Жанр: Электронное издание
Conand01
...ующих не
сомневался - предстоящая экспертиза должна была только подтвердить, какая
именно.
- Надо же, - пробурчал помощник оперативного дежурного, внося фамилию Даны в
КП, - однофамилица Вересовского.
- Не однофамилица, а дочь, - пробурчала Дана.
Тут все немного всполошились. Одно дело - прихватить с наркотой какую-то
профурсетку, хоть и из Москвы, а совсем другое - дочку человека, максимально
приближенного к верхам. Ситуация становилась непредсказуемой: за такое
задержание можно было с одинаковым успехом огрести и медаль на грудь, и огурец
в...
Обо мне как-то забыли, зато вокруг Даны засуетились.
Старшина растерянно погладил подсохшую царапину на щеке, хотел что-то сказать,
но махнул рукой и ушел курить на крыльцо. Зато оперативный дежурный с майорскими
погонами принес дочери олигарха стакан с чаем и бутерброды (похоже, пожертвовал
собственной заначкой).
Отпускать ее, правда, не собирались.
А вот со мной парой слов перекинуться дали.
- Володя, - Вересовская протянула мне визитку, - позвони отцу. Я понятия не
имею, что это за пакетики, откуда они взялись...
- Хорошо, позвоню, - сказал я.
Лану завели за барьер, лязгнула дверь "обезьянника".
Из отделения мне позвонить не дали. Спасибо, за решетку не угодил, а могли легко
вместе с Вересовской к наркотикам пристегнуть. Сидел бы с ней в "обезьяннике",
брал интервью: "Роль легких и тяжелых наркотиков в процессе художественного
творчества"...
Следом за мной на крыльцо вышел майор.
- Эй, парень, как там тебя, журналист... Закурить не найдется?
Я протянул ему измявшуюся в вечерних приключениях пачку. Мы задымили. К нашей
компании присоединился и пострадавший старшина.
- Черт бы побрал этих шишек! Распустили своих пащенков, творят что хотят.
- Кто ж знал, Степаныч, что это она?... В Управе тоже хороши: мол, проверьте
немедленно "Три семерки", есть оперативные данные, что там у парочки - героин, -
майор осекся и досадливо махнул рукой.
Я почувствовал себя лишним.
Продолжать отсвечивать на крыльце было ни к чему. К тому же требовалось срочно
отыскать телефон-автомат. Предстояло позвонить не одному только Виктору
Семеновичу Вересовскому.
Ближайшая телефонная будка обнаружилась лишь через пару кварталов. Я выудил из
кармана визитку Даны, сунул пластиковый прямоугольник в щель аппарата. Даже
успел нажать первые три кнопки.
Чья- то сильная рука легла на мое плечо. Я обернулся. Что-то тяжелое припечатало
меня прямо между глаз. Последнее, что я успел разглядеть краем угасающего
сознания, -крепкую фигуру, зеленые холодные глаза...
Голова раскалывалась. Особенно затылок. На темечке набухала добрая шишка - в том
месте, которым я соприкоснулся с таксофоном. Лоб саднил ему тоже пришлось не
сладко. Желудок тянуло расстаться со скудным содержимым. Было тошно. И в
буквальном, и в переносном смысле.
Наконец удалось сфокусировать взгляд. Кабинка с таксофоном проплывала где-то над
головой. Справа, слева и снизу - холодный сухой асфальт. Рядом я нащупал стену
дома.
Попытался встать - и новый приступ боли расколол череп. Вот так и получают
сотрясение... Если мозги в голове есть.
Принять вертикальное положение с трудом, но удалось.
Я ощупал карманы кошелек, ключи, документы - все на месте. Не пострадал и
пейджер на поясе. А вот таксофонной карточке на четыреста единиц (между прочим,
казенной) не повезло. Как, впрочем, и визитке с номером Вересовского. Стало
быть, кто-то не хотел, чтобы Вересовский узнал раньше времени о дочкином залете?
Что там майор говорил на крыльце о звонке из Главка с требованием проверить
парочку в "Трех семерках"?
