакать. Хотелось к маме, к
Володе, к Коле. К кому-нибудь, кто скажет, что вся история - сон.
Впервые я поняла, что может статься... Может статься, я никогда не увижу Антошку.
Поезд, замедляя ход, втянулся в перепутья Ленинградского вокзала, уже катил к
перрону. В коридоре слышались торопливые шаги пассажиров, готовящихся к выходу.
Я натянула куртку, повернулась к Татьяне, которая уже переоделась в свой деловой
костюм:
- Всего доброго.
- До свидания. - Моя попутчица возилась с "молнией" на сумке.
Я уже взялась за ручку двери, когда чьи-то руки (почему "чьи-то"?
Кроме Татьяны, в купе никого не было) схватили меня за плечи, лицо накрыла
влажная тряпка, я выронила сумку, села прямо на пол и провалилась в темноту.
Я пришла в чувство уже в машине.
Кто- то уложил меня на медицинскую каталку, пристегнул руки и ноги ремнями.
Вроде бы так возят буйных пациентов. Чтобы они сами себе не навредили.
Голова гудела.
Я открыла глаза. Немного повернула голову: занавески закрывали стекла машины.
- Здравствуйте, Анна, - услышала я мужской голос.
Но увидеть мужчину смогла, только когда машина остановилась, меня отстегнули от
каталки и помогли выбраться на улицу. Немолодой мужчина в светлом костюме
поддержал меня за руку. Наверное, это и есть бывший полковник?
- Виктор Палыч?
- Вы чрезвычайно догадливы. Для...
- ...домохозяйки? - закончила я за него.
- Для женщины.
Машина - настоящая "скорая" - стояла перед подъездом пятиэтажного длинного дома.
Метрах в ста от здания виднелся забор.
- Где я?
- Там, куда так хотели попасть. - Голос Виктора Палыча приобрел некоторую
напыщенность. - Добро пожаловать в "Белую стрелу".
- Это вам я должна сказать "спасибо"?
- Зачем? - улыбнулся Виктор Палыч. - Зачем обижать Сашу Комарова? Он хорошо
поработал.
- Значит, его история - ложь?
- Не вся.
- Так он действовал по вашим указаниям?
- Конечно.
- А три дня - это он с вами советовался?
- Это мы вас проверяли.
- Проверили?
- Проверили.
- А зачем это похищение? Я ведь и так к вам ехала. Добровольно. Сама...
- Чтобы продемонстрировать вам, что мы серьезная организация. Решительная - если
надо, конечно. Что нам нельзя угрожать. Что правила игры устанавливаем мы.
Мы вошли в двери, рядом с которыми я заметила табличку - ОАО "Стрела".
Почему-то мне не было страшно. Было любопытно.
Лифт остановился на четвертом этаже: на электронном табло над дверью высветилась
цифра. От лифта мы повернули направо, зашагали по длинному коридору. Двери были
закрыты. Кроме одной. Я заглянула. Простая мебель, компьютер. Ничего необычного.
Наконец мы вошли в просторный зал.
Вдоль стен стояли стеллажи с компакт-дисками, в центре штук десять компьютеров...
- И это все? - неожиданно для самой себя спросила я.
- Что "все"? - не понял Виктор Палыч.
- Это и есть "Белая стрела"?
- Здесь хранится информация.
- Зачем? - задала я идиотский вопрос.
- Информация - это власть.
Это банально.
- Это правда.
- Вы знаете, что рассказывают о "Белой стреле"?
- Пусть рассказывают. На самом деле мы, возможно, единственная реальная разумная
сила в нашей стране.
- А кто определил разумность?
- Мы сами. Кто же еще? - Виктор Палыч казался обиженным.
Мы помолчали.
- Что еще вы хотите знать о "Белой стреле"? - спросил Виктор Палыч.
Я задумалась и поняла, что азарт пропал. Я ничего не хочу знать об этой
"Стреле". Я хочу домой.
Наконец я решилась спросить:
- Что дальше? Вы меня убьете?
- Зачем? - удивился Виктор Палыч.
- Я слишком много знаю.
- Мы уже поняли, что вы ничего не знаете.
- Я слишком много видела.
- Вы видели офис акционерного общества "Стрела", одной из специализаций которого
является обработка и анализ информации.
- Значит, вы меня не боитесь?
- Мы вас будем контролировать. Кроме того, вы же любите своего сына?
Я кивнула.
- Вы же хотите, чтобы он вернулся из Пустошек живым и здоровым?...
