Жанр: Электронное издание
Conand08
.... Пусть твой дружок тебе спасибо скажет..." И голос Марата: "Ты решил,
Князь, что я уже не жилец?"
Я все это вспомнил мгновенно. И стало мне худо.
А дальше начался классический спектакль - со злым и добрым следователем. Ребята
хотели узнать, не встречался ли я каким-то образом с Усмановым в последние дни.
Я вполне резонно отвечал, что прокуратура мне в такой встрече отказала, и,
значит, никаких иных возможностей повидать своего товарища у меня не было.
Опера, видать по всему, были тертые и вскоре поняли, что выжать из меня ничего
не удастся.
- Я одно не могу понять,- заметил я на прощание.- Если Усманов умер от сердечной
недостаточности, то почему УБОГТ занимается этой смертью?
- Зураб Иосифович,- укоризненно протянул лысый.- Вы же опытный человек! И
знаете, наверное, что в последнее время почему-то многих интересных людей
настигают инсульты и инфаркты. Причем внезапно! Вспомните хотя бы Зюзина...
- А телефончик наш не выбрасывайте,- сказал мне, пожимая руку, долговязый.
Когда они ушли, я щелчком направил визитку в корзину для бумаг... попал. Тошно мне
было - край.
Земляной холм, в котором размещалась "Пещера", был покрыт опавшими листьями.
Охранники на этот раз попались знакомые - те самые крепыши, которых я недавно
поучил вежливости. Один из них при моем появлении тут же снял со стены трубку
телефона, негромко сказал несколько слов, дождался ответа и, не глядя на меня,
произнес: "Проходите!"
Чабан в дорогущем шелковом костюме, при галстуке, ароматно дымил трубкой. Внешне
он был сама любезность. Но в его сухом рукопожатии я ощутил скрытую угрозу...
Впрочем, это могло мне показаться.
- Виски, коньяк, джин?
- Виски, если не шутишь...
- Вижу, у тебя есть вопросы, Князь?- улыбнулся Чабан, наливая "Red Label" в
пузатый бокал.
- Есть. Почему умер Марат?
Чабан осклабился еще больше. Я вгляделся в бездну его глаз. Я увидел десятки
оборванных жизней.
- Хочешь анаши, Князь?
Я помотал головой. Чабан неторопливо забил косяк, затянулся. Знакомый запах
вскружил мне голову. Я зажмурился. Передо мной сияла белая гора. Вился дымок
костра. Раздавался орлиный клекот. Откуда-то издали мне приветливо помахал рукой
Марат.
- Беда Марата в том, что он почему-то считал себя одиноким волком. Так же, как и
ты, Князь. Мне кажется, ты тоже плохо кончишь. Нельзя отрываться от коллектива,
нельзя! Я говорил ему об этом много раз. Коллектив решил - Марат должен взять на
себя то, что он не совершал. За это и Марату, и всем нашим товарищам по
несчастью дали бы минимальные сроки.
Слова Чабана катились замедленным камнепадом с вершины горы.
- А упрямец Марат почему-то решил все делать по-своему. Зачем-то выдал наши
корпоративные тайны тебе. Ты начал копать там, где не следует. И по неопытности
сразу засветился... Самым лучшим для тебя будет забыть обо всех покойниках - и о
своем друге, которого не вернешь, и о Каценельсоне... Которого, к слову, тоже не
вернешь. Я очень надеюсь, Князь, что ты последуешь моему совету.
- А если нет?
Чабан сокрушенно покачал головой:
- Мне кажется, ты благоразумный человек...
Ветер швырял в лицо дождь.
Машины проносились, не обращая внимания на мою поднятую руку. Наконец
притормозил "Рафик". Стряхнув с себя воду, я сел рядом с водителем, и тут же
сзади в машину запрыгнула девушка в черном кожаном плаще. Холодные ладони
закрыли мои глаза.
- Настя?
- Молчи! Едем прямо, поворачиваем на Растанную и до первого перекрестка...
В квартире громыхала музыка. Какая-то металлическая дребедень. То здесь, то там
мы натыкались на чьи-то обкурившиеся тела.
- Кто тут?- заглянула за ширму, где мы уединились, заспанная девица с
распущенными волосами.- Настюха, ты? О, какого дядю привела...
- Брысь!- рассмеялась Настя. Ее ледяные ладошки скользили по моему телу, было
щекотно и приятно...
