Жанр: Электронное издание
87police
... что он мог выйти из дома, мистер Хейз. Хотя, с другой стороны,
подобная акция весьма сомнительна. Тони Лассер у нас не лечится, поэтому я мало
что знаю о происхождении и течении его заболевания. Но мне известно, что, когда он
в последний раз покидал дом в 1939 году, его мать пыталась наложить на себя руки.
Поэтому весьма сомнительно, что он рискнет это сделать вторично.
- Вы хотите сказать, он боится, что она может снова попытаться покончить с
собой?
- Нет, не так все это просто, мистер Хейз. Если бы на этот вопрос было так легко
ответить, то нам незачем было бы рассуждать о фобической реакции. Я бы
предположила, что он скорей был бы рад, если бы она предприняла такую попытку.
- Я вас не понимаю.
- Вполне возможно, он хочет, чтобы его мать умерла. Но он знает, что, если он
уйдет из дома, она попытается покончить с собой. Его тайное желание свершится, и
вот это-то осуществление желания так его пугает и настолько его тревожит, что
отсюда и проистекает его собственная фобия.
- Что-то очень уж сложно, - вздохнул Хейз.
- Человек - существо сложное, мистер Хейз. Даже тот, кто хорошо
приспособлен к этой жизни.
- Наверное, - улыбнулся Хейз. Он встал и протянул руку:
- Большое вам спасибо, миссис Мерсер, за то, что вы пожелали потратить на
меня столько времени. Я знаю, вы очень заняты.
- Может, останетесь? - вдруг спросила она. - Мой муж сейчас заседает с
врачами, но они вот-вот закончат. Мы обычно в четыре пьем чай. - Она улыбнулась.
- Старая бостонская привычка, знаете ли.
- Да, я слышал об этом, - ответил Хейз.
- Останетесь? - У нас в семье любили пить чай, - ответил Хейз.
- Значит, решено. Я почему-то чувствую себя ужасно виноватой. По-моему, все
мои объяснения мало чем вам помогли.
- Может, моему напарнику больше повезло, - отозвался Хейз. - Во всяком
случае, я с удовольствием выпью чай с вами и вашим мужем.
А Хромому Дэнни, наоборот, не сиделось дома.
Карелла вовсе не был против встреч на свежем воздухе, ему только хотелось,
чтобы Дэнни был более осмотрителен при выборе места встречи.
- На пересечении Пятнадцатой и Уоррен, - сказал Дэнни, несомненно выбрав
именно этот угол, потому что он находился в нескольких милях от участка. Возможно,
он не знал, а может, и не потрудился задуматься над тем, что правый угол, образуемый
этими улицами, приходится на пустырь, продуваемый всеми январскими ветрами.
Карелла, подняв воротник пальто как можно выше и засунув туда голову на манер
черепахи ушей своих он уже не чувствовал, - стоял, держа руки в карманах пальто,
полы которого били ему по ногам, проклинал Хромого Дэнни и никак не мог понять,
зачем его отец в свое время покинул Италию. В Италии, когда carabinieri встречаются
с осведомителем, то происходит это, по всей вероятности, за столиком, вынесенным
на тротуар под горячие лучи солнца. "Buon giorno, tenente, - скажет осведомитель. -
Vuole un piccolo bucchiere di vino"*.
* "Добрый день, лейтенант. Не угодно ли стаканчик вина?" (ит.)
- Привет, Стив, - прошептал кто-то у него за спиной.
Он узнал Дэнни и тотчас обернулся. На Дэнни было зимнее пальто из толстого
ирландского твида с огромным воротником, прикрывавшим весь затылок. Кроме того,
на нем был шерстяной шарф, клетчатая кепка и ярко-желтые наушники. Выглядел он
веселым, отдохнувшим, а главное, ему было тепло.
- Уйдем куда-нибудь с этого холода, - простучал зубами Карелла. - Что с
тобой, Дэнни? Я помню времена, когда мы встречались, как цивилизованные люди, в
ресторанах и барах. К чему вдруг эта насквозь промерзшая тундра?
- Тебе холодно? - удивился Дэнни.
- Я стою здесь на углу уже пятнадцать минут. Послушай, как гудит ветер. Прямо
как на Северном полюсе.
- Смотри-ка, а мне тепло, - сказал Дэнни.
