Жанр: Электронное издание
Андрей Константинов
Дело о картине Пикассо
Агентство "Золотая пуля" #8.
Из частной коллекции похищена картина Пикассо. В хищении обвинен известный
бизнесмен и кандидат в депутаты. Юрист Агентства Анна Лукошкина получает
информацию, что его просто подставили. Но кто и зачем? Лукошкина решает
разобраться.
Это одна из многих увлекательных историй, рассказанных сотрудниками Агентства
журналистских расследований "Золотая пуля".
ДЕЛО О ВЛЮБЛЕННОЙ КЛЕПТОМАНКЕ
Рассказывает Светлана Завгородняя
"Работает корреспондентом репортерского отдела фактически с момента создания
Агентства. До прихода в "Золотую пулю" пять лет была фотомоделью и манекенщицей.
Легкость в общении, непосредственность, коммуникабельность в совокупности с
привлекательной внешностью дают высокий результат при получении важной для
Агентства оперативной информации.
Натура творческая, но увлекающаяся, что сказывается на рабочей дисциплине.
28 лет. Не замужем..."
Из служебной характеристики
Я точно знаю день и час, когда пойму, что сошла с ума. Это будет пятница, восемь
вечера. Будет лить дождь, я потеряю заколку от волос, и все прохожие, наверное,
будут видеть во мне облезлую кошку. Эту заколку очень не любил один человек: он
говорил, что с распущенными волосами под дождем я выгляжу как прекрасная нимфа.
Или он говорил - как наяда? Неважно. Этот человек - из прошлой жизни. Он тогда
тоже не знал, что однажды со мной начнут происходить поистине мистические
события. Вернее, так мне казалось поначалу, что это просто мистика. Я ведь тоже
не знала, что однажды в пятницу, в восемь вечера, я окончательно пойму, что
сошла с ума.
За двадцать дней ДО ЭТОГО...
- Ну?
И замолчал. Как умер.
Это "ну?" я узнаю из тысячи других невразумительных междометий.
"Ну?" - ласково спрашивал шеф в коридоре, и любой из сотрудников Агентства,
случайно попавшийся на пути венценосному "золотопульцу", за секунду должен был
сообразить, с какой ноги утром встал Обнорский и является ли это "ну?" просто
мимоходным приветствием или потянет за собой выяснение обстоятельств
совершенного проступка. Причем о факте проступка на тот момент младший по званию
коллега - и это, с учетом ласковости вопроса, было самым ужасным - мог и не
подозревать. Дурацкую привычку начинать разговор с междометий переняли у шефа и
другие наши сотрудники. Нонна Железняк как-то призналась, что когда после
очередных разборов полетов на планерке Спозаранник зависает над ней со зловещим
"ну?", ей хочется снова забеременеть и уйти в декрет с четвертым ребенком.
Причем, забеременеть тут же, от любого.
- ...Ну?- еще сильнее нажал в трубке Обнорский.
- Что - "ну?" - Я пыталась оттянуть время, лихорадочно соображая, что я
умудрилась натворить.
Прошедшие два дня я по поручению Соболина наводила контакты с новыми
источниками. После того как в июле начальник ГУВД Павлинов ушел в отпуск и не
вернулся (в смысле - не вернулся на должность), в Управлении произошли большие
изменения. Новый московский начальник провел некоторую чистку кадров, и на
разных местах - важных для Агентства с точки зрения получения и проверки
информации - оказались новые люди.
С двумя из трех нужных людей у меня все получилось сразу. Один через десять
минут разговора заверил, что открыт для общения с очаровательными журналистками,
только вопросы сотрудничества с прессой удобнее решать не в чиновничьих
кабинетах, а где-нибудь на нейтральной территории, например, в баре. Я с ним
была абсолютно согласна.
Другой в конце беседы, взяв меня под руку и проводив аж до дежурного на выходе,
трепетно вздохнул: я страшно напоминала ему жену, безвременно покинувшую его в
молодые годы; с тех пор он очень одинок, все не может встретить новую вторую
половинку, а тут я... Я еще никогда в жизни никому не напоминала покойниц, но я
помнила о задании Соболина, а главное, о том, что он милостиво разрешил мне
после знакомства с новыми источниками не заезжать в Агентство, а проводить
остатки рабочего дня по собственному усмотрению. А усматривала я в эти дни поход
в парикмахерскую и на массаж.
