Жанр: Электронное издание
alexnat3
...но заводясь с пол-оборота, -
некоторым все можно! Если бы мы с тобой,
Лизанька, не пришли на репетицию - представляешь себе, какой скандал закатил бы
наш Великий и Ужасный!
- Айвазян! Штукина! - прикрикнул на подруг главный режиссер. - Мы вам не
мешаем выяснять отношения? А то можем
перенести репетицию в другое помещение, а сцену оставить в вашем распоряжении!
- Извините, Олег Игоревич! - пропищала Лиза Штукина своим звонким
пионерским голосом.
- Свиристицкая, повтори сцену с самого начала. Ты выходишь из-за левой
кулисы, поворачиваешься к залу и говоришь...
Что должна сказать героиня, осталось неизвестным, потому что в этот самый
момент из-за правой кулисы вышла уборщица
тетя Клава с таким выражением лица, что Главный застыл в немом восхищении и
всерьез подумал, не пропадает ли в
уборщице великая драматическая актриса.
- Там... - едва слышно проговорила тетя Клава, показывая рукой куда-то
назад и дико тараща глаза.
- Немедленно очистить сцену! - завопила помощник режиссера Лютикова,
устремившись наперерез тете Клаве, - черт знает
что творится! Вы понимаете, что идет репетиция!
- Репетипитиция! - передразнила Лютикову уборщица, - какая еще репетиция!
Там.., там...
- Да что там такое? - тоном страдающего непризнанного гения воскликнул Олег
Игоревич.
- Там... Валерию Борисовну убили! - выговорила наконец тетя Клава
распиравшую ее поразительную новость.
- Как? Что? Не может быть! - загалдели все в один голос и бросились толпой
к неожиданно прославившейся тете Клаве.
Репетиция была окончательно и бесповоротно сорвана.
Сплоченный театральный коллектив во главе с уборщицей, переживавшей свой
звездный час, дружно шествовал по
полутемным переходам и коридорам таинственного закулисного мира. Чуть не бегом
миновали тесные актерские
гримуборные, поднялись по узкой винтовой лестнице и вышли на узкий балкончик, с
которого обычно перед новым
спектаклем осматривали разложенные на полу декорации. На балкончике было явно
мало места для всех любопытствующих,
задние давили на передних, прижимали их к шатким неустойчивым перилам.
- Ну что, ну что там? - жадно спрашивала Лиза Штукина, пытаясь разглядеть
что-нибудь через плечи и спины коллег и
горько сетуя в душе на свой пионерский рост, - что там, что-нибудь видно?
- Видно, - односложно ответил ей мрачный пожилой комик Задунайский, и, с
трудом переведя дыхание, пропустил вперед
неугомонную травести.
Лиза, активно работая локтями, пробилась в первые ряды и замерла,
пораженная увиденным.
Внизу, у ног потрясенной театральной общественности, на той площадке, где
обычно художник раскладывал неоконченные
или вполне готовые декорации и фрагменты оформления сцены, лежала в живописной и
трагической позе Валерия Борисовна
Кликунец, театральный завсегдатай и спонсор, постоянная посетительница репетиций
и прогонов, свой человек за кулисами.
Холеное, надменное лицо Валерии Борисовны было искажено гримасой скорее
презрительного высокомерного недоумения,
нежели страха. То, что она была мертва, не вызывало ни малейшего сомнения - об
этом ясно говорили широко открытые
безжизненные глаза, а еще яснее - длинная шпага, вонзенная в горло, прямо под
подбородок, и приколовшая мертвую
женщину к дощатому полу, как булавка прикалывает жука к донышку коробки в
коллекции энтомолога. Шпага казалась
театральной, бутафорской, но горло женщины было пронзено всерьез, и совершенно
всерьез вокруг нее на полу расплылась
огромная лужа темной крови.
Довершал эту картину букет темно-красных роз, брошенный на грудь Валерии
Борисовны.
Лиза Штукина, не отрываясь, глядела на эту поразительную мизансцену,
созданную неизвестным, но весьма одаренным
режиссером - мизансцену восхитительную и ужасную. Почему-то она обратила
внимание на запах - сложную смесь типично
театрального запаха краски и пыли, тонкого аромата роз и едва ощутимого,
сладковатого и тлетворного запаха крови.
