Жанр: Электронное издание
Tureck28
...тенер закатил глаза и захрипел. Витя отпустил его руки и позволил
ему наконец упасть на заплеванный асфальт.
- Вот так!
Он огляделся.
В стороне визжала обожженная шлюха. Рядом валялся ее шеф, потерявший
сознание от нечеловеческих мучений.
Вите стало так хорошо, как будто он от души наелся любимого
шоколадного мороженого.
Но кайфовал он недолго.
- Этот? - указывая на удаляющегося Витю, спросили у шлюхи подбежавшие
милиционеры.
- Угу...
Милиционеры догнали Витю, схватили его под руки и потащили к стоявшему
неподалеку черному "форду", за рулем которого сидел какой-то хмурый человек
в штатском.
- Что с ним делать? - спросили у него милиционеры.
Человек повернул в сторону Вити рябое лицо и равнодушно бросил
странную фразу:
- Да что хотите, то и делайте...
Витя подумал, что его теперь упекут в камеру. И тут же в его голове
возникла спасительная догадка.
- Вы не имеете права! - с некоторым даже пафосом заявил он. - У меня
белый билет!
Отвернувшийся было человек вдруг быстро и внимательно оглядел Витю с
головы до ног и с какой-то непонятной заинтересованностью, мелькнувшей в
бесцветных глазах, спросил:
- Правда?
- Правда! - почти нагло ответил Витя. И тут же пожалел об этом: "Зря я
так выпендриваюсь. Они ведь меня и в дурдом могут сдать!"
Но в дурдом его не сдали. Рябой человек зачем-то принялся выяснять у
Вити, кто он такой и чем занимается, а потом попросил показать паспорт.
Витя показал.
- Тэк-с... - Человек полистал страницы. - Так ты, значит, на самой
окраине города живешь?
- Ну да... - сказал Витя.
- В частном доме?
- В частном.
- И большой участок?
- Двенадцать соток.
Человек довольно поцокал языком. Ему отчего-то очень понравилось, что
Витя владел участком в двенадцать соток на окраине города.
- Вот это хорошо! - улыбнулся он. И, достав листок бумаги, переписал
Витины данные.
- А это зачем? - не удержался Витя.
- Скоро поймешь! - ответил человек и махнул милиционерам: - Отпустите
его!
Те подчинились.
Витя нерешительно повернулся и сначала медленно, а потом все быстрее
зашагал в сторону от вокзала.
Турецкий повез Николая Степановича на место происшествия на своей
красной "семерке". По пути следования пенсионер не уставал восхищаться
плавностью хода и ровной работой двигателя машины "важняка": "Не то что моя
"копейка"! Трясется и чихает, как больной гриппом с похмелья!" Николай
Степанович даже предположил, что автомобиль Турецкого "видать,
ремонтируется в спецгараже!", а на удивленный вопрос: "В каком еще
спецгараже?" - ответил: "Ну у вас там есть, я знаю... Для шишек!
Бесплатный!"
После того как Турецкий месяц назад разорился на замену движка и
амортизаторов в обычном придорожном сервисе, ему было обидно слышать такие
слова, но он смолчал.
- А, к примеру, форсированный движок у вас там можно поставить? - не
унимался пенсионер.
Турецкий вздохнул:
- Можно.
- Ух ты! - заблестели глаза Кудряшова. - А не посодействуете, чтоб и
мне тоже?
- Что? - не понял Александр.
- Ну я говорю, не посодействуете, чтоб и мне форсированный там у вас
поставили? Я же вроде как свидетель, расследованию помогаю, и, может, так
сказать, в виде исключения и мне бы...
Никакого бесплатного спецгаража "для шишек" при Генпрокуратуре не
было. Но начни сейчас Турецкий это объяснять, пенсионер все равно не
поверил бы.
- Чуть не забыл! - хлопнул себя по лбу Александр. - Форсированные
только-только закончились. Теперь другие пошли.
- Какие?
Турецкий поднял подбородок и почесал шею:
- Реактивные.
