Жанр: Электронное издание
7sky
...ерегородкой невнятно прорабатывал кого-то за задержку материала.
Да. Сейчас.
Еще раз оглянувшись по сторонам и нащупав в кармане скользкий ключ с
круглым колечком, Лидия приблизилась
к двери и на всякий случай постучала. Никого. Тогда она, выворачивая подкладку,
выдернула из кармана ключ, вставила его
в замочную скважину и повернула.
Дверь не открывалась. Голос Смирнова стал приближаться. Очевидно, он
шел в ее сторону.
"Спокойно. Попробуй еще раз".
Ей стало жарко.
Она вытащила ключ, не слыша ничего, кроме приближающегося голоса
Смирнова и ударов собственного сердца,
которое билось почему-то в ушах, и вставила снова. И повернула.
Дверь открылась легко и бесшумно. Лидия шагнула внутрь и закрыла ее за
собой в ту самую секунду, когда из-за
угла вышел Смирнов. Она слышала, как он все еще доругивает кого-то.
Она перевела дыхание, осторожно повернула ключ, тихонько вытащила его и
положила себе в карман. И прижалась
лбом к холодной белой поверхности двери.
Теперь осталось не так уж много сделать - найти бумаги, сделать копии,
выйти из кабинета так, чтобы ее никто не
заметил, и вернуть ключи охраннику.
В кабинете было полутемно. Леонтьев, уезжая вчера вечером, конечно,
жалюзи поднимать не стал. Пахло скверно -
застоявшимся сигаретным дымом, въевшимся в полы и стены, и лежалой бумагой. На
столе - неровные кучи бумаг. Бумаги
на подоконнике, на журнальном столике, на кресле.
"Я буду искать этот жалкий договор до завтра. Утром Леонтьев обнаружит
меня здесь в паутине и в бычках, с
безумным взором и ворохом бумаг в кулаке. Отлично".
Она осторожно подошла к столу и стала просматривать папки. Интересно,
почему она решила, что те бумаги будут
просто так лежать у Леонтьева на столе? Почему она так уверена, что он не возит
их с собой или не держит в сейфе? Или не
хранит дома?
Папок было много, и она присела на край кресла. Кресло скрипнуло, и она
вздрогнула, как вздрагивает любой
слабонервный преступник от случайного шороха.
Еще нужно посмотреть в столе. Наверное, в первую очередь нужно
посмотреть в столе. Вряд ли важные бумаги
просто так валяются сверху.
Она выдвинула ящик, набитый так, что он с трудом ходил в пазах. Елкипалки,
она отродясь не подозревала, что
Леонтьев такой барахольщик! Сидеть было неудобно, и она наклонилась, почти
съехав с кресла.
По коридору за закрытой дверью кто-то быстро прошел, заставив ее
замереть.
"Не смей так трусить! Раньше надо было трусить, а теперь нужно спасать
свою шкуру, и если Шубин знает, что для
этого необходимо сделать, значит, ты должна ему помочь. Спасая себя, он заодно
спасет и тебя. Может быть..."
И тут грянул телефонный звонок.
Он ударил прямо ей в ухо, как набат, как колокол, как воздушная
тревога. Все. Ее поймали. Ее поймали на месте
преступления, и пощады не будет. Сердце остановилось.
Телефон продолжал звонить.
Ничего не происходило.
Лидия из-под стола затравленно смотрела на телефон.
В телефонных недрах что-то щелкнуло, звонки прекратились, зашуршала
пленка автоответчика. Только и всего.
Телефон позвонил, автоответчик записал. Ничего не случилось.
Лидия перевела дыхание.
Нужно быстрее закончить - или все пропало.
Она стала выгружать бумаги прямо на пол, но нужные документе! все не
находились. Да где же они, черт их
возьми!..
Их не было ни во втором, ни в третьем ящике. И на столе их не было
тоже. Прошло полчаса. Лидия задвинула
последний ящик и огляделась в полном отчаянии.
Ключей от сейфа у нее нет. Прорываться сквозь заросли бумаг на
подоконнике и на креслах нет времени, а бумаг
слишком много.
Она проиграла. Она ввязалась в сложную партию и проиграла на втором
ходу. Даже не на пятом.
Дура. Идиотка.