- Всем возвратиться на репетицию! - громко скомандовал Олег Игоревич,
вспомнив о своей руководящей роли. - Ни к чему
не прикасаться! Тело не трогать! В первую очередь это касается вас, Клавдия
Никаноровна! - повернулся он к уборщице, и,
убедившись, что его указания неукоснительно выполняются, достал мобильный
телефон и набрал номер милиции.
Вернувшись на сцену, Лиза Штукина увидела стерву, заразу, содержанку - то
есть Ольгу Чижову собственной персоной.
Ольга удивленно оглядывалась, пытаясь понять, куда подевались все ее коллеги.
- А что случилось? - спросила она у появившихся из-за кулис актеров, -
ренегицию что, отложили?
- Вас ждали, милочка! - с непередаваемым сарказмом сообщила опоздавшей
примадонне Гаяне. - Олег Игоревич так и
сказал: пока нет нашей звезды, репетицию не начинать - Между прочим, - горячо
зашептала на ухо Гаяне раскрасневшаяся от
эмоций Лиза, - ее здесь не было!
- Что значит, не было? - переспросила незадачливая подруга. - Когда не
было? Кого не было?
- Примадонны нашей не было! Здесь не было, на репетиции!
- Ну, не было, - до Гаяне по-прежнему не доходило, - и что с того? Главный
знал, что ее нет на репетиции.
- Ее не было на репетиции во время убийства! Мы все были здесь, значит, у
нас есть алиби, а у нее алиби нет!
- Правда - глаза Гаяне зажглись горячим охотничьим азартом, и она
решительно направилась к Ольге.
- Милочка! - начала она, поравнявшись со своей жертвой. - Вы ведь, кажется,
не ладили с Валерией Борисовной? Постоянно
жаловались, что она вам прохода не дает?
- Мы с Валерией Борисовной как-нибудь сами разберемся, - отшила коллегу
наглая примадонна.
- Не разберетесь, - мстительно прошипела Гаяне, - Валерию Борисовну только
что убили.
- Вот как? - только и смогла вымолвить Лола. - Что это вы обе несете?
Совсем от зависти помешались?
- В данном случае они говорят правду, - вмешался комик Задунайский, -
Валерию Борисовну действительно только что
нашли убитой - там... - он неопределенно махнул рукой в сторону служебных
помещений.
- Чушь какая! - нервно воскликнула Лола. - Кому это, интересно,
понадобилось ее убивать?
- Вам лучше знать, милочка, - елейным тоном заговорила Штукина, - ведь это
у вас с ней были какие-то особые отношения...
Ведь это вам она пела дифирамбы и не давала проходу! Подарки дарила.., вы сами
жаловались.
- Я вовсе никому не жаловалась, - с металлом в голосе произнесла Лола, - уж
вы-то последний человек, с кем бы я стала
обсуждать свои, как вы изволили выразиться, особые отношения с мадам Кликунец.
Другое дело, что вы бесконечно
подслушиваете под чужими дверями, а потом сладострастно разносите по театру
сплетни, причем нагло искажаете
информацию.
- Ты с кем это говоришь в таком тоне? - взвизгнула Штукина, а рослая Гаяне
придвинулась поближе, чтобы защитить свою
мелкую подругу.
Но Лола ничуть не испугалась, она, наоборот, еще больше разозлилась.
- Шныряешь везде, как помойная крыса, а потом закладываешь всех, как...
Павлик Морозов!
- Я? - возмущенно заорала Штукина. - Я - Павлик Морозов?
- Эта роль просто создана для тебя! - подтвердила Лола.
- Прекратите, вы, обе! - приказал появившийся Главный. - Совесть имели бы!
Там человека убили, а они грызутся! Помолчали бы!
- Вы правы, - Лола резко сбавила тон, - извините меня, Олег Игоревич. Я
выйду, покурю...
- Убийцу всегда тянет на место своего преступления! - прошипела ей вслед
Штукина трагическим полушепотом, но,
наткнувшись на злобный взгляд Главного, осеклась на полуслове и даже
закашлялась.
