Жанр: Электронное издание
Conand08
...о там землекопе. Пусть даже и старшем бригадире.
- Я ж тебе говорю, Михалыч, Кулыгин очень непростым парнем был. С одной стороны,
к быкам он никакого отношения не имел, однако у братвы явно в почете ходил.
Шибко умный был, между прочим, высшее медицинское образование имел. Видать,
нужен он был местным авторитетам, потому и берегли его... Ты о чем задумался,
Жора?
- Да так, размышляю о превратностях человеческих судеб. Был человек аспирантом -
стал землекопом. Был вроде мертвым, а теперь - вроде как и живой.
- Да какие там превратности, обычное дело - бабки. Молодой парень, стипендия,
как водится, небольшая, помнится, жена у него была молодая. Ну и пошел человек
подхалтурить, а там... затянуло, засосало...
Вадик засобирался. Это мне сегодня уже на работе можно не появляться, а у ребят
в ментовке вечером самая служба начинается.
Пожали мы друг другу лапы. Резаков ушел, а- я заказал себе еще кружечку и в
ожидании заказа полез в карман за очередной "Беломориной". Ну вот, теперь еще и
некто "восставший из ада" объявился. Нехреновая подобралась компания: кладбище,
морг, мертвые с косами стоят и... тишина. В смысле - ну ни одной толковой идеи.
Марина Борисовна совершила настоящий гражданский подвиг, сумев-таки достать мне
экземпляр книги "Кости для Запада". Правда, в оригинале и всего на один день. И
хотя языками я не владею еще со школы, разве такая малость теперь могла служить
для меня препятствием? Кстати, Базилевич не ошибся - на обложке действительно
была помещена фотография автора, некоего Ивана Дьякова. (Что ж, фамилия вполне
созвучная морговской тематике.)
Нет, все-таки Галка у меня - мировая жена! А умная... Жуть! Конечно, когда я
попросил ее взять отгулы, чтобы заняться переводом с немецкого, Галина сказала
мне пару ласковых. Естественно, по-русски. И все же... Жена моя - мент, причем
мент не по странному стечению обстоятельств, а так же, как и я,- по жизни. Ведь
только такой мент способен пойти на подобную авантюру: посвятить несколько дней
переводу со словарем трехсотстраничного немецкого текста.
С каждой, с трудом переводимой страницей моя версия о контрабанде
трансплантантов получала все большее подтверждение. Фамилии персонажей книги
оказались лишь слегка измененными, и я без труда узнавал некоторых героев нашего
морговского расследования. Главным действующим лицом был профессор Ротвангиг
(нем. Rotwangig - румяный), непосредственно руководивший санитарами и
организовывавший отправку человеческих органов в Западную Европу. Схема
нелегального бизнеса была расписана довольно подробно. Переправка трансплантатов
осуществлялась в специальных контейнерах, обложенных льдом, из порта Прибалтийск
на берегу Финского залива в Германию. Только туда, ибо срок консервации этих
материалов не превышал двух суток.
Несмотря на то, что книга была художественной, содержащаяся в ней информация
красноречиво указывала на возможную причастность профессора Румянцева к этим
преступлением. А отсюда цепочка напрямую вела уже и к недавним убийствам
санитаров морга. Что ж, мои титанические усилия следовало вознаградить рюмочкойдругой
чего-нибудь благородно-вкусного.
Галка же всерьез увлеклась этой книгой. С чисто женским любопытством она
занялась переводом тех мест, где была прописана сквозная любовная история. На
мой взгляд, эта линия была нужна автору исключительно для внешнего антуража и не
несла в себе никакой смысловой нагрузки. Или хотя бы эротической.
Я удобно устроился на кухне, включил видик и погрузился в любимую всеми
мужчинами триединую нирвану - "на бочок - коньячок - боевичок". Однако от этого
занятия меня вскоре оторвала жена, настойчиво штудировавшая книжицу.
- Послушай, Жора, это же интересно,- она ткнула меня носом в книгу,- вот здесь.
