Жанр: Электронное издание
alexnat3
...лей ее назвать язык не
повернулся бы.
Пожилая женщина в черном свитере, с тщательно убранными в узел совершенно
седыми волосами казалась учительницей
на пенсии. "Тебя с седыми прядками над нашими тетрадками..." - чуть было не
запел Сойка, едва удержался.
Вахтерша обернулась и подняла глаза поверх очков, чтобы получше разглядеть
вошедшего. Учитывая немалый рост
капитана, ей это было трудно, поэтому она даже приподнялась со стула.
- Вы к кому, молодой человек? - строго спросила она. - Здесь служебный
вход.
Капитан подошел ближе и показал служебное удостоверение.
- Ах, вот вы кто, проходите пожалуйста...
- А я хотел бы побеседовать с вами. Давайте познакомимся и поговорим, -
вежливо попросил Сойка.
Старушка решила, что если усадить Сойку рядом с собой, ей будет гораздо
легче разговаривать - не надо задирать голову.
Звали ее театрально - Корделия Павловна.
- Ваша коллега, - начал капитан, - к моему глубокому сожалению, не смогла
сообщить нам ничего интересного.
По лицу старушки пробежала тень, но она ничего не сказала.
- Возможно, с вами мне повезет больше, - продолжал капитан.
- Возможно, - согласилась Корделия Павловна. Злословить о коллегах было не
в ее правилах.
- Убийство произошло позавчера, вы, верно, уже знаете подробности.
Старуха молча кивнула.
- И вы дежурили накануне вечером...
- Не только вечером, но и весь день, - прервала она капитана, - у нас так
положено, смена по двенадцать часов, начинаем в
одиннадцать утра. Заканчиваем в одиннадцать или полдвенадцатого вечера. Потом
приходит ночной сторож, он запирает все
двери и спит где-то там...
- Валерия Кликунец была накануне в театре?
- Была, разумеется, она редко пропускала спектакли.
- И вы помните, когда и с кем она ушла?
- Очень хорошо помню, потому что она ко мне специально подошла. Она, видите
ли, потеряла свою брошку.
- Что? - капитан вскочил со стула.
- Сядьте, пожалуйста, - слегка поморщилась Корделия Павловна и добавила
учительским голосом:
- Я повторю, если вы не поняли.
Покойная Валерия Борисовна обратилась ко мне с просьбой. Она, дескать,
потеряла свою брошку, так что если кто-то найдет
и принесет, то пускай оставит ее у меня, она назавтра заберет.
- Она была расстроена, что потеряла такую дорогую вещь?
- Нет, выглядела она совершенно спокойно.
А когда я выразила сомнение в том, что брошку ей вернут - люди-то ведь
разные, не все честные, она так рассмеялась и
сказала, что вещь эксклюзивная, продать ее не будет никакой возможности, так что
умный человек это поймет и вернет
брошку, а глупый обязательно попадется.
- Ну и ну, - поразился капитан. - Значит, на следующее утро брошки при ней
не было...
- И не могло быть, - невозмутимо ответила старуха. - Видите ли, покойная
одевалась всегда с большим вкусом. По моим
наблюдениям, драгоценностей у нее было очень много, но никогда она не носила
лишнее. Это ведь только малокультурные
люди считают, что чем больше золота и дорогих камней на пальцах, шее и в ушах,
тем больше окружающие будут им
завидовать и уважать, - старуха снова заговорила учительским голосом. - С
Валерией Борисовной такого никогда не случалось.
Драгоценности она носила только к вечернему туалету. А днем одевалась хоть и
элегантно, но просто. Во что, например, она
была одета в то трагическое утро позавчера?
- Ну, - вспомнил капитан, - черные брюки, черный тонкий свитер.., сверху,
кажется, жакет...
- Серый, мягкого трикотажа... - добавила старуха. - ну сами посудите, можно
к такому костюму носить бриллиантовую
брошь?
- Да уж, - буркнул капитан, - но тогда это совершенно меняет дело.