- Вон там подальше кафетерий. Пойдем туда, - предложил Карелла. И уже на
ходу спросил:
- Разузнал что-нибудь для меня?
- Разузнал насчет игры. Не знаю, какая тебе от этого польза, но кое-какие
подробности прорезались.
- Выкладывай.
- Во-первых, игра ведется нерегулярно, как ты считал. Играют, когда охота.
Иногда два-три раза в неделю, а порой и раз в месяц, понятно?
- Понятно, - отозвался Карелла. - Входи.
Он вошел в кафетерий сквозь вращающиеся двери. Дэнни последовал за ним.
- Я всю жизнь боюсь вращающихся дверей, - заметил Дэнни.
- Почему?
- Ребенком меня один раз прищемило.
- Кофе будешь?
- Конечно.
Они подошли к стойке, взяли две чашки кофе и нашли пустой столик в глубине
зала. Прежде чем сесть, Дэнни внимательно огляделся.
- В этих открытых круглые сутки кафетериях обычно гужуются наркоманы, -
сказал он. - Не хватало, чтобы кто-нибудь из знакомых увидел меня с тобой.
- Давай, - сказал Карелла, - рассказывай про игру.
- Я уже сказал тебе, что ты ошибаешься: игра там ведется нерегулярно, так?
- Да. Что еще?
- Во-вторых, ты прав насчет того, что играют они в одном и том же месте. Но,
Стив, размах этой игры не заслуживает внимания.
- Ты имеешь в виду число игроков или ставки?
- И то и другое. Если каждый раз набирается десять человек, считай, что им
повезло.
- Это не так уж мало, - заметил Карелла.
- Да нет, ерунда. Я видел, как вокруг стола сидит двадцать человек.
- Ладно, а как насчет ставок?
- По малой. Лимита нет, но ставка не больше доллара-двух, от силы пятерки.
- А что насчет Лассера? Имел он что-нибудь с этого?
- Нет.
- Тогда зачем рисковать, позволяя у себя в подвале играть?
- Не знаю, Стив.
- Да, не очень понятно.
- Непонятно и насчет игроков.
- А кто там играл, Дэнни?
- Каждый раз другие, большей частью мелочь всякая. Постоянных было только
двое, насколько мне удалось выяснить.
- И кто это?
- Один - Акула Эли Спедино, слыхал про такого?
- Что про него известно?
- Почти ничего, - ответил Дэнни. - По-моему, он сидел, и не раз, в Каслвью. За
что - не знаю.
- А кто второй?
- Его зовут Зигги Рер. Слыхал про такого?
- Нет.
- Я тоже. Во всяком случае, игра была на уровне детсадовской. Деньги
небольшие, да и про игроков никто ничего не знает.
- Были такие, кто выиграл порядочно?
- Как можно выиграть порядочно, если ставят по мелочи? Кроме того, если
Лассер не был банкометом, с чего это кому-то затаить против него злобу, выиграл ты
или проиграл?
- Да, верно. Я ничего что-то не понимаю, Дэнни.
- Одно я понимаю, - ответил Дэнни. - По какой бы причине Лассер ни
позволял им пользоваться его подвалом, во всяком случае, не потому, что ему за это
платили.
- А он сам вкладывал деньги?
- Ты о чем?
- Сам он играл? - спросил Карелла.
- Нет. Иногда смотрел, как играют. Но большую часть времени сидел в другой
стороне подвала, читал газету или раскладывал пасьянс.
- Кто тебе об этом рассказал, Дэнни?
- Малый, который участвовал в нескольких играх, а потом понял, что зря теряет
время.
- Не понимаю, - покачал головой Карелла. - Ей-богу, не понимаю.
- Чего ты не понимаешь?
- Лассер должен был зарабатывать на этих играх. Так, по крайней мере,
объяснили мне его приятели.
- Приятели не всегда знают, - пожал плечами Дэнни. - Я говорю тебе то, что
узнал, Стив. Играли по маленькой. Лассер с того ничего не имел.
- Может, кто-то из них платил ему постоянно за право играть? Сотни две
долларов, как ты думаешь?
- Стив, это же не игра, а слезы, понятно? Доллар-два, вот и все. Кто же будет
платить Лассеру за это две сотни, можешь ты объяснить? Банк-то у них был
пустяковым.