Престарелый профессор Ротвангиг, его молодая жена и ее любовник, симпатичный
врач-эксперт. Если перевести на русский, его фамилия будет звучать как
Сухарников. Или Сухариков.
Занятно! Кто мог быть прототипом Сухарникова? Без вариантов - Твердохлебов. Что
ж, теперь у меня появился хороший повод подкатиться к Ирине Сергеевне
Румянцевой.
Салон мадам Румянцевой размещался на первом этаже "сталинского" дома неподалеку
от станции метро "Парк Победы". Я расплатился с водителем, поднялся по мраморным
ступенькам к входной двери и нажал На кнопку звонка. Где-то вдалеке послышалось
традиционное для наших дней бездарное треньканье "а-ля Моцарт", и некоторое
время спустя стройная ухоженная блондинка открыла мне дверь и томно спросила о
цели моего визита. Я назвал свою фамилию и сказал, что мне нужно к Ирине
Сергеевне и что мне назначено. Блондинка утвердительно кивнула и поманила меня
за собой на второй этаж. (Я не лукавил - мне действительно было назначено:
примерно два часа назад я позвонил в салон и, представившись эдаким нуворишем,
затребовал личную аудиенцию у хозяйки на предмет консультации по вопросам
стоимости мероприятий по превращению своей жены-лягушки - прости, родная!- в
Василису Прекрасную.)
В просторном представительском помещении, где за большим столом восседала Ирина
Сергеевна, была еще одна дверь, которая вела в соседнюю комнату. Судя по всему,
там хозяйка принимала исключительно VIP- персон, либо просто отдыхала от трудов
своих праведных. В. любом случае меня туда не пригласили.
Надо сказать, что Румянцева совсем не производила впечатление бизнес-леди.
Маленькая, смуглая, с короткой стрижкой, в очках без оправы, она больше походила
на школьную учительницу. Однако после того, как в ответ на мое приветствие Ирина
Сергеевна улыбнулась, сравнение с училкой улетучилось. Улыбка была потрясающей.
Хотя... Все женщины, как известно, прирожденные актрисы.
Я присел в любезно указанное мне кресло:
- Прошу прощения, Ирина Сергеевна! Я вынужден сразу же признаться вам в
маленькой лжи: я не являюсь потенциальным клиентом вашего салона. Я всего лишь
журналист,- с этими словами я вытащил из кармана красную книжицу удостоверения,-
и мне крайне необходимо побеседовать с вами. Еще раз прошу прощения, просто во
время нашего телефонного разговора у меня не было полной уверенности в том, что
вы захотите пообщаться с прессой.
- Что ж, вы не ошиблись, Георгий Михайлович, такого желания у меня действительно
не было,- произнесла Румянцева после того, как внимательно изучила мою ксиву.-
Согласитесь, вы повели себя не слишком достойно. Как журналист и... как мужчина.
Поэтому мне ничего не остается, как попросить вас удалиться. Тем более что у
меня сейчас должна состоятся очень важная встреча.
- То есть, как понимаю, если бы я был вашим потенциальным клиентом, пару минут
вы все-таки смогли бы мне уделить.
- Ну хорошо... Я готова уступить вашей настойчивости и уделить вам немного
времени. Но не более пяти минут. Что вас интересует? "Отлично,- подумал я, пряча
удостоверение.- По крайней мере не придется снова, как в морге, разбираться с
местными вышибалами. И это уже радует".
- Спасибо. Я хотел бы побеседовать с вами о вашем муже, а также об Алексее
Твердохлебове. Вы в курсе, что недавно с ним случилось, э... несчастье? Она
машинально кивнула и, заметно побледнев, взяла со стола пачку легкого
"Винстона". Прикурила, при этом пальцы ее предательски дрожали.
- И что же вы хотели узнать?
- Вы знакомы с содержанием книги "Кости для Запада"? Какие из фактов, изложенных
в ней, соответствуют действительности?
Румянцева не ответила, однако я понял, что о книге она, безусловно, знает. Я
достал из папки фотографию институтского выпуска и положил ее на стол перед ней.
