Жанр: Электронное издание
7sky
...ого человека, кроме вас и меня,
есть доступ в видеотеку. Он знает, как подходить, чтобы камера его не увидела.
Тимофей молчал, постукивал "Паркером" по столу. Дудников тоже помолчал,
а потом продолжил, как бы
пробираясь на ощупь по болоту - реакции Кольцова он не мог себе представить:
- Помните, мы эти камеры вместе обсуждали... Кстати, на одной из кассет
я увидел, как открывается дверь в
видеотеку. Только дверь, человека, который ее открывает, не видно. На самом деле
все проделано достаточно грамотно.
- Грамотно? - переспросил Тимофей Ильич, и Дудников моментально смолк.
- Когда ты все окончательно
проверишь, Владимир Алексеевич?
- Завтра. Максимум послезавтра. Никаких прямых доказательств нет, так
что придется еще рыть...
- Надо рыть - рой! - велел Кольцов раздраженно. - Дальше-то что делать
станем? В Генеральную прокуратуру
кинемся?
- Это сложный вопрос, Тимофей Ильич, - признался Дудников.
- Я и сам знаю, что сложный, - ответил Кольцов. - Был бы простой, я бы
у тебя не спрашивал, Владимир
Алексеевич. А Шубин что?
Дудников неожиданно улыбнулся.
- Шубин не дурак, Тимофей Ильич, - произнес он как-то непонятно. - Я
так думаю, что он нам с доказательствами
как раз очень поможет.
Тимофей неприязненно посмотрел на радостного шефа службы безопасности.
Тот был очень доволен собой. Он
проделал кучу работы, просмотрел сотню видеокассет, ничего не упустил, все
заметил и теперь сияет от законной гордости.
Шеф рейхсканцелярии. Последователь и почти что родственник товарища
Берии.
Сам Тимофей чувствовал себя так, как будто его несколько раз окунули
головой в ведро с дерьмом и напоследок
еще плюнули в физиономию.
Он предпочел бы, чтобы виноватым оказался Шубин.
Шубина Тимофей Ильич не любил.
- Заканчивай с этим делом, Владимир Алексеевич! - приказал он. -
Закончишь - доложишь. Я сам решу, что делать.
Понял?
- Понял, - откликнулся шеф рейхсканцелярии. - Разрешите идти?
- И что это означает?
- Это означает, что я идиот, только и всего. Знаешь, на пятом десятке
как-то особенно приятно узнать о себе, что ты
идиот.
- Шубин, ты можешь говорить толком или нет? Что за пафос?
- Раз сообщения отправляли с моего компьютера, значит, человек, который
их отправлял, совсем ничего не боялся.
Не боялся, что его застанут, потребуют объяснений, заставят оправдываться...
- Ты хочешь сказать, что это Тимофей Ильич Кольцов? - спросила Лидия
безмятежно, и Шубин уставился на нее в
недоумении. - Ну, ничего не боится, знает, что его не поймают, не заставят
оправдываться и объясняться. Это может быть
только Тимофей Кольцов. Правильно я говорю?
- Ты несешь какую-то чудовищную ахинею, - холодно сказал Шубин.
- А ты? - спросила Лидия быстро. - Ты не несешь ахинею? Что это за
порыв самоуничижения - ах, я болван, ах, я
идиот! Что изменилось в связи с тем, что сообщения мне отправляли с твоего
компьютера?
- Человек, который меня подставил, все время находился где-то рядом со
мной. Он приходил в мой кабинет, как к
себе домой. Наверное, даже не один раз. Он точно знал, когда я отпускаю
секретарш и когда ухожу сам. Кроме того, он был
совершенно уверен, что никто не удивится, если увидит его входящим или выходящим
из моего кабинета, потому что в
этом не было ничего необыкновенного. Он не боялся секретарш, потому что знал,
что его присутствие, даже если они его
там застанут, не вызовет у них никакого подозрения. Это кто-то очень близкий.
Ясно?
- Это было ясно с самого начала, Егор, - сказала Лидия с сочувствием.
"Это очень больно - понимать, что тебя предал кто-то близкий, -
подумала она. - Настолько близкий, что даже
мысленно страшно произнести его имя, потому что невысказанное подозрение всетаки
еще не совсем подозрение.
