Жанр: Электронное издание
87police
... того, не гомик? - Карелла не хотел отказываться от своей
версии. - Этот твой Джордж?
- Это отпадает, Стив. Я бы заметил. Ничего такого нет.
- Я просто искал... сам не знаю... какая-то связь с Леди. - Он хлопнул ладонью
по письму. - Но если он не... ну, тогда... - Он пожал плечами.
- Нет, нет, - сказал Хейз. - Ты не там ищешь.
- Да, ты прав. Я просто подумал... черт, мотив уж больно подходящий.
- Увы, под наши факты он не подгоняется. - Мейер улыбнулся. - Может,
изменим факты и подгоним их под твою теорию, а, Стив?
- Что-то я сегодня устал, - произнес Карелла. - День сегодня тяжелый.
- Пойдешь по пивку? - поинтересовался Хейз. - Когда все это кончится?
- Может быть.
- Да, идейку он подал хорошую, этот Джордж, - сказал Хейз. - Как только его
лавочка разгрузится, он пойдет вот сюда. - Он машинально ткнул пальцем в эмблему
пива "Баллантайн", с помощью которой была составлена цифра 8. Потом его палец
замер.
- Эй! - воскликнул он.
- Восемь, - сказал Карелла.
- Хочешь сказать, что?..
- Не знаю.
- Но...
- Думаешь, убийца подсказывает нам? Подсказывает, где?
- Бар? В восемь? Так, что ли?
- Святая Мадонна, Коттон, неужели ты думаешь, что?..
- Подожди, Коттон. Подожди чуть-чуть.
Все даже приподнялись в своих креслах. Часы на стене показывали 19.44.
- Если это бар... Может быть, "Паб"?
- Может быть. Но кто жертва?
- Леди. Тут же сказано - Леди. Но если эта восьмерка имеет скрытый смысл, то
и ... Леди. Леди. Кто же это?
На мгновение мужчины замолчали. Мейер вытащил еще одну таблетку от кашля и
бросил пустую коробочку на стол.
- Джордж, наверное, пойдет в "Паб", - рассуждал Карелла. - Он же сказал, бар
на их улице, так? Как раз там Самалсон потерял бинокль. Может, Джордж и есть
жертва. Я просто не вижу других вариантов, Коттон.
- Да, но Леди? Как, черт возьми, Джордж Ладдона может быть Леди?
- Не знаю. Но думаю, что нам...
- Святая!..
- Что? - Карелла поднялся. - Что?
- Господи Иисусе! Переведи это, Стив, ты же итальянец! Переведи "Ладдона".
Это же леди! Леди!
- La donna! - воскликнул Карелла. - Я идиот... Значит, он хочет, чтобы его
остановили. Черт подери, Коттон, убийца хочет, чтобы его остановили! Он сказал нам,
кого он хочет убить и где. Убийца...
- А убийца-то кто? - спросил Хейз, поднимаясь. Взгляд его упал на лежавшую
на столе коробочку из-под таблеток от кашля, и он закричал: - Смит! Смит!
И они стремительно вылетели из отдела. Часы на стене уже показывали 19.47.
Глава 16
Стоя на мусорном ящике в прилегающей к "Пабу" аллее, человек сквозь маленькое
окно отлично видел стол, за которым сидел Джордж Ладдона.
Итак, он не ошибся. Значит, он действительно хорошо знал привычки Джорджа и
правильно предположил, что по дороге домой из столовой тот обязательно зайдет в
"Паб", сядет за свой обычный столик и закажет большой бокал пива. А осушив его,
закажет другой... Только сегодня другого не будет, другого бокала пива больше не
будет никогда, потому что в восемь часов он умрет.
Человек посмотрел на светящийся циферблат своих часов.
19.52.
Через восемь минут Джордж Ладдона умрет.
Ему вдруг стало грустно. Но все равно, другого выхода у него не было. Он избрал
единственно возможный путь. А подготовил он все хорошо, подготовил так, что
выйдет из этого дела абсолютно чистеньким. Даже если что и заподозрят - мотив
налицо, против него не будет никаких фактов.
А потом к себе, домой. А завтра, как обычно, на работу, не показывая виду, что он
что-то знает, не изменившись. Только он уже будет убийцей.
Смогут ли они остановить его?