Она пнула ногой стол и тут же замерла от раздавшегося резкого звука.
Так, все. Нужно уходить.
Лидия осторожно поднялась с кресла, стараясь, чтобы оно не скрипнуло,
сверху посмотрела на ящик и задвинула
его поглубже, чтобы оставить все как было. Ящик перекосило, и пришлось
нагнуться, взяться за него двумя руками и
хорошенько встряхнуть. Крошечная кассета вынырнула из бумажных глубин и, как по
горке, съехала к передней стенке.
Она узнала ее. Это была та самая кассета, которую она нашла в
собственном почтовом ящике после того, как
получила документы. Кассета с записью разговора Егора Шубина с каким-то
неизвестным. Разговора, в котором шла речь о
пресловутой фирме "Континенталь".
Взять или не взять?
Бумаги - другое дело. Никто и никогда не узнал бы, что она снимала с
них копии. Она оставила бы все в прежнем
виде. Кассету она переписать не может. Она может ее только украсть. Не найдя
кассету, Леонтьев поймет, что в кабинете у
него кто-то был, и вычислит, кто именно.
Взять или не взять?
Шаги в коридоре. Быстрые и решительные. Лидия узнала бы их даже через
сто лет.
- Игорь? - В приглушенном голосе Смирнова удивление. - А мне с утра
сказали, что ты где-то на стороне - то ли в
Думе, то ли в Совете Федерации.
- Президент не приехал, и нас выпроводили. - Леонтьев возился с замком.
Лидия закрыла глаза. Ящик оттягивал ей
руки.
Все. Доигралась. Сейчас он войдет, и... Эта мысль как будто вернула ей
самообладание. Она проворно и бесшумно
задвинула ящик, в последний момент выхватив из него кассету. Кассета показалась
невесомой, как будто ненастоящей.
Ключ повернулся второй раз.
Деваться некуда. Кабинетик крошечный, и нет никаких смежных помещений,
ни комнаты отдыха, никакого
другого закутка.
"Господи, помоги мне!.."
Она метнулась в сторону, перескочила через корзину для бумаг и юркнула
под стол для переговоров. И задвинула
себя креслом.
Распахнулась дверь, вспыхнул свет.
Корзина для бумаг, которую она задела в своем кенгурином прыжке,
покачивалась из стороны в сторону.
"Господи, господи, смилуйся надо мной..."
Скрипнула дверь шкафа, в который Леонтьев вешал свое пальто. Прямо у
нее под носом прошли лакированные
ботинки. Правый был чем-то выпачкан. Лидия зажмурилась.
Прошуршало по ковролину кресло, перематывая пленку, запиликал
автоответчик.
- Игорь, - раздался сочный бас, - позвони Маришке, у нее какие-то
новости относительно РИА. То ли назначения,
то ли увольнения. Пока.
Леонтьев пробормотал что-то невнятное.
- Милый! - Голос нежный и чистый, как горный ручей. - Ты уехал и даже
не попрощался. Я на работе. Как мне тебя
найти? У тебя мобильный не отвечает!
- Игоречек, это мама. Папе вчера прописали децинон, может, ты купишь? В
нашей аптеке нет. Звонила Маша,
сказала, что в субботу вы заедете. Может, и лекарство завез бы?
- Децинон, - повторил Леонтьев. Зашуршала бумага. Очевидно, он
записывал название.
В дверь постучали. Лидия вздрогнула так, что чуть не стукнулась головой
о крышку стола, и что есть силы сжала
кулаки.
- Игорь! - Голос Тамары Петровны. - Как хорошо, что ты приехал. Зайди
прямо сейчас к Сергею. - Так звали
главного. - Что у тебя с мобильным? Я тебе полдня звонила.
- Батарейки сели, - ответил Леонтьев недовольно. - Сейчас иду.
Лидия замерла. Он выдвинул ящик, вытащил какую-то папку, прямо перед ее
носом похлопал себя по карманам,
проверяя, есть ли у него сигареты. Потом поднялся, опять прошуршало кресло,
прошли мимо лакированные ботинки,
открылась и закрылась дверь.
Ушел.
Теперь самое главное - быстро. Быстро и аккуратно.
