Жанр: Электронное издание
87police
...не надоел наш дружеский разговор. Давайте я оденусь, вы
меня арестуете и доставите в участок, оформив задержание, идет? Хотелось бы
послушать, на основании чего вы произведете арест.
- На основании подозрения в совершении убийства, мистер Рер.
- Убийства кого?
- Джорджа Лассера.
- Бросьте. Зачем мне убивать Джорджа Лассера?
- Значит, вы его знали?
- Кто сказал, что знал?
- Мистер Рер, давайте и вправду поступим, как вы предложили. Идите
одевайтесь, мы повезем вас в участок и там оформим арест. А то нам тоже немного
надоела эта дружеская беседа.
- Арест за что? - снова спросил Рер.
- За убийство, мистер Рер. Мы вам, кажется, уже сказали.
Несколько секунд Рер молчал.
- Я не убивал Джорджи, - наконец произнес он.
- А в игре в кости принимали участие?
- Да, - кивнул Рер.
- И Спедино тоже играл?
- Да, тоже.
- Тогда почему он это отрицает?
- Потому что, узнай об этом его жена, она бы его убила.
- Вы хотите сказать: только потому, что боится жены, он нам солгал даже при
наличии подозрения в убийстве?
- Вы когда-нибудь видели его жену? - спросил Рер.
- Ладно, - пожал плечами Карелла. - Вернемся к Джорджу Лассеру. Вы знали
его в 1939 году?
- Да.
- Какие у вас с ним были отношения? - спросил Карелла.
- Просто "здравствуйте" и "до свиданья". Время от времени встречались в
вестибюле. Я говорил: "Привет, Джорджи, как..."
- Это ложь, мистер Рер, - перебил его Карелла.
- Что?
- Мистер Рер, в 1939 году Джордж Лассер был в состоянии оплатить учебу своего
сына Тони в частной школе и лечение жены в частной психиатрической лечебнице. На
жалованье управляющего он бы сделать этого не сумел, мистер Рер. У нас есть коекакие
догадки на этот счет, мистер Рер, и нам хотелось бы проверить их на вас. Только
проверить, идет? А выводы мы потом сделаем сами.
- Вы что, смеетесь? - спросил Рер.
- Нет, я говорю совершенно серьезно, - ответил Карелла. - Нам известно, что
Джордж Лассер был человеком честолюбивым и постоянно занимался поиском новых
источников дохода. Нам также известно, что вы уже делали попытку шантажировать
одного из клиентов вашей фирмы и что по этому поводу получили предупреждение, а
также, что вы с Джорджем работали одновременно в одном и том же здании. Вы
только что признались, что были с ним знакомы, поэтому мы...
- Не больше чем сказать "здрасьте".
- Мы считаем, что знакомство было более тесным, мистер Рер.
- Да? С чего вы это взяли?
- Мы полагаем, что вы подыскали еще одного клиента для шантажа и...
- Я бы на вашем месте не бросался так легко словом "шантаж".
- Не имеет значения, что бы вы делали на моем месте, мистер Рер. Мы считаем,
что вы нашли еще одну жертву, но помнили, что, если попытаетесь что-либо
предпринять, Кавано всерьез с вами разделается. То есть если вы лично предпримете
такую попытку. - Карелла помолчал. - Вы начали понимать, к чему я клоню, мистер
Рер?
- Представления не имею, о чем вы говорите.
- Он никогда не знает, о чем мы говорим, - заметил Карелла Хейзу. - Вот о чем
мы говорим, мистер Рер: мы считаем, что вы нашли еще кого-то, кого можно было
шантажировать, но, зная, что вам самому обращаться к нему нельзя, вы решили вместо
себя подослать другого человека. Этим другим и оказался Джордж Лассер. Вот о чем
мы говорим.
- М-мм, - промычал Рер. - А вы как считаете, мистер Рер?
- Я считаю, что это очень занимательно.
- Мы тоже.
- Но я сомневаюсь, что вы сумеете доказать ваши слова.
- Вы правы. Доказать мы не можем, - согласился Карелла.
- Так я и думал, - улыбнулся Рер.
- А нам этого и не требуется, - тоже улыбнулся Карелла.
- Не требуется?