Полтора месяца спустя я встречала на Витебском вокзале поезд из Великих Лук:
мама и Антошка возвращались из Пустошек.
Я никому не рассказала о том, куда ездила. Впрочем, меня никто и не спрашивал.
Ночь я провела у Повзло.
Это была наша последняя ночь. Я так решила, но сказать ему не смогла.
Коля разбудил меня в шесть. Пока я принимала душ, он приготовил кофе и
бутерброды. Полчаса спустя мы уже спустились вниз, к машине.
Перед входом на Витебский вокзал Повзло остановил машину.
- Ты пойдешь со мной? - вдруг, неожиданно для самой себя, спросила я.
- Нет.
Я вышла из машины.
Витебский вокзал всегда напоминал мне джентльмена-викторианца, который с тоской
смотрит на неузнаваемый уже мир. Модный костюм перестал быть модным, манишка
посерела, а сюртук протерся на локтях, трость потемнела...
Я поднялась на платформу. До прихода поезда оставалось десять минут.
Я опять вспомнила...
...Я возвращалась из Москвы, от Виктора Палыча, на дневном проезде, в сидячем
вагоне.
Вопросов в голове было много. Ответов - мало. Зачем Комаров пошел со мной на
контакт? Испугался, что кто-то перехватывает его сообщения. Зачем меня вызвали в
Москву, когда поняли, что я ничего толком не знаю? Хотели, чтобы я прекратила
возню вокруг "Белой стрелы". Почему не убили? Потому что я не опасна.
Но ведь я узнала довольно много. Может быть, мне, как только выйду из поезда на
Московском вокзале, пойти в прокуратуру, в ФСБ, в милицию? Нет, не пойду - меня,
наверное, выслушают, но ничего делать не будут: собирать информацию в нашей
стране не преступление...
И все-таки почему меня отпустили?
- Внимание! К платформе номер четыре, правая сторона, прибывает поезд "Великие
Луки-Санкт-Петербург"...
Я вышла на середину платформы, чтобы Антошка меня сразу увидел.
- Мама! - Антошка мчался ко мне по платформе.
Я подхватила его на руки. Как он потяжелел и подрос.
- Привет, сынок.
- Знаешь, мы с бабушкой...
О своих летних похождениях - рыбалка, раки, грибы, ягоды, поездка в Псков,
поездка в Печоры - Антошка рассказывал всю дорогу до дома. Перескакивал с одного
на другое, сбивался, хватал меня за руку.
Мама поехала с нами: она хотела отдохнуть с дороги, прежде чем возвращаться во
Всеволожск.
На работу я добралась к полудню.
Заглянула в репортерский отдел.
- Что нового?
Витя Шаховский оторвался от компьютера:
- Сегодня утром в собственной квартире убили инженера из ФАПСИ. Комаров его
звали.
На меня накатила слабость, я услышала свой голос - далекий и чужой:
- Почему?
- Ограбление. Комаров получил три пули в голову.
За что убили Комарова? Почему отпустили меня?
Я включила компьютер. Пока он запускался, закурила. Руки дрожали. Заглянула в
электронную почту.
Первое послание было адресовано лично мне.
"Встреча сегодня, в 20.00. Метро "Спортивная". Справа от входа".
Я знала, что пойду на эту встречу.
ДЕЛО ОБ ОБИЖЕННЫХ ЖУРНАЛИСТАХ
Рассказывает Владимир Соболин
"Соболин Владимир Альбертович, 26 лет, русский. В прошлом - профессиональный
актер. После окончания Ярославского театрального училища работал в театрах
Казани, Майкопа, Норильска и Петербурга.
В Агентстве возглавляет репортерский отдел.
Мобилен, инициативен, имеет хорошие контакты с сотрудниками правоохранительных
органов.
Женат. Имеет сына. Жена - Соболина А. В. - так же работает в Агентстве. После
того, как стало известно, что Соболин состоял в интимной связи со следователем
прокуратуры города Л. Смирновой (по версии Соболина этот роман облегчал ему
контакт с источником), отношения между супругами остаются напряженными, что
негативно сказывается на их деятельности в Агентстве..."
Из служебной характеристики
- Чтобы завести автомобиль без ключа, угонщику достаточно такой Т-образной
рукоятки. Вгоняешь ее со всего размаха в замок зажигания, пробиваешь до
контактов, поворачиваешь, контакты замыкаются... Все - можно ехать, - рассказывал
я.
- Значит, от угонщиков защититься нельзя?