- Ирина Сергеевна, скажите, Александр Твердохлебов действительно был вашим...
другом?
Она злобно посмотрела на меня и машинально стала щелкать зажигалкой. Красный
огонек появился лишь на пятый раз, после чего она все-таки решилась:
- Где вы взяли эту фотографию? Впрочем, объяснять не нужно. Я так понимаю, что
вы почерпнули эти... сведения исключительно из грязной немецкой книжонки?
Тут я, признаться, сблефовал, намекнув ей, что в тайну ее взаимоотношений с
Твердохлебовым меня посвятили также некоторые работники морга. Она поморщилась:
- Скоты... Да, Саша был моим другом. Больше чем другом. Если хотите - любовником,
хотя это слово звучит весьма вульгарно... Словом, он был единственным мужчиной в
моей жизни, которого я по-настоящему любила. Это-то вы можете понять?
Теперь уже наступила очередь кивать мне.
- И все-таки, чего вы хотите? Все равно Сашу уже не вернуть...
- Понимаете, Ирина Сергеевна, я не верю, что Твердохлебов покончил с жизнью сам.
У меня есть подозрение, что его убили.
Она вздрогнула:
- Ну что ж... Саша влюбился в меня сразу, еще на первом курсе. А я... Я была глупая,
взбалмошная, непутевая девчонка. Уже на пятом курсе я вышла за его друга, за
Лешку... Это был такой удар для него. Саша очень переживал, хотел даже бросить
институт, а потом, назло мне, взял и женился на моей подруге Светке.
- А я думал, что вы сразу вышли замуж за Румянцева...
- Нет, это у меня второй брак. Мой первый муж тоже учился с нами в одной группе.
Вот он,- она показала пальцем на белобрысого паренька, который на фотографии
держал ее за руку.- Леша был очень умный мальчик, ему предрекали блестящую
медицинскую карьеру...
- А почему был?
- Потому что его уже нет в живых. Он умер.
- Извините...
- Ничего страшного,- Румянцева снова потянулась за сигаретой.- Но, по-моему, мы
несколько отошли от интересующей вас темы. Вы сказали, что считаете, что Сашу
убили? У вас есть какие-то доказательства?
Я, естественно, ничего не стал говорить ей о своих умозаключениях и информации,
скинутой мне Резаковым, и попытался перевести наш разговор в несколько иную
плоскость.
- Скажите, Ирина Сергеевна, то, что писалось в книге о злодеяниях профессора
Ротвангига,- насколько это все правдоподобно? Я имею в виду: ваш муж, он
действительно может быть причастен к контрабанде человеческих органов?.. Хотя вы
вправе не отвечать на этот вопрос...
- Нет, отчего же,- перебила меня Румянцева.- Я отвечу вам честно: теперь я уже
ничего не могу знать наверняка. Сначала, когда я прочитала эту книгу, я
подумала, что все это полный бред. Но потом, по реакции мужа... Словом, мне стало
казаться, что какая-то доля правды во всем этом может быть. Вы удивлены моей
откровенностью?
Я неопределенно пожал плечами, и она продолжила:
- Знаете, сейчас, после смерти Саши, мне уже все равно.
- Я очень благодарен вам, Ирина Сергеевна, за то, что вы со мной столь
откровенны. Тогда еще один вопрос: как вы думаете, кто мог быть автором этой
самой книги?
На этот раз Румянцева задумалась надолго. Глядя на нее, мне показалось, что она
и сама уже не раз задавалась подобным вопросом. Но тут неожиданно у нее на столе
зазвонил телефон. Она взяла трубку:
- Слушаю... Это вы?... Да-да, конечно...- (Я отметил, что Ирина Сергеевна была
чрезмерно взволнована).- Хорошо... только у меня здесь посетитель. Подождите, мы
сейчас закончим разговор...