- Какой ты классный, Зураб!
- Ты тоже, девочка. Только зачем тебе этот пирсинг в носу?
- Тебе что, не нравится? Просто ты отстал от жизни...
- Наверное... А тебя устраивает твоя жизнь?
- Какой ты душный...
- Я же классный.
- А иногда очень душный.
Мы пили шампанское из горла. К нам за ширму регулярно кто-то забредал - то ли по
ошибке, то ли намеренно. Мне даже пришлось громко выругаться. После этого визиты
непрошеных гостей прекратились.
Квартира затихла. Дым рассеялся. Я осторожно отодвинул спящую Настю и оделся.
- Оставь мне свой телефон, Зураб,- вдруг сказала Настя.
Я написал номер на бумажке и наклонился к ней. Поцелуй длился минут пять... или
десять... или час. Я не помню.
Пошатываясь, я поднялся до своей квартиры и присел у двери. Видеть спящую жену я
сейчас не хотел.
Осень наступала как белогвардейцы в психической атаке. Скоро облетят все листья,
потом пойдет снег. Он надолго покроет этот город. Наверное, месяцев на семь.
Пусть он скроет под собой все то, о чем вспоминать мне не хочется. Чабан,
"Пещера", Марат, "скомороховцы", полковник Шиллер, красноволосая Настя... Просто
перелистнута еще одна страница в книге жизни... Ты перелистываешь страницу. Потом
еще одну... потом еще. Какая-то из них может оказаться последней. И может
случиться, что не успеешь дочитать ее до конца.
Ты стал сентиментален, Зураб. А все - годы...
Я давно переключился на другие расследования и забыл об истории с моим боевым
товарищем. Я стал приходить домой вовремя, и жена прекратила дуться.
А в Агентстве продолжали сновать киношники во главе с неугомонным и громогласным
Худокормовым. Сегодня у нас был двойной праздник - съемочная группа отмечала
свой 500-й кадр, а мы провожали Зудинцева в угрозыск. Если, конечно, проводы
можно назвать праздником.
Журналисты и актеры слились в едином веселье. Шум, тосты, звон бокалов не
смолкали. Гитара кочевала из рук в руки. Зудинцев и актер Юрий Птичкин,
обнявшись, нестройно выводили: "А волны и стонут, и плачут..."
На моем плече лежала голова Агеевой. Прижавшись ко мне, она жаловалась на
Обнорского, Спозаранника, Повзло, на дочку Машу...
- Марина, все переживем, какие наши годы, да?- подмигнул я.
- Ах, вы, восточные мужчины, такие неверные,- кокетливо произнесла Агеева и
прижалась ко мне еще сильнее.
Зазвонивший мобильник я достал из пиджака левой рукой, поскольку правой обнимал
Агееву.
- Это Настя. Пожалуйста, Зураб, будь осторожен...
Я не успел ничего спросить - она повесила трубку. Я нахмурился. Все, что я хотел
забыть, внезапно снова о себе напомнило.
Я шутил, смеялся, травил анекдоты, отвешивал Агеевой витиеватые комплименты. И
поднимал один бокал за другим...
Но мобильник зазвонил снова.
- Спайдер здесь,- сказал мужской голос.
- Не понял, да?
- Вам звонят из кафе на Новочеркасском. Спайдер здесь.
- Теперь понял,- ответил я.- Еду.
Поймав мой взгляд, Зудинцев мгновенно протрезвел и вопросительно посмотрел в
сторону коридора. Я кивнул. Георгий приподнялся, Птичкин, оставшись без
поддержки, икнул и сразу же упал лицом в холодец, приготовленный нашей Тамарой
Петровной. Я ему даже завидовал.
Каширин ни за что не хотел расставаться с дочкой актрисы Лены Черкасовой -
красоткой Лизой. Его пришлось вытаскивать в курилку едва ли не силой, но
корректно - миллионер все-таки.
- Что будем делать?- спросил я.
- А что ты предлагаешь, Князь?
Я вздохнул:
- Дайте мне в долг сто долларов - и я поеду.
- Уверен?- осторожно спросил Зудинцев.
- Дело чести,- ответил я.
- Деньги у меня есть.- Георгий хлопнул себя по внутреннему карману.- Получил
сегодня последнюю зарплату в нашей "Золотой пуле"... Но одного мы тебя не
отпустим. Правда, Родион?