- Я знаю, что брошку нашли в столе у Ольги Чижовой, - добавила старуха, - и
скажу вам, что наверняка ее подбросили
недоброжелатели. Просто нашла какая-нибудь злобная завистливая баба и подбросила
ей в стол. Сделать гадость - большая
радость, так ведь говорят, верно?
- Верно, - пробормотал капитан, - спасибо, Корделия Павловна, вы мне очень
помогли. Жаль, что позавчера вас не было
дома, ведь вам звонили.., и вчера тоже...
- Ну, молодой человек! - старуха рассмеялась. - В моем возрасте уже нечего
стыдиться, когда не ночуешь дома. Так что могу
признаться: навещала приятельницу, да так два дня у нее и прожила. Домой мне не
к кому торопиться...
Капитан развернулся и направился не в театр, а в управление. Следовало
срочно сообщить о брошке следователю. Одна
улика против Чижовой, считай, что устранена. Кто бы ни подбросил ей брошку -
убийца или "друг" из театра, - так или иначе,
утром этой брошки на покойной Кликунец не было и быть не могло. Версия
ограбления и раньше висела на ниточке, а теперь
окончательно рухнула.
Тут капитан Сойка вспомнил, что чертова брошка очень дорогая, что ценный
вещдок висит на нем, а он, капитан, как отдал
его позавчера экспертам, так ничего и не знает. Что-то ему беспокойно, тем
более, раз все выяснилось и брошка не является
больше уликой, ее могут потребовать родственники назад. Правда, родственников у
покойной вроде бы никаких нету, кроме
бывшего мужа, а такое, с позволения сказать, родство, не считается. Но покажите
вы мне такое наследство, на которое не
найдется охотников! А наследство от покойной, судя по брошечке и рассказам про
остальные драгоценности, осталось
неплохое. Так что мигом выплывут какие-нибудь двоюродные племянники из Саратова
и троюродные тети из Мариуполя, уж
это точно.
В Управлении капитан направился прямо к экспертам. За столом, где он привык
постоянно видеть немолодую полную
Альбину Михайловну, сидела тощая очкастая девица в белом халате.
- Вам кого? - нелюбезно буркнула она, не оборачиваясь и не отвечая на
приветствие Сойки.
- Альбину Михайловну! - гаркнул Сойка во весь голос.
Но на девицу это не произвело ни малейшего впечатления. Все также не
отрываясь от микроскопа, она ответила, что
Альбина со вчерашнего дня в отпуске.
- А вы, значит, теперь за нее будете работать?
- Надо думать, раз на ее месте сижу! - раздраженно ответила девица и
оторвала наконец голову от микроскопа.
Сойка улыбнулся самой своей обаятельной улыбкой, но на девицу не произвели
ни малейшего впечатления ни его улыбка,
ни гигантский рост, ни кудрявая шапка волос.
- Вы по какому вопросу? - допрашивала девица. - Если вне очереди что-то
сделать, так и не надейтесь. Работы навалили -
выше головы.
- Да я, собственно... - Сойка плюхнулся на стул, тот покачнулся под ним, и
капитан схватился за стол рукой.
- Тихо вы! - зашипела девица. - Всю настройку мне сбили!
Она наклонилась, поправляя верньеры, сдвинув локтем множество мелких
предметов на столе, среди которых Сойка с
изумлением заметил ту самую бриллиантовую брошку-змейку с глазами-изумрудами.
- Слушайте, что это у вас такой ценный вещдок просто так на столе валяется?
- сердито заговорил капитан, желая отомстить
противной девице за то, что она не прониклась его несомненным мужским обаянием.
- Брошечка подотчетная и, между
прочим, очень дорогая, случись что - мы с вами за целую жизнь ее не отработаем.
Вы бы, девушка, поаккуратнее с вещдоками
обращались.
- Чего? - насмешливо протянула девица, окончательно оторвавшись от
микроскопа. - Вы про эту брошку говорите? Да это
барахло, бижутерия!
- Ну-ну, милая, тебя заносит, - усмехнулся в ответ капитан, - такие люди,
как ее покойная владелица, бижутерии не носят.
- Говорю - это подделка! Очень умелая, но подделка! Имитация...
- Точно? - упавшим голосом переспросил капитан.