"Что происходит? - думала Лола, а ноги в это время сами несли ее в то
злополучное место, где лежал труп Валерии
Борисовны Кликунец, - кому понадобилось убивать эту нетрадиционную мадам?"
Она вспомнила, как воскликнула недавно в сердцах, что так бы и убила эту
стерву приставучую, имея в виду доставшую ее
Валерию, но, во-первых, на самом деле Лола так вовсе не думала. Не настолько уж
мешала ей Валерия, чтобы ее действительно
убивать! А чего не скажет человек в сердцах!
И, во-вторых, сказала она это в приватном разговоре с Леней Маркизом, так
что в театре про это никто не мог знать. Но факт
остается фактом: единственный человек в театре, которому Валерия мешала жить -
это она, Лола.
И уж милиция-то узнает об этом факте в первую очередь, дорогие коллеги
позаботятся.
Лола не знала, каким образом была убита мадам Кликунец.
"Я слишком много лишнего наболтала, - грустно констатировала она, - вместо
того, чтобы ставить на место стерву Лизку,
нужно было расспросить у остальных, в каком виде нашли Валерию Борисовну. Но,
раз эти две гиены местного разлива так на
меня набросились, то следует сразу же исключить предположение о несчастном
случае. Вряд ли Валерия свалилась в люк и
сломала себе шею или нечаянно задушила сама себя театральным занавесом".
"Если это убийство, то обязательно будет следствие, - : текли дальше
безрадостные мысли, - понаедет сейчас милиции, будут
расспрашивать. И что им говорить? Кто я такая? Придется давать свой домашний
адрес, всплывет присутствие Леньки. Вот уж
кто обрадуется, когда попадет в поле зрения милиции! Кстати, а какие у него
отношения с правоохранительными органами?
Были уже у него трения или нет? Он ничего не рассказывал..."
Вспомнив про Маркиза, Лола даже остановилась на месте. Ведь Ленька обещал
ей разобраться с Валерией! Неужели это он
постарался? Но нет, Маркиз ненавидит насилие во всех его проявлениях, уж Лоле-то
это отлично известно. И потом такое
решение вопроса вовсе не в Ленькином духе. Он придумал бы что-то более
остроумное. И самое главное - Лола знала, что
Маркизу в последнее время некогда было заниматься ничьими делами, кроме своих
собственных. Стало быть, это кто-то
посторонний подсуропил убийство. А у Лолы теперь будут неприятности.
Неприятности эти возникли в театре в образе бригады ментов самого грозного
вида. Когда Лола подошла к винтовой
лестнице, намереваясь подняться и на всякий случай взглянуть на убитую - мало ли
как там дело повернется, лишняя
информация никогда не помешает - ее остановил молодой парень в милицейской
форме, сказав, что наверх нельзя и что шла
бы Лола к остальным артистам, с них сейчас будут снимать показания. И желательно
документики представить для
ознакомления.
"Начинается!" - встревожено подумала Лола.
По дороге к остальным она уединилась в уголке, чтобы позвонить Маркизу.
Следовало предупредить его о случившемся в
театре. По домашнему телефону никто не брал трубку, мобильник сообщил мелодичным
женским голосом, что аппарат
вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия.
Лола выругалась вполголоса и спрятала трубку в сумочку.
Труппа испуганно сбилась на сцене в стадо и молча ожидала снятия показаний,
как овцы ждут сезонной стрижки или чегонибудь
похуже.
- Вы что тут делаете? - раздался голос откуда-то сверху над Лолой и рядом
остановились ботинки размера приблизительно
сорок пятого, а может и больше, если больший размер обуви бывает.
Она подняла глаза и где-то далеко наверху увидела кудрявую голову.
- Вот, покурить хотела.., разве нельзя?
- Вы кто? - он глядел поверх Лолиной головы на афишу "Двенадцатой ночи",
висевшую на стене. - Вы...
- Ольга Чижова, я играю в этой пьесе Виолу.
Она тут же рассердилась на себя: для чего ему знать ее роли, он, небось, и
Шекспира никогда не читал!