Лидия выбралась из-под стола, пихнула на место кресло, лихорадочно
одернула задравшуюся брючину, кинулась к
двери, цепляя каблуками ковролин, и приникла ухом к белому пластику.
Вроде все тихо. Она осторожно надавила ручку и посмотрела в
образовавшуюся крошечную щелку.
- Шевелеву не видели?! - закричал откуда-то Смирнов. - Ребята, куда
делась Шевелева?
Он не в коридоре, скорее всего на лестнице. Лидия проворно, как уличная
кошка из подъезда, выскользнула в
пустой коридор и опрометью бросилась в другую сторону.
- Да вот она носится! - Где?
- Лидия, где ты?!
- Я здесь, - заявила она совершенно хладнокровно. - Чего ты орешь?
Если по поводу бюджетной статьи, так мы
уже с Леонтьевым все обсудили!
- Когда же вы успели? - спросил Смирнов язвительно. Он не любил, когда
журналисты принимали какие-то
решения без консультации с ним.
- По телефону, Стасик! - ласково сказала Лидия, стараясь ровно дышать.
- Послезавтра статья будет, и, клянусь, ты
первый ее увидишь.
- Ты чего бледная такая? Заболела?
- Голова заболела. - Она не знала, что по ее лицу все видно. - Я,
наверное, поеду скоро. Можно?
Стас моментально растаял, чувствуя себя начальником.
- Езжай, конечно, - разрешил он. - Леонтьева я предупрежу.
- А он что, приехал? - спросила Лидия с фальшивым удивлением.
- Только что! - Стае уже удалялся от нее. - Езжай, Лидия, не заражай
народ.
Она вернулась в свою комнату, чувствуя в переднем кармане брюк
крошечную кассету. Повернувшись спиной к
двери, она проворно вынула ее и сунула в сумку.
Теперь нужно поговорить с Шубиным.
Только как?!
Телефона она не знает. В жилой комплекс, где он квартирует, ее,
конечно, не пустят. Номера квартиры она тоже не
знает. Вчера было слишком поздно, и она слишком устала, чтобы обратить на это
внимание. Даже этаж помнит смутно. То
ли четвертый, то ли пятый. А охраняют там на славу.
Ругая себя за то, что оказалась такой тупой и не сообразила, что ей
понадобится телефон, она надела дубленку и
пошла к лифту.
- Уходишь? - спросил попавшийся ей навстречу Саша Воронин.
- Голова болит, - пожаловалась она несчастным голосом.
Человек, который следил за ней с тех пор, как увидел ее входящей в
пустой кабинет Леонтьева, дождался, пока
закроются двери лифта. Потом он бросил сигарету, которую неспешно потягивал, и
вышел наперерез Воронину.
- Шевелева совсем ушла? - спросил он озабоченно. Воронин пожал плечами:
- Сказала, что голова болит. Она у нас теперь знаменитость, ей все
можно...
Человек кивнул сочувственно.
Что она могла искать в пустом кабинете Леонтьева? И почему вообще ей
пришло в голову что-то искать там?
Догадалась, ведь она всегда была умна? И о чем именно догадалась? Сразу
обо всем она догадаться не могла.
Он быстро пошел по коридору. Все оборачивается не слишком хорошо. Нужно
предупредить. Предупредить и
поторопить.
Если она такая прыткая, значит, ее срок нужно приблизить. Он мог
сожалеть о ней, пока она была безопасна.
Сейчас ему не было ее жалко. Она представляла угрозу его собственной
безопасности.
Влезла в чужую игру - пусть получит. И немедленно.
Лидия сидела на кухне и грела о чашку холодные руки. Голова и вправду
болела так, что хотелось отвинтить ее и
приставить себе другую, здоровую.
Выброс адреналина в кровь, стрессовое состояние, сильный всплеск
эмоций. Черт знает что...
Ей было знобко и неуютно. Дом перестал быть крепостью. Мало ли кому
взбредет в голову навестить ее! Замок ей
поменяли очень быстро. Пришел полупьяный дедок - слесарь в синем комбинезоне, с
фибровым чемоданчиком и дрелью,
вырезал старый замок и врезал новый. Получил "на водку" и отбыл, благодаря и
кланяясь.
Но что замок, если кто-то решит снова поискать что-нибудь интересное у
нее в квартире!