- Нет.
- Как это?
- Нас такие пустяки, как шантаж, не интересуют. Нас интересует убийство. И
время у нас на исходе, мистер Рер. Нам очень бы хотелось отыскать человека, на
которого это убийство можно было бы повесить.
- Хотелось бы?
- Да, очень. Почему бы нам не договориться друг с другом?
- Каким образом?
- Мистер Рер, мы действительно не можем доказать, что вы с Лассером еще в
1939 году вымогали у кого-то деньги. Но мы в состоянии доказать случай шантажа в
1937 году, потому что нам об этом рассказал мистер Кавано, и я не сомневаюсь, что он
согласится подтвердить свои показания, если дело дойдет до суда, а также назовет
фамилию вашей жертвы. Другими словами, мистер Рер, мы доберемся до вас за тот
поступок, если ничего другого предъявить не сумеем.
- М-мм, - опять промычал Рер.
- Понятно?
- И что же вы предлагаете?
- Мы не считаем, что вы убили Лассера, - сказал Хейз.
- Почему?
- Не видим причины. Из того, что нам стало известно, вы с Лассером были
друзьями. Он участвовал вместе с вами в вымогательстве, предоставил вам подвал для
игры. Для чего вам его убивать?
- М-мм, - промычал Рер.
- Разумно, мистер Рер?
- Я весь внимание, - отозвался Рер.
- По-моему, он начал понимать, о чем мы говорим, - улыбнулся Карелла Хейзу.
- Продолжайте, - предложил Рер.
- Ладно. Итак, вы с Лассером кого-то шантажировали. Заработав на этом, повидимому,
приличную сумму, потому что Лассер мог позволить себе оплатить учебу
сына и лечение жены. Вы начали действовать сообща в 1939 году... - Мы начали это
дело в 1938 году, - вдруг поправил его Рер.
- Благодарю вас, - отозвался Карелла. - А я-то думал, он и дальше будет играть
в молчанку, Коттон.
- Я тоже так думал, - усмехнулся Хейз.
- Нам хотелось бы знать, кого вы шантажировали и на какую сумму, - сказал
Хейз.
- А какая мне с этого польза? - спросил Рер.
- Большая, мистер Рер.
- То есть?
- Мы оставим вас в покое. Избавим от вполне вероятных и немалых
неприятностей. Вы выйдете из этой истории чистым, и больше никаких вопросов. Нам
ведь требуется кто-то, на кого можно повесить убийство Лассера, и этим человеком
вполне можете оказаться вы.
- Ладно, - согласился Рер.
- Видишь? - обратился Карелла к Хейзу. - Он и в самом деле понимает, о чем
мы говорим.
- Жертва? - спросил Хейз.
- Энсон Берке.
- На чем вы его поймали?
- Он был президентом компании, экспортирующей детали для автомашин в
Южную Америку. Однажды он пришел к нам в контору и попросил подсчитать его
собственный подоходный налог. Что сразу показалось мне подозрительным, ибо, при
наличии у себя в фирме бухгалтеров, он обратился на сторону. Тем не менее мы
взялись за это дело. Вот тут-то я и узнал про сорок тысяч.
- Про какие сорок тысяч?
- Вы разбираетесь в экспортном бизнесе?
- Очень мало.
- Большинство из экспортеров покупают товар, который собираются
экспортировать, то есть действуют как посредники. И, как правило, тот, кто товар
поставляет, дает экспортеру пятнадцатипроцентную скидку.
- Понятно. И что же дальше?
- Время от времени, если экспортер дает возможность поставщику крупно
заработать, поставщик увеличивает скидку.
- На сколько?
- В данном случае на пять процентов. Фирма Берке зарабатывала, имея дело
только с этим поставщиком, примерно от восьмисот тысяч до миллиона долларов в
год. А пять процентов от восьмисот тысяч составляют сорок тысяч.
- Опять сорок тысяч, - не понял Хейз. - Ну и что?
- Столько он и получил. - Кто?
- Берке.
- От кого?
- От поставщика из Техаса.
- За что?
- Он указал их как за посредничество, но на самом деле это были
дополнительные пять процентов, про которые я вам объяснил.
- Не понимаю, - признался Карелла. - Где он их указал?