- Капитан Сойка, - представился кудрявый великан, - пройдите, пожалуйста, к
остальным, мешаете работать.
Лола вздохнула и полезла на сцену.
- Шурик! - прогрохотал над головой капитан. - Давай сюда уборщицу!
На сцене мигом нарисовался такой маленький, подвижный коренастый тип.
Уверенно и твердо ставя чуть косолапые ноги,
он проворно вклинился между артистами, отделил от них тетю Клаву, как умная
кавказская овчарка отделяет от отары нужную
овцу, и повел на заклание - то есть на снятие показаний. Тетя Клава, впрочем, не
в пример овце, шла довольно бойко и победно
оглядывалась на остальных - вот ведь, какая ей выпала честь, раньше Главного
вызвали!
- Олег Игоревич! - взмолилась Лола. - Можно, я здесь покурю?
- Пожарника удар хватит! - поморщился Главный. - Ай, ладно, все равно
репетиция полетела к чертям собачьим! Давай!
Они отошли в сторонку и дружно закурили. Лола вполголоса поинтересовалась,
в каком виде нашли Валерию Борисовну и
что подумал об этом коллектив.
- В общем, хорошего мало, - закончил Главный, кратко обрисовав ей ситуацию,
- , от милиции добра не жди, привяжутся
теперь...
Вернулась тетя Клава и вызвали на ковер Лизавету Штукину. Она театрально
прижала руки к груди и шагнула вперед,
оглянувшись на Лолу.
Та не утерпела и скорчила Штукиной страшную рожу. Штукина в ответ поджала
губы и одарила Лолу мстительным
взглядом вечной ябеды.
"Все ясно, - вздохнула Лола, - сейчас она сообщит ментам все - что было и
чего не было. Здорово я влипла. И какого черта
вообще понесло меня в этот театр? И Маркиз был против..."
Она тут же возразила самой себе, что театр - это ее подлинное призвание,
что она создана для сцены - словом, произнесла
мысленно все те красивые слова, которые не раз приводила Маркизу в качестве
аргументов. Но сегодня они что-то плохо
работали. Лола решила, что она слишком расстроена и что сейчас нужно думать, как
конкретно выбраться из сложившейся
ситуации.
- Вы не думайте, я вам честно скажу! - тараторила Штукина своим мажорным
пионерским голосом, захлебываясь словами и
брызгая на капитана слюной. - Все, буквально все в театре знали, что у Ольги
Чижовой с покойной Валерией Борисовной были
свои особые отношения!
- Какие это такие особые отношения? - огромный капитан Сойка чуть заметно
поморщился.
- Ну, вы же понимаете, - Штукина сощурила глаза и поджала губы.
- Не понимаю, - капитан сделал каменное выражение лица, - что конкретно вы
имеете в виду?
- Ну, Валерия Борисовна.., она.., как бы это выразиться.., часто одаривала
своим вниманием некоторых актрис...
- Кого именно?
- Ну, говорили, что многих.., но ведь никто же не признается.., в общем,
она старалась приблизить к себе хорошеньких
молодых женщин...
Штукина замолчала, а капитан Сойка тут же подумал, что, насколько он мог
заметить, молодая и красивая актриса была в
театре только одна - та самая Ольга Чижова. Так что выбор у покойной мадам
Кликунец был небольшой.
Но зачем она нужна была этой красотке? Неужели из-за денег?
Капитан искоса взглянул на Лизавету Штукину. Она встала, а капитан
оставался сидеть, таким образом они оказались
одного роста.
Лиза говорила что-то, округляя глаза и брызгая слюной.
"Ох, и мерзкая же баба! - подумал капитан неожиданно для себя. - И глазки
совершенно поросячьи".
Он сделал над собой усилие и вслушался в слова Штукиной.
- Спросите ее, почему она опоздала на репетицию! Мы ждали всем коллективом!
А Главный ей вечно потакает!
- Почему? - вклинился капитан Сойка. - Почему Главный ей потакает? У него с
Чижовой тоже свои особые отношения?
Штукина испугалась, что перегнула палку.
Главный в гневе бывал крут. Запросто может и уволить. Актрисе ее амплуа
устроиться нелегко. В каждом театре нужна
только одна травести...