Она положила трубку, снова потянулась за сигаретой и с явной растерянностью в
голосе произнесла:
- Прошу прощения, Георгий Михайлович, но я вынуждена просить вас удалиться. Ко
мне сейчас придет очень важный клиент. К тому же,- она посмотрела на часы,- мы,
кажется, и так уже чрезмерно превысили нашу с вами первоначальную
договоренность.
Мне ничего не оставалось, как распрощаться. Я закрыл за собой дверь кабинета,
отметив, что за какие-то полчаса получил возможность наблюдать эту странную
женщину в совершенно разных, непохожих друг на друга ипостасях. Она была
ранимой, беспомощной, злой, решительной, циничной, кокетливой... Словом, разной.
Вот только улыбку напоследок она мне все-таки не подарила.
Да и ладно, как-нибудь обойдусь.
В полутемном коридоре я неожиданно столкнулся с мужчиной, который явно чего-то
ожидал здесь. Завидев меня, он стремительно шагнул в сторону, куда рассеянный
неоновый свет не попадал совсем, и я лишь на долю секунды успел увидеть его
лицо, которое показалось мне знакомым.
Мужчина без стука вошел в кабинет Ирины Сергеевны и закрыл за собою дверь.
Видимо, это и был тот самый, напугавший Румянцеву, посетитель, из-за визита
которого она столь внезапно прервала нашу задушевную беседу. Я прислушался -
звука защелкиваваемого замка не последовало. Любопытство распирало меня, и под
надуманным предлогом ("Ох, извините, не у вас ли я случайно оставил свои
перчатки?"), я решил вернуться и тихонько открыл дверь. В кабинете никого не
было. Дверь в соседнюю комнату была закрыта, и это означало, что данный
посетитель, в отличие от меня, под статус супер-VIP, безусловно, подпадал. Я на
цыпочках пересек кабинет и прильнул ухом к двери.
"Н-да, дожил, Георгий Михайлович! Седина, блин, в бороду... Ну а бес,
соответственно, в табло".
- Я так понимаю, Ирина Сергеевна, после произошедших событий заказ подлежит
аннулированию? Но поскольку договором форс-мажор предумотрен не был, я имею
право не возвращать полученный аванс... Ну что вы молчите?
После долгой паузы голос мадам Румянцевой решительно произнес:
- Заказ остается в силе.
- Я вас правильно понял?
- Вы меня правильно поняли. Когда? Вы затянули уже на целых два дня.
- Согласитесь, что при сложившихся обстоятельствах спешить было бы неразумно.
Впрочем, завтра, я думаю, это будет реально... Вы можете гарантировать, что к трем
часам дня клиент будет вести себя согласно оговоренного распорядка?
- Да. Я постараюсь. А вы подготовили все необходимое?
- Об этом можете не беспокоиться. Что касается вашего алиби, то у вас будет две
минуты. Пожалуйста, заранее продумайте причину своего возвращения. Не суетитесь,
но и особо не медлите. Две минуты я вам гарантирую твердо.
- Вы уверены в результате?
- Уверен. И вы сами сможете в этом убедиться. Завтра мы с вами опровергнем тезис
о том, что люди не летают. Еще как летают. Да и "мерседесы" тоже. Причем очень
высоко. Хотя недолго.
- Перестаньте, это не смешно.
- Полностью согласен с вами, Ирина Сергеевна, какой уж тут смех...
Невидимый собеседник Румянцевой слишком близко подошел к двери, поэтому я счел
разумным от греха подальше незамедлительно ретироваться. По-моему, я и так уже
услышал слишком много.
"Аи да Ирина Сергеевна! Вот это баба! Это кого же она решила отправить в полет?
Никак своего уважаемого супруга?" Я быстренько спустился в холл. Давешняя
блондинка проводила меня до дверей и выпустила на свет божий... Вернее, в темень
божью.
Я приехал домой и сразу же собрался залечь спать, решив переварить свалившуюся
информацию на свежую голову. В любом случае немного форы у меня есть - "акция"
запланирована на завтра на 15.00. Самое дурацкое, что я до сих пор не могу
нащупать главного - мотива. На хрена Ирине убивать своего мужа?.. Ладно, все -
завтра. А сейчас спать.
