Жанр: Электронное издание
Conand08
...прислонилась головой к моей груди. Малышка, хоть
я и вспоминаю про свою дочь, но ведь ты - не она, правда? Ты с маленькими
упругими грудками, с узкими плечиками, с маленьким крепким тельцем, с дурацким
пирсингом в носу - о, как дядя Зураб разволновался, да? А это что? Видеокамера,
возле прожектора, над танцполом. Еще одна...
- Кацо!- скомандовал кто-то.
Я повернул голову.
Два круглолицых румяных крепыша в черных костюмах, похожие, как близнецы. Чуть
поодаль - смуглый худой брюнет с вдавленными глазами.
- Наш клуб - частная территория, и вам может быть отказано в праве
присутствовать здесь без объяснения причин,- отчеканил один крепыш.
- Так что съебывай,- добавил другой.
Я помог Насте сойти с танцпола и внимательно вгляделся в охранников.
- Если нетрудно, назовите хоть одну причину...
- Здесь не место журналистам, особенно тем, кто работает в "Золотой пуле".
- Почему вы решили, что я оттуда?
- Догадайся.
Мобильник - "позвонить маме"... Пробивка через GSM - "Эрикссон" зарегистрирован на
"Золотую пулю".
Неплохо у них дело поставлено. Я оглянулся - Насти рядом уже не было... Да, совсем
неплохо дело у них поставлено.
- Правильно мыслите,- подтвердил первый крепыш.- Рекомендуем вам освободить
помещение.
- Иначе говоря, пиздуй отсюда,- добавил второй.
Смуглый и худой молчал.
Я осторожно кивнул, приподнял руки и повернулся ко второму крепышу:
- Извините, да?
- Ну что еще?- презрительно скривил губы тот.
- У вас соринка...
Сжав двумя пальцами нос охранника, я произвел еле заметный финт. Крепыш влетел
лбом в барную стойку и огласил помещение визгливыми матюгами. Его товарищ быстро
сунул руку под пиджак... Определенно, не за сигаретами или визиткой. В принципе, у
меня была целая секунда или полторы, чтобы его уработать. Но не за этим же я
сюда пришел.
- Мне нужен Чабан,- сказал я.- А меня зовут Князь.
- Так бы сразу и говорил,- еле заметно улыбнулся третий, тот, что с вдавленными
глазами.
- Почему ты сразу не сказал мне, что пришел от Марата?- спросил меня Чабан в
своем кабинете.
Я пожал плечами:
- Хотел сперва присмотреться.
Чабан на первый взгляд казался тщедушным - килограммов пятьдесят живого веса. Но
я-то видел, что он свит из одних узлов и жил. Я подумал, что в драке он опасен.
Очень опасен.
А выправка военная... Наверняка за плечами - ГРУ. Алжир, Йемен, Афган, Абхазия?
Скулы азиатские. Смуглый до черноты. Но по-русски говорит без акцента.
Чабан поймал мой взгляд и усмехнулся:
- Пойдешь к нам на службу? Поучишь для начала уму-разуму бестолочей-охранников.
Рекомендация Марата для меня много значит. Материальные вопросы решим вмиг.
Я покачал головой:
- Нет, дорогой. У меня совсем другая работа.
Чабан кивнул: понимаю, мол, и не настаиваю.
Стена его кабинета была уставлена мониторами.
Чабан пощелкал одним из пультов. На самом большом мониторе я увидел верзилу в
расстегнутой белой рубахе, с цепью на мохнатой груди. Рядом с ним - юная
смазливая девица. Бог мой, это же мы с Настей! Вот мы танцуем, вот ко мне
подходят два крепыша, чуть поодаль стоит Чабан...
Он улыбнулся (опять едва-едва):
- Завтра Марата переводят в больницу Газа. Приходи в полночь к АлександроНевской
Лавре. Тебя будет ждать черный джип "Мицубиси". Не бери с собой никаких
документов. И оружия тоже не бери, не надо.
- А диктофон можно?
Подумав, он кивнул.
Охранники проводили меня настороженными взглядами... Почему-то я им не понравился.
Странно. Охранники - люди нежные и ранимые. Но и я тоже - беззащитный и
трепетный, как юный тюльпан под порывами ветра. Почему же я им не понравился?
Нехорошо, да?