А вот с третьим источником у меня не вышло ничего. Гееобразный майор Парубок
(это ж надо - полная дискредитация фамилии!), в отличие от первого источника,
сразу заявил, что с журналистами намерен общаться только через пресс-службу. А с
некоторыми журналистками (равнодушный взгляд на мою маечку) и вовсе никак не
намерен. С голубыми я общаться не умею - кроме своего парикмахера Жеки (с
Женькой Мирзоевым мы - одноклассники, его нестандартную ориентацию я заметила
еще в девятом классе: при виде любого красивого парня его азиатские глазаминдалины
становились блудливо-порочными, наполнялись влагой). "Придется, Вовка,
эту Дивчину тебе брать на себя",- сказала я сразу запаниковавшему Соболину.
- ...Есть проблемы?- вкрадчиво спросил шеф.
Я не помню случая, чтобы Обнорский сам звонил мне домой. Если я была нужна
срочно, меня обычно отыскивала его секретарь Ксюша.
А может, вдруг решила я, он из другого города звонит? Ведь я пару дней не
заглядывала в приемную и потому не знала, на месте ли Андрей. Последние полгода
у нас в Агентстве активно развивались два новых проекта, и Обнорский вместе с
Повзло, Кашириным и Кононовым мотались по земному шару: от Киева до УстьИлимска.
А поскольку исчезали они всегда неожиданно, увозя с собой авиабилеты с
открытой датой, никогда не было известно, кто в какой момент присутствует в
конторе, а кого нет. Может, и сейчас сидит себе шеф где-нибудь в украинском
шинке и тоскует: не дозвонился ни до Скрипки, ни до Лукошкиной и хочет хоть чейто
родной голос услышать, узнать, как у нас дела...
- В Агентстве, Андрей, все в порядке. Ты когда будешь?
В моей трубке повисла напряженная тишина. Или это - помехи?
- Андрей!- закричала я в телефон.- Ты когда будешь?
- Где?- в голосе Обнорского мне почудились обескураженные нотки.
- В каком смысле - "где?".
- Это я тебя спрашиваю - где буду?
- А я у тебя хочу узнать - "когда?".
- Что - "когда?".
Андрей, обычно говорящий четко, отрывисто, сейчас странно растягивал слова,
делал длинные паузы.
"Батюшки!- вдруг сообразила я.- Да он же пьяный!" Ну конечно, обычно так
старательно выговаривают слова Кононов с Кашириным, когда не хотят, чтобы кто-то
заметил, что они выпили. Вот это номер! Здесь нам не разрешает, чуть ли не
обнюхивает всех по понедельникам, а сам... Хотя, если разобраться... Я ведь не знаю,
чем они там занимаются. И если он там уже неделю сидит, а проблемы сложные, то
поневоле запьешь.
- Ничего, Андрей, бывает. Ты только не забудь аспирина выпить. Шипучего. Мне
Васька говорила - помогает. В смысле - разжижает кровь.
Снова тягостная тишина в трубке.
- Света...- через некоторое время вдруг с каким-то даже облегчением сказал
Обнорский.- Ты... выпила?
- Когда?- обалдела я: на часах было девять утра.
- Вчера.
Я прикусила язык. Вчера я вообще не была в офисе. Что он имеет в виду?
А Обнорского вдруг разозлило мое молчание.
- Ты бы уж лучше, Завгородняя, коль решила следить за мной, что-нибудь серенькое
надевала, чтобы с сумерками сливаться. А то светишься в красном - как фонарь...
- Что-о?- поперхнулась я кофе, забыв о том, что он только что с плиты.
И он отключился.
Звонок был ранний. В смысле - ранний для меня. Трудоголик Спозаранник, наверное,
уже подруливает к офису. Я не люблю рано вставать, поэтому Соболин не требует от
меня приходить в Агентство к десяти, а отправляет обычно на пресс-конференции -
они раньше одиннадцати не начинаются: ведь пресс-секретари, в основном, из
недоделанных журналистов и тоже спать по утрам любят.