- Да ну? - изумился Кудряшов.
- Ага, - подтвердил Александр. - Их раньше только на истребители
ставили, а теперь вот и нам разрешили.
У пенсионера загорелись глаза.
Турецкий понял, что перегнул.
- Но с ними просто беда... - покачал он головой.
- Что так? - забеспокоился Николай Степанович.
- Машины взлетать начинают.
- Ой, мамочки... И высоко?
- Ну... Где-то на полметра...
Это не впечатлило Николая Степановича. Очевидно, его движок откалывал
и не такие номера.
- Фигня! - сказал он. - Полметра - фигня. Не страшно! - И, потеряв уже
всякое чувство приличия, махнул рукой: - Согласен на реактивный! Ставьте!
"Как же мне извернуться, чтобы он отвязался?" - подумал Турецкий. Но
тут Николай Степанович сам подал ему идею, спросив:
- А на каком бензине он работает-то?
"Ага! - усмехнулся про себя Александр. - Ну теперь держись у меня!"
- На особом, авиационном! - со значением сказал он.
- И дорогой он? - взволновался Кудряшов.
- Ужасно дорогой! - радостно посмотрел на него Турецкий. - Ужасно!
- Да?.. - задумчиво поджал губы пенсионер. С минуту он прикидывал
что-то в голове, а потом сказал с сожалением: - Тогда придется вам пока
обождать. Вот поднакоплю деньжат, тогда уж и поставите... Идет?
- Идет! - кивнул Турецкий и вильнул рулем, сворачивая на обочину к
придорожному кафе "Двадцать пятый километр".
Когда они вылезли из машины, Кудряшов тут же начал объяснять, куда
именно подъехала "та девушка на джипе" и где в это время сидел на корточках
красно-черный мужик.
- Вот тут? - спросил Турецкий, двигаясь в направлении вытянутой руки
пенсионера.
- Ага!
Александр осмотрел место. После того случая прошло уже несколько дней,
и искать улики на продуваемой всеми ветрами обочине, исполосованной следами
протекторов самых разных автомобилей, было конечно же бесполезно. Как и
тогда, кафе сегодня оказалось закрыто, и возле него грелись на солнышке две
бродячие собаки.
- А я остановился во-он там! - Крутившийся рядом Николай Степанович
указывал на противоположную сторону дороги. - Во-он под тем рекламным щитом
- Угу... угу... - кивал Александр, а сам внимательно всматривался в
выцветшую траву обочины.
Ничего.
Ничего, кроме одного застрявшего между листьев подорожника сигаретного
фильтра.
- Ну-ка... - проговорил Турецкий и пригнулся пониже. - Любопытно...
Фильтр был не просто примят зубами, как это часто бывает, а разжеван,
причем разжеван сильно, в бесформенную бахрому, будто кто-то хотел его
съесть и уже почти сделал это, но в последний момент передумал и выплюнул.
Куря, Витя Корнев всегда жевал кончики сигарет. И с фильтром и без
фильтра. Причем последние нравились ему даже больше - горечь табака, для
многих неприятная, Корневу доставляла удовольствие.
Наблюдающий за ним психиатр из диспансера сказал, что это, мол,
ненормально и свидетельствует об ухудшении Витиного состояния. Витя на
словах согласился и даже сделал вид, что обеспокоился (как это, мол,
ухудшение, вы уж давайте следите, чтоб все выправилось, таблетки
выписывайте или еще что, а иначе зачем вы тут в диспансере сидите и меня на
учете держите?). Но сам все переданные ему таблетки выбрасывал, а дома
повесил на дверь комнаты нарисованный от руки портрет доктора и метал в
него ножи. Попадал часто.
Именно этим он и занимался в тот день, когда с улицы раздался властный
гудок автомобиля. Корнев сначала подумал, что это не ему, и, не сходя с
места, снова замахнулся ножом в рожу доктора, которая и так была уже вся в
дырках, но снаружи опять посигналили. Только тут Корнев сообразил, что раз
его дом единственный на всем пустыре, то гудки могут быть адресованы лишь
ему одному.