Произнесенное, оно не имеет обратного хода.
Только что мне было также больно и страшно, когда я думала о том, что
Игорь Леонтьев продал меня кому-то за
деньги. Я даже прикидывала, во сколько я могла ему обойтись".
- Зато это заметно сужает круг подозреваемых, - продолжала Лидия
бодро. - И не надо искать по названиям в
четырех разных направлениях. Подумай, кому ты доверял настолько, что даже
представить себе не мог ничего подобного?
А?
Шубин потер лицо, тяжело, как старик, поднялся и побрел к двери в
кухню.
- Чаю хочу, - пробормотал он. - Сделай мне чаю, Лидия...
- Не хочешь ты никакого чаю, - заявила она. - Я же вижу. Ты что, не
станешь со мной говорить об этом?
Он молчал, и она прикрикнула:
- Егор! - Что?
- Почему ты ничего мне не говоришь?!
- Потому что если я думаю правильно, - ответил он устало, - у нас нет
почти никаких шансов. То есть как бы
совсем никаких. Может быть, если ты не будешь знать его имя, он оставит тебя в
живых. Шанс невелик, но он все же есть.
Поэтому я больше не скажу тебе ничего. Ни-че-ro. И не приставай. И не ори. Дай
мне спокойно подумать.
- Егор! - крикнула Лидия и топнула ногой.
Страх вновь надвинулся, как цунами, и затопил комнату. Он залил пол,
стены, мебель, он все прибывал и
прибывал, а в том месте, где стояла Лидия, было глубже всего.
- Ты не справишься один, - заговорила она и взяла его за руку. Он
отнял руку. - Ты один не справишься, Егор. Я
могу тебе помочь. Только я, и больше никто.
Он сверху посмотрел на нее.
- Лидия, я правда больше ничего тебе не скажу. Тебе нужны какие-нибудь
вещи? Ты собрала бы, а то мы сейчас
поедем. И прошу тебя, не устраивай никаких сцен в том смысле, что ты со мной
никуда не поедешь. Ладно?
- Ладно, - согласилась она. - Не буду. И собирать мне нечего. Если до
завтра ты не разберешься с этим делом, мне в
ближайшее тысячелетие ничего не понадобится. Ну а если разберешься, я просто
вернусь домой, только и всего.
Он снова посмотрел на нее, понимая, что сейчас самое неподходящее время
для того, чтобы напоминать ей, что,
если все обойдется, он немедленно женится на ней и, следовательно, домой она не
вернется.
- Моя мать, наверное, уже лежит в больнице с инфарктом, - сообщила
Лидия в пространство. - Я ей два дня не
звоню...
- Она даже не знает, что с тобой все в порядке?
- А со мной разве все в порядке? - удивилась Лидия. - Знает-знает, -
тут же добавила она, заметив, как он напрягся.
- Я оставила ей на автоответчике сообщение, что со мной все хорошо, просто я
пока что не могу позвонить и не бываю на
работе...
- Кроме того, у меня нет никаких доказательств, - вдруг сказал Шубин.
- И добыть я их не смогу. Последняя
надежда была на твой компьютер. Других я добыть не успею.
- По-моему, тех, что есть в моем компьютере, уже достаточно, -
уверенно заявила Лидия. - Подумай сам. Выходит,
что ты отправил мне компромат сам на себя. Просто так, скуки ради, человек
отправляет в газету документы, изобличающие
его в воровстве. Тонкий тактический ход. Настолько тонкий, что сразу и не
разглядишь.
- Это не доказательства, - пробормотал Шубин.
- А что доказательства? - спросила она. - Чистосердечное признание?
- Хоть бы и признание, - сказал Шубин неопределенно. - А компьютер
твой нам в самом деле придется с собой
прихватить.
Он выключил его и полез под стол отсоединить провода.
- Ты понесешь мозги, а я монитор. Или наоборот.
- А ты не можешь сначала отнести одно, а потом вернуться за вторым?
- Нет, - сказал он. - Я не хочу оставлять тебя одну.
И снова страх подступил к ней, как вооруженный грабитель на улице.
- Я боюсь, Егор, - сказала Лидия тихо. - Ужасно боюсь.