Звонок был странный, и я решила, что надо мной в очередной раз сгущаются тучи.
Мысль о пьянстве шефа я отбросила быстро: пьяный Обнорский - это все равно, что
плачущий большевик.
Тогда - что?
Честно говоря, в последнее время отношения с шефом у меня не очень-то
складывались. После случая в Репино. Тогда Андрей неожиданно появился на пляже в
тот самый момент, когда я, абсолютно голая (мои шмотки раздавил чистящий пляж
фейдер), требовала - в качестве компенсации - штаны с проштрафившегося
тракториста. Я была так зла на этого пропахшего соляркой придурка, да и на этого
- зашедшегося в гомерическом хохоте - Обнорского, что чуть не упала, отшвыривая
в сторону рваный шелк. И упала бы. Но Андрей поддержал меня почти на уровне
песка...
Потом, правда, я искренне решила, что та незатейливая интрижка должна была
сблизить нас с Андреем. И потому всячески подчеркивала, что мы с ним - носители
маленькой тайны. Но Обнорский от этого почему-то только злился.
Объективности ради надо сказать, что отношения с шефом после этого разладились
не только у меня. Чуть не уволилась, разругавшись с шефом, Лукошкина.
Периодически дерзила ему Агеева, солидарная со мной и Анной. Часто дулся на шефа
Коля Повзло...
А, может, наоборот: все у меня - хорошо, и этот странный утренний звонок -
обычный дружеский розыгрыш?
Так, подкрашивая глаза, рассуждала я, собираясь на работу.
В коридоре меня перехватила Агеева.
- Светуся, золотце, выручай! Просто разрываюсь на части: завалили работой -
продыха нет. И все валят и валят, вешают и вешают... Как в теплый Киев ехать,
искать под цветущими каштанами голову Горделадзе, так Каширин с Повзло,
командировочными в гривнах, а как пропавших синяков по холодным помойкам - так
Марина Борисовна со своими девочками. А еще справки, а еще новеллы... Тут не то
что постареешь до времени, скоро вперед ногами вынесут... Нет, надо искать
спонсора и завязывать с этим Агентством.
Марина нервно закурила и присела на обшарпанный коридорный диван. Но при виде
проходившего мимо Князя она лучезарно улыбнулась:
- Гамарджобат, сихварули чеме!
Любит наша Марина все-таки чернявых мужичков.
Гвичия картинно встал на носки, раскинул руки в сторону, как в лезгинке, и таким
образом плавно засеменил в буфет.
- Как ты думаешь,- хихикнула Агеева,- Зурик сойдет за спонсора?
- Аск!- одобрительно кивнула я.- У него там, небось, в заначке либо чайная
фабрика в Зугдиди. либо цех по переработке мандаринов в Сухуми.
- Сухуми - это Абхазия,- машинально поправила Марина.
- Да?- удивилась я.- Кто бы мог подумать... А это что - не Грузия?
Агеева на секунду задумалась, но я, вспомнив о возможном отпуске в сентябре,
снова спросила:
- А Ялта?
- Ялта - уж точно не Россия.
- Ну ничего себе! А мама моя в юности всегда в Ялту ездила и говорила, что это -
русский город.
- Ну, это когда было... Еще до Хрущева.
- Ба, девчонки, да вы никак геополитикой увлеклись,- тормознул возле нас
Каширин.
- Нет, Родька, ты только подумай: уже на бархатный сезон некуда съездить!-
искренне возмутилась я.
- Ничего, я скоро вас всех в Аргентину приглашу на свое ранчо.
Совсем Родька одурел от своего наследства.
- А я - патриотка!- заявила я ему.
- Брось, Светик, небось опять паспорт заграничный просрочила, а в ОВИР лень
идти.
В ОВИР действительно идти не хотелось, но и поддаваться Каширину не было
настроения. Поэтому я встала, завершая разговор, и направилась к своему
кабинету. Но Агеева придержала меня за руку.
- Света, ты же дала согласие помочь...
- Да?- изумилась я: вроде про море и мандарины говорили.- А что случилось?