Неужели они не разгадали смысл его письма? Но не мог же он написать все прямо,
не мог же он все им выложить на тарелочке! Разве мало там было намеков, разве не
ясно было сказано, что должно произойти, - неужели они не могли додуматься до
остального?
Нет, они, конечно, додумались. В неповоротливости их не упрекнешь, бог тому
свидетель. Он подумал о комнате, которую снял в доме на Двенадцатой улице, в этом
грязном притоне, где он хотел провести предстоящую ночь, до которого рукой подать
от места убийства. Но сейчас об этом не могло быть и речи - они нашли комнату и
чуть не сцапали его самого. В памяти возникла перестрелка с этим рыжим копом. Да,
пощекотали они друг другу нервы. Но в комнату теперь нельзя - придется
возвращаться в свою квартиру. А умно ли это? Вдруг кто-то его увидит? Может,
просто прошататься всю ночь по улицам? Может, сразу же надеть...
Круто прервав ход мыслей, он взглянул на часы. 19.55.
Он опустил руку в карман, нащупал там что-то мягкое и теплое, удивился на
секунду и тут же вспомнил. В следующий миг пальцы наткнулись на твердое и
холодное. Он вытащил это из кармана, и в свете луны люгер блеснул смертельным
блеском.
Он проверил магазин. Обойма была полной.
Несколько таких магазинов осталось в комнате. А по ним нельзя выйти на его след
- ведь лицензии на пистолет у него нет. А не доберутся ли они до человека, у
которого он его купил? Нет, едва ли. Пистолет наверняка краденый - он купил его в
сомнительном местечке. У человека, продавшего ему пистолет, было много всякой
всячины. Местечко было сомнительное, это точно, но для него - вполне подходящее.
А после сегодняшнего вечера места лучше этого ему просто не найти. Он щелкнул
предохранителем.
19.57.
Пристроив руку с люгером на подоконник, он тщательно прицелился в затылок
Джорджа Ладдоны. На кисти левой руки, под стеклом часов бежала, бежала, бежала
секундная стрелка. А вот сдвинулась и минутная. Он буквально увидел, как она
подвинулась.
19.58.
Могут ли они ему помешать? Где там. Глупцы. Безмозглые глупцы.
Стараясь не расслаблять руку, он ждал.
Ровно в 20.00, когда он уже собрался нажать на курок, в аллею ворвался Коттон
Хейз.
- Эй! - закричал он. - Стой!
Раздался выстрел, но за мгновение перед этим рука убийцы чуть дернулась назад.
Хейз кинулся на него. Убийца повернулся. В его кулаке блестел люгер. Хейз отскочил
в сторону.
Снова прогремел выстрел, и тут же мусорный ящик, на котором стоял стрелявший,
опрокинулся. Человек с люгером в руке упал, но мгновенно вскочил на ноги и,
вскинув пистолет, навел его на Хейза. Раздался выстрел, но на какое-то мгновение
раньше Хейз успел нанести удар кулаком. Пуля пролетела мимо. Хейз снова ударил и
ощутил, что его кулак как бы расплющил физиономию преступника. И тут усталость
от изнуряющей жары, от долгого преследования и казавшейся до этой минуты
бессмысленной и безнадежной сегодняшней работы, разочарование, вызванное
вереницей неудач, - все это, что копилось в Хейзе с самого утра, вырвалось наружу.
И он молотил кулаками, бил, бил, бил, пока враг не рухнул без сознания.
И тогда, тяжело дыша, Хейз поволок его к выходу из аллеи.
Сидевшего в "Пабе" Джорджа Ладдону все еще била дрожь. Пуля, просвистев в
сантиметрах пяти от его головы, врезалась в столешницу. На лице Джорджа застыло
недоуменное выражение, руки тряслись, губы тряслись - он слушал объяснения
Хейза.
- Это был ваш компаньон, - говорил тот, - Эди Корт. В вас стрелял ваш
компаньон, мистер Ладдона.
- Не верю, - произнес Джордж. - Просто не верю. Только не Эди. Не мог он
желать мне смерти.
- Мог. Его девушка слишком любит деньги.
- Вы хотите сказать... здесь замешана она?
- Не совсем, - сказал Хейз. - По крайней мере, я так не думаю. Она не
предлагала ему убить вас, если вы это имеете в виду. Фелиция Пэннет не из тех, кто
согласится связать свою жизнь с убийцей. Но она давала ему понять, что ей нужно от
жизни, и он, видимо, нашел единственный доступный ему способ дать ей это.