Она скосила глаза в пульсирующих от боли веках и посмотрела на часы.
Скоро шесть. Интересно, Шубин уже
нашел настоящее название фирмы или так до сих пор и ищет? Наверное, ей придется
к нему ехать, называть себя, и просить
дежурного связаться, и надеяться на то, что он окажется дома и пустит ее. А если
там только его дед, который, конечно же,
уже узнал, кто такая Лидия Шевелева, и возненавидел ее лютой ненавистью?
Кто стоит за всей этой пьесой, которую она разыграла с таким блеском?
Кто-то из личных врагов Егора Шубина?
Кто-то из конкурентов Тимофея Кольцова, кто надеется таким способом выбить у
него почву из-под ног? Кто решил
использовать для этого ее, Лидию Шевелеву? Леонтьев, бывший любовник и блестящий
журналист? И почему ее?! Потому
что дура? Или потому, что дура с амбициями?!
Зазвонил телефон. Лидия вздрогнула, в голове что-то лопнуло и
разлетелось в разные стороны. Чашка стукнула о
стол. Заложило уши.
Она наблюдала за своей рукой, которая потянулась к трубке так, как
будто это была чья-то чужая рука и она не
могла ее остановить.
- Да! - прохрипела Лидия в трубку. - Да...
- У тебя грипп, - констатировала в трубке мать. - Так я и знала.
- Мама? - переспросила Лидия, не веря себе. - Мама, это ты?!
- Ты меня заразила, - изрекла мать голосом Веры Комиссаржевской в роли
Катерины из пьесы Островского
"Гроза". - Ты меня заразила перед самой поездкой. Я спрашиваю себя, не сделала
ли ты это специально, просто чтобы
доказать мне, что мое место вовсе не среди тех, кто так хорошо меня понимает...
- Мама, о чем ты? - спросила Лидия. - Опомнись! Я тебя заразила?! Я не
больна! Я... я задумалась, прости...
- На твоей работе мне сказали, что ты заболела. - В голосе матери уже
звучали слезы. - Вчера я весь вечер провела у
телефона, пытаясь дозвониться. Скажи, ты выключила телефон, да? Ты специально
выключила телефон, чтобы я как следует
поволновалась. Правда? Ну скажи, правда? А тогда, когда ты приехала ко мне, ты
уже знала, что у тебя грипп, и приехала
специально, чтобы заразить меня?
- Мам, ты с ума сошла, - с досадой сказала Лидия то, чего не говорила
никогда. - Ну что ты выдумала?
- Я не выдумала! - вскрикнула в трубке мать, строго следуя законам
жанра. - Ты не хочешь меня понять, совсем не
хочешь. В глубине души ты мечтаешь, чтобы я провела остаток жизни так же убого и
серо, как все годы, что я прожила с
твоим отцом...
- Отца уже два года нет, мама, - напомнила Лидия холодно. - И твоя
поездка на форум нетрадиционного искусства
не имеет к нему никакого отношения.
Слышишь?
Мать молчала, лишь коротко дышала, как затравленная охотниками лань, и
тут позвонили в дверь. Лидия выронила
трубку.
- Лида! - закричала мать из трубки, качавшейся на шнуре под столом. -
Что там у тебя с телефоном? Алло! Алло!
Ты слышишь?!
Она ничего не слышала.
Никто не мог звонить к ней в дверь. Соседи предупредили бы по телефону,
что им что-то от нее нужно. С улицы в
подъезд просто так не зайдешь - домофон. Новый, только недавно поставленный.
Гостей она не ждет.
Снова звонок!
- Мама, подожди, - пролепетала она в трубку, поймав ее под столом. -
Кто-то в дверь звонит. Я открою.
Может, притвориться, что никого нет дома? Позвонят-позвонят да и уйдут?
А если не уйдут? Решат, что ее нет, и станут ломать новый замок, ключи
от которого у нее еще не успели украсть!
Не зажигая света, понимая, что ей нечего терять, кроме жизни, которая
ничего не стоит и которую не спасет ни
один замок, она подошла к двери и посмотрела в глазок.
На площадке стоял Егор Шубин.
Она зачем-то подержалась за лоб, помедлила секунду, чтобы успокоить
вновь взыгравший адреналин, и распахнула
дверь.