- Да понимаешь, у меня Соболина заболела, а в Агентство сейчас одна дама едет -
кто-то у нее там пропал; она так рыдала по телефону, что я толком ничего не
поняла. Может, ты хоть первичную информацию снимешь, а?
- Так у нас же из отдела Горностаева откомандирована с психами работать!- Мне
совершенно не светило вытирать слезы какой-то незнакомой даме: небось, мужик
бросил, а она - сразу в розыск.
- Да бедную Вальку уже Глеб припахал: она в заповеднике какое-то убийство
расследует. Света, ну что ты за человек, выручить не можешь?
- Ладно, только с условием, что эта твоя, дама - не из "Китеж-града".
Марина фыркнула, вспомнив недавний скандал в Агентстве, чмокнула меня в щеку, и
мы вместе пошли в ее кабинет.
Прием посетителей - самая неприятная нагрузка, но, к сожалению, по воле
Обнорского, мы все вынуждены по очереди этим заниматься. Нормальные люди в
"Золотую пулю" обращаются крайне редко, но если такое и бывает, то их проблемы
решить нашими силами невозможно. Обычно они просят найти какого-нибудь
пропавшего без вести родственника - поскольку на милицию у них надежды уже не
осталось.
В свое время Анюта Соболина, затосковавшая, видно, в архивно-аналитическом
отделе по живой работе с людьми, так активно начала поиски одного пропавшего
человека, что сама не заметила, как вляпалась в почти криминальную историю.
Оказалось, что исчезнувший человек был убит, причем убит по самой банальной
причине - из-за квартиры. А фирма, оформлявшая сделки купли-продажи
недвижимости, по сути оказалась фирмой-убийцей; тихой Соболиной каким-то
невероятным образом удалось выяснить, что уже не первый раз люди, продавшие свое
жилье с помощью риэлтеров "Китеж-града", потом бесследно исчезают.
В общем, поняв, что журналистка верно идет по следу, руководство риэлтерской
конторы приняло решение скомпрометировать Соболину. И это им удалось. Бедную
Соболину обвинили чуть ли не в вымогательстве. Что творилось в Агентстве!
Обнорский рвал и метал. Аня ходила как тень. Народ "Пули" разделился на тех, кто
верил Соболиной, и на тех, кто считал, что она запятнала "полковое знамя"...
Я, честно говоря, ни секунды не сомневалась в том, что Анюта ни в чем не
виновата. А она так убивалась... Я однажды не выдержала и говорю Железняк: "Раз
кто-то сомневается, надо просто проверить Соболину на детекторе лжи. Установить
датчики на голове, на груди и где гам еще их устанавливают?.. И не давать
пользоваться "Рексоной", подсунуть какой-нибудь другой дез..." Но Нонка рассудила
так, что если повести Соболину в милицию подключать к детектору, то Анька,
наоборот, решит, что ей уж точно никто не верит: возьмет, мол, еще после этого и
повесится. И Нонна придумала другую идею: спрятать Соболину где-нибудь за
границей (предварительно инсценировав ее убийство), не сообщив даже мужу...
В общем, в итоге все обошлось, но с тех пор особого энтузиазма в поиске
потеряшек за сотрудниками Агентства не наблюдалось. Однако я обещала Марине...
Пришлось отменять поход к Жеке.
- Какая жалость, роднуля,- запричитал Женька.- А я только сегодня хотел тебе
одного парнишу показать. У Феклы в мужском зале такой клиент появился: ноги,
походка... Хотел с тобой посоветоваться...
- Жека, а не боишься, что отобью?
- Фу на тебя!
- Да ладно, шучу,- рассмеялась я.- Мы с тобой, подружка, никогда не пересечемся.
А я завтра забегу.
- Давай, в любое время - без записи. У меня такая кассета с Борей Моисеевым
появилась - закачаешься...
Отрыдав положенное и выпив всю нашу валерьянку, посетительница наконец смогла
что-то внятно объяснить.