Выходит, проверяли именно нас с Ланой. Точнее, Лану, ведь у меня наркоты не
было. Припомнив реакцию в отделении, когда выяснилось, что задержанная - "та
самая Вересовская", я сообразил, что наколку на "парочку" давали без имен, иначе
начались бы вопросы, согласования. О назначении Вересовского к тому моменту
знали уже все.
Но и предугадать, что мы с художницей окажемся именно в "Трех семерках", было
невозможно. Значит, нас вели от самой "Дыры". Или из "Дыры", если учесть, что
выбрались мы оттуда через черный ход. Крепыш с сосисками в "Трех семерках" - он
вошел туда через пару минут после нас. Крепыш...
Обо всем этом стоило поразмыслить. Но позже, позже... Надо как-то добраться до
телефона. Я ведь собирался звонить не одному Вересовскому.
Я отыскал круглосуточный магазин.
Продавщица странно посмотрела на мою разукрашенную физиономию, но журналистские
корочки немного сгладили недоверие. После десятка гудков на том конце провода
сняли трубку.
- Да... Какого черта... Три часа ночи... - Ну вот и пришлось сквитаться с Повзло за
его утренний звонок.
- Коля, это Соболин, прости Христа ради, но у меня умопомрачительные новости...
- Вовка, ты охренел совсем. Ты куда пропал? Анюта дома с ума сходит.
- Ты можешь меня выслушать? Вересовскую задержали только что в "Трех семерках" с
двумя дозами героина.
На том конце трубки повисла пауза. Пока Николай приходил в себя, я в двух словах
описал ему наши с художницей приключения, опустив наиболее интимные подробности.
- Что мне теперь делать? - спросил я.
После некоторой паузы Повзло посоветовал вернуться в милицию и не выпускать
Вересовскую из виду.
- Да она же в камере сидит...
- Утром ее выпустят, если не раньше. На Литейном, поди, уже шорох стоит.
- А как мне сообщить папаше? Карточку-то у меня уперли.
- Думаю, что Вересовскому сообщат и без тебя. В Главке доброхотов-лизоблюдов
хватает.
- Ладно, пойду заступать на пост. Коля, ты Анюте позвони сам, обрисуй ситуацию,
а то мне второй раз позвонить уже не дадут.
Повзло пообещал позвонить.
Примерно в то же время телефонный звонок раздался в квартире на Петроградской
стороне. Трубку взял облаченный в желтую хламиду, наголо обритый молодой парень.
- Да...
- Намгандорж, это я, Татьяна.
- Я узнал. Есть новости о вашей гостье?
- Ее задержали в каком-то баре с наркотиками...
- Где она сейчас?
- В милиции. Больше я ничего не знаю.
- Спасибо, Таня.
Монах повесил трубку и повернулся к напарнику:
- Надо срочно изымать товар. Пошли людей.
Тот молча кивнул.
Подворотня напротив милицейского отделения - не лучшее место из тех, где мне
приходилось проводить ночи. Я притаился в тени, чтобы не мозолить глаза
постовому с автоматом у дверей. Хорошо еще удалось отыскать какой-то ящик, на
нем я и пристроился, скорчившись и пытаясь хоть как-то не растерять тепло под
своей легкой курткой. В боковом кармане что-то брякнуло. Я сунул руку внутрь.
Глиняная фигурка раскололась, когда крепыш отправил меня в нокаут и я поддался
действию земного притяжения. Среди темных осколков белел какой-то порошок -
высыпался из Будды, когда статуэтка разбилась. Порошка набралась почти полная
пригоршня. Я осторожно лизнул его кончиком языка. Я не эксперт и не наркоман, но
привкус кокаина сложно перепутать с чем-нибудь еще: очень резкий кисло-горький
привкус. Из листка блокнота я сделал кулек и аккуратно ссыпал в него порошок.
Вместе с осколками Будды сунул сверток в карман куртки.
В сумочке у Даны - героин, а в Будде - кокаин. Интересная картина. Начнем с
сумочки: откуда он там?