- В сведениях, которые представил мне для исчисления подоходного налога.
- Он сообщил о сорока тысячах долларов как о полученных за посредничество от
поставщика из Техаса, так?
- Совершенно верно. Он получал от своей компании тридцать тысяч жалованья.
А эти сорок тысяч получил сверх того.
- Ну и что?
- По крайней мере, у него хватило ума не обращаться к своим собственным
бухгалтерам.
- Что значит "хватило ума"?
- Эти сорок тысяч получил лично он. Компании они не достались. Но не указать
их в декларации для подоходного налога он побоялся, предпочитая обобрать
держателей акций, нежели ссориться с Дядюшкой Сэмом. Поэтому и не обратился к
своим бухгалтерам.
- И что дальше? - спросил Карелла.
- Я сразу понял, что ухвачу за хвост золотую рыбку, если только мне удастся до
нее добраться. Но как? Стоит мне пискнуть, и он пойдет к Кавано, который позвонит в
Филадельфию своим бывшим дружкам, друзьям детства, теперь уже выросшим и
ставшим бандитами, и мне придется ловить рыбку, уже лежа на дне реки. Тут-то я и
вспомнил про Лассера. Я знал, что он мелкий жулик, потому что не раз видел, как он
тащит из подвала латунную и медную арматуру, которую продает потом сборщикам
утиля. Офис Берке находился на другом конце города. Знать Лассера он не мог.
- И как же вы все это проделали?
- Я встретился с Лассером и объяснил ему, что мне от него нужно. Затем
позвонил Берке и сказал, что намерен в течение недели заняться его подоходным
налогом, а потому мне требуются все его финансовые документы, в том числе вычеты
из жалованья и премия в сорок тысяч, полученная им за посредничество. Он обещал
привезти их на следующий день. Во второй половине дня я поехал поработать у него в
кабинете и, когда уходил, посоветовал ему оставить все документы на работе, а не
брать с собой, потому что завтра приеду закончить. Он запер их в верхнем ящике
письменного стола.
- И что же дальше?
- В ту же ночь мы с Лассером забрались к нему в офис. Нам нужны были только
документы, но, чтобы выглядело это как настоящее ограбление, мы прихватили
золотые карандаш и ручку, кое-какие деньги, пишущую машинку и прочее барахло,
которое там валялось. Берке обнаружил кражу на следующее утро. Через две недели
Лассер явился к нему.
- И что же он ему сказал?
- Признался, что ограбил его офис, а когда Берке собрался вызвать полицию,
показал ему список доходов, добавив, что прихватил его из ящика случайно среди
прочих вещей, поскольку, мол, не шибко разбирается в экспортном бизнесе, но что,
заметив имя Энсона Берке и поняв, что речь идет о подоходном налоге с сумм, среди
которых упомянуты полученные им лично, а не заработанные фирмой сорок тысяч
долларов, сообразил, что выглядят они подозрительно. Берке послал Лассера к черту,
еще раз пообещав обязательно позвонить в полицию, на что Лассер извинился, сказал,
что, может, он и вправду ошибся, что все, наверное, чисто и ясно и что в таком случае,
надеется он, Берке не будет возражать, если Лассер пошлет этот документ совету
директоров его компании. Тут Берке и понял, что пахнет жареным. Да так, что
обжигает нос.
- Поэтому он заплатил Лассеру столько, сколько тот запросил.
- Да.
- Сколько же?
- Берке утаил от компании сорок тысяч долларов. Мы с Лассером рассудили, что
он, наверное, будет поступать таким образом и дальше, пока мы будем держать язык
за зубами.
- И поэтому?
- Лассер попросил у него половину этой суммы.
- А иначе?
- А иначе он пойдет прямо в совет директоров.
- И Берке заплатил?
- Да.
- И вы с Лассером поделили эти двадцать тысяч поровну?
- Совершенно верно. По десять тысяч каждому.
- И продолжали получать каждый год. Что оказалось немалой суммой, -
вздохнул Карелла. - Поэтому вполне возможно, что Берке это надоело, он пошел в
подвал на Пятую Южную и убил Лассера, пытаясь освободиться от...
- Нет, - возразил Рер. - Почему нет?