- Нет, - произнес Джордж, - только не Эди.
Казалось, он сейчас заплачет.
- Помните, я вам показывал рисунок? - спросил Хейз.
- Да. Но это был не Эди! Это был кто-то другой! Этот человек...
- Вы уверены? - Хейз вытащил из кармана листок с рисунком, потом карандаш
и стал быстро водить им по бумаге. - А это не Эди Корт? - спросил он, показывая
Джорджу все тот же портрет неизвестного, но уже с бородой и усами.
- Да, - ответил Джордж. - Да, это Эди...
Хейз неспешно вел полицейский седан к участку. На заднем сиденье между
Кареллой и Мейером сидел задержанный.
- А почему ты тогда закричал: "Смит!"? - спросил Карелла, обращаясь к Хейзу.
- Потому что я в тот момент посмотрел на дурацкую коробку с таблетками от
кашля, и вдруг до меня дошло.
- Что же до тебя дошло?
- До меня дошло, почему домовладелица сказала: "Сегодня утром он выглядел
именно так". В тот момент эта фраза показалась мне бессмысленной, но ведь она
означала, что сегодня утром он выглядел не так, как раньше. Потом эта девушка,
которая жила напротив. Она сказала, что он выглядел как шпион. Только бомбы не
хватало. И еще ей было смешно, что его фамилия - Смит. Когда я спросил, почему,
она ответила: "Ну, таблетки от кашля и все такое, сами знаете". Я тогда подумал, что
она немного с приветом. Но когда вечером я увидел коробку Мейера с надписью
"Таблетки от кашля братьев Смит", все стало на свои места. Вчера вечером Корт в
своей комнате побрился. Поэтому в аптечке лежали ножницы и бритва.
- Похоже на правду, - согласился Карелла. - Бороду он носил с восемнадцати
лет, поэтому считал, что без нее его никто не узнает.
- Так оно и вышло, - кивнул головой Хейз, остановив машину перед
светофором. - Одного не могу понять - как же он собирался завтра явиться на
работу? Его бы немедленно разоблачили.
- Вот тебе ответ, - сказал Карелла, бросая на переднее сиденье какой-то мягкий
пушистый предмет. - Я нашел это у него в кармане.
- Борода и усы! - присвистнул Хейз. - Чтоб я пропал!
- Надо думать, он собирался носить эту штуку, пока не отрастет своя,
неотразимая, - предположил Карелла.
- Ничего, там, куда он поедет, у него будет время отрастить длинную-длинную
бороду, - сказал Мейер. - Кто-нибудь хочет таблетку от кашля?
Карелла и Хейз расхохотались.
- Боже правый, ну и устал я, - признался Карелла.
- О'Брайен-то на свой бейсбол еще успеет, а?
Зажегся зеленый свет. На заднем сиденье вдруг зашевелился Корт. Он открыл
глаза, моргнул и пробормотал:
- Значит, вы все-таки меня остановили?
- Да, - ответил Карелла. - Остановили.
- Зеленый. - Мейер хлопнул Хейза по плечу. - Поехали.
- А куда торопиться? - Хейз обернулся. - Уж теперь все время - наше.
Эд Макбейн
Способ убийства
(ИЗ СЕРИИ "87-Й ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК)
Перевод с английского Бетси Шидфар, Рамина Шидфара.
Город, изображенный в этой книге, - плод авторского
воображения. Названия районов и улиц, действующие лица
вымышлены. Только описание будничной работы полицейских
детективов, методики расследования преступлений
соответствует реальной жизни.
Автор
Обычный осенний день.
Зарешеченные окна дежурной комнаты 87-го полицейского
участка выходили на Гровер-парк, сверкавший всеми цветами
осенней листвы. Бабье лето, словно дочь индейского вождя,
украшенная пестрыми перьями, щеголяло ярко-красным,
оранжевым и желтым. Воздух был теплым и ласкающим, солнце
сияло на безупречно голубом небе, и его лучи проникали
сквозь решетку окна полосами золотого света, в котором без
устали плясали пылинки. Уличный шум просачивался сквозь
открытые окна, смешиваясь с обычными звуками дежурной
комнаты, создавая своеобразную и даже приятную музыку.