Около двенадцати ночи меня разбудил телефонный звонок. Рассыпавшийся в
извинениях дежурный по Главку сослался на то, что не смог найти меня в течение
дня, и передал просьбу своего начальства послезавтра подъехать для важного
разговора на Суворовский. Затем он доверительно и под большим секретом сообщил,
что, по циркулирующим в УУРе слухам, мне будет предложено восстановиться в
органах в должности начальника "убойного" отдела. Стоит ли говорить, что после
такого, с позволения сказать, "секрета", я не смог уснуть, проведя всю ночь на
кухне в компании кофейника и "Беломора". К утру я уже точно знал, что сегодня
отвечу большому генеральскому хуралу и совершенно не представлял, что после
этого скажу Обнорскому.
Румянцев, к счастью, был в своем кабинете, что-то писал. Он недовольно посмотрел
на меня и отложил ручку.
- Это опять вы? Я ведь, кажется, еще в прошлый раз вам все доступно объяснил. Вы
сами уйдете или мне снова просить, чтобы вас вывели?- И он потянулся к телефону.
- Николай Гаврилович, похоже, вы немного недооцениваете нашу контору. Нам
известно все, чем вы занимались с Умновым и Твердохлебовым.- Лицо Румянцева
побагровело.- Может, вам стоит оформить явку с повинной? Могу адрес подсказать...
- Пошел вон, мудак!- заорал Румянцев, схватил меня за куртку на груди и стал
тащить к выходу из кабинета.- Сейчас позову кого нужно! Мальчишка! Он еще советы
мне будет давать!
"Это же злостное неповиновение без пяти минут будущему сотруднику
правоохранительных органов! Надо пресекать",- подумал я, резким движением обеих
рук освободился от профессорского захвата и втолкнул его обратно в кресло.
- Да успокойтесь же, наконец, вздорный вы старик! Объясняю последний раз: я
пришел сюда единственно для того, чтобы спасти вашу грешную душу. Вы не
понимаете?.. Хорошо. В свое время вам, профессор, наставили большущие рога. Но
это дело банальное, с кем не бывает (тем более в вашем почтенном возрасте).
Однако же сегодня эти самые рога вам попытаются обломать, причем довольно
садистским способом. Вы верите в левитацию, профессор? Нет? А я со вчерашнего
вечера, представьте себе, верю...
Николай Гаврилович неожиданно охнул и схватился за сердце. Мне ничего не
оставалось, как броситься оказывать первую медицинскую помощь. Не хватало еще,
чтобы он тут на моих глазах окочурился.
Нет, все-таки зря я на него так откровенно наехал. Грубить старичкам - последнее
дело. Тем более невиновным.
После того как нашатырь, валидол и пятьдесят граммов спирта вернули Николая
Гавриловича в этот мир, преисполненный, как выяснилось, лжи и обмана, мы с ним
очень мило побеседовали о рабочих и семейных делах. Причем о последних я
расспрашивал с особым пристрастием. Надломленный профессор рассказал мне все без
утайки, и я понял, что выстроенная мною версия есть не что иное, как полное
дерьмо. Таким образом, я лишний раз убедился, что особое журналистское
"фантазийное" мышление очень часто способно завести в такие дебри, лезть в
которые обычному оперативнику и в голову бы не пришло.
Моя главная ошибка заключалась в том, что я не удосужился установить предыдущую
фамилию Ирины Сергеевны. В девичестве она была Михайловой, в настоящее время -
Румянцевой, а вот во времена первого замужества носила фамилию... Кулыгина!
Оказывается, Леша Кулыгин действительно был весьма толковым студентом, а
впоследствии подающим надежды аспирантом. Он работал над своей кандидатской по
патологоанатомии, параллельно зарабатывая деньга для молодой семьи в качестве
землекопа на Южном кладбище. Молодая супруга в отсутствие мужа откровенно
скучала, чем не замедлил воспользоваться еще бодрый тогда господин профессор,
который фактически увел юную красавицу у ничего не подозревающего мужа. В
довершение к этой напасти неожиданно блестяще защитил кандидатскую лучший друг
Кулыгина - Саша Твердохлебов, до этого особых звезд с неба не хватавший. Причем
несколько идей из его диссертации сразу же легли в основу серьезных научных
разработок в области трансплантологии.