- Абсолютно. Техника не ошибается, - девица любовно погладила микроскоп.
- И когда ты это установила?
- Когда экспертизу проводила, тогда и установила, - буркнул девица.
- А тогда какого черта ты раньше не сказала, что брошка фальшивая? - заорал
Сойка так громко, как только был способен.
От звука его голоса зазвенела лабораторная посуда на полках.
- А меня спрашивали? - заорала девица в ответ. - Ваш Крачкин только
интересовался, чьи отпечатки на брошке, очень ему
хотелось, чтобы Чижовой отпечатки были. Ну, я его разочаровала, говорю - нет там
ничьих отпечатков, кроме покойницы. Он
рассердился и трубку повесил. А мне оно надо? Кому надо, пусть тот и
спрашивает...
- Ну, дела... - протянул Сойка. - Вот что, пиши официальное заключение, я
попозже зайду...
Перед поездкой к Аветисову Маркиз должен был особенно тщательно поработать
над своей внешностью - там его могли
"срисовать" люди Богомолова и приставить к нему профессиональное наружное
наблюдение. Кроме того, он совсем не хотел,
чтобы сам Аветисов узнал в своем посетителе бравого сержанта ГАИ Снегиренко,
попортившего ему немало крови на
загородной дороге.
Собственно, работать над его внешностью предстояло Лоле.
Она усадила Леню в кресло и внимательно осмотрела его.
Ленина внешность идеально подходила для создания любого образа - лицо
правильное, незапоминающееся, лишенное
характерных отличий.
Первым делом Лола вложила небольшие тампоны ему за щеки, утяжелив нижнюю
часть лица и сразу сделав немного
старше. Затем нанесла на кожу легкий тональный грим, придав ей нездоровый
желтоватый оттенок, нарисовала тени под
глазами и занялась морщинами.
Это была долгая, кропотливая работа - ведь обычно театральный грим
рассчитан на то, что разглядывать лицо будут издали,
из зала, при ярком и неестественном свете софитов, а сейчас Лола создавала
образ, который должен был выдержать
естественное освещение и взгляд вблизи, почти в упор.
Наложив последние штрихи, Лола внимательно оглядела результат своего труда
и надела на Леню парик - темно-русый,
слегка вьющийся, с намечающейся сединой.
Теперь из зеркала на Маркиза смотрело лицо утомленного жизнью и замученного
непрерывными налоговыми проверками
бизнесмена средней руки в возрасте чуть за пятьдесят - именно то, что он и
хотел.
Маркиз подъехал к унылому обшарпанному трехэтажному зданию бывшей школы.
Вспомнив описание Лолы, уверенно поднялся на третий этаж и пошел по
длинному полутемному коридору. Большая часть
тоскливых люминесцентных светильников давно уже не работала, и это было даже к
лучшему: при слабом освещении не так
бросались в глаза выношенный до дыр протертый линолеум, облезлая масляная краска
на стенах, облупившиеся двери.
Дойдя до небольшого холла, Леня наконец увидел на двери табличку с
названием фирмы "Алиби". Он толкнул дверь и
вошел в приемную.
Худая коротко стриженая грымза с торчащими вперед крупными зубами
уставилась на него с плохо скрытым раздражением
и осведомилась, попытавшись придать своему резкому, скрипучему голосу какое-то
подобие любезности:
- Чем я могу вам помочь?
Маркиз окинул ее долгим неодобрительным взглядом и с явным сомнением
проговорил:
- Боюсь, что лично вы - ничем. А вот ваша фирма, возможно, могла бы.
Только, знаете ли, вопрос у меня
конфиденциальный...
- Я вас понимаю, все наши клиенты заинтересованы в безусловном сохранении
коммерческой тайны, - проскрипела
секретарша и даже, поднагужившись, выдала некое подобие улыбки.
Лучше бы она этого не делала! Крупные длинные зубы, высунувшись изо рта,
сделали ее похожей на престарелого вампира.
Леня даже вздрогнул и невольно отступил подальше от стола.