У нее, Юлии Николаевны, есть в Самаре любимая подруга - однокурсница Алла. После
Политеха они виделись всего несколько раз, но постоянно созваниваются, знают все
друг о друге. В Самаре Алла вышла замуж, у нее родилась дочка. И вот девочка
выросла и решила учиться в Питере. Поскольку Юлия Николаевна не замужем, а
квартира, оставшаяся ей от родителей, весьма вместительна, то она сама и
предложила Алле: пусть Оленька на время учебы поживет у нее. "Может, и ты тогда
скорее ко мне в гости выберешься",- смеясь, сказала она подруге. Порешили. И вот
вчера Оля приехала. Оставила вещи и тут же помчалась в свой институт. Из
института позвонила и сказала, что обо всем договорилась в деканате: завтра ей
нужно сдать деньги на коммерческом отделении и вопрос с зачислением будет решен
(экзамены она сдала уже в своем городе - в филиале питерского института).
- После меня она еще перезвонила Алле в Самару,- снова вытерла набежавшие слезы
Юлия Николаевна,- и после этого - пропала. Ко мне домой она не вернулась...
Мы помолчали.
- В милиции были?- спросила я.
- Не берут заявление,- сглотнула женщина комок.- Говорят, у этих молоденьких
девочек есть такая особенность - исчезать на день-два и появляться, когда сами
захотят. Они просто не знают нашу Оленьку...
- Ну вы, извините, ее тоже до этого ни разу не видели,- вставила я.
- Это не важно. Я знаю Аллу. И верю ей. Оля - тихий, домашний ребенок. Она,
понимаете, не такая, как вы...- Юлия Николаевна выразительно глянула на разрез
моего мини-платья и покраснела.- Извините... Ей ведь нет еще и семнадцати, в
октябре только исполнится.
Я пропустила мимо ушей ее реплику. Я представила себе эту Олю - провинциальную
тихоню, которая элементарно просто, выбравшись из-за маминой печки, могла
забрести с новыми подружками куда-нибудь в ночной клуб, потом - в гости. Хотя...
Все могло быть и не так.
- Я не хочу вас обидеть... Она - не наркоманка?
- Ой, что вы!- замахала женщина руками.- Она даже не курит.
Я понимала, что Юлия Николаевна, не знавшая Олю лично, могла завышать ей оценки,
но женщину по-человечески было жалко: подруга присылает ей единственного
ребенка, а тот исчезает.
- Деньги за учебу были при ней?- уточнила я.
- Да,- кивнула женщина.- Она думала, что в тот же день придется платить. А вы
что думаете?..
- Я ничего не думаю. Я пока просто спрашиваю. Здесь каждая деталь может играть
важную роль.
Эта фраза успокаивающе подействовала на просительницу. Она уважительно
посмотрела на меня, впервые обвела взглядом кабинет. Потом как-то очень долго
задержалась взглядом на фотографии в рамочке, стоящей на соседнем столе: Аня и
Вовка Соболины с маленьким Антошкой гуляли по дорожкам Павловского парка.
- Кто это?- не к месту спросила женщина.
- Мои коллеги. Главный репортер и главная розыскница Агентства. Семья Соболиных.
От этих высоких титулов, которыми я наградила ребят, Юлия Николаевна еще больше
присмирела и даже носом перестала шмыгать.
- Ну, пожалуй, я все у вас спросила. Теперь давайте фотографию вашей Оли.
- Да в том-то и дело, что у меня ее нет,- снова расстроилась женщина.
- Как нет?
- Так получилось, что Алла за эти годы прислала мне всего пару фотографий
дочери, но там она еще дошкольница.
- Ну и как же мы будем искать вашу Олю?
- А по приметам - нельзя?
- Может, лучше у матери срочно фото получить?
- Ой, что вы! Алла же ничего еще не знает! Ну как мне, посудите, ей такое
сказать?
- Да ведь такое же не скроешь!
- У Аллы, к счастью, нет домашнего телефона, а с работы и от соседей она не
может звонить часто. Вот я ей пока и говорю, что Оля либо в институте, либо уже
спит, уставшая... Только на вас и надежда, Светлана Аристарховна!
Да, ситуация. Спасибо вам, Марина Борисовна, удружили. Я выразительно глянула на
Агееву. Та моментально уткнулась в монитор своего компьютера. Вот уж поистине:
кто людям помогает, тот тратит время зря.