Тот после паузы кивнул. Видно было, что расставаться со своей Лизой ему не
хотелось.
Мы спустились и подошли к служебной "четверке".
- Я самый трезвый, ребята,- сказал Родион, садясь на водительское место.
Вот так. Доживу до старости - буду рассказывать внукам, что в извозчиках у меня
миллионер был.
Худой, как макаронина, бритоголовый Спайдер, он же Крохоняткин-младший,
настороженно озирался по сторонам. Он начал подозревать, что его привезли вовсе
не в милицию.
- Твой папа тебя уже не отмажет,- медленно произнес Зудинцев, разминая
"Беломорину".- Потому что дело об убийстве бизнесмена Каценельсона передано
специальной бригаде Генпрокуратуры...
Георгий отчаянно блефовал, но перепуганный юнец верил этому бреду.
- Между прочим, гражданин Крохоняткин, я забыл представиться - начальник отдела
городского управления уголовного розыска полковник Зудинцев!- И Георгий достал
из кармана новенькие "корочки".- А беседуем мы не в моем рабочем кабинете, а на
нейтральной территории только потому, что сейчас у нас встреча, так сказать,
неформальная, без протокола.
- Жора-а,- спотыкаясь, влетел в кабинет в дупель пьяный Юрий Птичкин, размахивая
ополовиненной бутылкой "Флагмана".- Мы еще не спели одну песню...
Подхватив служителя муз и отобрав бутылку, Каширин аккуратно вывел его.
- Вот, между прочим, следак из Генпрокуратуры,- моментально сориентировался
Зудинцев.- Празднует успех предстоящего дела. Видишь, какие у нас коллеги,- у
них сплошной праздник! Так что, Крохоняткин, будем говорить?
Тот кивнул.
- Только налейте водки...
Каширин плеснул Спайдеру "Флагмана" в пластиковый стаканчик: пей, сучонок...
- Черт-те что,- задумчиво сказал Георгий, рассматривая вынутую из сейфа
портативную видеокамеру.- Я с этой хреновиной никогда в жизни дела не имел. А
ты, Князь? Ты, Родион?
Мы честно признались, что и наш опыт общения с заграничной техникой невелик.
- Железнячка умеет!- воскликнул вдруг Каширин.- Позвать?
Нонна Железняк, которую только что оторвали от праздничной компании, все поняла
правильно. Сделав воздушный поцелуй Спайдеру, уставившемуся на ее бесстыдно
открытые ноги, она села напротив и включила камеру.
Крохоняткин-младший, допив водку, произнес дрожащим голосом:
- Это не я... Это все Фосген...
- Какой еще Фосген?- возмутился Каширин.
- Леха Бычков, у него прозвище такое. И пистолет его...
Как рассказал нам Виктор Крохоняткин, именно Фосген подбил его заняться уличными
разбоями. Две попытки были успешными, только навар оказался небольшим -
мобильник да мелкие суммы денег. А Каценельсона они пасли несколько дней. Знали,
что тот от автостоянки до дома идет пешком. Тачка у него навороченная, денег при
себе наверняка немало. Только вот молодые люди не рассчитали, что господин
Каценельсон одного вида пистолета не испугается, и мужиком он окажется слишком
здоровым... А Крохоняткин умудрится потерять на месте убийства свой мобильник.
- И кто же из вас двоих стрелял?- спросил Зудинцев.
- Он... Фосген...
- Иного ответа мы и не ждали,- захохотал Каширин.- Вот только ты все равно
пойдешь как соучастник...
- Не пугай парня, Родион!- одернул его Зудинцев.- Нонна, у тебя камера работает?
Так... Скажи-ка нам, Виктор Михайлович, ты сразу обо всем отцу рассказал?
Слайдер кивнул.
- Он меня чуть не убил... А потом отправил нас с Фосгеном к нашим родственникам в
Крым на три месяца. Сказал, чтобы мы сидели тихо и не высовывались. Когда мы
вернулись, оказалось, что это убийство уже повесили на каких-то бандитов...
- Пусть скажет, куда пистолет дели!- не выдержал я.
- Так...- успокоил меня жестом Зудинцев.- Слышал вопрос?
- Его Фосген спрятал. В котловане у станции Сортировочная. Могу нарисовать.
- Рисуй,- приказал Зудинцев.- Зачтется.