Порадоваться за своего друга Кулыгин не мог по одной причине - материал своей
диссертации Твердохлебов попросту нагло свистнул у него, Кулыгина! И самое
главное - похоже, в этом деле не обошлось без участия Ирины Сергеевны, которая,
будучи профессорской женой, успела закрутить роман с Твердохлебовым. Профессор,
правда, в то время об этом еще не знал наверняка - лишь подозревал.
Лишившись в одночасье и жены, и друга, Кулыгин сломался окончательно: ушел из
аспирантуры, связался с кладбищенской мафией, а вскорости стало известно о его
смерти. Когда же некие злопыхатели подсунули профессору злополучную книгу "Кости
для Запада", он понял, что написать ее мог только один человек - Кулыгин.
Видимо, обиженный на профессора, он решил таким образом отомстить Румянцеву,
выставив научное светило в глазах медицинских бонз циничным бандюганом и
законченным мошенником.
Румянцев не стал никому говорить о своих догадках, но, прочитав в книге о романе
жены профессора Ротвангига с Сухарниковым, начал присматривать за Ириной
Сергеевной с удвоенной энергией. Ведь именно она настояла на том, чтобы Румянцев
взял Твердохлебова на работу старшим санитаром.
Дальше - больше: оказалось, новенький "БМВ" Твердохлебова есть не что иное, как
подарок мадам Румянцевой на сорокалетие своему возлюбленному. Этого Николай
Гаврилович вынести уже не мог и потому однозначно указал своей супруге на дверь.
Но тут как раз случилось это непонятное убийство Умнова, а еще через день
застрелился и Твердохлебов. Отныне им с женой вроде как делить стало нечего. Тем
более что она со слезами вымолила у него прощение. Да и сам профессор уже не
слишком настаивал на разрыве - остаться на старости лет одному, это, знаете ли,
не очень-то приятно.
Теперь мне все было более-менее понятно: этот самый злосчастный ствол времен
"казанских" войн, который не давал покоя Резакову, всплыл по причине возвращения
своего законного владельца. Кулыгин замочил из него своего бывшего соратника по
лопате Умнова, а потом из этого же ствола грохнул и Твердохлебова, изящно
инсценировав самоубийство последнего. Непонятным оставалось только одно: почему
Ирина все-таки решила избавиться от профессора (раз уж он ее простил)? Где я мог
видеть этого мужика из салона? И вообще, правильно ли я понял суть их разговора?
Румянцев рассказал, что сегодня Ирина действительно к трем часам собирается
приехать к профессору в морг, после чего они на его "мерее" должны поехать на
дачу. Так что, в принципе, все сходится. Однако Николай Гаврилович категорически
отказывался верить тому, что его машина должна взлететь. Я даже предложил
профессору вызвать парочку своих знакомых экспертов, дабы они пощупали машину на
предмет наличия взрывных устройств, но он категорически был против. Устав
убеждать Румянцева, я понял, что проверить мои догадки можно было лишь одним
способом - практическим.
- Николай Гаврилович, ваша машина застрахована?
- Да, а почему вы спрашиваете?- профессор еще не догадывался, к чему я клоню.
- Знаете, иногда для того, чтобы убедиться в истинности тех или иных фактов,
следует заплатить. Причем достаточно высокой ценой. Впрочем, простите, я немного
увлекаюсь.. Николай Гаврилович, подскажите, где у вас находится дача?.. В
Комарове? Отлично. У меня к вам большая просьба: не могли бы вы с супругой
подбросить меня до Черной Речки? Кстати, Ирине Сергеевне вы можете представить
меня, ну, скажем, как старого знакомого. Договорились?
Явно ничего не понимающий профессор лишь молча кивнул.