Как во всякой классической симфонии, в этой музыке
прослеживался лейтмотив, присущий лишь полицейскому участку.
Это была синкопированная мелодия телефонных звонков,
составляющая полную гармонию со стуком клавиш пишущих
машинок и ругательствами. Вариации на тему были
разнообразны: от глухих ударов кулака полицейского по
животу воришки до оглушительных воплей другого полицейского,
желающего узнать, куда, к черту, подевалась его шариковая
ручка, въедливого монолога следователя, допрашивающего
задержанного, телефонного разговора дежурного детектива с
начинающей актрисой, дебютанткой шоу на Холл-авеню. Иногда
в эту симфонию врывались насвистывание практиканта,
доставившего послание из полицейского управления,
душераздирающие стоны женщины, жалующейся на то, что ее
избил муж, бормотание воды в трубах или гомерический хохот
после неприличного анекдота.
Такой хохот, сопровождаемый уличным шумом октябрьского
дня, приветствовал удачную шутку Мейера, которую он приберег
к пятнице.
- Да, он мастер на это, - сказал Берт Клинг, - а у меня
вот не получается. Не умею я рассказывать анекдоты.
- Ты многого не умеешь, - ответил Мейер, подмигивая, - но
мы простим тебе небольшую неточность. Искусство
рассказчика, Берт, приходит с возрастом. Такому сопляку,
как ты, никогда не рассказать хороший анекдот, чтобы
научиться этому, нужны долгие годы.
- Иди к черту, старый пердун, - ответил Клинг.
- Он опять становится агрессивным, ты замечаешь, Коттон?
Особенно когда речь заходит о его возрасте.
Коттон Хейвз отпил кофе и улыбнулся. Он был высокого
роста, более шести футов, и весил сто девяносто фунтов.
Голубые глаза и квадратная челюсть, на подбородке - глубокая
ямочка. Огненно-рыжие волосы казались еще ярче в лучах
ленивого октябрьского солнца. На левом виске выделялась
седая прядь - след давней ножевой раны, когда ему сбрили
волосы, чтобы сделать шов, и шрам зарос уже седыми, а не
рыжими волосами. Хейвз этот феномен объяснял так: Уж очень
я тогда испугался".
Улыбаясь Мейеру, Хейвз заметил:
- Молодежь всегда агрессивна, разве ты не знал?
- И ты против меня? - спросил Клинг. - Это заговор!
- Не заговор, - поправил Мейер, - а запрограммированная в
нас ненависть. В этом причина всех бед в мире - слишком
много ненависти. Между прочим, кто-нибудь из вас знает, под
каким лозунгом будет проходить неделя борьбы с ненавистью?
- Нет, - ответил Хейвз, делая вид, что серьезно
воспринимает вопрос, - а под каким?
- Смерть ненавистникам! - сказал Мейер, и в это время
зазвонил телефон. Хейвз и Клинг, сидевшие молча, с
опозданием засмеялись. Мейер сделал им знак не шуметь.
- Восемьдесят седьмой участок, вас слушает детектив
Мейер. Что, мадам? Да, я детектив. Что? Нет, не могу
сказать, что я здесь самый старший. - Пожав плечами, Мейер
посмотрел на Клинга и поднял брови. - Лейтенант сейчас
занят. В чем дело, мадам? Да, мадам, что? Сука, вы
говорите? Да, мадам, понятно. Нет, мадам, вряд ли мы
сможем удержать его дома. Это не входит в компетенцию
полиции. Я понимаю. Сука... Да, мадам. Нет, мы вряд ли
сможем выделить сейчас кого-нибудь. Сегодня как раз у нас
не хватает людей. Что?.. Мне очень жаль, что вы так
думаете, но вы понимаете...
Он замолчал и посмотрел на телефон:
- Она повесила трубку.
- В чем дело? - спросил Клинг.
- Ее дог бегает за соседской сукой, коккер-спаниелем.
Мадам хочет, чтобы мы или заставили ее дога сидеть дома, или
сделали что-нибудь с этой сукой. - Мейер пожал плечами. -
Любовь, любовь, все беды от любви. Вы знаете, что такое
любовь?
- Нет, а что такое любовь? - спросил Хейвз тоном
пай-мальчика.
- На этот раз я не шучу, - заметил Мейер, - я
философствую; любовь - это подавленная ненависть.
- О господи, какой циник! - вздохнул Хейвз.