- - Ближе к делу, - предложил капитан, - вы конкретно видели, чтобы
покойная Кликунец с Чижовой ссорились, ругались,
выясняли отношения?
- Нет, но она жаловалась, что Валерия не дает ей прохода...
- Кому жаловалась? Вам? - гаркнул капитан.
- Не-ет... - прошелестела Штукина, не решаясь перед лицом сурового капитана
на откровенную ложь.
- Идите, - спокойно сказал капитан, но глаза его выразили Штукиной все, что
он думает о ее поведении, - вы свободны.
Штукина вышла, губы ее дрожали от унижения.
"Разумеется, - думала она, уныло бредя .длинным полутемным коридором назад
к своим собратьям по сцене, - разумеется,
эта крашеная стерва, эта содержанка, эта наглая потаскуха с длинными ногами и
смазливеньким личиком уже успела состроить
капитану глазки. И он, как все мужики, купился на дешевое кокетство. А может,
она уже посулила ему себя в награду за то,
чтобы он избавил ее от неприятностей? Что, ну что в ней хорошего? Кукла Барби
какая-то!"
Тут Лиза Штукина вспомнила, что кукла Барби блондинка, а у Ольги Чижовой
карие выразительные глаза и густые, темные
от природы волосы. Откровенно говоря, на Барби она совсем не была похожа.
Наедине с собой - но только наедине - Лиза даже
могла признать, что как актриса Ольга очень даже неплоха...
Именно эта здравая мысль вызвала у Лизы наибольшую злость.
"Конечно, будешь казаться замечательной актрисой, если дают такие
выигрышные роли! - возмущенно думала Штукина, -
Виола в "Двенадцатой ночи", Элиза в "Пигмалионе".. Попробовала бы она хорошо, с
подлинной страстью и глубоким
проникновением в образ сыграть Тома Сойера на детском утреннике!
Или Кристофера Робина! Или Пеппи, черт бы ее побрал вместе с ее Длинным
Чулком!"
Штукина внезапно ощутила такую острую и непреодолимую ненависть к Ольге
Чижовой, что даже остановилась на месте.
Ноги ее не держали, на лбу выступила холодная испарина и срочно понадобилось в
туалет.
Передвигаться после допроса ей разрешили свободно - ведь она рассказала уже
капитану Сойке все, что знала, и еще много
лишнего.
Штукина мелкими шажками устремилась к туалету. И вот там, на подходе, она
увидела вдруг на полу что-то блестящее.
Только ее зоркие глаза могли разглядеть в темном углу небольшую вещь. Пол
покрывала густая пыль, потому что уборщица
тетя Клава, раздувшаяся от гордости и переживавшая новое для нее состояние
знаменитости - Человека, Который Первым
Нашел Труп, так и не приступила сегодня к своим непосредственным обязанностям. И
в этой пыли Лиза увидела хорошо
знакомую всем в театре брошку-змейку. Лиза нагнулась и подняла брошку.
Тело змейки состояло из тщательно подобранных по размеру и форме мелких
бриллиантов, а глазами ей служили два
изумруда чистой воды. Брошку эту очень любила носить покойная Валерия Борисовна
Кликунец, и про это знали все в театре,
от Главного до швейцара.
Но как она здесь очутилась? Возможно, Валерию убили здесь, и брошка упала
на пол в процессе борьбы? Или ее потом
выронил убийца, когда убегал? Но куда он бежал? - задала сама себе вопрос Лиза,
- в туалет, что ли?
Она огляделась. Поблизости никого не было, никто ее не видел. Штукина
решительно сжала зубы, достала из кармана
носовой платок и завернула в него брошку, аккуратно вытерев то место, которого
она коснулась пальцами. Потом она убрала
сверток в карман и целеустремленно зашагала в сторону гримуборных. Там тоже
никого не было. Она проскользнула в
уборную Ольги и положила брошку поглубже в ящик туалетного столика, не забыв
забрать собственный носовой платок.
Абсолютно никаких мыслей не было в ее голове, все действия совершала она на
автопилоте и опомнилась только в
зрительном зале, увидев на сцене знакомые лица своих коллег.