- Ладно, не две сотни, а четвертную или что-то вроде этого.
- Это ближе к истине, только я не пойму зачем.
- За меньшие деньги он не стал бы рисковать, - отозвался Карелла.
- Рисковать? Послушай, Стив, из того, что мне стало известно, я понял, что об
этой игре знают все патрульные на том участке. А это значит, что им платили, верно?
Поэтому чем рисковал Лассер? Никакого риска не было. Он позволял им пользоваться
подвалом, а сам оставался чистым.
- Значит, просто делал одолжение? - спросил Карелла.
- Почему бы и нет? Давал ребятам возможность поиграть. Почему в это так
трудно поверить?
- Ни почему, - ответил Карелла. - Я верю.
- Тогда в чем проблема?
- Мне хотелось бы знать, каким образом Джордж Лассер, который жил на такой
респектабельной улице в Нью-Эссексе, познакомился с подонками, которым
захотелось поиграть в кости в его подвале.
- Почему бы не спросить об этом самих подонков? - усмехнулся Дэнни.
- Именно это я и собираюсь сделать, - ответил Карелла.
Глава 7
Акула Эли Спедино явился в сыскной отдел по собственному почину в десять утра
в понедельник 13 января. Весь уик-энд его в городе не было, объяснил он, а когда
вернулся, узнал кое от кого по соседству, что двое ле... два детектива его разыскивают.
Поскольку скрывать ему было нечего, он рассудил, что лучше самому прийти к ним
прежде, чем они объявят розыск по всей стране, ха-ха-ха.
Карелла и Хейз предоставили Спедино возможность немного похохотать, а затем
попросили его присесть. Спедино недаром прозвали Акулой. Голова у него по форме
напоминала акулью голову, а когда он улыбался, у человека замирала душа при виде
его острых мелких зубов. Он обладал подвижностью и грацией танцовщика, и поэтому
казалось, будто он, не прилагая никаких усилий, способен скользить в водах
Карибского моря, охотясь среди коралловых рифов за аквалангистами. И кроме того,
он был не то чтобы бесстрашным, а каким-то непредсказуемым. Невозможно было
понять, что он предпримет, если брызнуть ему в лицо водой: уплывет ли в страхе или
начнет кровожадную атаку? Акула не понравился Карелле еще тогда, когда он
перечитывал имеющееся на Акулу досье, и вызвал у него еще меньше симпатии, когда
расположился перед ним за столом в следственном отделе.
- Так зачем я вам понадобился? - переспросил Спедино, усевшись на стул в
понедельник утром.
- Доводилось отбывать срок, Спедино? - решил проверить его Карелла.
- Если вы меня искали, значит, уже видели мое досье и прекрасно знаете, что я
делал и чего не делал, верно? - улыбнулся Спедино своей акульей улыбкой, обнажив
мелкие острые зубы.
- Предположим, что не видели и ничего о тебе не знаем. Расскажи-ка лучше сам.
- Я засыпался дважды, - сказал Спедино, и улыбка исчезла с его лица, сделав
взгляд еще более напряженным. - В 1930 году подделал кое-какие бумаги и отсидел
пять лет - весь срок - в Каслвью.
- Впервые нарушив закон? - спросил Карелла.
- Да.
- И отсидел весь срок?
- Да. Мне в ту пору было всего восемнадцать, норовом я был горяч, поэтому
освобождения условно, честно говоря, не заслужил.
- Значит, тебя выпустили в 1935 году, верно?
- Да. А в 1936-м я снова сидел, только уже не в Каслвью.
- Где и за что?
- Шесть месяцев на Уокер Айленде за подстрекательство к преступлению.
- И кого же ты подстрекал?
- Я пытался убедить одного малого из банка изготовить на мое имя несколько
чеков.
- И каким манером ты его пытался убедить?
- Сказал, что порежу, если он этого не сделает.
- И чем это кончилось?
- Он пошел в полицию, - пожал плечами Спедино. - Чеков я так и не получил,
зато заработал шесть месяцев на Уокере.
- А с тех пор? - спросил Хейз.
- Чист, как снег.
- А кто играл на деньги в подвале у Лассера? Выражение лица у Спедино не
изменилось ни на йоту.
- Какие игры? - спросил он. - И кто такой Лассер?
- Джордж Лассер.