Он воткнул нож в стол и двинулся к выходу. Однако по пути все-таки не
удержался и плюнул в доктора, пригрозив при этом:
- Вернусь - глаза выколю!
Когда он вышел на улицу, то увидел, что у его калитки стоит черный
"форд", очень похожий на тот, к которому его подводили на вокзале
милиционеры. Витя немного струхнул, но виду решил не показывать. Наоборот,
вальяжной походкой и как бы нехотя подошел к калитке и небрежно, одним
пальцем поддел держащий ее металлический крючок. Мол, ну и чего ты приехал?
У меня, мол, тут перед калиткой доски настелены для чистоты, а ты их все
небось передавил своим "фордом". У меня, мол, кот должен скоро прийти с
гулянки, а вот увидит издали твой "форд", испугается и улепетнет. И будет
шляться по округе голодный. (Насчет кота все было неправдой. Кота Витя
где-то полгода назад повесил на растущей за домом яблоне. Повесил просто
так, чтобы посмотреть, сколько тот протянет в петле. Витя думал, что
минуту. На деле оказалось меньше.) Тем не менее когда Витя подходил к
калитке, то вид у него был именно такой - выражающий возмущение судьбой
настеленных у калитки досок и несуществующего кота.
- Ну? - спросил он, шагнув к машине.
Черное стекло водителя опустилось, и в окне показалось знакомое Вите
рябое лицо.
- Ты один? - спросил мужчина.
- Ну, - ответил Витя.
- Не нукай! - Щека мужчины раздраженно дернулась, а глаза сверкнули
таким особенным образом, что Витя сразу же и понял: да, на этого лучше не
нукать, этот не доктор, этот, если что, может кому угодно сигарету в глотку
запихнуть вместе со всей пачкой, плевать - мягкой или твердой.
- Да я просто... - пролепетал Витя, с которого сразу же слетел весь
"вид". - Я в том смысле, что...
Но мужчина, кажется, не разозлился.
- В гости-то пригласишь? - неожиданно спросил он вполне дружелюбным
тоном.
Такого Витя не ожидал.
Гостей у него не было никогда. Когда он был школьником, их отпугивали
его родители - алкоголики (вот у них таки да - были гости, только после тех
гостей в доме не оставалось даже ложек и кружек, а оставалась несусветная
грязь и полный пьяный разгром). После того как родители, прожившие вместе
недолгую и несчастливую жизнь, умерли в один день от отравления
некачественной водкой, их знакомые еще пытались некоторое время
наведываться к Вите, "помянуть стариков", как они говорили, но Витя
отказывался пускать их, а одному, самому настырному, даже разбил об голову
принесенную им же бутылку.
Сам же к себе он никого не приглашал. Друзей у него не было, "подруги"
не желали далеко отходить от вокзала, чтобы не терять времени, которое
можно было потратить на следующего клиента, а та единственная полноватая
блондинка, о которой Витя так мечтал, все никак не встречалась ему на
жизненном пути и он уже и не знал, встретится ли...
- Так пустишь или нет? - так и не дождавшись ответа, переспросил рябой
человек.
- Да! - спохватился Витя. - Конечно!
Рябой человек вылез из машины. Роста он оказался невысокого, имел
небольшое брюшко и покатые женские плечи.
- Андрей Петрович! - быстро протянул он Вите пухленькую ладонь.
Витя поспешно пожал ее:
- Очень приятно...
Затем он провел гостя в дом. Проходя от калитки до крыльца, Андрей
Петрович успел очень внимательно осмотреть двор, на пару секунд задержал
взгляд на стоящем в дальнем углу небольшом сарае из потемневших гниловатых
досок, потом на полуразвалившейся баньке и, наконец, глянул в сторону
яблони, на которой Витя, сняв кота, зачем-то оставил веревку с петлей (для
следующего, что ли...).