Юлия Николаевна, увидев мое недовольное лицо, стала быстро описывать Олю:
- Маленькая такая, худенькая. Темные короткие волосы, темные глаза...
На этом приметы заканчивались. Особых - не было.
- Ну не знаю...- Я закурила.- Полгорода таких девушек. Может, она на кого-нибудь
похожа? Ну на певицу, на актрису. На Анжелику Варум, например, или на Зару?
- Похожа,- с готовностью подхватила Юлия Николаевна.- Вот на эту карточку,- и
она кивнула на семейное фото Соболиных.
- Что - на всех сразу?
- Нет,- смутилась посетительница.- На девушку. Она, правда, здесь в профиль и
старше Оли. Но сходство есть. Такая же незащищенная...
Да, хорошие "особые приметы".
Посетительница засобиралась. Я за ее спиной показала кулак Агеевой и,
простившись, отправилась в свой кабинет за сумочкой: мы договорились пообедать
вместе с моей новой подружкой Асей. Но в кабинет в поисках Соболина заглянул
Обнорский. Я вспомнила наш утренний разговор, поправила ремень на своем сером
платьице и прошлась вокруг Андрея:
- А так - хорошо?
Шеф читал вчерашнюю информационную ленточку и глянул на меня поверх очков.
- И так хорошо, и по-другому. Я же говорил: тебя ничем не испортишь,- и он снова
уткнулся в текст.
Я обиделась на такое откровенное равнодушие: сам же просил, чтобы я ходила в
сером. Я села за компьютер, но уже через секунду не выдержала и глянула на
Обнорского поверх монитора.
- И вовсе я за тобой не слежу.
- А что же ты сейчас делаешь?- рассмеялся Андрей.- Смотришь исподтишка, как я
читаю информации, следишь за выражением моего лица, так? Разноса боишься? Зря.
Хорошо вчера отработала кражу картин из военно-морского училища, молодец!
Выкрутился, ничего не скажешь. Но я решила не сдаваться:
- А чем тебя мое красное платье не устраивает?
- Да все меня устраивает,- вроде как даже раздраженно сказал шеф.- Ходи ты как
сумеречная дива, или светись, как фонарь - лишь бы работала хорошо... Жаль вот
только, что с тобой по-хорошему нельзя. Стоит только похвалить, как ты сразу
начинаешь капризничать, садиться на голову. Тебя, Света, постоянно нужно держать
в узде.
И он, недовольный, вышел из кабинета.
Какой свинтус! Сначала дурилку мне утреннюю устроил, а потом ни с того ни с сего
нахамил средь бела дня.
Я не знала тогда, что ТОТ день еще не наступил. Что это пока - цветочки.
За месяц ДО ЭТОГО...
Сопля малохольная!
Сначала ее согнуло пополам так, словно подлый хоббит неожиданно воткнул свой
деревянный меч прямо ей в солнечное сплетение. Потом она изрыгнула весь свой
утренний завтрак - йогурт с вишней, омлет и что там еще едят по утрам пьющие
красавицы? А потом уткнулась своей роскошной физиономией прямо в центр белой
раковины общественного туалета на "Ленфильме", собираясь, похоже, захлебнуться.
- Где это ты вчера так набралась?- Рядом у соседней раковины я пыталась замыть
блузку.
Аська высвободила свою симпатичную мордашку из-под струй хлорной воды, провела
рукой по мокрому лицу:
- Спасибо, Светик, уже лучше.
Ну злости у меня на нее не хватает! Сидит себе, зеленая, на корточках, и не
соображает, что у нас с Беркутовым только-только все начиналось. Он увидел меня
на площадке, махнул рукой в сторону оператора - "стоп, камера!" - и вальяжной
походкой героя-любовника первой столицы подплыл к нам с Аськой. "Вы - Света?.. Я
давно вас ждал, чтобы познакомиться. Я читал сборники "Все в АЖУРе", сценарий и
был уверен, что Ася - это не вы! Хоть и режиссер, и Обнорский настаивали. Так
вот вы какая - Света... Так вот какая ты - моя красавица-коллега Снежана
Прибрежная".