- Я не циник, я философ. Никогда не принимай всерьез
человека, высказывающего вслух свои мысли. Как можно
испытать блестящие идеи, если не делиться ими с ближними?
Вдруг Хейвз обернулся.
За деревянным барьером, отделяющим дежурную комнату от
коридора, стояла женщина, которая вошла так тихо, что никто
из полицейских не услышал ее шагов. Она откашлялась, и этот
звук показался таким громким, что полицейские повернулись к
ней почти одновременно.
У нее были матово-черные волосы, собранные в пучок на
затылке, карие глаза лихорадочно блестели, она не подвела их
и даже не накрасила губы, лицо ее было белым как мел.
Казалось, она смертельно больна и только что встала с
постели. На ней были черный плащ и черные туфли на босу
ногу. Кожа на ногах, таких тонких, что казалось чудом, как
они держат ее, была такой же мертвенно-белой. Она цепко
держалась костлявыми пальцами за кожаные ручки большой
черной сумки.
- Слушаю вас, - сказал Хейвз.
- Детектив Карелла здесь? - спросила женщина глухо.
- Нет, - ответил Хейвз, - я детектив Хейвз. Могу я
узнать?..
- Когда он вернется? - прервала его женщина.
- Трудно сказать. У него были какие-то личные дела,
потом он будет выполнять специальное поручение. Может быть,
кто-нибудь из нас?..
- Я подожду.
- Возможно, вам придется ждать долго.
- У меня много времени, - ответила посетительница.
Хейвз пожал плечами:
- Хорошо, пожалуйста. Там, снаружи, есть скамья. Если
вы...
- Я буду ждать здесь. - Хейвз не успел остановить ее, и
женщина, толкнув дверцу, вошла в дежурную комнату,
направляясь к незанятым столам в центре помещения; Хейвз
пошел за ней.
- Простите, мисс, - сказал он, - но посетителям не
разрешается...
- Миссис, - поправила она, - миссис Фрэнк Додж.
- Простите, миссис Додж, мы пускаем сюда посетителей
только по делу. Я уверен, что вы поймете...
- Я пришла по делу. - Женщина сжала тонкие бледные губы.
- Хорошо, не можете ли вы сказать мне?..
- Я жду детектива Кареллу, детектива Стива Кареллу, -
повторила она. В ее голосе неожиданно прозвучала горечь.
- Если вы хотите подождать его, - терпеливо объяснял
Хейвз, - то вам придется посидеть на скамье снаружи. Мне
очень жаль, но это...
- Я буду ждать здесь, - упрямо сказала женщина, - и вы
будете ждать.
Хейвз посмотрел на Мейера и Клинга.
- Мадам, - начал Мейер, - нам не хотелось бы проявлять
грубость...
- Заткнись!
Слова женщины прозвучали как приказ, а рука ее скользнула
в правый карман плаща.
- Это 38-й калибр, - сказала женщина.
Женщина неподвижно сидела на деревянном стуле с прямой
спинкой, держа в руке револьвер 38-го калибра. Уличный шум,
казалось, подчеркивал тишину, установившуюся в дежурной
комнате после ее слов. Трое детективов посмотрели сначала
друг на друга, потом на женщину и неподвижный ствол
револьвера.
- Положите на стол оружие, - сказала женщина.
Мужчины никак не отреагировали на ее требование.
- Положите на стол оружие, - повторила она.
- Послушайте, мадам, - сказал Мейер, - уберите эту штуку.
Мы здесь все друзья. Вы только наделаете себе
неприятностей.
- А мне наплевать. Положите оружие на стол передо мной.
Не пытайтесь вынуть револьверы из кобуры, или я буду
стрелять прямо в живот рыжему. Быстро!
Детективы не пошевельнулись.
- Ладно, рыжий, молись!
Полицейские понимали, что, лишившись оружия, они окажутся
совершенно беспомощными перед вооруженной женщиной. Среди
них не было ни одного, кто хоть раз не стоял под дулом
револьвера при исполнении своих обязанностей. Мужчины в
этой комнате были полицейскими, но также людьми, которых не
особенно привлекала мысль о ранней могиле. Мужчины в этой
комнате были людьми, но также полицейскими, знавшими
разрушительную силу 38-го калибра и понимавшими, что женщины
так же способны нажать курок, как и представители сильного
пола, и одна женщина с револьвером может быстро покончить с
тремя полицейскими. И все же они колебались.