- Не бойся. - Он потрепал ее по макушке, как заботливый хозяин глупого
щенка. - Я сумею тебя защитить..
- Это мы уже слышали, - пробормотала она.
Он вынес в прихожую монитор и системный блок. Компьютер был старый,
тяжелый и громоздкий.
- Тебе точно ничего не нужно отсюда взять?
Она покачала головой и с тоской посмотрела по сторонам. У нее было
отчетливое предчувствие, что она видит все
это в последний раз, столь отчетливое, что она чуть не сказала об этом Шубину.
- Пошли.
Нести системный блок оказалось очень неудобно. Обхватив его поперек,
Лидия вышла на лестничную клетку,
следом Шубин вытащил монитор, по-хозяйски погасил свет в квартире и запер дверь.
Сразу стало совсем темно, как в
склепе, только обозначился неясный прямоугольник окна.
- Не упади, - предостерег Шубин сзади. - Не спеши и смотри под ноги.
Она стала осторожно спускаться, сопя и стараясь рассмотреть что-нибудь,
кроме непроглядной подъездной темени.
Шубина она совсем не слышала.
- Ты здесь? - спросила она негромко.
- Здесь, - ответил он, - не шуми.
Руки стали влажными. Тяжело все-таки тащить компьютер. Лидия
перехватила его поудобнее, потому что он вдруг
поехал у нее из-под мышки. Ну вот. Последний пролет - и дверь на улицу. Глаза,
привыкшие к темноте, разглядели тонкую
полоску синего света, клубившуюся под темным провалом двери.
- Егор?
- Да, да! Я здесь.
Лидия спустилась с последней ступеньки, прошла еще немного, ничего не
видя в темноте, повернулась и толкнула
дверь попкой. Дверь заскрипела и открылась.
Слава богу! Подъезд остался позади, они на свободе.
Лидия глубоко вздохнула, снова перехватила компьютер, от которого
затекли руки, и посмотрела вверх. Облака
разнесло, над городом темнело звездное холодное небо, и как-то сразу стало ясно,
что завтра оттуда, с этого высокого
ледяного неба, спустится стужа.
- Стой! - скомандовал сзади Шубин. Лидия вздрогнула и оглянулась, не
различая ничего, кроме его неясного
силуэта у себя за спиной.
Раздался короткий отчетливый хлопок, совсем негромкий, словно
игрушечный. Этот хлопок, как будто
сгустившийся и затвердевший в морозном воздухе, толкнулся в Лидию так, что она
упала навзничь, разжав руки, и
системный блок придавил ее сверху.
Что-то загрохотало над ней, загрохотало и пронеслось мимо. Егор Шубин
перепрыгнул через нее и пропал в
темноте. Она посмотрела в ту сторону, откуда он прыгнул, и увидела лежавший на
боку монитор.
Почему-то этот монитор все ей объяснил.
Ударил еще один выстрел, совсем близко и очень громко. Или это стрелял
кто-то другой? Или третий?
Сердце остановилось. Время остановилось.
Спихнув с себя железный ящик, Лидия перекатилась на бок и задом сползла
с асфальта в сугроб. Живот и колени
моментально намокли, кожу словно обожгло ледяным холодом, и почему-то до ужаса
стало жалко новую итальянскую
дубленку, которую теперь придется чистить.
Раздался еще один хлопок. В двух шагах от нее монитор всхлипнул и
превратился в холмик пластмассовой и
стеклянной пыли. Лидия прикрыла лицо локтем. На кожаную спину итальянской
дубленки с глухим стуком посыпались
осколки.
Черт, почему она не взяла из машины пистолет?!
Грохнул еще один выстрел, кто-то коротко вскрикнул, и все прекратилось.
Лидия знала совершенно точно - больше
стрелять не будут.
- Егор, - приподнявшись из лужи, позвала она. Ей казалось, что ее вотвот
стошнит. Ее непременно стошнит, если
она произнесет еще хоть слово. - Егор...
- Я здесь. - Он выступил из мрака, нащупал ее голову и за волосы поднял
на колени. - Ты жива? Цела? Ранена?
Он быстро осмотрел ее и разжал руки. Она села обратно в снег, как
кукла.
- Вставай.
- Она видела, как он сунул пистолет за ремень.
- Вставай, я сказал.