- Я знал, что вы дома, - заявил Шубин равнодушно. - Можно войти?
- Как вы сюда попали? - спросила Лидия, стоя у него на пути. - Двадцать
минут назад домофон был в полном
порядке.
- Он и сейчас в порядке, - уверил ее Шубин, вешая дубленку. - Я,
конечно, уже второй день безработный, но я же
не полный кретин. Цифры 3, 5 и 9 на вашем домофоне блестят, как начищенные. Все
остальные грязные и ржавые. Как вы
думаете, что это означает?
Лидия еще секунду стояла, во все глаза глядя на него, потом вспомнила
про мать и бросилась в кухню.
- Мам, ты слушаешь?
- Кто к тебе пришел? - спросила мать как ни в чем не бывало. -
Начальник?
- Нет, - ответила Лидия, - не начальник. Мам, я тебе перезвоню
попозже, ладно?
- Ради чужого человека ты обрываешь разговор с матерью?!
- Мам, я не могу сейчас разговаривать...
- Но почему? Что изменилось? Разве человек, который пришел к тебе,
важнее, чем я? Почему с ним ты можешь
разговаривать, а со мной нет?!
В открытую дверь Лидия видела Шубина, который снимал ботинки.
- Мама, я тебе все потом объясню. У меня очень важный разговор.
Шубин возник на пороге кухни. Он был в синих джинсах и бежевом свитере,
с красным от мороза лицом.
- Я подожду, - сказал он одними губами. - Договаривайте спокойно.
Но разве она могла договаривать в его присутствии!
- Мама...
- Мне очень неприятно об этом спрашивать, но я вынуждена это сделать. Я
так понимаю, что ты со мной не едешь?
- Нет, - призналась Лидия, села в кресло и нагнулась к коленям. Она
часто так делала маленькая, когда
волновалась. - У меня сейчас... проблемы на работе.
- У тебя всегда проблемы на работе, - констатировала мать. - У тебя
проблемы на работе, проблемы с
любовниками, проблемы со всеми, только со мной у тебя нет никаких проблем, а те,
которые есть, ты не хочешь замечать!
- Кофе будете? - спросила Лидия у Шубина, зажав микрофон ладонью. Он
кивнул. - Я только что сварила.
Наливайте. Чашки на полке справа.
Он нашел чашку, налил кофе и быстро ополоснул под краном руки. Поискал,
чем бы вытереть, и вытер прямо о
свои безупречные джинсы. Этот жест почему-то до глубины души поразил Лидию.
- Ну хочешь, я поговорю с твоим начальником и попрошу, чтобы он
отпустил тебя на неделю?
- Нет, мам, лучше не надо...
- Конечно! - сказала мать с торжеством в голосе. - Конечно, не надо.
Потому что если я поговорю, он тебя отпустит,
и тогда придется ехать со мной, а тебе ведь это так неприятно!
Она опять коротко задышала, подготавливая себя к слезам.
- Это просто непорядочно, Лидия! Ты разрушаешь собственную карму,
выстраивая отношения с матерью таким
чудовищным образом. Это непорядочно не только по отношению ко мне, но и к твоим
будущим детям, которые вынуждены
будут расплачиваться за искривления в твоей карме...
- Мам, у меня еще нет детей, - простонала Лидия. - Я не могу сейчас
это обсуждать, ко мне пришли... с работы...
Шубин деликатно смотрел в сторону, не обращая на нее никакого внимания,
однако в комнату не уходил. Чтоб он
провалился, этот Шубин! Принесло еще на ее голову!
- Может быть, я должна нанять переводчика? - осведомилась мать. - Раз
моя собственная дочь ни в чем не хочет
мне помогать, значит, я должна нанять человека со стороны, который в силу
должностных обязанностей, а не по долгу
сердца...
- Трудно приходится? - тихо спросил Шубин и неожиданно улыбнулся. В
улыбке было сочувствие и, пожалуй,
понимание.
- Ужасно, - ответила Лидия. - Самое главное, что сделать ничего
невозможно. Если я повешу трубку, она
моментально перезвонит. Если не отвечу - вызовет "Скорую" и начнет умирать.
Шубин кивнул.