- Пройдите к остальным! - буркнул ей коренастый Шурик, как свидетель
Штукина его больше не интересовала.
Капитану Сойке надоело выслушивать бабские сплетни, и он вызвал на допрос
Главного.
Но ничего от него не добился: Олег Игоревич был весь в искусстве и заявил,
что житейские подробности его мало
интересуют. Правда, он дал покойной Валерии объективную характеристику - она
действительно очень любила театр, хорошо
разбиралась в режиссуре и актерской игре и, он не боится в этом признаться,
оказывала театру немалую спонсорскую помощь.
Так что он лично и весь театральный коллектив были Валерии Борисовне за это
очень благодарны. Валерия бывала в театре
запросто, без приглашения. Она могла посетить репетицию, никому не приходило в
голову ей это запретить. Но вела она себя
вполне корректно, сидела тихонько в зале, работать не мешала и с
неквалифицированными советами не лезла.
- Значит, вы не находите странным то, что тело ее нашли в декораторской? -
обреченно спросил капитан Сойка.
- Ни в малейшей степени! - заверил его Главный. - Валерия.., она могла
оказаться абсолютно где угодно, ходила, знаете ли,
где ей вздумается и гуляла сама по себе, как та кошка у Киплинга.
- Черт знает что! - сказал сам себе капитан Сойка, оставшись один, - в этом
театре бардак творится несусветный! Как и везде,
- подумав, добавил он.
В дверь шариком вкатился напарник.
- Ну что? - встретил его Сойка дежурным вопросом.
- Да ничего, - с досадой ответил тот, - главный вход театра по дневному
времени вообще был закрыт, а бабка, что сидит у
служебного, клянется, что никто посторонний не проходил.
- Значит, кто-то свой ее заколол?
- Ага, как же! Бабуля не видела даже, как сама потерпевшая прошла, эта
самая мадам Кликунец! А ты говоришь!
- Да я ничего не говорю, я думаю вслух...
Ну, много там еще народу допросить осталось?
- Человек шесть, - Шурик зачитал по списку:
- Айвазян, Задунайский, Свиристицкая, Чижова.., еще трое осталось, нет,
четверо.
- Знаешь, ну их всех! Ничего кроме сплетен не расскажут! Давай сюда эту
самую, Чижову! Красивая женщина, хоть
пообщаться приятно...
Лола вошла в кабинет Главного, где милицейская бригада устроила комнату для
допросов. Капитан Сойка сидел за столом и
в этой позе не казался таким огромным. Она быстро ответила на его обычные
вопросы.
- Что вы можете сообщить следственным органам об убийстве? - скучным
голосом спросил капитан.
- Ничего, - честно ответила Лола, - я ничего не знаю, я опоздала на
репетицию и пришла в театр только когда все уже
вернулись из декораторской с этой ., неприятной новостью.
- Отчего же вы опоздали? - вкрадчиво спросил капитан.
- Пробки, - Лола пожала плечами.
- Репетиция была назначена на час дня, - начал Сойка, - вы утверждаете, что
приехали в театр...
- Примерно в половине второго, - сказала Лола.
- Отчего же тогда вахтерша не видела, как вы вошли? - улыбнулся Сойка.
- А ее не было на месте, - улыбнулась ему в ответ Лола, - она вечно торчит
у себя в каморке - то чай пьет, то с сестрой по
телефону разговаривает. Днем в театре народу много - все ходят туда-сюда, она
говорит, что все равно за всеми не уследишь...
"Вообще-то похоже на правду", - подумал капитан, но вслух ничего не сказал,
а, наоборот, спрятал улыбку и насупился.
- Вы, вероятно, уже знаете, каким образом была убита потерпевшая? -
официально спросил он.
- В общих чертах, - Лола снова пожала плечами.
- Ее закололи шпагой.
В это самое время в дверь всунулся Шурик и развернул на столе длинный
сверток. В нем оказалось орудие убийства -
довольно длинная шпага.
- Всегда думал, что у артистов оружие бутафорское! - признался Сойка. - Что
кинжал не вынимается из ножен и так далее...