Насколько я смог понять, взрывное устройство должно было привестись в действие
после поворота ключа зажигания. После этого у Ирины Сергеевны было две минуты на
то, чтобы удалиться на безопасное расстояние, сославшись на некую женскую
рассеянность. Ну что-нибудь типа "прости, милый, я забыла сходить по-маленькому,
сейчас вернусь, а ты пока прогревай машину".
Слава богу, сегодня машина профессора покоилась на служебной стоянке одна. Когда
профессор с женой подошли, я уже поджидал их рядом с машиной.
- Вот, Ириночка, познакомься. Это мой знакомый, Георгий Михайлович, журналист,-
заученно произнес Румянцев. Голос его немного дрожал, но в целом со своей ролью
он справился.- Подбросим его на Черную Речку, нам ведь все равно по пути.
Ирина Сергеевна испуганно посмотрела на меня, молча протянула руку и, обращаясь
к мужу, вопросительно спросила:
- Милый, мы же с тобой сначала собирались поехать по магазинам. Холодильник на
даче совершенно пустой. Удобно ли будет Георгию Михайловичу делать такой круг?
- Что вы, Ирина Сергеевна,- любезно встрял я.- Я ни в коей мере не хочу быть для
вас обузой. Бог с ней, с Черной Речкой, просто выбросьте меня где-нибудь у
ближайшей станции метро.
Румянцева злобно сверкнула глазами, на мгновение задумалась, после чего
решительно тряхнула головой.
- Хорошо, если вы так хотите, поехали.
Она пискнула брелком сигнализации, открыла салон и уселась на водительское
сиденье. Рядом пристроился профессор, я, соответственно, разместился сзади.
Сердце предательски колотилось. Неужели я ошибся? А если нет? Такие
эксперименты, Жора, могут ой как хреново закончиться. Ирина вставила ключ в
замок зажигания и повернула его. Мотор затарахтел - обратный отсчет пошел. Ну
и?..
- Ой, любимый,- повернулась Румянцева к не менее напряженному профессору.- Я
забыла у тебя в кабинете свою сумочку. Дай, пожалуйста, ключ - я сбегаю.
Извините, Георгий Михайлович,- это она уже обратилась ко мне.- Я быстро.
С этими словами она стремительно выпорхнула из машины.
- Милый, не выключай, пусть салон немного прогреется - сегодня так холодно.
Вот сука! А я, признаться, надеялся, что присутствие постороннего человека
послужит уважительной причиной для отсрочки приведения приговора в исполнение.
- Выключайте зажигание,- рявкнул я профессору.
Однако тот сидел "как статуй".
- Да выключайте же, мать вашу.- Я с трудом сумел дотянуться до передней панели и
повернул ключ. Виртуальный обратный отсчет, надеюсь, прекратился.
Но тут все испортил Румянцев, который, как обиженный капризный ребенок, которого
постоянно шпыняют родители, решил взбунтоваться и обозначить свою независимость.
- В конце концов, что вы себе позволяете?- с негодованием взревел профессор и
вернул ключ зажигания в прежнее положение.
Я снова явственно ощутил, как застучали невидимые часы, отсчитывая заданные две
минуты.
Вот ведь придурок! Я выскочил из салона, распахнул дверцу и за шиворот выволок
Румянцева из машины. Он упирался - тогда я вырубил его несильным ударом в бок и,
подхватив обмякшее, довольно грузное тело, потащил его в безопасное место. Мы
успели добежать до здания и свернули за угол. И в это время раздался взрыв...
Я осторожно выглянул из-за угла - черт, а ведь и правда - "мерседесы"
действительно летают. Интересно, сколько Ирина Сергеевна заплатила за то, чтобы
испытать подобное ощущение? За спиной раздался приглушенный вскрик - профессор
Румянцев медленно оседал, снова схватившись руками за сердце. Я присел на
корточки и стал массировать старику область груди. Н-да, сегодня явно был не его
день...
"Что случилось? Георгий Михайлович, что случилось?" - это над нами склонилась
госпожа Р
...Закладка в соц.сетях