- Ты не понимаешь, что разрушаешь то единственное, что составляет связь
между поколениями и что называется
"голосом крови"...
- Мама! - Лидия решила, что дальше продолжать в том же духе невозможно.
- Я не могу поехать с тобой в
Германию, и изменить ничего нельзя. Я должна сейчас оставаться на работе.
Произошел скандал, связанный с моей статьей,
и пока он не разрешится, я никуда не могу уехать из Москвы, понимаешь? Если я
уеду, меня уволят.
- А твой любовник? - тут же спросила мать. - Разве он тебе не может
помочь?
- Мама, он давно уже не мой любовник! - в бешенстве крикнула Лидия и
швырнула трубку.
Воцарилось молчание. Не глядя на Шубина, Лидия потерла горящие щеки и
прошептала:
- Ужас какой-то.
- Кто давно уже не ваш любовник? - спросил Шубин таким тоном, как будто
спрашивал не он, а кто-то другой. - Вы
сказали: "Он давно уже не мой любовник".
- Леонтьев, - ответила Лидия с неожиданной злобой и отняла руки от
щек. - Игорь Леонтьев мой бывший
любовник. Вам-то что за дело до этого? Или вашу карму я тоже разрушаю?
У него вдруг странно изменилось лицо, стало злым и растерянным, как
будто ее признание было последней каплей,
переполнившей неведомую чашу. И даже очки не могли этого скрыть.
- Да пропадите вы пропадом вместе с вашим любовником! - заорал он
совершенно неожиданно. - Это что, ваш
совместный проект? Вы и ваш любовник решили разоблачить меня общими усилиями?!
Почему, черт бы вас побрал, вы
мне сразу об этом не сказали?!
- О чем?! - тоже заорала Лидия и выскочила из кресла. - Какое вам дело
до того, кто именно мой бывший
любовник? Вы кто? Что вы о себе воображаете?! Какого рожна вам от меня нужно?!
- Рожна? - переспросил он и сдернул очки. - Рожна?!!
В один шаг он приблизился к ней вплотную, так что она схватилась за его
свитер, чтобы не упасть. Его железные
пальцы впились в ее плечи, он хорошенько тряхнул ее.
- Вы... вы... - Так и не найдя слов, он снова потряс ее, делая больно.
- Отпустите! - прошипела Лидия, как злобная кошка, которую поймали за
хвост, когда она угощалась хозяйской
сметаной. - Отпустите сейчас же, мне больно!
Почему-то на этот раз ей совсем не было страшно. Не то что тогда, на
лестнице. Как будто она знала, что он не
причинит ей никакого вреда. Или на самом деле знала?
- Я бы вас отпустил, - произнес он с отвращением, - если бы мог.
И поцеловал ее.
Она запищала, вырываясь и мотая головой, но Шубин лишь чуть сильнее
прижал ее к себе.
Сопротивление бесполезно. Вы окружены.
У него были твердые и почему-то холодные губы, агрессивные и опытные. И
жесткие щеки с отросшей за день
щетиной. И очень темные глаза египетского фараона - безжизненные, как ночная
Сахара. Лидия поскорее закрыла глаза,
чтобы не видеть их так близко.
От него хорошо пахло - одеколоном, машиной, морозом, который еще не
выветрился из волос. И он весь под ее
ладонями был живой, теплый и сильный, как хорошо ухоженный, но все же дикий
зверь, который дает себя погладить, но
при случае вполне может оттяпать руку.
Она пошевелилась и перестала думать о том, что делает. В конце концов,
какая разница!..
Он нравился ей ужасно. Нравился с того самого момента, когда она
выскочила из кустов, а он сказал...
Лидия провела рукой по его груди, по бежевому свитеру, потом по сильной
шее, чувствуя, как под шершавой
кожей колотится пульс, потом за ухом, запустила пальцы в густые темные волосы на
затылке и легонько сжала их. Он
шумно вздохнул, прижал ее к себе сильнее, чуть не отрывая от пола, взял ее за
подбородок, за хрупкие косточки и снова
поцеловал, не давая увернуться.
- Да что это такое!.. - в отчаянии пробормотала она, когда он от нее
оторвался.
- Рожна... - повторил Шубин, тяжело дыша, - рожна...