В джипе сидели двое. Разговаривать со мной они не стали. Без лишних слов
протянули "корочки" на имя некоего Хасанова, члена городской коллегии адвокатов.
Когда мы подъехали к больнице, я сунул эти "корочки" в окошко на КПП. Наверное,
то была перестраховка, потому что паспорт у меня никто не спрашивал.
Я шагнул в темный коридор больницы, и дверь сзади меня захлопнулась. Вдали елееле
мигала лампочка. Стоило мне сделать несколько осторожных шагов вдоль стены,
как вдруг что-то твердое ткнулось в мою спину. Я медленно поднял руки. Меня
затолкали в дверь кабинета. Зажглась настольная лампа, и я услышал чей-то хохот.
Марат, одетый в спортивный костюм, держал в руке шариковую ручку, которой только
что тыкал мне в спину, и хохотал громко и раскатисто. В кабинете не было никого,
кроме нас двоих. На столе - раздолбанный компьютер и куча папок, в углу сейф, на
стене портрет Путина. Неплохо живут зеки - распоряжаются начальственными
кабинетами...
Мы обнялись... мы обнялись, и что-то между нами произошло.
- Князь, старый черт! Совсем не изменился...
- Да и тебя, старина, годы не берут. Что делаешь в больнице?
- Отдыхаю от "Крестов". Хотя и там тоже на условия грех жаловаться. Хочешь чаю?
Он набрал на телефоне три цифры, распорядился - и тут же в кабинете неслышно
появился цирик с электрочайником.
Марат шумно прихлебывал из жестяной кружки, хитро поглядывая на меня.
- Что тебя привело ко мне, Князь?
- Работа... Тебе передали, что мне нужно интервью?
- Передали. Один только вопрос, Зураб. Почему ты не нашел меня раньше? Два, три,
пять лет назад? Почему ты не подошел ко мне тогда, в "Астории"?
Я медленно закурил. А почему, действительно, я не подошел тогда?
- Ты не обращался ко мне, потому что мы были по разные стороны баррикад, да?
Ведь ваша контора - ментовская?
Я молчал.
- А что сейчас изменилось, Князь?- Марат по-прежнему улыбался, но во взгляде его
было что-то холодно-жутковатое.- Ты решил, Князь, что я уже не жилец, что меня
можно использовать по полной программе? Слепить матерьяльчик на стоху баксов?
Я не знаю, как это произошло, но... что-то щелкнуло в голове, как щелкает ударник
задетой растяжки, и я бросился на Марата. Мы опрокинули чайник, рассыпали стопку
бумаг, уронили лампу. Я почувствовал на своем горле стальные пальцы. Видимо,
придется ответить тем же... После моего ответного захвата глаза Марата налились
кровью.
В кабинет вбежал цирик, но Марат прохрипел ему: "Вон!" - и тот моментально
исчез. Сквозняк гнал по полу листы бумаги.
Я ослабил хватку. Марат откашлялся, глотнул чаю и усмехнулся:
- Ты в хорошей форме, Зураб!.. А вот я уже не тот.
Я повернулся к окну. Больничный двор был едва-едва освещен одиноким фонарем.
Где-то лаяли собаки.
- Презираешь меня, Зураб?- в голосе его звучала укоризна.- Презираешь
криминальных авторитетов, урок, бандосов? Забыл, как нам с тобой приходилось
убивать? Или ты считаешь, что на войне - можно? А какая, в сущности, разница...
- Я пойду, да?
- Подожди, Князь. Прости меня. Я не дам тебе сейчас интервью, но я скажу тебе
одну очень интересную вещь. К убийству Каценельсона никто из нас не имеет
отношения. Ни Скоморохов, ни я, ни все остальные члены нашей так называемой ОПГ.
Я не смог сдержать удивления:
- А как насчет остальных девяти убийств и пяти покушений?
- Не хочу о них говорить. Я говорю только о Каценельсоне. Помнишь? Он был
застрелен на улице. Глухарь. Насколько я знаю, ребята из УБОПа кое-что
распутали. Обычный разбой. Вроде вышли на след. Но почему-то дело застопорилось.
Мало того, следачку Петриченко уволили из прокуратуры. И присоединили это
убийство к нашему делу. Оказывается, у покойного Каценельсона и Юрия Палыча
Скоморохова был конфликт бизнес-интересов. На одежде Каценельсона обнаружили -
представь себе!- мои отпечатки. И отпечатки Лазуткина. Можешь поверить, чтобы мы
вдвоем его пристрелили из одной "тэтэхи" и оставили там свои пальцы? И чтобы
Скоморохов это организовал? А ствол, кстати, так и не нашли.