- Нельзя - если уж захотят угнать ваш автомобиль, - непременно угонят.
Но можно максимально усложнить им задачу - если выяснится, что на угон придется
потратить слишком много времени, они, скорее всего, могут и не рискнуть.
Все, снято. Только, Володя, огромная просьба, ты уж на моей машине не показывай.
Примета дурная. - Бородатый оператор "Информ-ТВ" снял с плеча камеру. - Ну
ладно, смотри себя сегодня в двадцать три пятнадцать.
Э- э-э, нет, в 23.15 я буду заниматься кое-чем гораздо более захватывающим, чем
просмотр себя по телевизору.
Я вылез из-за руля его "четверки" с фирменным знаком передачи на борту -
интервью для вечернего обозрения городской прессы было готово. Пускай
телезритель знает обо всех премудростях угона - этому была посвящена моя статья
в последнем номере ежемесячника "Явки с повинной", который выпускало наше
Агентство.
Надо было приниматься за работу.
Я поскакал вверх по лестнице доисторического здания, второй этаж которого
занимала "Золотая пуля". В дверях столкнулся с главным нашим журналистом по
матчасти - Алексеем Скрипкой.
- Телевизионщики были? - обеспокоенно спросил Скрипка - с появлением у Агентства
своей газеты на его накачанные борцовские плечи легла еще одна забота -
продвигать наше издание везде, где можно и нельзя, именно Скрипка и сосватал
меня рассказать ребятам с петербургского телевидения об автомобильных угонах.
- Все - тип-топ, - успокоил его я.
- Был у меня один приятель - профессионал большого эфира, - начал рассказывать
одну из своих бесчисленных историй Скрипка, - так он в эфир не мог выйти, не
выпив за полчаса до этого литр пива. Причем исключительно "Балтики".
И исключительно номер четыре. Давление в мочевом пузыре придавало ему блеск в
глазах и ощущение ритма эфира.
Правда, сразу после команды "Стоп" он как бешеный несся в сортир.
Произнеся это, Скрипка потопал вниз по лестнице, бросив мне в спину требование
постирать фирменную майку с логотипом "Золотой пули" на груди и надписью на
спине по кругу мишени "Не стреляйте, я журналист, пишу как умею...".
Было 18.15 - время валить с работы.
Репортерская банда еще была на месте...
Частично. Восьмеренко, как всегда, невзирая на строгий запрет начальства всех
мастей, гонял на стареньком "пентиуме" в виртуальный футбол. Клавиатура только
жалобно скрипела под мощными ударами его рук, с губ великого футболиста
срывались изысканные, но непечатные филологические обороты. Витя Шаховский сидел
на телефоне. Валя Горностаева засовывала блокнот в свою сумочку, намереваясь
покинуть наш информационный рай.
- Володя, я могу идти?
- Конечно, - разрешил я.
Все Агентство знало, что у них со Скрипкой роман, и сейчас он ждет ее на улице
Росси за рулем своей побитой "шестерки" цвета мурена. Могли бы и не строить из
себя конспираторов.
Света Завгородняя в эту пятницу на рабочем месте так и не появилась. Утром она
позвонила и убитым голосом заявила, что страшно болит голова и прийти она не
сможет, но постарается обзвонить источников из дома. Ну-ну, главное, чтобы потом
не пришлось всем агентским кагалом вытаскивать ее из "мерседеса" какого-нибудь
бритоголового братка - знаем мы ее головные боли.
- Кто сегодня дежурный? - задал я риторический вопрос.
- Я, - ответил Шах, оторвавшись на минуту от трубки.
- Витя, я сваливаю. Если что срочное - сбрасывайте на пейджер.
В коридоре я встретил начальницу архивно-аналитического отдела Агееву с двумя
огромными папками в руках.
- Уже уходишь, Володечка? Счастливый, а нам опять до полночи пахать - очередной
заказ для шведов делать. Анечке привет передавай...
- И рад бы, да не могу. Она с Антошкой на даче, а мне придется в городе париться
- главу "Криминального Питера - третье тысячелетие" сдавать надо.
- Завидую я тебе, Володя. Ты писучий, а нам, старухам...
Агеева кокетничала - для своих лет она выглядит просто изумительно, а уж романы
крутит - Светке Завгородней на зависть. К тому же, скорее всего, она знала, что
я лукавил, говоря о причинах своей непоездки на выходные к семье.
До семи вечера оставалась еще уйма времени. Как ра
...Закладка в соц.сетях