Она засмеялась и поцеловала его. Очень осторожно, как будто пробуя на
вкус. Потом еще раз. Ей нравился его
запах и ощущение от его губ, и было совершенно наплевать на то, что он о ней
подумает, хотя в обычной жизни это всегда
ее очень заботило. Но поцелуи с Шубиным лежали за гранью обычной жизни.
- Остановись, - велел он, когда она положила ладони ему на грудь и
поцеловала в шею. - Сейчас же.
- Ты первый начал, - промурлыкала она, совершенно не стесняясь того,
что он ее останавливает, а она не хочет
останавливаться. - Сам виноват.
Он поймал ее руки и сильно сжал пальцы. Кольца впились в кожу, делая
больно.
- Ты что? - спросила она и выдернула руку. - Мне больно.
- Мне тоже! - сказал он со злостью. - Мне тоже больно.
Он оторвал ее от себя и толкнул в кресло, из которого она выскочила,
когда заорала на него.
- Не прикасайся ко мне. Подожди.
Шубин обошел стол и уселся с другой стороны. Потом наклонился и потер
лицо. Посмотрел в потолок, закинув
голову, и надел очки. Лидия следила за ним со странной смесью раздражения и
восторга.
- Послушай, - сказала она и откашлялась, - может, ты не понял, но я
совершеннолетняя. Так что за развращение
малолетних тебя не привлекут.
- Ты меня успокоила, - пробормотал он, поднялся и налил воды в чайник.
- Если ты сейчас начнешь извиняться, - предупредила Лидия неприятным
голосом, - я в тебя чем-нибудь кину.
- Слушай меня внимательно. - Егор Шубин присел перед ней на корточки и
снова взял ее за подбородок, так что ей
волей-неволей пришлось смотреть ему в глаза. - Я думать ни о чем не могу, только
о том, как бы мне тебя...
- Трахнуть, - подсказала Лидия. Почему-то ей стало очень весело. Так
весело, как никогда в жизни.
- Да, - согласился он и улыбнулся.
- И что тебя останавливает? - спросила она и покраснела, как
перезревший помидор.
Господи, да что с ней такое?! Она просто сошла с ума. Только что, на
собственной кухне. Она сошла с ума от
поцелуев Егора Шубина.
- Лидия, - произнес он медленно, как будто она и впрямь ничего не
соображала, а он должен был во что бы то ни
стало растолковать ей какую-то сложность, - у меня нет и никогда не было
времени ни на какие романы. Женщины, с
которыми я спал, были просто женщинами, с которыми я спал. Мне было наплевать на
них, а им было наплевать на меня.
Ты - из другой категории. Я женюсь на тебе, если останусь жив. Поняла? И мне
совершенно все равно, хочешь ты этого или
не хочешь. Я просто на тебе женюсь. Но спать с тобой сейчас я не буду. Потому
что если... случится что-нибудь, ты будешь
убиваться по мне, а мне бы этого не хотелось.
- Убиваться? - повторила она непослушными, как будто чужими губами,
потом протянула руку и потрогала его
лицо.
Он еще некоторое время внимательно порассматривал ее, сидя перед ней на
корточках. Поднялся, вылил из чашек
остывший кофе и стал мыть их под краном.
Говорить было нечего, как будто они уже все сказали друг другу.
- Ты... понял, какие названия могли заменить слово "Континенталь"? -
спросила Лидия. Ей нужно было спросить
его о чем-нибудь. Просто спросить, чтобы перестать думать о том, что именно он
сейчас сказал.
- Есть несколько вариантов, - ответил он буднично. - У нас есть
компания "Инвест-транс". Если считать все
подряд, и дефис тоже, то все подходит. Есть ОАО "Янтарный".
Тоже подходит. Есть "Кристаллвест" и еще "Балтэкотранс". Самое
интересное, что все они работают в интересах
разных департаментов. - Он сухо улыбнулся. - "Янтарный" принадлежит
хозяйственной службе. "Балтэкотранс" - это
промышленная группа. "Инвест" - это банкиры. "Кристалл" - это порт и рыболовная
флотилия. Четыре главы департамента.
И замы, которых я тоже почти никогда не проверял. Верных восемь человек. За
исключением Барышева, ко
...Закладка в соц.сетях