В глазах у нее было темно, она встала на четвереньки и выбралась из
лужи на асфальт.
- Вставай! - Он дернул ее вверх. - Быстрее, уходить надо!..
Она хотела сказать, что в нее еще никогда не стреляли, но не смогла
заговорить.
- Сюда! - Шубин толкнул ее вперед и вбок, наклонился и поднял системный
блок, который она отпихнула от себя,
когда упала.
Откуда-то справа раздался странный звук, как будто мяукнула кошка.
Лидия посмотрела туда, но сумела разглядеть
только темное пятно на снегу.
- Послушай, - тяжело дыша, сказал Шубин, наклонившись к пятну, - тебе
тоже надо уходить. Через две минуты
здесь будут менты. Убивать тебя я не буду. Уходи, если можешь. Понял?
- Да, - задыхаясь, просипело пятно. Ногой Шубин далеко в кусты
отшвырнул чужой пистолет и, толкая перед собой
Лидию так, что она чуть не падала, бросился к машине.
- Быстрей, быстрей! - повторял он, на ходу доставая ключи.
Мигнули огни, Шубин дернул дверь, чуть не сорвав ее с петель, впихнул
Лидию, швырнул компьютер и сел сам.
Колеса злобно взвизгнули, нащупывая твердую землю, джип рванулся с места так,
что Лидию бросило назад. Шубин
выкрутил руль, Лидия схватилась за ручку двери, уверенная, что ее сейчас
выбросит наружу, но машина выправилась и тут
же кинулась в следующий поворот.
Какие-то дворы, дворы, тупики, кирпичные облупившиеся стены и помойки.
Фары выхватывают из тьмы страшные
куски ночи, как в кошмаре.
- Пристегнись!
Джип подпрыгнул, приземлился, из-под колес двумя выгнутыми веерами
разлетелась неизвестно откуда взявшаяся
в такой холод вода. Снова поворот, потом асфальт.
Это уже Маросейка.
"Господи, как странно! В нас только что стреляли. Стреляли и чуть не
убили, и мы спасаемся и не знаем, спасемся
ли, а на Маросейке все как всегда: фонари, вывески, рекламы ресторанчиков..."
Джип пролетел Маросейку. Поворот. Шубин заглушил двигатель.
Сердце как будто снова остановилось.
- Что?
- Вот они, - сказал Шубин и кивнул в сторону Маросейки. - Я же говорил
- через две минуты.
Лидия посмотрела. Сначала зазвучали всхлипы сирены, все ближе и ближе,
потом надвинулось мелькание мигалки,
на миг осветившее приборную доску и руки Егора Шубина.
Звук увеличивался, приближался, разрастался над тихой ночной
Маросейкой. Лидия втянула голову в плечи.
Звук сломался совеем рядом с ними. А возобновился уже далеко.
- Твою мать!.. - выругался Шубин и закурил. - Хочешь сигарету?
- Тебя не убили? - спросила Лидия и потрогала его за руку. - А?
- Нет, - ответил он, - не убили. Сильно испугалась?
- Нет, - сказала она, подумав, - не успела.
- Он стрелял в тебя, а попал в компьютер, - объяснил Шубин,
затягиваясь. - Я собирался тебя защищать, а на
самом деле тебя защитил компьютер. Он не знал, что ты понесешь компьютер, а в
голову стрелять не решился - темно всетаки.
У него был странный голос, и Лидия моментально позабыла о собственном
страхе.
- Егор, ты ни в чем не виноват.
- Я никогда и ни в чем не бываю виноват, - сказал он непонятно. - А,
дьявол... Поехали.
- А нас больше не будут убивать? - спросила Лидия, и ее опять
затошнило.
- Сегодня нет, - ответил Шубин и выехал из подворотни.
В тепле и безопасности Лидию совершенно разморило. На нее напала
неудержимая нервная зевота, с которой она
никак не могла справиться. Шубину даже пришлось сказать ей:
- Закрой рот.
Но она все равно продолжала зевать.
Потом ее так затошнило, что она едва успела добежать до ближайшей
ванной. Ее сильно трясло, и руки почти не
слушались. Жаль, что рядом не было никакой Фрекен Бок, которая помогла бы Лидии
открыть воду в ванне.