Руки пацана дрожали. Мне нисколько не было жалко молодого подонка.
- Нет,- покачал головой Зудинцев, глянув на каракули.- Так мы ни черта не
найдем. Как ты со своим Фосгеном связь держишь?
Спайдер вздохнул:
Трубы у него нет, дома почти не бывает - боится. Мы обычно через чат общаемся -
я с домашнего компа, а он в Интернет-кафе тусуется...
Зудинцев посмотрел на нас озадаченно:
- Коллеги, переведите!
- Серость ты, Жора!- рассмеялась Нонна и включила компьютер.- В это время твой
Фосген бывает в И-нете?
Спайдер кивнул:
- Как раз только в это время и бывает...
- Диктуй адрес чата. И перестань пялиться на мои колени.
Спайдер сглотнул слюну и попросил еще водки.
Мы с Зудинцевым и Кашириным наблюдали за экраном.
Сейчас в чате: Муртало, Кайзер, Lala, qqq, Ledi Di, Папа Римский, Fosgen...
- Давай заходи,- приказала Нонна, Пожалуй, только она одна из всех нас сохраняла
невозмутимость. Даже Жора был несколько возбужден.
Крохоняткин постучал по клавишам, в окошке "пароль" появилось несколько
звездочек, а в строчке участников добавился Spider.
Столпившись, мы уставились на экран. Разноцветные строчки сменяли друг друга
стремительно - мы с трудом успевали их прочитывать.
Fosgen: Салют, Spider!-)))
Ledi Di: Ме-э...
Муртало: Чиво-чиво?
Папа Римский: Месячные у нее - шо тут непонятно?
- Скажи ему, что у тебя серьезная проблема,- распорядился Зудинцев.
Spider: Привет, Fosgen. Дела очень херовые (((
Lala: А кто обещал меня тра-а-ахнуть? qqq: He я. Наверно Спайдер обещал...
Fosgen: А чо случилось-то?
- Стой!- закричал я.- Скажи ему вот что... Нет, я сам скажу!
Я сел за компьютер вместо Спайдера и начал стучать по клавишам.
Муртало: Я щас РАМШТАЙН слушаю - обалдеть!!!
Spider: Нашу игрушку надо перепрятать.
Lala: Муртало, ну и дерьмо ты слушаешь!-))
Fosgen: Spider, ты ничо не перепутал?
Spider: He, не перепутал! Срочно надо забрать ее оттуда. Если мы это не сделаем
- будет пиздец...
Ledi Di: Spider, ты грубый и ни хуя не женственный...
Fosgen: Понял. Встречаемся там через сорок минут.
Spider: OK. Конец связи.
- Молодец, Князь!- весело посмотрел на меня Зудинцев, раскуривая очередную
"Беломорину".- И ты, Спайдер, тоже молодец. Твоя помощь следствию непременно
зачтется. Если все было так, как говоришь, то вообще обойдешься условным сроком...
В общем, мужики, берем камеру и едем на ночные съемки.
- Ребята, а вы не забыли, что с техникой обращаться только я умею?- осведомилась
Нонна.
- Ты нам все покажешь и останешься здесь,- распорядился Зудинцев.
Но Нонна охладила его пыл:
- Не слишком ли раскомандовался, подполковник? Ты пока еще не в угрозыске.
- Ребята, не ссорьтесь, да?- взмолился я.- Нонна, я считаю, что тебе не надо
ехать. Не женское это дело.
Я до сих пор не мог себе простить историю с "Успехом", в которую мы с Шахом
втравили Нонку.
- И я думаю, что мы справимся без тебя, Нонна,- присоединился Каширин.
Но правнучка матроса Железняка решила идти до победного...
- Тогда ищите себе другого технического консультанта! Вон, вся съемочная группа
гуляет - они будут рады ночным съемкам...
В распахнувшуюся дверь ввалился Юрий Птичкин с возгласом:
- Ночные съемки! Дубль пятый... Жора, дай я тебя обниму...
И тут же рухнул на пол.
- Готов,- вздохнул Зудинцев. И обвел нас испытующим взглядом.- Зураб, вы с
Нонной едете на машине Модестова. Мыс Родионом и с этим хлопцем - на "четверке".
- Только, чур, Модестову ни слова!- приказала Нонна.