- Ты хочешь, чтобы я об этом написал, Марат?
- Я хочу, чтобы ты выяснил, кому и зачем понадобилось на нас вешать лишний труп.
А после этого я дам тебе интервью. Любое. Какое хочешь.
Прямо в коридоре Агентства на шею мне бросилась незнакомая юная блондинка и в
тихом ужасе закричала:
- Зачем ты сюда пришел?
Господи, кого только не заносит в нашу "Золотую пулю"! А девочка, кстати,
ничего...
- Зачем пришел? Соскучился, если ты меня ни с кем не перепутала, родная,-
улыбнулся я и попытался чуть отстранить ее.
Но незнакомка силой затащила меня в бухгалтерию.
- Тебе не надо сюда приходить, понимаешь?- со слезами прокричала она.- Не
надо!..- И вдруг припала прямо к моим губам. Обалдев, я машинально ответил на
поцелуй... Господи, как мне избавиться от этой нимфоманки?
- Стоп, снято!- воскликнул из угла усатый здоровяк в очках, в котором я узнал
режиссера Худокормова. Только сейчас я заметил, что свет в бухгалтерии слишком
яркий, что прямо у окна - камера, возле которой суетится оператор.
Худокормов хлопнул меня по плечу:
- Отлично, Ашот! Только будь пораскованней. Ведь Жора Армавирский - хозяин
жизни, он считает, что ему все дозволено. Захотел - явился прямо на работу к
своей девушке, без предупреждения. Жлоб такой, интеллигентствующий жлоб! И при
озвучании добавь немного южного акцента.
Я едва не задохнулся от такой наглости.
- Какого акцента, да? Какой я вам Ашот?- Я, конечно, мог бы сказать больше, но -
женщины кругом.
- Вот-вот, отлично!- захлопал режиссер в ладоши.
- Ой!- всплеснула руками девушка.- Ян Геннадьевич, это ведь не Капланян! Это
Зураб - он здесь работает, в Агентстве!
- Вы смерти моей хотите!- вздохнул здоровяк.- А куда запропастился Капланян?
Извините, батенька,- снова похлопал он меня по плечу.- Если не найдем Ашота -
вас будем снимать в роли Армавирского.
...В свое время я был расстроен, когда Обнорский забраковал мою новеллу. Моего
героя - журналиста Резо - вообще пришлось вычеркнуть из сценария. Но,
оказывается, я вполне могу сойти за Армавирского! Может, податься в актеры? Вот
Соболин уже вовсю у них снимается...
Обнорский и Спозаранник внимательно выслушали мой рассказ о встрече с Усмановым.
- Завязываем,- нахмурился шеф.- Даже если все правда, даже если повесили на них
лишний глухарь, что с того? Трупом больше, трупом меньше... Почему мы должны из-за
этого рыть землю? Согласен, Зураб?
Я молча кивнул. Я думал точно так же, как Обнорский. Вот только для него Марат
Усманов был одним из многочисленных героев криминальной хроники. А для меня... Я
ничего не сказал, я просто кивнул.
Я выслушал очередную порцию наставлений педанта Спозаранника. Я договорился с
кем-то о встрече. Я бегал по коридору, натыкался на съемочную группу, шутил,
познакомился с Капланяном и еще с несколькими актерами. А поздно вечером зачемто
залез в архив наших сводок и нашел через "ищейку" все, что у нас было про
убийство Юрия Каценельсона - генерального директора НПО "Водопад".
Труп бизнесмена обнаружили полтора года назад, возле его дома. По первоначальной
версии, Каценельсон оказал сопротивление уличным грабителям и получил две пули -
в легкое и в живот. На месте происшествия преступники обронили мобильник. Но
почему-то дело забуксовало. Дважды прекращалось, потом снова возобновлялось. А
полгода назад обвинение в убийстве Каценельсона предъявили членам банды
Скоморохова, уже давно арестованным по другим делам.
Почему бы и нет? Поработали с распечаткой мобильника, вышли на "скомороховцев",
собрали доказательную базу... Скорее всего, так и было. У Марата поехала крыша. От
пролитой крови.