Несколько раз она пыталась включить воду и все не могла, потом села на
пол и заплакала от всех пережитых
потрясений и ненависти к себе.
- Не смей раскисать, - шептала она и колотила себя кулаком по бедру. -
Никто не виноват в том, что ты такая дура.
Никто. Самой нужно было соображать, а тебя ничего не интересовало, кроме
известности и денег. Не смей!
Она могла приказывать себе сколько угодно. Слезы лились так, что
водолазка промокла на груди, и не хотелось
даже думать о том, что в конце концов придется встать, и выйти, и смотреть на
людей, и пытаться заставить себя забыть о
том, что кто-то хочет убить ее и уже чуть не убил.
Открылась дверь, Лидия даже не подняла голову. Сидеть, уткнувшись в
колени, куда проще.
Успокоительно и ровно зашумела вода, над Лидиной головой произошло
какое-то движение, и Шубин сказал
мягко:
- Вставай, - и потянул ее вверх. - Вставай-вставай, нечего на полу
сидеть...
Она прятала от него страшное, распухшее от слез и горя лицо, но он был
сильнее.
- На! - Он сунул ей в руку крошечный, резко пахнущий стаканчик. От
запаха ее чуть снова не вырвало. - Выпей, -
приказал он, - полегчает.
Она залпом выпила, сморщилась и задышала ртом. Шубин стал расстегивать
ее джинсы. Она смотрела на него
сверху, и ей даже в голову не приходило, что она вполне может сама расстегнуть
джинсы.
Он стянул их к лодыжкам и одну за другой вытащил ноги. Она покорно
переступила. Он стащил носки и взялся за
водолазку.
- Что ты делаешь? - вяло удивилась Лидия.
- Я хочу, чтобы ты полежала в ванне, - объяснил Шубин. - В одежде
лежать неудобно.
- Подожди, - сказала она. - Я сама разденусь. Совершенно не стесняясь
его и ни о чем не думая, она разделась и
шагнула в ванну.
- Горячо, - пискнула она тонким голосом. Он прибавил холодной воды.
- Я принесу тебе чаю, - предложил Шубин.
- Нет! - Лидия так перепугалась, что чуть не выскочила из воды. - Нет,
не уходи! Я боюсь.
- Лидия, здесь тебе бояться совершенно нечего, - говорил он,
рассматривая ее мокрую руку, схватившую его за
запястье. - У нас отличная охрана. Все. Сегодня нас убивать уже не будут.
- Все равно! - Она замотала головой и зажмурилась. - Не уходи.
Шубин помолчал.
- Я схожу за чаем и вернусь, - произнес он с нажимом. - Отпусти меня.
- Нет, - проговорила она злобно, - не отпущу. У меня стресс. Сильный.
Ужасный.
- Я вижу, - согласился Шубин.
Вода шумела и пенилась в ванне. Шубин молча сидел на краю. У Лидии по
щекам текли слезы и капали на голый
живот.
- Почему ты отпустил киллера? Он приподнял веки.
- Потому что в ближайшее время он будет не опасен. Он серьезно ранен и,
следовательно, выполнить задание не
сможет. Его труп был бы гораздо опаснее.
- Почему?
- Потому что у меня в активе уже есть один труп. Журналиста Распутина.
Если бы я пристрелил киллера, у меня в
активе появился бы еще труп честного гражданина Сидорова, который вышел вечером
погулять с собакой и нарвался на
меня.
- У него был пистолет, - просипела Лидия, закрывая глаза, - и он
первый начал стрелять.
- Какое это имеет значение! - крикнул Шубин с досадой. - Когда
фабрикуют доказательства, то фабрикуют их
грамотно. Идти он мог, так что я совершенно уверен, что с места стрельбы он
ушел. Или уехал. Трупа нет. Оружие без
всяких отпечатков валяется в кустах. Все тихо и спокойно.
Снова молчание и шум воды.
- Кто это, Егор? - спросила Лидий, и голос у нее опять задрожал. - Ты
знаешь, кто это затеял?
- Думаю, что знаю, - ответил он спокойно.
- Кто? Скажи мне, кто?!
- Ты еще полежишь или выйдешь? - спросил он. Поднялся и пошел к двери.