Мы гнали сквозь дождь, пролетали перекрестки на желтый свет. Я старался вести
дряхлый модестовский "гольф" осторожно, но мне надо было не отстать от Каширина,
поскольку дорогу я знал смутно.
Замигал светофор, "четверка" с ребятами попыталась объехать притормозивший
"КамАЗ", чтобы успеть проскочить перекресток... Но, "затанцевав" на скользкой
дороге, машина со скрежетом впялилась правым боком прямо в подножку "КамАЗа". Я
затормозил и прижался к тротуару.
Морщась от боли и прижимая к себе руку, из раскореженной машины вывалился
Зудинцев.
- Твою мать!- орал он на водителя "КамАЗа", хотя тот явно был не виноват.-
Князь, Родька грудью треснулся, нужно в травму везти. Езжайте без нас. А я еще
за хлопцем послежу... Э-э, где он? Стой!..
Тень Спайдера метнулась через дорогу и скрылась в черной подворотне. Ну это ты
зря. Теперь уже твой папочка тебе не поможет.
Я быстро сел за руль и, махнув Георгию рукой, рванул вперед. Минут через
двадцать мы были возле станции.
- Включи свет, Зураб,- сказала Нонна, разворачивая план местности, нарисованный
Спайдером.- Кажется, вот он - котлован. Оставь машину в кустах, пойдем пешком.
Мы пробирались мимо товарных составов. Ветер со свистом рвал листву и хлестал
нас по щекам. Гудели проходящие поезда, летели цепочки освещенных окон
электричек, вибрировали рельсы.
- Князь, хочешь согреться?- Нонна достала из плаща фляжку с коньяком.
Мы отхлебнули по глотку.
- Зачем ты здесь, Нонна?- с улыбкой спросил я.- Почему не дома, не с детьми?
Почему на холодном ветру?
- А мне казалось, Князь, что ты хорошо разбираешься в женщинах,- усмехнулась
Нонна.- А ты... эх, ты.
Я не стал уточнять, что она имела в виду.
Мы стояли на краю котлована. Нонна снова развернула бумажку с каракулями
Спайдера, и я посветил ей зажигалкой.
- Вон та бетонная плита, напротив,- показала Нонна.- Под ней тайник.
- Тогда готовь камеру...
- А она готова. И уже настроена на ночной режим.
- Ты удивительная девушка, Нонна.
Мы присели под кустами на мою расстеленную куртку.
- Тихо, Нонна. Смотри!
Невысокая тень в плаще-дождевике крадущейся походкой приближалась к бетонной
плите.
Нонна подняла камеру и бесшумно включила ее. Я замер. Но и тень замерла тоже.
Между нами было меньше десяти метров.
И вдруг я растерялся. Что делать дальше? Сейчас Фосген достанет "тэтэху" и
спокойно уйдет. И мы уже никогда не докажем, что они со Спайдером причастны к
убийству. Но пока он не достал оружия, брать его тоже нельзя - у нас не будет
доказательства. Выходит, надо дождаться, пока у него в руках появится пистолет...
И выйти с ним один на один? Я бы сделал это, если б рядом не было Нонны.
Господи, будь опер Зудинцев - он бы сообразил, как с нами действовать... Но нет
Зудинцева, нет. И рассчитывать я могу только на себя.
Прошли секунды - и тень в дождевике начала стремительно удаляться от серой
плиты. За сеткой дождя она выглядела почти бесплотной. Еще пять-десять секунд -
и она совсем растворится в темени и дожде.
Я пригнул Нонну к земле и крикнул, что есть мочи:
- Фосген! Не двигаться! Уголовный розыск!
Тень обернулась, вскинула руку - и мое плечо обожгло болью...
Улыбка Чабана была укоризненной. Белые зубы светили сквозь ночь. Я не мог этого
видеть, но я видел все четко, в деталях.
Снова полыхнула вспышка в темноте, и я непонятно как ощутил, что пуля,
выпущенная из ТТ с глушителем, летит прямо в объектив видеокамеры, к которому
припала Нонна. Взметнувшись телом навстречу Чабану, я принял эту пулю, затем еще
две... но одну так и не успел. Я физически ощущал ее полет, но ничего не мог
сделать.