- Первый раз слышу.
- Пятая Южная, 4111.
- А где это?
- Мы знаем, что ты там бывал, Спедино.
- Когда шла игра? - спросил Спедино.
- А что? Решил рассказать все как на духу?
- Нет. Просто думаю, может, вы меня с кем-то спутали. Поэтому и спросил, когда
играли.
- Спедино, - медленно сказал Карелла, - ты - мешок дерьма.
- Может, и так, - не стал возражать Спедино, улыбнувшись своей хищной
улыбкой, - но я и вправду ни в чем не замешан с тех пор, как вышел из тюрьмы, и
надеюсь никогда больше туда не возвращаться.
- Хочешь сказать, надеешься, что тебя никогда больше не поймают, а, Спедино?
- Нет, сэр, я хочу сказать, что больше ни в каких противоправных действиях я не
участвую.
- Начиная с 1936 года, так?
- Да, сэр, с ноября 1936 года, так будет вернее.
- А когда ты познакомился с Лассером? Приблизительно в ту пору?
- Не знаю я никакого Лассера, - упорствовал Спедино. Его речь, равно как и
поведение, резко изменились, как только Карелла упомянул об игре в кости. Он
старательно выговаривал каждое слово на манер преподавателя ораторского
искусства, чем еще больше стал похож на мелкого мошенника, который один раз сел
за попытку подделать чеки, а второй - за угрозу применить насилие в ответ на отказ
оказать ему помощь на выбранной им стезе, заключавшейся снова в подделке
документов. И в то же время сидел он на стуле прямо и пытался держаться с
достоинством, но тем не менее напоминал выбравшуюся каким-то образом из вод
морских акулу в темно-синем костюме с серым галстуком и серой шляпой, что лежала
у него на коленях.
- Лассер - это тот, кто позволил вам играть в кости в своем подвале, -
объяснил Карелла. - Тебе и твоему приятелю Зигги Реру, игравшим постоянно.
Кстати, кто он такой, Спедино? У нас за ним ничего не числится.
- Первый раз в жизни о нем слышу, - сказал Спедино.
- Спедино, меня ты слышишь? - спросил Карелла.
- Слышу.
- Спедино, мы имеем дело с убийством.
- Что значит "с убийством"?
- Речь идет не об игре и даже не о подделке чеков. Речь идет о человеке, которого
зарубили топором.
- Я и муху-то убить не способен, - возмутился Спедино. - Куда уж мне взяться
за топор, - попробовал пошутить он, но детективы продолжали смотреть на него без
улыбки.
- Убийство, - сказал Хейз.
- Убийство, - подтвердил Карелла.
- Убийство? - вдруг рассердился Спедино. - Чего это вы вдруг решили мне
пришить? Сроду не слыхал ни о Джордже Лассере, ни о Зигмунде Фрейде.
- О Зигги Рере, - поправил Карелла.
- Ага, о нем. Что это с вами, ребята? Вы что, взялись теперь за тех, кто завязал?
Ну, промазал я дважды еще в тридцатые годы, так какое это имеет отношение к
нынешнему дню? Оставьте меня в покое, а? У вас что, есть против меня какие-то
факты? А если нет, то либо я ухожу, либо дайте мне вызвать моего адвоката.
- Смотри-ка какую птицу мы сюда заполучили, - заметил Хейз. - Настоящий
гангстер. У него, оказывается, и свой адвокат имеется! Ну-ка, Спедино, давай
покажем, как это делается в кино! Ты вызовешь своего адвоката, а мы будем стоять
перед ним навытяжку и величать его "сэром", верно?
- Ха-ха, очень смешно, - угрюмо отозвался Спедино.
- Расскажи нам про игру в кости, - сказал Карелла.
- Не знаю я ни про какие игры. Сказать по правде, я и счет-то вести не умею.
Семь или одиннадцать - мне все едино.
- Еще бы! - отозвался Карелла.
- Именно так.
- Нам хотелось бы знать про твои связи с Джорджем Лассером или, верней,
какими они были, - сказал Карелла. - Может, все-таки соизволишь поведать нам то,
что нас интересует, Спедино, пока мы сами не отыскали, и тогда уж обязательно все
повесим на тебя.
- А что это вы собираетесь отыскать? Кого вы берете на пушку? Я чист, как снег.