- Золотые яйца перестали поступать в 1945 году.
- Что вы хотите сказать?
- С 1945 года мы денег не получали, - ответил Рер.
- Берке перестал платить в 1945 году, так?
- Совершенно верно, - улыбнулся Рер.
- Но он все равно мог считать себя обиженным даже за то, что ему пришлось
выплатить, и решил отомстить.
- Ха-ха, - торжествующе-злобно хохотнул Рер.
- Почему нет? - спросил Карелла.
- Энсон Берке не мог убить Лассера.
- Почему?
- Я только что вам сказал. Он перестал платить в 1945 году.
- Ну и что?
- По той причине, что в 1945 году у него случился инфаркт, и он умер.
- Что? - спросил Карелла.
- Да, - радостно подтвердил Рер. - Так что зря вы, ребята, старались.
Футбольный матч не состоялся.
Январь - плохой месяц для игры в футбол.
Зигмунда Рера они не арестовали, потому что сомневались, заинтересуются ли им
законники, а главное, честно говоря, чересчур много с ним было волынки. И жертва
Рера, и его партнер - оба ушли в мир иной, первая попытка вымогательства могла
быть подтверждена только показаниями Кавано, которые в суде могут быть приняты
за показания с чужих слов, поскольку тот, кого Рер собирался обобрать в 1937 году, их
не подтвердил. Возможность отыскать предполагаемую жертву и получить ее согласие
на изобличение самого себя ради изобличения Рера была весьма сомнительной - во
всяком случае, все это казалось ерундой по сравнению с тем, что убийца двух человек
все еще разгуливает на свободе.
Январь - плохой месяц для игры в футбол, вот и все.
Когда они вернулись обратно в следственный отдел, у перегородки из реек их
встретил детектив Мейер.
- Где вы, ребята, гуляли? - спросил он.
- А что? - заинтересовался Карелла.
- Несколько минут назад нам звонил патрульный Мерфи.
- Ну и что?
- Подсобный рабочий пытался убить управляющего домом.
- Где?
- Пятая Южная, 4113, - ответил Мейер. - Цветного рабочего зовут Сэм Уитсон.
Глава 10
Когда Карелла с Хейзом приехали, на ногах у Сэма Уитсона сидели два
патрульных, еще два прижимали к полу его огромные раскинутые в стороны руки, а
один полицейский восседал у него на груди. Когда детективы приблизились к тому
месту в подвале, где он был распят, огромный негр вдруг, сделав неимоверное усилие,
вскинулся так, что полицейский, восседавший у него на груди, взлетел в воздух, а
затем, ухватившись за борта его куртки, тяжело плюхнулся обратно.
- Сукин сын, - пробормотал Уитсон, и тогда еще один полицейский, который
стоял и наблюдал, как другие борются со своим пленником, вдруг размахнулся и
ударил Уитсона дубинкой по правой ноге. В углу подвала сидел Джон Айверсон,
управляющий домом 4113 на Пятой Южной, соседним с тем, где работал покойный
Джордж Лассер, и из раны на голове у него сочилась кровь. Дома эти были рядом и
примыкали друг к другу, как две половинки одного эмбриона. Подвал у Айверсона
был точно такой же, как и подвал у Лассера, отличаясь только содержимым.
Поддерживая руками разбитую голову, он сидел на пустом ящике из-под молочных
бутылок, а полицейские продолжали бороться с Уитсоном, который время от времени
делал попытку освободиться. Тот же патрульный, что не участвовал в борьбе, попрежнему
наносил Уитсону удары дубинкой, пока один из патрульных не заорал:
- Ради бога, Чарли, перестань! Как только ты ударяешь его дубинкой, он
подкидывает нас всех в воздух.
- Я стараюсь его успокоить, - отозвался Чарли и снова ударил Уитсона по
подошве башмака.
- Хватит, - распорядился Карелла, подойдя к тому месту, где вокруг лежавшего
на полу негра роились полицейские. - Дайте ему встать.
- Он очень опасен, сэр, - заметил один из патрульных.
- Дайте ему встать, - повторил Карелла.
- Как угодно, сэр, - отозвался тот же из патрульных, и все они одновременно,
словно по сигналу, спрыгнули с Уитсона и попятились назад, как только Уитсон,
стиснув кулаки и пылая взглядом, вскочил на ноги.