А открыв глаза, я увидел сияющий караван хребтов. Клекотали орлы, дымились
костры, гуляли отары овец. Сидели за длинными столами люди, пили чачу и вино,
закусывали дымящейся бараниной и горячим хлебом, испеченном на тамдыре. Я увидел
своих родителей, своего дедушку-чекиста, с которым никогда в жизни не
встречался. Я увидел своих однополчан, с которыми попрощался еще пятнадцать лет
назад. Я увидел сгоревшего год назад в своей квартире Костю Пирогова. И услышал
радостный крик "Амира!" - Марат Усманов махал мне рукой с рогом, наполненным до
краев грузинским вином.
Мир был искрящимся и прекрасным...
...искрящимся...
...и прекрасным...
ДЕЛО О ЧАСАХ РЕЖИССЕРА Часть вторая
Рассказывает Андрей Обнорский
(начало в сборнике АЗП-7)
Сентябрь зашелестел оранжевыми, желтыми, красными крыльями... Сентябрь прошелестел
потерями. Всего месяц назад я был легок и беспечен. Легок и беспечен.
Сегодня - тридцатое сентября. Мой день рождения. Раньше я любил этот праздник.
Любил принимать поздравления и получать подарки. Любил легкий ажиотаж внутри
себя... Сегодня - тридцатое сентября. И пустота внутри. До ощущения вакуума в
голове. До звона. До хруста. До скрежета.
А еще месяц назад все было по-другому...
...Я приехал к Худокормову и рассказал ему, что нашел тех уродов, которые напали
на него. И часы, подаренные неизвестным мне Б. К., скоро к Яну Геннадьевичу
вернутся. Деньги - уже нет, но это, как говорится, селяви.
Худокормова на следующий день выписали, и в помещениях Агентства снова зазвучал
его голос: "Мотор!"... Тогда, помнится, меня слегка раздражала вся эта суета.
Теперь мне ее не хватает.
...Итак, группа Худокормова начала, наверстывая упущенное, работать. Прилетел из
Москвы исполнитель главной роли - Андрей Беркутов. Актер известный, талантливый,
с именем. Женщины наши чуть с ума не сошли... Я с ума сходить не стал. Я со своим
двойником познакомился - нормальный, между прочим, мужик. С чувством юмора.
Вообще это интересно - посмотреть на человека, который будет играть "тебя". А
ему было интересно ближе узнать меня. Поэтому он ко мне и подошел:
- Андрей, я ваши книжки читаю сейчас. Вы - личность, безусловно, неординарная...
- Спасибо.
- Но вы мне не только как писатель интересны, но и как человек. Может быть,
поужинаем нынче вечером?
А я на вечер ничего не планировал, поэтому сразу и согласился. Мы договорились
встретиться в восемь вечера на Васильевском в кафе "Скорлупа"... Боже, ну и
название.
Шел дождь, асфальт блестел, в нем отражались стоп-сигналы машин. Я ехал в кафе.
Вечерело, ползли низкие облака. Я опаздывал, но - пробки. Вспышки милицейской
мигалки я увидел издалека. Синий свет - как память из детства, когда мама
приносила специальную "синюю лампу", чтобы греть мое простуженное горло. Но тот
свет был живой, теплый. А свет милицейской мигалки выглядел неживым, и от него
веяло тревогой.
Я, конечно, еще не знал, что произошло, но когда понял, что милицейский
автомобиль стоит рядом с кафе... Я резко развернулся, пересекая двойную осевую,
затормозил, выскочил из "хонды". Спиной ко мне стояли двое мужчин. Один
обернулся, и я узнал капитана Петренко. Он тоже узнал меня и сказал:
- Обнорский! Опять вы? Да у вас просто нюх какой-то...
- Нюх? Какой, к черту, нюх... Что произошло?
- Да уж где вы появляетесь, ничего хорошего не происходит, Андрей Викторович...
Кстати, почему вы не в "Коралле"?
- Я, капитан, вас не понимаю. Я приехал сюда поужинать.
- С Беркутовьтм?- спросил Петренко. Я оторопел. Откуда он знает, что я собрался
поужинать с Беркутовым? А Петренко щелкнул зажигалкой, прикурил и сказал: -
Вообще как-то интересно получается: вы пьете кофе с Худокормовым, а через час
Худокормов получает по голове. Потом вы собираетесь поужинать с Беркутовым, и
Беркутов...
- Что Беркутов?- почти выкрикнул я.
Петренко посмотрел на меня очень внимательно и сказал:
- Пойдемте.
Он повернулся и двинулся к дверям кафе. Я пошел следом. Я еще ничего не понимал,
но уже догадывался...