- Чем ты зарабатываешь себе на жизнь, Спедино?
- Я работаю в книжном магазине.
- В каком магазине?
- Не верите, а? Вам кажется, что если отсидел в тюрьме, то в книжном магазине
уже и работать нельзя? Вот представьте себе, что именно там я и работаю.
- В каком книжном магазине?
- На Хэмптон-авеню в Риверхеде, где торгуют остатками нераспроданных книг.
- Как зовут твоего босса?
- Мэтью Хикс.
- И сколько он тебе платит?
- Сто семнадцать долларов в неделю за вычетом налогов.
- И ты стараешься их спустить в игре в кости?
- Я нигде не стараюсь их спустить, - с достоинством ответил Спедино. - Я
женат, у меня двое детей, и с 1936 года я ни разу не нарушил закона. Послушайте, я
ведь уже не молод, мне пятьдесят два года. - А Джорджу Лассеру было восемьдесят
семь, - заметил Хейз.
- Прекрасный возраст, - отозвался Спедино, - и тем не менее я с ним знаком
не был.
- Значит, нас неверно информировали, да? - спросил Карелла.
- Вероятно.
- Ты никогда не был возле дома 4111 на Пятой Южной, ничего не знаешь об игре
в кости, которая шла в подвале этого дома, и не знаком ни с Джорджем Лассером, ни с
Зигги Рером, так?
- Совершенно верно, - кивнул Спедино. - Вы правильно меня поняли.
- Мы еще вернемся к тебе, Спедино, - пригрозил Карелла.
- А сейчас я могу идти?
- Где ты провел этот уик-энд?
- За городом, я вам уже сказал.
- Где?
- Я возил семью в Джерси на несколько дней.
- А почему сегодня ты не на работе?
- Мы открываемся только в одиннадцать.
- А когда закрываетесь?
- В семь вечера. Это ведь книжный магазин. Люди не заходят в книжный магазин
в восемь утра.
- Кто написал "Мы чужие при встрече"? - вдруг спросил Хейз.
- Не задавайте мне вопросов про книги, - сказал Спедино. - Моя работа
состоит в том, чтобы сидеть за кассой да смотреть, чтобы кто ненароком не утащил
книгу.
- Ладно, - наконец сжалился Карелла, - спасибо, что зашел, Спедино. Иди
лучше на работу, не то опоздаешь.
Спедино встал, держа шляпу в руках. Посмотрев сначала на Кареллу, а потом на
Хейза, он сказал:
- Вы все-таки считаете, что я замешан в этом деле, да?
- Мы тебя известим, Спедино.
- Тогда у меня к вам одна просьба.
- Какая?
- Когда будете звонить моему боссу, мистеру Хиксу, скажите ему, что это просто
очередная проверка, ладно? Не говорите, что вы меня в чем-то подозреваете.
- Ладно, - ответил Карелла.
Спедино с той же присущей ему акульей улыбкой обратился к Хейзу, словно
призывая его в сообщники:
- Он мне не верит, твой партнер.
Хейз ответил не менее хищной улыбкой:
- Я тоже.
Пожав плечами, Спедино вышел из следовательского отдела.
Самое забавное в истории Спедино оказалось то, что в ней не было ни капли лжи.
Он действительно работал в книжном магазине в Риверхеде, владелец которого,
мистер Мэтью Хикс, сказал Карелле, что Спедино сидит за кассой и следит за
мелкими воришками, очень умело их замечая. За выполнение его обязанностей Хикс
платил ему сто семнадцать долларов в неделю за вычетом налогов, и Спедино, повидимому,
был вполне доволен своей работой, доволен своей женой и двумя дочерьми,
одна из которых была замужем за бухгалтером, а вторая ходила в колледж, где изучала
фармацевтику.
Положив трубку, Карелла изложил все эти сведения Хейзу, который, мрачно
кивнув, вытащил из ящика стола телефонный справочник. Они отыскали в
справочнике Зигмунда Рера, проживающего на Бартлетт-стрит, и, вызвав служебную
машину, отправились по этому адресу. По дороге Хейз опять принялся рассуждать на
тот счет, каким образом Джордж Лассер на скудное жалованье управляющего был в
состоянии в 1939 году оплачивать учебу сына в частной школе и содержать жену в
частной психиатрической лечебнице.