Перегнувшись через край ванны, Лидия схватила с пола какой-то расписной
глиняный кувшинчик и швырнула в
него. Не оборачиваясь, он отступил, и кувшинчик угодил в мраморную стену.
- Ты придурок! - закричала Лидия. - Ты втянул меня в это дело и даже не
хочешь ничего объяснять! Ты просто
негодяй, мерзавец и ублюдок!!!
Он кивнул и вышел. Она еще что-то кричала за закрытой дверью, он не мог
разобрать, что именно, и особенно не
прислушивался. Он только прикрыл двустворчатую дверь, ведущую в глубину
квартиры. Деду и Димке вовсе не
обязательно вникать в их сложные отношения друг с другом и с окружающим миром.
Егор улыбнулся.
Снотворное подействует минут через двадцать, а может, и еще быстрее.
Она уснет, и он подумает о том, что делать
дальше.
Он налил кофе в две большие кружки.
Он просто выключил ту часть мозга, в которой жили страх за Лидию и
презрение к самому себе за то, что при всем
своем бахвальстве и даже некотором профессионализме он просто-напросто подставил
ее под выстрелы и не сообразил, что
за ними могут следить.
Выключил до времени.
Если он - они останутся живы, он снова включит эту часть, и все
хорошенько обдумает, и даже ударится в
самобичевание, и заставит себя признать собственные ошибки, но сейчас все это не
имеет никакого смысла.
Он чуть не угробил единственную женщину, которая когда-либо была ему
нужна.
Ну что ж. Значит, так оно и есть и в супермены он не годится.
Егор вдруг с силой стукнулся затылком о стену. Потом еще раз. И еще.
В битье головой о стену тоже не было никакого смысла, но он ничего не
мог с собой поделать.
"Как она кричала? "Придурок"? "Мерзавец"?
Я не только придурок и мерзавец. Я еще и истерик. Совершенно жалкая
личность".
Дверь распахнулась, в кухню влетела Лидия в его собственном махровом
халате и босиком. Она была очень
бледненькая и страшненькая, от недавней коньячной красы даже следа не осталось,
но зато она уже полностью овладела
собой.
Что за женщина!..
- Слушай, Шубин, - плотоядно сказала она и заглянула в его дымящуюся
чашку, - кофе - это здорово. А поесть
нечего?
Не дожидаясь его ответа, она полезла в холодильник, чем-то там
зашуршала, что-то смешно понюхала, достала
тарелку с белой рыбкой и кусок сыра.
- Ты будешь? - спросила она и, кое-как отрезав кусок рыбы, запихала его
в рот. - Я вот что подумала, - продолжала
она с полным ртом, - в этой вашей Пещере чудес наверняка понатыкана масса
камер.
- В какой Пещере чудес? - не понял Шубин.
- Ну, в офисе вашем. Там наверняка есть камеры в коридоре. Есть?
- Не знаю, - пожал плечами Шубин - Понятия не имею. Есть при входе. На
лестницах есть. А в коридорах - черт их
знает.
- Ну конечно есть, - уверенно сказала Лидия и откусила еще рыбы. -
Что, если ты пойдешь к своему Тимофею, или
кто там у вас главный по камерам, и попросишь показать тебе эти записи? Ты
наверняка увидишь, как кто-то заходит в твой
кабинет, когда тебя там нет. Вот тебе и будут доказательства. Плюс еще мой
компьютер. Он, конечно, ранен, но не убит. А
там адрес, из которого понятно, что человек, который послал мне документы,
всячески пытался подвести тебя под
монастырь.
- Тебе бы на Петровке работать, - Шубин искренне восхитился, - а не в
этой вашей газете. Честное слово.
- Вы заставляете меня краснеть, милорд, - произнесла она самодовольно.
- Ну что? Попробуем?
- Лидия. - Он встал и налил себе еще кофе. - Я не знаю, есть ли там
камеры, но я совершенно уверен, что даже если
они есть, то на них все в порядке. Никто в мой кабинет не входит и оттуда не
выходит. Это очень умный, хитрый и
предусмотрительный человек. Он ничего не пускает на самотек. В том числе и
камеры.
У нее даже лицо изменилось.
- Не пойдет? - спросила она горестно. - А я была уверена, что это
хорошая мысль.