В этот момент актриса Инга Карасева, играющая героиню нашей Анечки Соболиной,
закричала: "Ребята, Барчик плохо!"
Ася Барчик - студентка Театрального института и якобы мой двойник. В последнем
меня уверяют все в Агентстве и на съемочной площадке, кто хоть раз видел нас
вместе.
Чушь собачья! Я не верю в абсолютное внешнее сходство двух человек (если,
конечно, они не однояйцевые близнецы). И лишний раз убедилась в этом, когда нас
с Аськой познакомили на совместной пьянке актеров съемочной группы, играющих в
новом телесериале журналистов из вымышленного агентства "АЖУР", и их прототипов
- нас, сотрудников "Золотой пули".
Встречу эту Обнорский задумал давно, лишь только приступили к съемкам первых
серий. Но была одна загвоздка. Уже вовсю шли натурные съемки, а продюсеры с
главрежем все никак не могли найти актрису на роль моей Снежаны Прибрежной. И в
Москве искали, и в Питере, и по театрам, и по киноинститутам - впустую.
Обнорский злился. Ребята на работе меня подкалывали: "Ну, Светка, не родилась,
видно, вторая такая красавица в России! По всему, придется тебе самой свою
героиню играть..." Я отмахивалась, хотя ситуация интриговала и меня: да что же это
такое? Героини, что ли, перевелись?
И вот однажды Обнорский пришел на планерку страшно довольный. Все, говорит,
нашлась Прибрежная. И не вторая красавица, а первая.
А через неделю мы познакомились.
...Мы, наверное, целую минуту молча рассматривали друг друга в коридоре Агентства,
где происходило братание актеров с прототипами своих киногероев ("Зудинцев
прибыл?" - выспрашивал через головы наш Георгий Михайлович, а потом долго и
доброжелательно жал руку актеру Юрию Птичкину. "А Глеба Спозаранника разве не
будет? На задании?.." - расстроенно заглядывай в кабинеты актер Михаил Беляк,
играющий в сериале нашего главного расследователя). Потом Соболин скажет, что в
тот момент мы с Аськой были похожи на двух породистых собак, принюхивающихся
друг к другу при первой встрече. А Агеева еще позже добавит, что на самом деле,
говоря о собаках, Вовка, подчеркнул их половую принадлежность.
Я заметила в руках Аси букет. Она перехватила мой взгляд и протянула цветы.
- Это - вам... Тебе!..- И, вздохнув, добавила: - Я так и знала: мне никогда не
сыграть такую.
И она чмокнула меня в щеку.
Ася пахла моими духами.
Барчик оказалась страшной болтушкой. За час я узнала про нее все. Родилась в
Ленобласти, в городе Запорожье ("Мы, Светочка, с местными девчонками называли
себя запарижанками"). Воспитывалась у бабушки (отца не было с рождения, а мама
рано умерла). А когда не стало и "бабуси", оказалась в детдоме. Там было весело.
Аська хорошо училась, на школьных вечерах пародировала друзей и воспитателей:
все считали, что одна ей дорога - в артистки. В общем, была любимицей.
Но еще до Театрального Ася в 17 лет победила в местном конкурсе красавиц и
попала "на Россию". А уже там обошла всех "Мисс Тула" и "Мисс Тверь". В
Театральном ее заметили еще на первом отборочном туре (в тот год не хватало
героинь), и на остальных она уже появлялась формально.
Когда шел отбор актеров для съемки сериала, она была на Кипре со своим другом,
поэтому ее так долго не могли отыскать.
- А кто твой бой-френд?- спросила я.
- Да какой "бой"!- фыркнула Ася.- Ему уже полтинник. Жирок, залысины - все как
полагается.
- Он, по всему, тебе не очень нравится?- меня удивила ее пренебрежительная
интонация. Я не могла вспомнить, чтобы хоть раз в жизни спала с теми, кто мне не
нравился.
- Мне очень нравится его счет в банке,- отмахнулась Ася.- Моя новая
однокомнатная квартира на Васильевском. Цветы, подарки. За это я могу раз в
неделю и потерпеть его худосочный росток.- Аська звонк
...Закладка в соц.сетях