- Я не шучу, черт вас побери! - крикнула женщина.
Увидев, как крепко сжимает она револьвер - так, что
побелели костяшки, - и как напряжен ее палец на курке, Клинг
сдался первым. Не отрывая от нее глаз, он отстегнул
портупею и положил ее на стол вместе с кобурой, в которой
находился "Смит и Вессон". Мейер достал из кармана кобуру и
положил ее рядом, Хейвз тоже отстегнул кобуру и положил ее
на стол.
- Который из этих ящиков закрывается? - спросила
женщина.
- Верхний, - ответил Хейвз.
- Где ключ?
- В ящике.
Она открыла ящик, нашла ключ и положила оружие в ящик.
Потом закрыла ящик, вынула ключ и положила его в карман
плаща. Все это время большая черная сумка стояла у нее на
коленях.
- Ну вот, вы отобрали у нас оружие. Что дальше? Чего вы
хотите, мадам? - спросил Мейер.
- Я хочу убить Стива Кареллу.
- Почему?
- Не важно почему. Кто еще, кроме вас, находится сейчас
в этом здании?
Мейер ответил не сразу. Женщина сидела так, что могла
видеть и кабинет лейтенанта, и коридор за дежурной комнатой.
- Ну, отвечай! - приказала она.
- Только лейтенант Бирнс, - ответил Мейер. Но он сказал
неправду: в техническом отделе, по ту сторону барьера,
прилежно трудился над бумагами Мисколо. Следует отвлечь ее,
чтобы она повернулась к коридору спиной. И тогда, если
Мисколо решит зайти в дежурную комнату, как он это делает
постоянно, может быть, она поймет ситуацию и...
- Позови сюда лейтенанта, - сказала она.
Мейер привстал.
- Когда пойдешь к нему, помни, что я тебе сейчас скажу.
Ты под прицелом. Одно подозрительное движение - и я
стреляю. А теперь иди. Постучи в дверь и попроси
лейтенанта выйти.
Мейер пересек дежурную комнату, где царило напряженное
молчание. Дверь в кабинет лейтенанта была закрыта. Он
постучал по матовому стеклу двери.
- Войдите, - отозвался Бирнс из кабинета.
- Пит, это я, Мейер.
- Дверь не заперта, - сказал Бирнс.
- Пит, лучше выйди сюда.
- Какого черта?
- Лучше выйди. Пит.
За дверью послышались шаги. Дверь приоткрылась.
Лейтенант Питер Бирнс, крепкий, как металлический болт,
просунул в щель короткую мускулистую шею и плечи.
- В чем дело, Мейер? Я занят.
- Вас хочет видеть одна женщина.
- Женщина? Где... - Он посмотрел мимо Мейера, туда, где
сидела женщина, и узнал ее с первого взгляда. - Привет,
Вирджиния, - сказал лейтенант, а потом увидел револьвер.
Бирнс нахмурился, брови его нависли над проницательными
голубыми глазами, резко очерченное лицо потемнело.
Сгорбившись, как человек, несущий на плечах тяжелую ношу, он
пересек дежурную комнату, направляясь прямо туда, где сидела
Вирджиния. Казалось, он вот-вот схватит ее и вышвырнет в
коридор.
- На что это похоже, Вирджиния? - спросил Бирнс тоном
рассерженного отца, обращающегося к своей пятнадцатилетней
дочери, вернувшейся слишком поздно с танцев.
- А на что это похоже, лейтенант?
- Похоже на то, что ты спятила, вот на что. На кой черт
тебе пушка? Что ты делаешь с этим...
- Я убью Кареллу.
- Ради бога! - безнадежным тоном сказал Бирнс. - Ты
думаешь, что этим ты поможешь своему мужу?
- Фрэнку больше ничего не поможет.
- Что это значит?
- Франк вчера умер. В тюремной больнице, в Кестлвью.
- Но ты не можешь обвинять в этом Кареллу.
- Карелла отправил его в тюрьму.
- Твой муж был преступником.
- Карелла отправил его в тюрьму.
- Карелла только арестовал его. Ты не можешь...
- И убедил судейских в том, что он виновен, и давал
показания на суде, и сделал все, что в его силах, чтобы
засадить Фрэнка за решетку.
- Вирджиния, он...