- Это замечательная мысль, - подтвердил Шубин, - ты вообще
замечательная. Вместо того чтобы валяться в
обмороке, после того как тебя чуть не застрелили, ты продолжаешь рыть ходы к
спасению.
- А как же? - Она выглядела сердитой. - Что теперь, повеситься, что ли?
Они помолчали.
- Слушай, Егор, - начала Лидия, и он понял, что сейчас последует
очередная сыщицкая идея. - Ну ладно, камеры.
Запись можно затереть, кассету выбросить, камеру разбить и так далее. Но есть
люди.
- Какие люди?
- Люди, с которыми ты работаешь. Какие-нибудь твои сотрудники.
Подчиненные. Охранники, с которыми ты
дружишь и которые точно знают, во сколько ты приходишь и уходишь. Есть такие?
- Всякие есть, - согласился Шубин, - только это-то тут при чем?
- Да при том, что если есть люди, которым ты доверяешь и которые
совершенно точно выпадают из списка
подозреваемых... Есть такие?
- Есть, - ответил он, подумав.
- Ну вот! - Она так махнула кружкой, что из нее на стол пролился кофе.
- Тебе нужно поговорить с кем-нибудь, кто
сидит в офисе столько же или дольше, чем ты сам. Кто работает на твоем этаже.
Кто поздно уходит и рано приходит. Тебе
просто нужно подумать, кто именно это может быть. И поговорить с ним. Может,
этот человек видел того, другого. Может,
тот приходил, когда тебя не было на месте. Может, время его прихода совпадет со
временем, когда я получила послание.
Может, оно совпадет с датами договоров. Ну хоть с чем-то совпадет! И тогда ты
сможешь предъявить это своему Тимофею,
и он тебе все простит. Вы обниметесь, заплачете, вспомните старые времена...
Она осеклась. Шубин смотрел на нее не отрываясь, как врач смотрит на
тяжелобольного пациента.
- Ты что? - спросила она. - Опять хочешь сказать мне, что это все бред?
- Нет, - медленно проговорил он. - Это не бред. Это совсем не бред.
Странно, что я не подумал об этом сразу, это
ведь так просто! Проще всего...
У него так изменилось лицо, что она поставила кружку на стол и позвала
тревожно:
- Шубин!
Он подошел к раковине и зачем-то открыл воду. И некоторое время
смотрел, как брызги летят ему на живот, на
толстую клетчатую рубаху. Потом задумчиво набрал кружку воды и вылил ее себе на
голову.
- Шубин!
Он оглянулся с досадой, как будто она оторвала его от очень важного
дела.
- Ты сама не понимаешь, как ты права, - сказал он и смахнул с
физиономии воду. Рубаха у него на груди промокла
и потемнела, как будто от крови. - Я знаю, у кого должен спросить. И я почти
уверен, что получу ответ.
- У кого? - спросила Лидия нетерпеливо.
- У Катерины Ивановны. - Он стремительно выбежал из кухни и тотчас же
вернулся. - Ты можешь поехать со
мной. Поедешь?
- Шубин, - сказала Лидия, и голос у нее дрогнул, - я поеду с тобой
куда хочешь, только не в три часа ночи.
Шубин посмотрел на часы. Потом на нее.
- Пока у нас есть время, ты мне можешь рассказать, кто такая эта
Катерина Ивановна. - Лидия сладко улыбнулась. -
Твоя любовница?
Шубин захохотал, запрокинув голову.
- Да! - завопил он и за отвороты халата выдернул Лидию из кресла. -
Катерина Ивановна - моя любовница! Вся
женская половина офиса - сплошь мои любовницы!
Лидия смотрела ему в лицо очень близко, так близко, что видела за
очками тонкую сетку морщин и каждую
черточку на губах, и чувствовала, как пахнет его толстая дорогая рубаха, и
слышала, как он дышит. Как во сне, не отрывая от
него глаз, Лидия поставила на стол недопитую чашку, медленно расстегнула верхнюю
пуговицу толстой рубахи и потрогала
его кожу. Он был теплый и очень приятный на ощупь.
Шубин перестал хохотать и настороженно затих.
Лидия расстегнула еще одну пуговицу и сунула под рубаху вторую руку.
- У те
...Закладка в соц.сетях