- Наша фирма гарантирует полную конфиденциальность! - продолжала
разливаться секретарша. - Вы можете изложить мне
все ваши пожелания...
- Нет уж, я хотел бы поговорить с вашим шефом, чтобы как можно меньше людей
было в курсе...
- Как вам будет угодно! - секретарша пожала плечами и, недовольно
скривившись, нажала клавишу переговорного
устройства:
- Николай Афанасьевич, тут у меня клиент, который хочет иметь дело
исключительно с вами! Да, хорошо, я провожу его к
вам.
Однако провожать Маркиза секретарша не стала, ограничившись тем, что
приподняла свой тощий зад на несколько
сантиметров над стулом, продемонстрировав тем самым служебное рвение, выдала еще
одну устрашающую улыбку и
проскрипела, указав на дверь в глубине комнаты:
- Николай Афанасьевич вас примет!
Леня вошел в кабинет. Здесь обстановка была куда приличнее, чем в приемной
- новый комплект офисной мебели, мягкие
удобные кресла, на стенах - цветные гравюры с видами Петербурга.
В кресле за обширным столом восседал Николай Афанасьевич Аветисов
собственной персоной. Вежливо приподнявшись
навстречу посетителю, он указал ему на удобное кожаное кресло и заговорил, не
дожидаясь Лениной реплики:
- Судя по тому, что вы хотите иметь дело исключительно со мной и
настаиваете на соблюдении тайны, речь идет не об
открытии, а о закрытии фирмы, причем об экстренном закрытии.
- Да вообще-то... - попытался Леня вставить слово, но Аветисов продолжил,
не давая ему открыть рта.
- Это вполне понятное желание. Многие клиенты обращаются к нам в фирму
достаточно поздно - прямо перед
нежелательной налоговой проверкой или внеплановым аудитом - и мы, тем не менее,
оказываем им необходимую помощь.
Дело в том, что существует два способа закрытия предприятий...
- Да я, собственно... - снова попробовал вклиниться в монолог Аветисова
Маркиз, но хозяин кабинета плотно сел на своего
любимого конька и не собирался добровольно с него слезать.
- Первый способ - это закрытие предприятия, так сказать, в лоб, напрямую,
по официальной схеме. Мы помещаем в какойнибудь
газете объявление о ликвидации вашей фирмы, чтобы все заинтересованные
лица и организации могли предъявить вам
свои претензии, извещаем налоговую инспекцию. Налоговая инспекция проводит
полномасштабную проверку... все вместе
занимает примерно полгода и неизвестно чем может закончиться... Вам это надо?
- Нет, - честно ответил Маркиз.
- Поэтому большинство наших клиентов предпочитает ликвидацию по второму
способу. Этот способ заключается в том, что
ваша фирма как бы и не ликвидируется, а продается новому владельцу, который
отныне несет за нее всю ответственность. Вы
спросите, для чего это ему?
Леня ничего не спрашивал, поскольку сам отлично знал ответ, но Аветисов
продолжал разливаться соловьем:
- Новым владельцем вашей фирмы станет неимущий житель маленькой отдаленной
деревни в Ленинградской области,
который возьмет на себя всю дальнейшую ответственность за достаточно скромное
вознаграждение. Если, не дай Бог, вашей
фирмой заинтересуется налоговая полиция - не к ночи будь помянута - они узнают,
что новый владелец предприятия живет в
каком-то медвежьем углу и вряд ли захотят туда ехать. А если даже и захотят,
вряд ли они чего-то добьются от этого человека.
От него собственная жена ничего не может добиться последние десять лет...
Аветисов захихикал своей собственной дежурной шутке и взглянул на
посетителя, как бы приглашая того посмеяться
вместе с ним.
- Я к вам по совершенно другому делу! - повысил голос Маркиз, чтобы
прервать разговорившегося Аветисова.
- Да? - наконец расслышал тот. - А что же вы...
- Да вы мне слова не дали сказать!
- А по какому же вы вопросу?
- Вам что-нибудь говорит фамилия Богомолов?
- Как, простите? - переспросил Аветисов, и глаза его испуганно забегали, а
руки принялись нервно вертеть красивую
дорогую американскую ручку, - как вы сказали? Боголюбов?