Сама Вересовская положила? Но тогда каким образом про эти пакетики узнали в
милиции? Была ли художница наркоманкой? Судя по тому, что я про нее успел узнать
- нет. Да и в сумочке не было ни шприца, ни других необходимых для приема
героина приспособлений.
Несмотря на сотрясение, голова работала хорошо. Поверим Вересовской на слово -
она не наркоманка.
Значит, героин ей кто-то подложил.
Учитывая последние политические события и взлет карьеры ее папаши, версия не
лишена правдоподобия.
Дочь- наркоманка -что может лучше скомпрометировать новоиспеченного секретаря
Совета Безопасности?
Неизвестный и драчливый крепыш, которого я не собирался сбрасывать со счетов,
подтверждал эту версию.
Даже если наркоту подкинул не он, то, по крайней мере, ему было о ней известно.
Кокаиновый Будда. Хороша задумка: послать местной буддийской общине ящик с
фигурками Будды.
Такие в каждом дацане (и наш, питерский, не исключение) продаются по десятьдвадцать
рублей за штуку всем желающим. И ведь никто не подумает, что внутри
может быть кокаин - на несколько тысяч долларов!
Знала ли Дана о начинке в этой посылке? Неизвестно.
В подворотне посерело. Наступало утро. С улицы донесся шум подъехавшего
автомобиля. Я выглянул из своего укрытия. От джипа к отделу милиции спешили
несколько человек с камерой, треногой, осветительными приборами и микрофонами.
Во главе вышагивал скандальный телерепортер, краса и слава питерского
телевидения, временно переместившийся в кресло депутата Государственной Думы.
Следом с перекрестка выворачивала целая кавалькада машин, на этот раз
милицейских "фордов" и "вольво" с мигалками. Процессия остановилась возле
милиции. Из "вольво" высунулись генеральские лампасы, увенчанные фуражкой. Я
узнал народного генерала, нынешнего главу ГУВД. Теперь мне уже было не пробиться
в помещение. Но поближе ко входу в отделение я просочился.
Минут через семь вся компания вывалила обратно на улицу, первыми -
телевизионщики с нацеленными на крыльцо камерами. В дверях появился генерал с
Вересовской. За ними тянулось милицейское начальство рангом поменьше, лампасами
поуже.
- Мы, Дана Викторовна, пошли вам навстречу, - генерал распахнул перед художницей
дверцу машины, - помните, вы теперь обязаны явиться по первому вызову
следователя.
- Лана, - я отчаянно помахал ей, уже ныряющей в нутро генеральской "вольво".
Она нашла меня взглядом. Что-то шепнула генералу. Тот нахмурился, но дал знак
пропустить меня к машине. Я плюхнулся на сиденье рядом с Вересовской.
- Это Володя... мой знакомый, мы вместе были вчера вечером, - пояснила девушка
главному милиционеру города.
- Куда вас отвезти, Лана Викторовна? - поинтересовался генерал (меня он ни
взглядом, ни тем более словом не удостоил).
- На Пушкинскую, - ответила Вересовская.
- Может, лучше в гостиницу?
- На Пушкинскую.
Процессия медленно ехала по направлению к "Дыре". Нас высадили рядом с небольшим
сквериком. На прощание генерал еще раз предупредил Лану о необходимости явиться
по первому слову следователя для дачи показаний.
Второй раз за последние двадцать четыре часа я поднимался по этой лестнице. Вот
и нужный этаж. Дана потянулась к кнопке звонка.
- Не трезвонь, открыто, - я толкнул старую деревянную дверь, и она со скрипом
подалась в сторону.
В галерее было темно. Дана нашарила на стене выключатель. Под потолком вспыхнула
лампочка.
- Что ты теперь собираешься делать? - поинтересовался я.
Залезть под душ, а потом в постель... Фарух!... - позвала Дана хозяина.
Но про постель тут же пришлось забыть. Фарух лежал на полу в той комнате, где
были составлены ящики с инсталляцией. Кровь, натекшая из располосованного от уха
до уха горла, уже успела свернуться. С момента убийства прошло часа четыре, не
меньше.
Мне пришлось зажать Дане рот.
Она билась в моих руках и кусалась, но я держал крепко. Несколько пощечин
наконец привели ее в чувство.