- Все в порядке, Сэм, - попытался успокоить его Карелла.
- Кто сказал? - потребовал Уитсон. - Я убью этого сукиного сына.
- Никого ты не убьешь, Сэм. Сядь и остынь. Я хочу знать, что здесь произошло.
- Не мешайте мне, - сказал Уитсон. - Это вас не касается.
- Сэм, я офицер полиции, - заметил Карелла.
- Я знаю, кто вы, - отозвался Уитсон.
- Мне позвонили и сказали, что ты хотел убить управляющего. Это правда?
- Через несколько минут вам позвонят еще раз, - прорычал Уитсон. - И вы
услышите, что я убил управляющего.
Карелла не сумел сдержать хохота. Хохот поразил Уитсона, который на секунду
опять сжал кулаки и смотрел на Кареллу недоуменным взглядом.
- Ничего смешного нет, - сказал Уитсон.
- Я знаю, Сэм, - согласился Карелла. - Давай-ка лучше присядем и поговорим.
- Он полез на меня с топором, - сказал Уитсон, указывая на Айверсона.
Впервые с тех пор, как они вошли в подвал, Карелла и Хейз взглянули на
Айверсона не как на подвергшуюся нападению жертву. Если Уитсон был рослым, то и
Айверсон был ничуть не меньше. Если Уитсон был способен устроить погром, то и
Айверсон ему ничем не уступал. Он сидел на ящике из-под молока, из раны на голове
у него сочилась кровь, но от него по-прежнему исходило ощущение мощи и силы, как
исходит запах от вышедшего из джунглей зверя. Когда Уитсон указал на него, он
поднял глаза, и детективы вдруг почувствовали, как он весь начеку, как полон нервной
энергии, которую излучал в той же степени, что и ощущение силы, и поэтому
приблизились к нему с опаской, какой никогда бы не испытывали возле раненого
человека.
- О чем он говорит, Айверсон? - спросил Карелла.
- Он ненормальный, - отозвался Айверсон.
- Он только что сказал, что вы напали на него с топором.
- Он ненормальный.
- А что это? - спросил Хейз и, наклонившись, поднял с пола топор, который
лежал на бетонном полу футах в десяти от того места, где сидел Айверсон. - Помоему,
это топор, а, Айверсон?
- Топор, - согласился Айверсон. - Я держу его здесь в подвале и пользуюсь им,
чтобы колоть дрова.
- А почему он валяется на полу?
- Наверно, я его там бросил, - отозвался Айверсон.
- Врет, - сказал Уитсон. - Когда он замахнулся на меня топором, я его ударил,
и он уронил топор. Вот почему топор и лежит на полу.
- А чем вы его ударили?
- Я схватил кочергу и его ударил.
- Из-за чего?
- Я же только что вам сказал. Он полез на меня с топором.
- Почему?
- Потому, что он подонок, - сказал Уитсон. - Вот почему. Айверсон встал и
сделал шаг в сторону Уитсона.
- Сесть! - крикнул Карелла, метнувшись между ними. - Что он хочет этим
сказать, Айверсон?
- Не знаю, что он хочет сказать. Он ведь ненормальный.
- Предложил мне двадцать пять центов, - возмущался Уитсон. - Я сказал ему,
что он может делать со своими двадцатью пятью центами. Двадцать пять центов!
- О чем ты говоришь, Уитсон? - спросил Хейз и вдруг сообразил, что до сих пор
держит в руках топор. Он прислонил его к бункеру с углем, как раз в ту минуту, когда
Уитсон снова повернулся к Айверсону.
- Подожди, черт побери! - заорал Хейз, и Уитсон остановился как вкопанный.
- О каких двадцати пяти центах ты говоришь?
- Он предложил мне двадцать пять центов за то, чтобы я колол дрова. Я сказал
ему, пусть он засунет...
- Давайте разберемся, - предложил Карелла. - Вы хотели, чтобы он колол
дрова для вас, так, что ли, Айверсон? Айверсон молча кивнул.
- И предложили ему двадцать пять центов?
- Двадцать пять в час, - ответил Айверсон. - Столько, сколько я платил ему и
прежде.