- Богомолов. Сергей Никитич Богомолов.
- Нет, простите, никогда не приходилось слышать.
Глаза Николая Афанасьевича остановились, и в них застыла взрывоопасная
смесь подозрительности и страха.
- Врете, Николай Афанасьевич! Вы очень даже хорошо знаете, кто такой
Богомолов - председатель комитета по финансам...
- Ах, этот! - глаза Аветисова снова забегали. - Ну, конечно, кто же о нем
не знает! Его все в городе знают, и я тоже.., не
лично, конечно, он слишком большой человек, а только понаслышке...
- Опять ведь врете! Вы его очень даже лично знаете и пытались одно время
шантажировать...
- Ничего я не знаю! - взвизгнул Аветисов. - Что вам от меня нужно? Вы
проникли ко мне обманом, под видом клиента...
- А вот и нет! - Леня повысил голос и подбавил в него металла. - Я вовсе
вам не говорил, что я потенциальный клиент, это
вы меня даже слушать не стали... А насчет того, что мне от вас нужно - это
пожалуйста, это ради Бога. Между прочим, Николай
Афанасьевич, я вам хочу помочь.
- Я не нуждаюсь ни в чьей помощи! - Аветисов перешел с визга на
полузадушенный хрип.
- И опять ошибаетесь! Боюсь, что без моей помощи вам угрожает очень большая
опасность!
- Убирайтесь прочь! Кто вы вообще такой, откуда взялись на мою голову?
- Ну вы уж, Николай Афанасьевич, как-нибудь определитесь, - Леня сделал
вид, что собирается встать и уйти, - либо вы
хотите, чтобы я немедленно ушел, либо задаете мне свои вопросы.
- Кто вы такой? - повторил Аветисов.
- А вот это вас должно интересовать в последнюю очередь, - Леня криво
усмехнулся, - гораздо важнее сейчас другое. Вы
шантажировали Богомолова...
- Никого я не шантажировал! - прохрипел Николай Афанасьевич, но Леня только
брезгливо поморщился и продолжил:
- Вы его шантажировали, ваш шантаж провалился, но вы о нем что-то знаете, а
значит - вы для него опасны... А вам отлично
известно, что быть опасным для такого человека - крайне вредно для здоровья...
- Вы ошибаетесь... Вы меня с кем-то путаете... Я ничего не знаю... -
Аветисов совсем спал с лица и почти сполз с кресла.
- Повторяетесь, Николай Афанасьевич! - Маркиз придвинулся еще ближе к столу
и под влиянием неожиданного озарения
выпалил:
- Он вас не оставит в живых! Думаю, он вас уже заказал! Судьба Валерии
Борисовны вас ничему не научила?
На Аветисова страшно было смотреть. Лицо его сделалось землисто-серым,
челюсть отвисла.
С трудом собравшись с силами, он проговорил:
- Откуда вы знаете про Валерию?
- Да уж знаю! - Леня держался уверенно, стараясь не упустить инициативу.
Однако Аветисов собрался с силами и снова замкнулся.
- Я не имею никакого отношения к делам своей бывшей жены.
- Это мне вы можете говорить все что угодно, - Маркиз развивал наступление,
- с Богомоловым никакие отговорки вам не
помогут, и честно говоря, за вашу жизнь я не дам ломаного гроша...
- Что же мне делать? - простонал Аветисов.
В глубине души Маркиз понимал, что вряд ли Богомолов будет убивать
Аветисова: если вслед за смертью Валерии
Кликунец погибнет ее бывший муж, милиция не сможет не связать эти два убийства,
и тем самым выйдет на их вероятную
причину. Далее сработает классический принцип "кому выгодно"... Короче, то, что
Аветисов все еще жив, обозначает, что он
почти в безопасности. Но в интересах Маркиза было запугать Николая Афанасьевича,
чтобы заставить его говорить.
- Что мне делать? - повторил Аветисов.
- Рассказать мне все, что вы знаете, - продолжал нажимать Маркиз в стиле
следователя из старого советского фильма.
- Это Валерия, - простонал Аветисов, - это ее идея...