- Только не надо кричать, ладно, - твердо попросил я.
Девушка кивнула.
- Посмотри, что-нибудь пропало?
Но ничего не трогай.
Дана обошла комнату, стараясь не ступать в лужу крови.
- Ящик. Ящик с Буддами. Все остальное на месте.
Теперь я и сам видел, что раскуроченного, а потом на живую нитку заколоченного
мной ящика в комнате не было.
- Пойдем отсюда, - я потянул свою спутницу за руку.
Мы сидели на кухне и курили.
- Надо вызвать милицию... - Лану трясла нервная дрожь - кончики пальцев так и
ходили ходуном, да и голос дрожал.
Вызовем... Только скажи мне, зачем убийцам какие-то глиняные фигурки? - я знал
ответ, но мне хотелось услышать, что скажет Дана.
- Не знаю, не знаю... - она согнулась в три погибели и уткнулась лицом в коленки.
Кухня была уставлена водочными бутылками. Почти все они были пусты. Но
полстакана водки я все же нацедил. Дана поперхнулась, когда я силой влил ей в
рот обжигающую жидкость. На щеках ее проступил румянец, глаза приобрели
осмысленное выражение.
- Дана, вся проблема именно в этих Буддах. Кому нужен слепой художник? Кому он
мог перейти дорогу? Вероятнее всего, он помешал тем, кто пришел за этим твоим
ящиком. Кто же про него знал, кроме тебя?
- Только те, кому я его должна была передать. Люди из буддийской общины.
- Кто они такие?
Дана толком не знала. Эти два молодых монаха прибыли в Россию из Внутренней
Монголии всего месяца три назад, чтобы нести свет веры и искать новых адептов
древнего вероучения.
Одного звали Намгандорж, второго - Юржагин. Ей поручили им позвонить по приезде
и сообщить, что привезла посылку. Забрать ящик должны были они сами. В лицо она
их не знает, но какие-то два желторясника были на тусовке. Может быть, это были
они.
- В ящике было что-то еще, кроме Будд? - спросил я.
- Я его даже не открывала.
Я думал: стоит говорить ей про кокаин или нет?
Пожалуй, стоило рискнуть - я и так уже вляпался по самые уши в эту дурацкую
историю.
Я отсыпал Дане щепотку порошка из своего свертка.
- Ты знаешь, что это такое?
Она осторожно принюхалась, затем лизнула его кончиком языка.
- Кокаин?
- Ответ верный, - я протянул ей осколки Будды. - Это было внутри.
- Не может быть...
- Здесь кокаина на несколько тысяч долларов. Сколько фигурок было в ящике?
Считай сама. За это могли прирезать не только Фаруха.
- Господи... я ничего не знала.
- Какие сволочи, - Лану опять начало трясти.
Я обнял ее и прижал к себе. Рубашка там, где она соприкасалась с лицом
Вересовской, промокла.
Я чувствовал, что и мои силы на исходе.
- Где здесь телефон?
- В комнате Фаруха, - Дана махнула рукой по коридору, - нет, не там, где он
лежит... Погоди, я - с тобой.
Она вцепилась в мой локоть.
Я взглянул на пейджер. Девятый час утра. Какой длинный день... Хорошо быть
криминальным репортером, всегда знаешь, куда и кому звонить.
Мне повезло. Начальник "убойного" отдела Центрального РУВД был уже на месте.
- А, Володя! Рановато ты сегодня звонишь - у нас все тихо.
- Не хотелось бы вас огорчать, Анатолий Александрович, но на Пушкинской
убийство. В "Дыре".
- Погоди, я об этом ничего не знаю... - в голосе "убойщика" слышалось удивление.
- Вот я и звоню сообщить, только... приезжайте сами, Анатолий Александрович.
- Хорошо, Володя. Будем там через десять минут.
Я снова стал крутить телефонный диск. Мне повезло и на этот раз - Максим Мальцев
оказался на месте.
- Макс, помнишь хозяина притона на Гашека?
- Ну...