- Этого не может быть, - заметила Лола, - по ходу пьесы иногда приходится
фехтовать по-настоящему. Обычно применяют
оружие с тупым концом. Такая есть специальная круглая насадка...
- Но здесь ее нет, как видите, она спилена. И оружие стало боевым, во
всяком случае, этой шпагой была убита Валерия
Кликунец.
Вы умеете фехтовать?
- Этому учат в театральном институте, - Лола едва сдержалась, чтобы не
пожать плечами.
- Стало быть, все актеры, в принципе, владеют колющим оружием?
- Не могу сказать про всех, - усмехнулась Лола, - но мне приходится
фехтовать в четвертом акте "Двенадцатой ночи", когда
играю Цесарио...
- Вы же утверждали, что играете в "Двенадцатой ночи" Виолу? - обрадовался
капитан Сойка, - нестыковочка в показаниях
получается!
- О, Господи! - закричала Лола. - Просто с ума сойти можно! Простите, - тут
же опомнилась она, - день у меня сегодня такой
выдался сложный, вот я и нервничаю... Виола в начале пьесы переодевается
мужчиной и берет имя Цесарио. Оливия
влюбляется в Виолу, а герцог....
- Так-так, - перебил ее капитан, - новое прочтение пьесы, я понимаю, очень
современно. Сейчас очень модно, все работают
под Виктюка. Значит, Оливия влюбляется в Виолу... Не хочу ничего плохого сказать
про ваш театр, но мне жалко Шекспира.
Раньше как-то было привычнее...
- Вы видели "Двенадцатую ночь"? В каком театре?
Капитан Сойка в далеком детстве смотрел старый черно-белый фильм, на этом
его знакомство с бессмертной комедией
Шекспира заканчивалось. Но он не собирался признаваться в этом Лоле.
- Перейдем к делу, - сказал он, - вы узнаете эту шпагу? Она ваша?
- Она из театрального реквизита, - поправила Лола. - Кто угодно мог ее
взять из бутафорской.
- - И вы могли бы? Вы брали ее, когда играли?
- Я вам еще раз повторяю, - терпеливо сказала Лола, - в четвертом акте я по
пьесе фехтую с герцогом, который приревновал
меня к Виоле.., тьфу, черт! К Оливии! Я вам говорила - Оливия влюбилась в
Цесарио, и герцог страшно рассердился. Ведь он
сам имел на нее виды!
- Это я помню... - неуверенно проговорил Сойка. - Но вы же говорили, что
Оливия по трактовке вашего режиссера
влюбилась в Виолу...
- Какое это имеет значение? - первым опомнился крепенький Шурик. - Витя,
по-моему, она нам зубы заговаривает и лапшу
на уши вешает!
- Вы что - вообще никогда Шекспира не читали? - до глубины души возмутилась
Лола.
- Вопросы здесь задаем мы! - хором ответили бравые ребята из милиции.
- Вот и задавайте их по существу, - сердито сказала Лола, - а в
доказательство того, что я ничего не путаю и не сочиняю,
можете взять у меня из ящика стола в гримуборной томик Шекспира и ознакомиться
на досуге.
Александр махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.
- Сами все расскажете или будем тянуть время? - вздохнул капитан Сойка.
- Что вы имеете в виду? - искренне изумилась Лола, - о чем это я должна вам
рассказать?
- О том, какие отношения связывали вас с покойной Валерий Борисовной
Кликунец, - твердо заявил капитан.
- Наплели уже! - вздохнула Лола. - Ох уж эти мне театральные кумушки!
Заявляю вам совершенно официально, что
никаких отношений у нас с Валерией не было! Слышите - не было!
- Но про нее говорят, что она...
- Она - да! - перебила Лола. - Но я - нет! Неужели в это трудно поверить?
- Нетрудно, - согласился капитан, - глядя на вас - нетрудно. Но в жизни
всякое бывает. Ведь принимали же вы от нее мелкие
подарки...
- Это не преступление. - заметила Лола. - Не скрою, я была не очень
довольна ее специфическим ко мне отношением, но
убивать за это.., в конце концов она о
...Закладка в соц.сетях