- Да, поэтому я и перестал работать на тебя, дешевка. Поэтому я и начал работать
на мистера Лассера.
- Но ты раньше работал на мистера Айверсона, правильно? - спросил Хейз.
- В прошлом году я работал здесь. Но он платил мне всего двадцать пять центов в
час, а мистер Лассер предложил пятьдесят, поэтому я и перешел к нему. Я не дурак.
- Это верно, Айверсон?
- Здесь у него было больше работы, - ответил Айверсон. - Я платил ему
меньше, но работал он дольше.
- Пока мистер Лассер не переманил к себе твоих жильцов, - добавил Уитсон.
- О чем ты говоришь? - спросил Хейз.
- Все жильцы этого дома начали ходить за дровами к мистеру Лассеру.
Теперь они во все глаза смотрели на Айверсона: огромный, с неуклюже
болтающимися руками, он стоял, кусая губы, и настороженно оглядывался по
сторонам, как животное, попавшее в беду.
- Это правда, мистер Айверсон? - спросил Карелла.
Айверсон ничего не ответил.
- Мистер Айверсон, я хочу знать, правда ли это? - повторил Карелла.
- Да, правда, - отозвался Айверсон.
- Что все ваши жильцы стали ходить за дровами к мистеру Лассеру?
- Да, да, - согласился Айверсон. - Но это не значит...
И умолк. В подвале наступила тишина.
- Что это не значит, мистер Айверсон?
- Ничего.
- Вы хотели что-то сказать, мистер Айверсон?
- Я сказал все, что хотел сказать.
- Ваши жильцы стали ходить к мистеру Лассеру, верно?
- Да, сказал я вам! Что вам от меня нужно? У меня из головы идет кровь, он
ударил меня по голове, а вы донимаете меня вопросами.
- И как вы на это реагировали? - спросил Карелла.
- На что?
- На то, что жильцы перестали к вам обращаться?
- Я... Послушайте, я... Я не имею к этому никакого отношения.
- К чему?
- Я злился, да, но...
И снова Айверсон умолк. Он смотрел на Кареллу и Хейза, которые, в свою
очередь, не сводили с него спокойного и серьезного взгляда. И вдруг по какой-то
причине, возможно, потому, что почувствовал, что не в силах больше объясняться, а
может, ощутил, что попал в западню, которая захлопнулась за ним, но вдруг
выражение лица его изменилось: решение было принято, сомневаться не приходилось
- он нагнулся и, не говоря ни слова, схватил топор, который Хейз оставил
прислоненным к стенке бункера. Он схватил его легко, без малейшего усилия и так
быстро, что у Кареллы едва хватило времени увернуться, когда Айверсон, как битой,
взмахнул топором, нацелившись Карелле в голову.
- Ложись! - скомандовал Хейз, и не успел Карелла очутиться на полу, тут же
перекатываясь на левый бок, чтобы вытащить из кобуры на поясе револьвер, как
прогремели один за другим выстрелы Хейза. Он услышал, как кто-то застонал от боли,
и увидел, что Айверсон стоит над ним - огромное пятно крови расползалось по его
голубому комбинезону - с занесенным над головой топором - вероятно, именно так
он занес топор в ту пятницу днем, когда лезвие его вонзилось в череп Джорджа
Лассера. Карелла понял, что времени вытащить револьвер у него нет, как нет и
возможности отползти или отвести удар, - топор занесен и в следующую секунду
опустится.
И тогда прыгнул Уитсон. Его огромное и мощное тело взлетело в воздух,
пересекло, казалось, весь подвал и врезалось в не менее рослого Айверсона. Тот
пошатнулся, оперся о стенку топки, и топор, со звоном ударившись в чугунную
дверцу, с грохотом упал на бетонный пол. Айверсон, оттолкнувшись от топки,
потянулся было за топором, но Уитсон, оттянув сжатую в кулак правую руку, вдруг с
поразительной силой выкинул ее вперед, голова Айверсона с хрустом дернулась назад,
словно от перелома позвоночника, и он упал на пол.
- Полный порядок? - спросил Хейз.
- Да, - ответил Карелла. - А ты, Сэм?