- Он говорил про партию кокаина, которая должна прийти в город. Так вот, эта
партия уже здесь. Проверь буддийский дацан. Там в глиняных статуэтках Будды -
героин. Ящик должны были доставить сегодня ночью. И проверь квартиру с этим
телефоном, - я назвал номер на Петроградской, который мне сказала Дана. - Там
двое постояльцев: Намгандорж и Юржагин. Если их задержишь, коли не только на
кокаин, но и на убийство в "Дыре".
Мальцев присвистнул:
- Ну ты, старик, даешь...
Теперь можно было спокойно ждать приезда Анатолия Александровича с его
"убойщиками".
- Пойдем, Дана Викторовна, встретим их на пороге.
Дочь олигарха послушно вышла за мной на лестницу. Мы сели на подоконник. Снизу
послышались шаги и знакомый голос Анатолия Александровича.
Домой я попал только под вечер. Сперва была долгая очень долгая - беседа с
"убойщиками".
Мы выложили им все, что знали.
Рассказ поначалу не вызвал особого доверия, но когда около полудня Мальцев
сбросил мне на пейджер информацию, что обоих буддистов взяли с чудовищным
количеством кокаина (только по приблизительным подсчетам в ящике оказалось под
тридцать килограммов чистого наркотика), сомнения развеялись.
Лану я отвез в гостиницу. Там ее уже ждали малоприятные посланцы от папаши. Вещи
были собраны.
Нам даже не дали толком попрощаться.
- А как же твоя инсталляция? - поинтересовался я.
Дана только махнула рукой. Девушку, не слишком церемонясь, усадили в "мерседес"
и повезли в аэропорт.
И Анатолий Александрович, и Мальцев настоятельно не советовали мне описывать
подноготную обоих происшествий. Я и не стал сводить их воедино в информационной
ленте нашего агентства. Описал по отдельности, без особых подробностей. Ни к
чему кому-то, кроме оперативников, знать, что я знаком с такими эксклюзивными
подробностями... Отписал я и информацию о задержании дочери олигарха с наркотиками
в "Трех семерках". Тот абзац, где я писал, что это была чистой воды подстава с
целью скомпрометировать Вересовского-старшего, Повзло вычеркнул.
Я хлопнул дверью.
Приносить и распивать спиртное в кафе "Лениздата" категорически запрещено.
Впрочем, чихать я хотел на эти запреты. Когда я уже приканчивал "чекушку", ко
мне за стол подсел Толик Мартов, коллега по цеху криминальных репортеров. Темные
круглые очки, которые он не снимал и в помещении, скрывали свежий фингал под
глазом литературного собрата.
- С утра выпил, весь день свободен? - Толик с вожделением уставился на
"чекушку". - Слыхал, Володя, новость?
Я вопросительно взглянул на алчущего Мартова.
- Дочку Вересовского вчера вечером прихватили с килограммом наркоты в "Ренегат
баре", мне сегодня в РУВД слили.
Господи, ну что с тебя, убогого, возьмешь. Я поставил перед Мартовым стакан с
остатками водки. Пусть хоть этим голову немного поправит, если сможет.
- Бедный Йорик, я знал его... - Я похлопал коллегу по плечу. - Все было не так,
Толик, совсем не так...
- Какой Юрик?... - как всегда, ничего не понял Мартов, но я уже был на лестнице.
Анюта со мной упорно не разговаривала. Хоть накормила, и за то спасибо.
Постелила она мне на кресле-кровати, мы его обычно для гостей держим. "Она его
за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним..."
ДЕЛО О ДВУХ РАСПИСКАХ
Рассказывает Николай Повзло
"...В агентстве отвечает за политическую часть расследований. Обладает хорошими и
давними связями в политических кругах города (во время учебы на философском
факультете университета увлекся политикой: был "зеленым", членом "народного
фронта", безуспешно баллотировался в народные депутаты СССР. В начале девяностых
разочаровался в политике. Создал рекламное агентство, которое обанкротилось.
Занялся журналистикой).
Немногословен. Задумчив. По национальности украинец. От украинского во внешнем
облике только усы. Одевается строго.