Я вышел из Агентства, зашел в бистро и взял сто граммов коньяку. Потом повторил
дважды. Легче не стало.
...Карабинов промокнул лысину платком и вздохнул:
- Что, Гвичия? Пришел просить за дружка своего?
- Так точно, товарищ полковник. Пожалуйста, выслушайте меня...
Мне было что рассказать. О том, как Марат своими руками демонтировал люк, чтобы
вызволить из БТРа закрывшегося изнутри механика. Этот парень-таджик решил не
даться "духам" живым и зажал в обеих руках гранаты с выдернутыми чеками, но
"духи" почему-то не тронули БТР... О том, как Марат разжимал механику сведенные
судорогой пальцы... А еще я видел, как он, Марат, нещадно матерясь, под огнем
вытащил ножом осколок из ноги солдата, прижег рану горящим порохом и остановил
кровь...
- Все знаю без тебя, Гвичия,- остановил меня Карабанов. И вдруг рявкнул: - А
оружием торговать - это достойно советского офицера?
- Так ведь не "духам" продал же - своим, из соседней части, товарищ полковник.
Ребята попросили выручить - он и пошел навстречу...
Карабанов помолчал минуту. Достал из-под стола грязную бутыль, порвал на клочки
бумагу, плеснул в жестянку спирт и завороженно смотрел, как сгорает его
последний шанс подвести Усманова под трибунал. Вылив остатки спирта в кружку и
заглотив их, он устало произнес:
- Иди, Гвичия. Пусть твой дружок тебе спасибо скажет...
Это было в другой жизни. Мы были наивными. Мы были еще совсем наивными. Мы
думали, что самое паскудное - это война...
- Зураб!- услышал я нежный, но испуганный голос жены.
Я стремительно сел в кровати и встряхнул головой.
- Опять кричал, да? Извини, родная... Спи.
На кухне налил холодного чаю, закурил. Нервы. Возраст. Уже пятый десяток. Но у
меня есть теплая квартира. Есть любимая жена. Есть интересная работа. У Марата в
ближайшие годы ничего подобного не будет.
Но ведь он сам все это выбрал. Разве кто-то его заставлял?
Хорошо бы посоветоваться с Шахом, но он запропал в Москве - рванул туда к своей
зазнобе Тане. Счастливый... Влюбленный дурак.
Я тихо оделся, накинул куртку, бесшумно покинул квартиру. Час ночи. Сырость,
ветер, листопад... Остановил ржавую "шестерку". Молодой человек в очках за
полтинник довез меня до "Пещеры".
Сам не знаю, зачем я туда поехал. Ночные молодежные забавы - не для меня. Я
вовсе не мечтал еще раз помериться силами с тамошними охранниками. Мне не нужен
был Чабан. У меня не было никакого желания еще раз просить его о встрече с
Маратом.
Тебе просто нужна та рыжая малолетка, Зураб...
Охранники были новые, незнакомые. Они не подали виду, что удивились хмурому
высокому кавказцу, пришедшему с дождя. Вроде бы глубокая ночь - а молодежь
веселится, танцует, хохочет... Я взял у стойки виски со льдом, присел на высокий
стул - это место не просматривается видеокамерой. Сделать успел только пару
глотков...
- Зураб,- дернула меня за рукав Настя.- Ты не обижайся на меня!
- Как можно?- улыбнулся я.
- Ну вот и хорошо. У тебя есть презервативы?
- А тебе есть восемнадцать?
- Какой ты душный,- поморщилась девочка.
- Чабан - твой отец?
- Нет, он мой любовник. Бывший. Тебя это волнует? Дай сигарету.
Мы вышли на улицу. Зашли под козырек, чтобы спрятаться от дождика. Сигареты
вспыхивали как стоп-сигналы.
- Тебе нужна помощь, Зураб?
Я пожал плечами. Нужна ли мне помощь? Наверное...
- Наверное. Но я не знаю, чем ты можешь мне помочь...
- Зато я знаю. Рядом аптека, купим что надо... И зайдем к подруге.
- Не говори глупости, девочка.
- Смотри, Зураб, я пожалуюсь знакомым скинам! Они ненавидят хачиков.
- Разве я хачик?
- Конечно, хачик. Другого прозвища ты не заслуживаешь.
- Тебя давно не пороли?
- Давно!
- Хочешь?