- Фрэнк был болен! Карелла знал это! Он знал это и все
же упрятал его!
- Вирджиния, ради бога, наша работа заключается в том...
- Карелла убил его! Это так же точно, как если бы он его
застрелил! А теперь я убью Кареллу. Как только он войдет
сюда, я убью его.
- А потом? Как ты думаешь выйти отсюда, Вирджиния? Тебе
это не удастся.
Вирджиния слабо улыбнулась:
- Я выйду, не беспокойтесь.
- Ты уверена? Один выстрел в этой комнате, и все
полицейские за десять миль кругом бросятся сюда.
- Меня это не волнует, лейтенант.
- Не волнует, да? Не говори глупостей, Вирджиния.
Хочешь сесть на электрический стул? Этого ты хочешь?
- Мне все равно. Я не хочу жить без Фрэнка.
Бирнс долго молчал и, наконец, сказал:
- Я тебе не верю, Вирджиния.
- Чему вы не верите? Что я убью Кареллу? Что я убью
каждого, кто попытается помешать мне?
- Я не верю, что ты так глупа, чтобы стрелять в меня,
Вирджиния. Я ухожу, Вирджиния, я возвращаюсь к себе.
- Нет, вы не уйдете!
- Уйду. Я возвращаюсь в свой кабинет, и вот почему. В
этой комнате вместе со мной четверо мужчин. Ты можешь
застрелить меня или кого-нибудь еще... но тебе пришлось бы
действовать очень быстро и метко целиться, чтобы убить нас
всех.
- Никто из вас от меня не уйдет, лейтенант. - Слабая
улыбка снова появилась на губах Вирджинии.
- Хорошо, давай поспорим. Хватайте ее, парни, как только
она выстрелит, - сказал Бирнс и, помолчав, продолжил: - Я
иду к себе в кабинет, Вирджиния, и буду сидеть там пять
минут. Когда я выйду, лучше, чтобы тебя здесь уже не было,
и мы забудем об этом случае. Если ты не уйдешь, я найду
способ отобрать у тебя эту штуку, изобью как следует и
отправлю в камеру предварительного заключения. Теперь
понятно?
- Понятно.
- Пять минут, - отрубил Бирнс, повернулся на каблуках,
направился к своему кабинету, но вдруг услышал спокойный
уверенный голос Вирджинии:
- Мне не понадобится стрелять в вас, лейтенант.
Бирнс не остановился.
- Мне вообще не понадобится стрелять.
Бирнс сделал еще шаг.
- У меня в сумке бутыль с нитроглицерином.
Ее слова прозвучали, как разрыв гранаты. Бирнс медленно
повернулся к женщине и опустил глаза на черную сумку
Вирджинии. Она наклонила ствол револьвера так, что он
оказался внутри раскрытой сумки.
- Я тебе не верю, Вирджиния!- сказал Бирнс, снова
повернулся и взялся за ручку двери.
- Не открывайте дверь, лейтенант, - крикнула Вирджиния, -
или я выстрелю в эту бутыль, и мы все взлетим на воздух!
"Она врет, - подумал Бирнс, - откуда ей взять
нитроглицерин? Господи, с ума сойти! У Мейера жена и трое
детей".
Он медленно опустил руку и устало повернулся к Вирджинии
Додж.
- Так-то лучше, - заметила она, - а теперь будем ждать
Кареллу.
Стив Карелла нервничал.
Сидя рядом со своей женой Тедди, он чувствовал, что от
волнения у него пульсируют вены на руках и сжимаются пальцы.
Он был чисто выбрит, выступающие скулы и раскосые глаза
придавали ему сходство с азиатом. Он сидел, крепко сжав
губы. Доктор мягко улыбнулся.
- Ну что же, мистер Карелла, - сказал доктор Рендольф, -
ваша жена ожидает ребенка.
Волнение мгновенно улеглось. Словно прорвалась плотина,
и бурные воды схлынули, оставив лишь мутный осадок
неуверенности. Но неуверенность была еще хуже. Он
надеялся, что его чувства остались незамеченными. Он не
хотел показывать свое беспокойство Тедди.
- Мистер Карелла, - сказал доктор, - я вижу, вас, в
отличие от вашей супруги, охватили предродовые страхи.
Успокойтесь. Волноваться не о чем.
Карелла кивну
...Поділитися у соцмережах