- Дурной тон - валить все на женщину, - скривился Маркиз, - тем более - на
женщину, которой уже нет в живых!
- Она работала в фирме, через которую Богомолов обделывал свои дела...
Отмывал деньги и прочее в том же духе...
- Что за фирма? - уточнил Маркиз.
- Название ничего вам не скажет...
- И все-таки!
- Фирма называлась "Уникорн".
- Что значит, называлась? - уточнил Маркиз, и вдруг его снова посетило
озарение. - Вы закрыли эту фирму по своему
пресловутому "второму способу"?
- - Да, - потупился Аветисов, как школьник, в портфеле которого отец нашел
пачку сигарет.
- Ну, вы даете! - поразился Маркиз. - И после этого надеялись, что
Богомолов вас не оставит в покое? Честно говоря, я
удивляюсь, почему вы до сих пор живы!
- Что же мне делать? Что мне делать? - восклицал Аветисов, ломая руки и
оглядываясь, как будто надеялся найти ответ на
стенах своего кабинета.
- Соблюдать достоинство! - отрезал Маркиз.
- Обожаю средиземноморскую кухню! - промурлыкал Рудик Штейнман, ловко
управляясь с огромной порцией паэльи.
На этот раз он назначил Маркизу встречу в ресторане "Коррида", где подавали
в основном, как нетрудно догадаться по
названию, испанские блюда, а интерьер украшали плакаты с портретами знаменитых
тореадоров и исполнителей фламенко, а
также шпаги, мулеты и прочие атрибуты боя быков.
Маркиз уныло ковырялся в своей тарелке.
Его раздражали неочищенные креветки и мидии в ракушках, а Рудик на этот раз
сделал заказ, не спросив его мнения.
- Я смотрю, ты настолько проникся серьезностью момента, что даже решил
немножко изменить внешность в стиле этого
ресторана, - Рудик насмешливо окинул Леню взглядом.
- Его можно было понять: Леня был неузнаваем. Он превратился в жгучего
выразительного брюнета с оливково-смуглой
кожей и узкими злодейскими усиками. Лола профессионально работала с его
внешностью целый час, к этому прибавилось
действие препарата "автозагар", поэтому, когда Маркиз вошел в ресторан и подошел
к столику, за которым дожидался его
Штейнман, тот не узнал старого приятеля и посоветовал поискать место за другим
столом.
Правда, услышав знакомый голос и поняв, кто перед ним, Рудик никак не
выказал удивления и воспринял Ленине
преображение как должное.
- Что ты хочешь, - Маркиз пожал плечами и отпил из бокала "Кастеллано
Бланке", - приходится соблюдать элементарные
правила техники безопасности. Снаряды падают слишком близко.
- С такой средиземноморской внешностью ты должен любить паэлью, - Рудик
наконец обратил внимание на то, как Леня
мучается над своей тарелкой, - а в настоящей паэлье морепродукты должны быть
нечищеными!
- Тебе, Рудик, моя новая внешность кажется средиземноморской, а милиции она
кажется кавказской. Того и гляди меня
начнут останавливать на улице и проверять документы...
- Ну, тебе-то это не страшно, у тебя документов сколько угодно, и все лучше
настоящих!
- Не могу же я под каждый грим заказывать новые документы! Ну, ладно, -
Маркиз отставил недоеденную паэлью, -
перейдем к делу. Что ты можешь сказать об этих документах? - и он положил на
стол перед Рудиком листки ксерокопий,
которые он снял с бумаг из папки Аветисова.
Рудик уткнулся в колонки цифр. Он несколько минут молчал, потом поднял на
Маркиза заинтересованный взгляд.
- А это что за счет? - он показал кончиком карандаша на повторяющееся
несколько раз одиннадцатизначное число.
- Это расчетный счет фирмы "Уникорн", фирмы-однодневки под крылом
Богомолова, - немедленно пояснил Маркиз.