- Хочу.
- В другой раз.
- Дурак...
Вздохнув, я посмотрел вслед Насте и выбросил окурок.
Домашний телефон бывшей следачки Ольги Петриченко найти оказалось несложно.
Голос у нее был хриплый, прокуренный и нетрезвый, несмотря на утренний час.
Знаю ваше Агентство,- рассмеялась она в трубку.- Что-то вы совсем перестали
ловить мышей... Вот раньше читала вашу "Явку с повинной" от корки до корки...
- Ольга Михайловна,- мягко произнес я,- говорят, что последним вашим делом в
прокуратуре было убийство Каценельсона...
- Ой-ой-о-о-ой!- издевательски протянула следачка.- Ой, куда вы забрались,
ребята... Думаете, вы сильнее, чем Кроха? Наивные... Пинкертоны хреновы... Кроха всех
переживет - и нас... и вас вместе с вашим Обнорским...
- Какая кроха?- обалдел я.
Следачка хрипло захохотала:
- Мальчики... Девочки... Спите спокойно. И счастливых вам снов...
Я ничего не понял и отправился покурить.
- Жора,- обратился я к Зудинцеву.- Что за авторитет такой - Кроха, не слышал?
- Ну ты даешь, Князь!- присвистнул опер.- Ха-ха! Кто ж не знает Михаила Никитича
Крохоняткина!
- А что он контролирует?
- Он контролирует, к твоему сведению, областное управление юстиции. Первый зам
начальника! Таких людей надо знать, Князь...
Зудинцев ушел, а я почесал в затылке... Таких людей надо знать!
Еще пару недель назад за уличными столиками возле пивной на Чайковского к вечеру
не найти было места - здесь вовсю оттягивался личный состав УБОПа. А теперь
столики пусты. Дышать осенним воздухом за кружкой пива предпочитают лишь
несколько чудаков. Среди них - пенсионер, молодая парочка да мы с Шиллером.
Шиллер - не поэт, а полковник УБОП.
В наши кружки с "Невским" так и норовили залететь опавшие листья. Полковник был
усат, мордат и грозен. Он тушил бычки мимо пепельницы, стучал кружкой по столу и
кричал:
- "Убойный" отдел главка - дети против нас, салаги! Сравни их раскрываемость и
нашу! А, Зураб? Ты мне нравишься... Так закрыть всех "скомороховцев", как это мы
сделали - у них кишка тонка...
- Я возьму еще пива, полковник, да?
- Сиди! Сам возьму. Так вот, насчет Каценельсона. Ты почему заинтересовался,
Зураб? Не хитри со мной! Я тебе так скажу - суд разберется, они это совершили
или не они. На Скоморохове столько трупов, что им всем на три пожизненных
хватит...
- А кто все-таки на самом деле убил Каценельсона, полковник?
Шиллер на миг застыл.
- У тебя дети есть, Зураб?
- Четверо.
- А у меня один. Балбес! И вот представь - приходит ко мне человек, которого я
давно знаю по службе. И говорит мне: спасай! Сына моего, говорит, подставили!
Влипнуть может серьезно. Я прошу тебя, говорит, как отец отца - дай ему шанс...
Незаметно я нащупал диктофон в барсетке, но... Нет, не могу записывать втихаря.
Шиллер побагровел от пива. Он схватил за задницу девушку, убирающую столы. Та
взвизгнула. Шиллер передразнил ее.
- Чертова шлюшка... но попка как орех.
- Успокойся, полковник,- произнес я как можно внушительней.
- Есть!- собрался Шиллер.- Все в порядке, командир,- показал он свои ментовские
"корочки" подошедшему охраннику. И снова повернулся ко мне.- Понимаешь? У меня
ведь тоже сын, с которым завтра то же самое может случиться. Потеряет где-то
свой мобильник, а его к какому-нибудь убийству привяжут...
Так, Зураб, теплее, еще теплее.
- Крохоняткин?- обронил я наугад.
Шиллер на мгновение протрезвел. Я видел, как он с ужасом прокручивает в памяти
всю нашу беседу.
- Такой раскрываемости, как у нас, в главке никогда не будет!- выкрикнул он, но
как-то не очень уверенно. И для пущей убедительности добавил: - Давить бандюков,
давить, на хуй!
Пепельница разлетелась под его кулаком, и к нам вновь поспешил охранник...