Как руководитель излишне мягок по отношению к подчиненным. Философское
образование сказывается в том, что, критикуя действия сотрудников, любит
вспоминать Гегеля, Юнга и Платона, чем приводит сотрудников агентства в
состояние легкого недоумения".
Из служебной характеристики
Я собирался сходить перекусить, когда в дверях появился какой-то парнишка.
- Вы - Николай Повзло, заместитель директора "Золотой пули"? - он, похоже, был
уверен, что не ошибся. - Вам просили передать.
Незнакомец - я даже не успел его толком запомнить - протянул большой конверт,
который я машинально взял.
- Простите, а кто...
Но он уже быстро спускался вниз.
Еще через несколько секунд хлопнула дверь в подъезд.
Пришлось вернуться - интересно ведь, что это за таинственное послание. Конверт
как конверт, чуть больше обычного. Ни - кому, ни - от кого.
Я на всякий случай поднес конверт к лампе, но ничего подозрительного на просвет
не обнаружил. Что ж, вскрытие покажет.
Я оторвал край и вытащил три сложенных вдвое листа. На всякий случай заглянул
внутрь. Нет, это все.
На двух страницах были копии расписок, написанных от руки.
"Я, Аксененко С. М., служебное удостоверение 435/281 Главного управления охраны,
получил от президента ООО "Геракл" Подкопаева 25 000 (двадцать пять тысяч)
долларов США (во второй расписке - 14 тысяч). Обязуюсь вернуть деньги до 30.12.
В противном случае рассчитаюсь выполнением обязанностей, связанных с моей
профессиональной деятельностью". Число, подпись.
Еще на одном листе в нескольких строках сообщалось, что майор Аксененко работает
в системе госбезопасности с 1981 года, в начале девяностых в связи с
реорганизацией КГБ перешел на работу в Главное управление охраны и с недавних
пор совмещает госслужбу с выполнением деликатных услуг для коммерческих
структур.
Если все действительно так, как написано, то товарищ Аксененко совсем страх
потерял. Стоит проверить, может получиться неплохой материальчик. Впрочем,
сейчас московские газеты то и дело пишут о том, как крышуют господа офицеры.
О подарке надо бы рассказать шефу. Я сунулся к нему в кабинет, но меня упредила
Любочка, наш секретарь и администратор.
- Обнорский будет после трех. У него сегодня лекция в университете.
А! Я и забыл, что он передает опыт подрастающему поколению. Говорят, студентки
от него в восторге.
В конторе было почти пусто - все в разъездах. За столом у входа, уткнувшись в
очередное произведение Обнорского, сидел наш новый охранник.
Только дверь в кабинет нашего главного сыщика Спозаранника была открыта, и Глеб,
как всегда в белой рубашке и при галстуке, с кем-то строго говорил по телефону.
- Николай, ты мне нужен. - крикнул он мне, когда я проходил мимо.
Войдя, я услышал только последнюю фразу:
- Нет, это я не вам. А вы, если хотите что-нибудь сказать в свое оправдание, -
заходите, мы вас выслушаем, - и Глеб положил трубку.
- С кем это ты так?
- Понимаешь, помощник прокурора районного с подследственных деньги вымогал за
прекращение дел. Мне в РУБОПе эту тему слили. Вот собираюсь написать, а товарищ
сопротивляется.
- Странный он какой-то. Что еще новенького?
- Новенькое - это у репортеров. А мы, ты же знаешь, пишем большие полотна.
- Да кто ж не знает. По полгода над каждым работаете.
- А ты как думал? Вон в прокуратуре по три года дела висят. Расследования не
терпят суеты. Кстати, насчет новенького. Хочешь, кое-что покажу? - Глеб извлек
из стола и протянул мне страничку текста. - Прикинь, как круто! Прокурор получил
на халяву квартиру от директора завода.
Что- то в этой справке показалось мне подозрительно знакомым. Только я не сразу
смог вспомнить, что именно.
- Подожди... - наконец вспомнил я. - Так ведь я тебе сам эту справку еще год назад
передал.
- Да? - он выхватил у меня документ и стремительно спрятал в стол. - Ну ладно,
тогда можешь идти.