Узнав от Аветисова название предприятия, в котором некогда работала его
покойная жена Валерия, Леня нашел эту фирму в
компьютерной базе данных и выписал все ее банковские реквизиты. Попутно он
выяснил, что в настоящий момент
официальным владельцем "Уникорна" является все тот же непременный Василий
Васильевич Растудыкин, скромный олигарх
из деревни Запечье Ленинградской области, маленький гигант большого бизнеса.
- "Уникорн", говоришь? - задумчиво повторил Рудик и снова углубился в ряды
цифр на ксерокопиях.
Несколько минут прошло в полной тишине. По ходу дела Рудик вытащил
карманный калькулятор, что-то сосчитал и снова
глубоко задумался. В какой-то момент невдалеке замаячил вышколенный официант, но
Леня отослал его жестом.
Наконец Рудик выпрямился, посмотрел на Маркиза чрезвычайно заинтересованно
и произнес:
- Знаешь, мой дорогой, сегодня я, пожалуй, сам оплачу счет. То, что ты мне
показал, настолько интересно, что вполне стоит
хорошего обеда.
Он допил вино из своего бокала и продолжил:
- Судя по этим документам, огромные суммы из городского бюджета,
направляемые на самые разные нужды, от
здравоохранения до работ по восстановлению ветки метро, на какое-то время
оседали на счетах этого загадочного "Уникорна".
"Уникорн", в свою очередь, перечислял деньги государственным предприятиям,
созданным при мэрии для обслуживания
городского хозяйства и других целей, под видом краткосрочных кредитов и получал
за это немалые проценты.
- То есть, городской бюджет давал деньги самому себе в долг, а проценты за
это получал "Уникорн"?
- Грубо говоря, да. Но самое замечательное в этой комбинации - не схема,
сама по себе довольно изящная, а то, как долго эта
схема функционировала, и то, какие огромные деньги осели на счетах "Уникорна"!
- О каких суммах идет речь?
- Многие десятки миллионов.
- Долларов? - поразился Маркиз.
- Естественно. Но учти, доказать причастность Богомолова к этой комбинации
очень трудно, почти невозможно. Наверняка
он все делал через подставных лиц, которых потом скорее всего убрал...
Маркиз молча кивнул, вспомнив убийство Валерии Кликунец. Кстати, и ее
загадочное богатство, все эти роскошные наряды
и драгоценности, находило теперь вполне понятное объяснение.
Но в то же время он вспомнил дискету в полиэтиленовом конверте и подумал,
что позиции Богомолова не так прочны, как
кажется. ,.
- Вообще, мой дорогой, советую тебе держаться от всего этого подальше, -
проговорил Рудик прежде чем подозвать
официанта и заказать ему кофе, - и избавляйся от акций "Петроинвеста", если они
у тебя есть.
В кармане Лолиного халата заливался мобильный телефон, исполняя мелодию
"Полета Валькирий".
Лола несколько секунд колебалась, но все же не выдержала и достала трубку
из кармана.
Звонил Главный.
- Олечка, золото мое! - простонал он таким страдальческим тоном, что даже
Станиславский вынужден был бы сказать:
"Верю!"
- Что с вами, Олег Игоревич?
- Олечка, ты совсем больна? Ты никак не можешь нас выручить? Сегодняшний
спектакль срывается! У нас нет Виолы!
- А как же Светлана?
Светлана Трясогузкина, актриса второго состава, на время болезни заменила
Лолу во всех ее ролях, причем сквозь маску
показного сочувствия светилась плохо скрытая бурная радость.
- Не спрашивай! - в голосе Главного звучало неподдельное отчаянье. - Она не
появилась вовремя, на звонки не отвечает, а
сейчас от нее передали записку, что она срочно уехала в Челябинск к жениху!
- Нашла куда ехать! - негромко прокомментировала Лола. - По-моему, страшнее
Челябинска трудно что-то придумать.., хотя
я там, конечно, не была...
- Целиком с тобой согласен! - пропел Главный совершенно нехарактерным для
него льстивым голосом. - Но теперь мы
оказались в совершен но безвыходном положении. Придется отменять спектакль, а
нас обещал посетить Пеликанский.., ты
понимаешь, как это важно для театра...
Константин Пеликанский, видный петербу
...Закладка в соц.сетях