Мы с Зудинцевым грелись на лавочке под последними лучами осеннего солнца, когда
Родя Каширин выскочил из подъезда, давясь от хохота:
- Бабушка Крохоняткина-младшего послала меня в таких непарламентских выражениях,
что я потерял дар речи! Сказала, что ее внука уже искал один черножопый... Извини,
Зураб, но она имела в виду тебя!
Я вздохнул. Врезать бы Роде, да не солидно как-то, без пяти минут миллионер,
наследник заокеанской тетки... если не врет, конечно. Но, кажется, не врет. Сияет
как медный котелок и пьян каждый день.
- И все-таки бабуля, надо отдать ей должное,- торжествующе продолжил Родион,-
посоветовала зайти к приятелю внука, Лехе Бычкову.
- А адрес?- спросил Зудинцев, меланхолически щурясь на солнце.
- Адрес у нас в кармане,- усмехнулся Каширин.- По странной случайности гражданин
Бычков регулярно задерживался в нетрезвом виде на старушке-"мазде",
принадлежащей Виктору Крохоняткину.
Кореш Вити обитал в соседнем доме-"корабле". Обоссанный лифт доставил нас прямо
к дверям его квартиры.
- Кто там?- раздался женский голос.
- Пэрэпись населения!- почему-то выпалил я со злостью.
Ребята захохотали, и Каширин зычно добавил:
- Впиши себя в историю России!
Дама в атласном халате и в бигудях выглядела эффектно, ничего не скажешь. Слегка
напоминала нашу Агееву. Со столь же кокетливой, как и у Марины, интонацией она
заметила:
- Что-то не очень похожи вы на переписчиков! Да и до переписи еще две недели.
- Мы пошутили,- признался Каширин.- Нам нужен наш товарищ Алексей Бычков.
- А-а...- Дама была разочарована.- Ищите его в ближайших разливухах... А сюда больше
не являйтесь... переписчики.
Дверь перед нами захлопнули.
- Надо было с ней познакомиться поближе,- мечтательно произнес Зудинцев.- Может,
узнали бы что...
- Мы и так узнали достаточно,- махнул рукой Каширин.- Жаль только, фотки Бычкова
у нас нет. Зато Крохоняткин присутствует.- Он гордо продемонстрировал ксерокопию
"несгибайки", добытую в паспортном столе за коробку конфет.
- Кроха-сын к отцу пришел,- продекламировал Зудинцев.
- И сказала Кроха,- подхватил Родион.- "Я на зону не хочу, мне и здесь неплохо"...
А в Аргентине еще лучше.
В первой же рюмочной мы взяли по сотке, по пиву и по паре бутербродов.
- А я, ребята, скоро ухожу из Агентства,- вздохнул Зудинцев, разминая
"Беломорину".- В угрозыск возвращаюсь...
- Обнорский в курсе?- спросил я.
- Не-ет... Пока не знаю, как ему сообщить.
- Ну, Жора, ты даешь,- присвистнул Каширин.- Неужели по ментовской зарплате
истосковался?
- Значит, так,- рубанул рукой Зудинцев. Видно, эта тема была ему не очень
приятна.- Во-первых, я начальником отдела иду - там деньги неплохие.
- А во-вторых, не в них счастье,- подколол его Родион.
Мы взяли еще по сотке.
- Пора работать,- напомнил нам Георгий и подозвал пожилого буфетчика...
Конечно, парня на "несгибайке" он не признал.
- Мы не менты, не думай,- попытался я успокоить мужика. Но тот лишь криво
усмехнулся.
Осенний воздух после смрадной разливухи опьянил нас еще больше.
- Неохота мне уходить, ребята,- рассуждал Зудинцев, пыхтя "Беломориной", когда
мы переместились в следующее подвальное кафе.- Ведь Агентство для меня - та же
ментовка. Вот ради чего мы сейчас пашем в выходной день?
- Ради меня, Георгий,- ответил я.- А если тебе понадобится - я буду пахать ради
тебя.
- Не в этом дело.- Зудинцев досадливо махнул рукой.- Мы пашем и не задаем себе
вопрос: что нам за это будет?
- Потому что для нас важен процесс!- приподнял я палец.
- Верно, Зураб!- воскликнул окосевший Каширин.- Для нас как для настоящих
самураев важнее всего путь, а не результат! И мы обязаны его пройти до конца...