И на том спасибо. Глеб со своей таинственностью когда-нибудь перехитрит сам
себя.
- Я тебе тоже могу кое-что показать, - сказал я.
- Давай, - оживился Спозаранник.
- Нет, пожалуй, не буду.
Я перебрался к себе в кабинет и, устроившись в кресле, вновь перечитал
содержимое конверта. Все это, конечно, надо проверять. Но как? Звонить в
Управление охраны и спрашивать, служит ли у них имярек такой-то? Бессмысленно. В
лучшем случае ничего не скажут, а скорее всего, просто пошлют.
С другой стороны, можно "пробить" телефончик этого самого "Геракла" и напрямую
спросить товарища Подкопаева - чем ему так обязан господин офицер. Тем более что
других вариантов вроде бы нет. Правда, колоть людей, как наш Глеб, я не могу -
не получается. Наверное, не мой стиль. А сам Подкопаев ведь может и не сказать.
И что, если об этом сразу же станет известно Аксененко?
Нет, такой футбол нам не нужен...
Хотя есть идея. Нормальные герои всегда идут в обход. Есть же Степа.
Степан хороший парень, вдобавок - помощник депутата из комитета по делам
безопасности городского собрания. Пускай пнет своего народного избранника. Что
тому стоит сделать пару звонков и доложить: существует ли в природе такой
товарищ майор или нет. Если существует - будем думать дальше.
Я набрал номер телефона. Степа, последний резерв ставки, как всегда, был на
месте.
- Старик, ты слышал, только что подписано распоряжение о досрочных выборах? -
пошутил я для начала.
- Ты что, - он все принял всерьез. - Кто подписал? Когда?
- Можешь расслабиться. Шутка.
- Ну у тебя и шутки с утра пораньше. Так и кондратий может схватить. Выборы -
это же опять деньги искать, к банкирам идти, а они после кризиса знаешь как
жмутся.
- Ничего, работа у тебя такая.
- А что, взяток нынче не дают?
- Какие взятки? Обижаешь. Никто даже и не предлагал.
- Оправдываться будешь в милиции. - Пора сменить тему, решил я. - Дело есть. Ты
никуда не убегаешь? Тогда я подъеду.
У Мариинского дворца - обители депутатов - полукругом стояла стайка бабушек под
предводительством мужика с мегафоном, взывающих выпустить на волю их избранника,
арестованного за развратные действия с несовершеннолетней прямо в своем
депутатском кабинете. Время от времени, по команде мужика, они принимались
нестройно голосить: "Топоров - лучший друг детей", но всякий раз заканчивали
лозунгом "Президента - в отставку".
Особенно мне понравилась надпись на картонке в руках одной сердобольной
старушки: "Свободу узнику совести".
В дворцовых коридорах царила общая, никого ни к чему не обязывающая суета. В
перерыве заседания депутаты толпились у стойки в столовой, но их лица не
покидала печать заботы о благе народонаселения.
Я вспомнил, как в советские времена здесь висел маленький плакатик с запретом
выносить еду в прозрачных пакетах. Очевидно, чтобы не дразнить измученного
дефицитом обывателя...
В отсутствие босса Степа восседал в кресле за его массивным, старой работы
столом, покрытым зеленым сукном. Рядом на тумбочке стояли четыре телефона, один
из них даже с гербом.
- А ты заматерел, - приветствовал я Степана и. не дожидаясь приглашения, сел на
стул у стола. На столе были аккуратно разложены какие - то документы, а с краю
возвышалась толстая пачка свежих газет.
- Заматереешь тут, - Степа откинулся в кресле. - Пишу речь для начальника -
будет выступать на комиссии по борьбе с преступностью. Вот, послушай, - он
повернулся к монитору компьютера:
"На сегодняшний день организованная преступность уже имеет своих представителей
во всех эшелонах городской власти. Она контролирует ряд ключевых сфер бизнеса и
пытается оказывать влияние на кадровые назначения..."
- Ну как? - он вопросительно посмотрел на меня.
- Сильно сказано. Только нынче это вро
...Закладка в соц.сетях