- Так где, черт побери, он брал деньги? - несколько раздраженно отозвался
Карелла.
- А я-то тут при чем? - удивился Хейз.
- Ни при чем, ни при чем, - поспешил заверить его Карелла. - Просто это дело
начинает действовать мне на нервы, вот и все. Не выношу загадок.
- Может, мистер Рер сумеет помочь нам решить все загадки, - улыбнулся Хейз.
- Надеюсь, - вздохнул Карелла. - Только и остается, что уповать на других.
Но мистер Рер, как выяснилось, был не в состоянии помочь им разрешить загадку.
Мистер Рер, человек лет шестидесяти пяти, худощавый и жилистый, с лысой головой
и острым взглядом карих глаз, одетый в коричневый свитер на пуговицах и клетчатую
шерстяную рубашку без галстука, впустил их к себе в квартиру только после того, как
они предъявили свои удостоверения, и затем спросил, чем может быть им полезен.
- Расскажите нам все, что вам известно об игре в кости в подвале дома 4111 на
Пятой Южной, - попросил Карелла, решив сразу приступить к делу.
- Об игре во что? - переспросил Рер.
- Мистер Рер, мы не в настроении играть в кошки-мышки, - сказал Карелла,
рассуждая, что раз уж пошел в открытую, то какого черта? - Игра на деньги -
правонарушение, зато убийство - преступление из числа тех, в которых ни в коем
случае не следует быть замешанным. Поэтому лучше сейчас рассказать нам все, что
вам известно про эту игру, кто еще принимал в ней участие и почему...
- Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказал Рер.
- Об игре в кости, мистер Рер.
- Не понимаю, о чем идет речь.
- Об убийстве Джорджа Лассера, мистер Рер.
- Не понимаю, о ком идет речь.
- Ладно. Я уже сказал вам, что шутить мы не намерены. Берите вашу шляпу,
мистер Рер.
- Вы что, меня арестовываете? - спросил Рер.
- Мы намерены устроить небольшой смотр, мистер Рер. Мы покажем вас
другому игроку и попросим его вас опознать. Как вы на это смотрите, мистер Рер?
- Надеюсь, вам известны последствия незаконного лишения свободы?
- Вот как? Вы что, адвокат, мистер Рер?
- Я работал в счетно-аналитической конторе.
- И что вы там делали?
- Занимался бухгалтерским учетом.
- У вас собственное дело или вы на кого-нибудь работаете?
- Я уже на пенсии, - сказал Рер. - А работал в фирме "Кавано энд Пост" здесь,
в городе.
- Хорошо. Значит, спешить вам некуда.
- Мне хотелось бы пригласить моего адвоката.
- Мистер Рер, мы вас не арестовываем, - сказал Карелла. - Мы просим вас
поехать вместе с нами в полицейский участок. На такую просьбу офицеры полиции,
расследующие дело об убийстве, имеют полное право. В участке мы задержим вас
недолго, чтобы определить, можно ли вас отпустить или предъявить вам обвинение.
Все это ничуть не противоречит закону, мистер Рер.
- Что означает "недолго"? - спросил Рер.
- Нам придется вызвать еще несколько человек, - объяснил Карелла. - Как
только они явятся, мы проведем очную ставку, ясно? На это не уйдет много времени.
- Я иду с вами, но заявляю протест, - сказал Рер, надевая пальто.
- Мистер Рер, - заметил Карелла, - мы ведь не в баскетбол играем.
Когда они втроем приехали в следственный отдел, Карелла позвонил Хромому
Дэнни и, объяснив ему, что задержал Рера, сказал, что хочет найти и Спедино.
- Зачем? - спросил Дэнни.
- Я хочу, чтобы твой знакомый их опознал.
- А зачем? Они что, отрицают, что участвовали в игре? - Совершенно верно.
- Врут. Я тебе дал точные сведения, Стив. Малому, у которого я это выяснил,
обманывать меня было ни к чему.
- Ладно. По-твоему, он захочет прийти сюда и их опознать?
- Не знаю. Он ведь не подозревал, что его рассказ будет передан легавым,
понятно?
- Извести его об этом, идет?
- Все равно, по-моему, он не придет, Стив.
- Мы можем его взять насильно.
- Чем подведете меня под монастырь. Кроме того, это не совсем просто.