Беркутов сидел на диване около гардероба. Он сидел, запрокинув голову, с
закрытыми глазами и мокрой салфеткой на нижней части лица. На салфетке
расплывалась кровавое пятно. На сорочке Беркутова тоже была кровь.
- Ну,- сказал Петренко,- как все это понимать?
Вопрос был обращен ко мне, но сформулирован неконкретно. Я пожал плечами:
- Не знаю... Что, собственно, произошло?
Андрея уже увезли на "скорой", мы с Петренко сидели за столиком, и мне сквозь
стеклянную дверь хорошо был виден холл и диван, на котором еще пять минут назад
сидел Беркутов. Гардеробщик стирал со светлой кожи дивана капли крови. Петренко
сделал глоток пива и сказал:
- Вы собирались поужинать?
- Да, мы еще утром об этом договорились.
- А потом ваши планы изменились?
- Почему?
- Я не знаю почему. Я вас спрашиваю: почему вы решили изменить место встречи?
- Да что за бред? Вы сами видите: я приехал именно сюда. Опоздал немного, но тем
не менее приехал.
- Вижу, что приехали... Если б вы не позвонили Беркутову и не перенесли место
встречи в "Коралл", ничего бы с ним не случилось.
- Да что за бред? Какой, к черту, "Коралл"? Какой звонок?
Петренко снова внимательно - очень внимательно!- посмотрел на меня. Кажется,
хотел что-то сказать, но ничего не сказал, а поманил пальцем бармена. Бармен -
рожа масляная - подскочил. В глазах преданность.
- Расскажи-ка, дружок,- сказал Петренко,- что и как.
- Ну что рассказать? Беркутов пришел около восьми. Я-то сначала его не узнал, но
Инга... Инга - это официантка... Инга его сразу узнала. Да я уже вам все
рассказывал...
- А ты не мне. Ты господину Обнорскому расскажи,- Петренко кивнул на меня.
Бармен спросил:
- Вы - Обнорский?
Я не ответил. Глупый вопрос, и отвечать на него не стоит.
- Ага,- сказал бармен.- Ага... Понял. Ну, в общем, он заказал кофе и пятьдесят
капель "Хеннесси". Сказал Инге: основной заказ потом. Я, мол, друга жду. Вас,
значит... А потом, когда вы позвонили...
- Я позвонил?- спросил я.- Я позвонил Беркутову?
- Нет,- ответил бармен,- мне.
Час от часу не легче. Я позвонил бармену! Я сидел, молчал, пытался понять, что
происходит. А бармен и Петренко смотрели на меня. Бармен - удивленно, Петренко -
ехидно, неодобрительно. Я тряхнул головой и сказал:
- Хорошо. Допустим, я позвонил. И что же я вам сказал?
Бармен растерянно посмотрел на Петренко. Тот усмехнулся.
- Так что же я вам сказал, молодой человек?- повторил я.
- Вы забыли?
- Начисто, друг мой, начисто. Так что же я вам сказал?
- Э-э... Вы сказали, что вы Обнорский... Андрей... Что у нас сейчас должен сидеть
известный артист Андрей Беркутов. Я ответил, что да, мол, сидит такой. А вы
сказали, что нужно ему передать: в силу, мол, обстоятельств, встреча переносится
в "Коралл". И что, мол, вы его просите прийти в "Коралл". Тут ходьбы-то пять
минут.- Бармен пожал плечами и замолчал.
- А дальше что?- спросил я.
- Дальше? Дальше ничего. Я передал Беркутову ваши слова. Он допил кофе,
расплатился и ушел... А спустя три минуты вернулся. Весь в крови, на ногах не
стоит, говорить не может. Ну мы, конечно, сразу вызвали "скорую" и ментов...
извините, милицию... А вы совсем все забыли?
Я закурил, посмотрел на бармена:
- Послушайте, как вас зовут, молодой человек?
- Антон.
- Очень приятно. Скажите мне, Антон: вы уверены, что слышали по телефону именно
мой голос?
- Э-э... простите?
- Я говорю: мой голос и голос человека, который вам звонил - один и тот же
голос?
Бармен растерялся.
- Ну вообще-то...- сказал он.- Вообще-то, трудно сказать наверняка. Да и слышно
было плохо.
- Понятно. А все-
...Закладка в соц.сетях