Сколько там еще осталось разливух?
- У меня и в ментовке выходных почти не было,- продолжал рассуждать Зудинцев.-
Вот только разница в том, что будучи опером я мог этого Крохоняткина закрыть на
трое суток. И никакой бы папаша меня не остановил...
- Не заливай, Жора,- пьяно усмехнулся Каширин.
- Да пошел ты!- Георгий не на шутку разозлился.
Чтобы успокоить ребят, я взял еще водки. И показал "несгибайку" буфетчице. С тем
же результатом.
Повезло нам лишь в пятой разливухе. Усатый служитель барной стойки, посмотрев на
фото, перевел взгляд на нас. Купюра в пятьсот рублей моментально исчезла в его
кармане.
- Это Спайдер,- сказал усатый.- Бывает частенько, но в последние дни куда-то
запропал.
Вздохнув, я достал сто баксов. Повертел купюрой перед жадными глазами буфетчика,
затем убрал ее в карман и написал на клочке номер своего мобильника.
- Знаешь, что надо сделать?
Тот кивнул.
- Князь, ты соришь деньгами!- укоризненно воскликнул Родион, когда мы шли,
пошатываясь, по вечерней набережной.
- Не в них счастье, сам же сказал,- хохотнул Зудинцев.
- Ты думаешь, я из-за наследства?- ощетинился Родя.- Плевать я хотел. Но
Аргентина - это же... это же море, солнце, танго...
- Футбол,- подсказал Жора.
- Да, и футбол.
- Да брось ты, Родя, какой футбол? Вот в октябре наши будут грызунов иметь.
Прямо, между прочим, в Тбилиси. А, Зураб? Как думаешь, вставят наши вашим?
- Не вставят.
- Это почему же, генацвале?
- А мы свет отключим,- ответил я.
Родя и Жора захохотали.
Я затянул "Сулико", ребята подхватили.
Редкие прохожие испуганно обходили трех пьяных самураев стороной.
На здоровье я никогда не жаловался и не знал, что такое похмелье. Но в это утро
почувствовал вдруг, что расследование обходится мне слишком дорого - оно бьет не
только по карману, но и по печени. К счастью, мне удалось убедить Обнорского,
что в результате мы можем получить сразу две сенсации. Во-первых, найти истинных
убийц Каценельсона... А во-вторых - взять наконец интервью у Марата. Хотя, честно
говоря, я не жаждал с ним новых встреч.
- Ага!- радостно воскликнул мне в лицо невысокий лысоватый бугай в кожанке, едва
я шагнул на порог Агентства.
- Ну наконец-то,- подхватил другой, долговязый, махнув перед моим лицом красными
"корочками" с золотой тисненой надписью "МВД России".
- Послушайте!- возмутился я.- Вы задолбали меня с вашим сериалом! Я не снимаюсь
у вас, я здесь работаю, понимаете, да?
- Да кто ж в этом сомневается, Зураб Иосифович?- ласково произнес лысый.- И мы,
с позволения сказать, не актеры, "корочки" у нас самые настоящие - проверьте!
- Пройдемте, господин Гвичия, побеседуем,- пригласил долговязый. Мне показалось,
он почему-то смущался.- Кстати, Обнорский дал добро на нашу с вами встречу.
Мы расположились в кабинете отсутствующего шефа. Ксюша моментально принесла нам
кофе.
- Нас интересует ваш знакомый Усманов,- с усмешкой начал лысый.
Я улыбнулся в ответ:
- Да, у меня есть такой знакомый. Что дальше?
Долговязый достал из папки бумажку и монотонно зачитал:
- Вы в один год с ним закончили Рязанское высшее десантное училище и вместе
принимали участие в боевых действиях в составе ограниченного контингента
Советских вооруженных сил в Афганистане...
- Ну да, более того - мы три года служили в одном и том же полку. А в чем дело?
- А в том, что Марат Хусаинович вчера ночью скончался в тюремной больнице имени
Газа от сердечной недостаточности,- произнеся эту фразу, лысый пристально
посмотрел мне в глаза.
Моя вежливая улыбка медленно таяла. Я не видел нужды в том, чтобы это скрывать.
Я вспомнил, как сквознячок нес над полом листы бумаги. И голос Карабанова: "Иди,
Гвичия
...Закладка в соц.сетях