- Что ты имеешь в виду?
- Если ты захочешь его задержать, тебе придется оформить бумаги на
экстрадицию.
- Почему? А где он?
- Он в субботу отбыл в Пуэрто-Рико.
- И когда вернется?
- Весной. После пасхи.
- Здорово, - отозвался Карелла.
- Весьма сожалею.
- Черт с тобой, - сказал Карелла и положил трубку.
Несколько секунд он смотрел на телефон, потом прошел через дверь в решетчатой
перегородке и пошел по коридору в так называемое помещение для допросов, где его
ждали Хейз и Рер. Отворив дверь с матовым стеклом, он вошел в комнату, сел в торце
длинного стола и сказал:
- Я обещал задержать вас недолго, мистер Рер. Сколько вы у нас пробыли?
Десять минут?
- Сколько еще...
- Вы можете ехать домой, - сказал Карелла. Рер удивленно воззрился на него. -
Идите, вы меня поняли?! Поезжайте домой.
Рер молча встал, надел пальто и шляпу и вышел из комнаты.
В половине третьего дня позвонил детектив-лейтенант Сэм Гроссман. Над Гроверпарком
бушевал ветер, его порывы хлестали по забранным решеткой окнам
следственного отдела, свистели под карнизами старого здания. Карелла вслушивался в
рев ветра, за которым, подобно теплому ветерку, пришедшему откуда-то с юга, звучал
мягкий голос Сэма Гроссмана.
- Стив, у меня, пожалуй, есть кое-что, проливающее свет на это убийство
топором, - говорил Гроссман.
- Например? - спросил Карелла.
- Например, мотив преступления.
На секунду Карелла замер. Оконные стекла дрожали под новым яростным
порывом ветра.
- Что ты сказал? - спросил он Гроссмана.
- Я сказал, что, по-моему, мне известен мотив.
- Мотив убийства?
- Да, мотив убийства. А ты о чем подумал? Разумеется, мотив преступления, а не
празднества.
- Извини, Сэм. Это дело...
- Ладно, хочешь слушать или нет? А то у меня и без вас забот полон рот.
- Слушаю, - улыбнулся Карелла.
- По-моему, мотив преступления - ограбление, - сказал Гроссман.
- Ограбление?
- Да. Что с тобой? Оглох, что ли? Я сказал, ограбление.
- Но чего там грабить, в этом подвале?
- Деньги, - ответил Гроссман.
- Где?
- Могу я говорить по порядку?
- Разумеется. Слушаю тебя, - повторил Карелла.
- Мы не особенно любим у себя в лаборатории делать выводы, - сказал
Гроссман. - Мы предоставляем это вам, умникам, кому и положено бывать на месте
преступления. Но...
- Да уж умники, - пробормотал Карелла.
- Послушай, ты можешь меня не перебивать?
- Извини, извини, - заторопился Карелла. - Весьма сожалею, сэр, весьма
сожалею. Покорно прошу простить, сэр.
- Ладно, ты тоже меня извини, - отозвался Гроссман. - Я хочу объяснить тебе,
что звонок Коттона заставил нас здесь задуматься, и мне представляется, что теперь
все понятно.
- Послушаем, - сказал Карелла.
- Возле топки стоит верстак, ты, наверное, его видел.
- Позади бункера с углем?
- Кажется. Тебе лучше знать. Я ведь сужу только по фотоснимкам. А ты там был.
- Давай дальше, Сэм.
- Над верстаком висят три полки. На них полно всяких банок и коробок с
шурупами, шайбами, болтами и гвоздями - словом, с обычным дерьмом, которое
всегда можно найти рядом с верстаком. И все это покрыто пылью.
- Коттон мне об этом говорил, - сказал Карелла.
- Верно. Значит, тебе также известно, что две полки покрыты пылью, а вот полка
номер три, средняя, вытерта начисто. - Почему?
- А как ты сам думаешь?
- Чтобы убрать отпечатки пальцев.
- Конечно. Что понятно и школьнику. Поэтому я послал туда еще раз Джона Ди
Меццо с наказом внимательно просмотреть каждую банку и каждую коробку на этой
полке. Что Джонни и проделал. Он очень добросовестный работник.
- И?
- Почему я велел ему просмотреть эти банки и коробки? спросил Г
...Поділитися у соцмережах