- Нормально, - отозвался Уитсон.
- Он совершил убийство из-за торговли дровами, - удивленно произнес Хейз. -
Из-за грошовой торговли дровами.
Я сделал это из-за торговли дровами, признался Айверсон.
Я сделал это, потому что он украл у меня моих клиентов. Идея торговли дровами
принадлежала мне. До того как я стал управляющим, камины в квартирах дома 4113
не работали, их заложили кирпичом и заштукатурили. Я привел их в порядок, они
обогревали квартиры. Я первым придумал привозить дрова из загорода.
Джордж украл у меня этот бизнес.
Сначала он начал привозить огромные чурбаки из той местности, где жил со своей
сумасшедшей женой. Затем он увел у меня подручного, пообещав ему за колку дров
пятьдесят центов в час. Конечно, тот был рад, а кто бы не обрадовался?! Я не
возражал, когда он продавал дрова своим жильцам, в своем доме пусть делает, что
хочет. Но он начал продавать и моим жильцам, а вот это мне уже не понравилось.
Когда я спустился к нему в подвал в первых числах января, я не собирался его
убивать, я только хотел его предупредить. Он сидел там, пересчитывая деньги и пряча
их в банку из-под кофе, потом сделал записи в своей черной книжечке и тоже
положил ее в банку. Когда я сказал ему, чтобы он оставил моих жильцов в покое, он
начал смеяться. Поэтому я пошел в кладовую и вернулся в подвал уже с топором.
Увидев топор, он опять принялся смеяться, и тогда я его ударил. Он подошел ко мне,
схватился за меня, но я продолжал наносить ему удары, пока, наконец, не попал по
горлу. Я знал, что этот удар смертельный, но продолжал бить, а когда он упал, я
раскроил ему череп и оставил в черепе топор.
Я забрал из банки все деньги, их оказалось семь долларов пятьдесят центов, они по
праву принадлежали мне. Я забрал и черную книжечку, потому что половина
жильцов, указанных в ней, тоже принадлежали мне...
Чтобы не оставлять отпечатков пальцев, я стер пыль с полки и протер банку. Затем
наполнил банку всякой дребеденью из других банок, чтобы никто не подумал, что он
хранил в ней деньги.
Полицейского убил тоже я.
Я пошел в подвал найти свою пуговицу. Джордж оторвал одну из пуговиц с моего
комбинезона, когда цеплялся за меня, и я понял, что, если кто-нибудь найдет
пуговицу, меня ждет беда. Поэтому я старался ее отыскать, и в тот день, когда я ее
нашел, там появился этот полицейский. Он увидел пуговицу, поэтому мне и пришлось
его убить. Вот и все. А сегодня я убил бы и подручного, не окажись он сильнее меня.
До Джорджа я никогда никого не убивал.
Ему не следовало отнимать у меня моих покупателей.
В тот вечер по дороге домой Стив Карелла зашел в книжный магазин, где
торговали остатками нераспроданных книг. Было уже около семи, и в магазине
готовились к закрытию, но он нашел Акулу Спедино за кассой. Тот неотрывно следил
за несколькими еще не ушедшими из магазина покупателями.
- Ого! - сказал Спедино. - Опять беда.
- Никакой беды, - отозвался Карелла.
- Тогда что привело сюда представителей закона? - спросил Спедино.
- Три вещи.
- Например?
- Во-первых, мы нашли убийцу. Можешь больше не беспокоиться.
- А я и не беспокоился, - огрызнулся Спедино. - Не знаю, что думали вы, но ято
знал, что этого не делал.
- Во-вторых, больше играть в кости на нашем участке мы не позволим.
- Кто играл в кости? Я не видел игры в кости с...
- Хватит врать, Спедино. Мы знаем, что ты играл. Говорю тебе, никаких игр,
иначе я пойду прямо к твоей жене. - Ладно, ладно, - закивал головой Спедино. - О
господи!
- И в-третьих, мне хотелось бы купить словарь рифм.
- Что?
- Словарь рифм, - повторил Карелла.
- Для чего?
- Я обещал кое-кому отыскать рифму.
- Ладно, - согласился Спедино и опять закрутил головой. - О господи!
Карелла вышел и
...Поділитися у соцмережах