Витя заметил движение его глаз и испуганно вжал голову в плечи, тут же
придумав версию, оправдывающую наличие веревки на дереве: "Скажу, что хотел
качели повесить..."
Но Андрей Петрович не задал ему никакого вопроса, только хмыкнул про
себя и, как показалось Вите, понимающе усмехнулся.
Зайдя в дом, Андрей Петрович сразу же оценил убогость обстановки и,
очень удовлетворенно, как будто до конца убедившись в правильности каких-то
своих предположений, спросил:
- Бедствуешь, значит?
Витя молча развел руками: ну да, мол, бедствую, сами, что ли, не
видите...
Гость довольно бесцеремонно толкнул дверь Витиной комнаты и шагнул
внутрь. Там он увидел старый диван с вылезшими кое-где пружинами, платяной
шкаф и покосившийся стол, в центр которого был воткнут здоровенный тесак.
- Из рессоры, что ли, сделал? - кивнул на него Андрей Петрович.
- Угу... - промычал семенящий за ним Витя.
В этот момент дверь комнаты заскрипела и, ведомая сквозняком, снова
закрылась, явив взору Андрея Петровича пришпиленный к ней кнопками портрет
доктора.
Вите стало не по себе. Продырявленная во многих местах физиономия
доктора удивительно напоминала изрытое оспинами лицо Андрея Петровича.
- Это... это... - Витя лихорадочно искал объяснение тому, откуда и
зачем тут этот портрет, но придумать ничего не мог и только беспомощно
чесал затылок. - Это... это...
Андрей Петрович нахмурился. Он моментально понял, как используется
Витей этот тесак из рессоры. На мгновение он задумался о чем-то, и по лицу
его пробежала тень не то сомнения, не то какой-то смутной тревоги... Однако
он тут же отогнал ее и, выдернув тесак из стола, спросил:
- Все в детские игры играешь?
В его голосе прозвучала нескрываемая насмешка.
Вообще-то Витя не выносил, когда над ним смеялись. В школе он жутко
злился, когда одноклассники называли его Мак Дак. (Ребята находили, что
внешне он очень смахивает на этого мультипликационного утенка.)
- Мак Дак - му...к! - кричали они, тыча в Витю пальцами и норовя
схватить его за длинный, приплюснутый на конце нос. Тогда Витя хватал
ближний из этих пальцев и больно заламывал его в суставе.
- Отпусти! - взвывал одноклассник.
А крепкий товарищ этого одноклассника тут же бил Витю кулаком в ухо.
Витя отпускал палец и хотел убежать, но его удерживали силой и снова тыкали
в него пальцами, и он снова хватал эти пальцы, и его снова били...
- Так, значит, все никак из детства не выйдешь? - повторил вопрос
Андрей Петрович.
Витя вскипел и чуть не сказал что-то дерзкое, но гость упредил его:
- Ну-ну, не горячись. У меня к тебе дело есть.
Он сказал это так спокойно и по-деловому, что Витя закрыл уже
искривившийся было для выплескивания какой-то резкой фразы рот и, моргая,
уставился на Андрея Петровича.
- Садись! - по-хозяйски сказал тот и указал Вите на пробитый пружинами
диван.
Витя сел и приготовился слушать.
С места происшествия Турецкий отвез Николая Степановича на Петровку,
38, в экспертно-криминалистическое управление, где со слов пенсионера был
составлен фоторобот красно-черного мужика.
- Ну просто вылитый! - заявил Кудряшов, взглянув на экран компьютера,
после того как на нем за считанные минуты из разрозненных фрагментов
собралось лицо "гуся".
Турецкий поблагодарил пенсионера за помощь, и тот, довольный,
отправился домой рассказывать соседям, какой он есть герой и как благодаря
ему в скором времени всенепременно схватят опаснейшего преступника и даже,
вполне возможно, и сам Николай Степанович будет участвовать в погоне за ним
на машине с реактивным двигателем.
Расставшись с Кудряшовым, Александр отправился к своему старому
другу - начальнику Московского уголовного розыска Вячеславу Ивановичу
Грязнову.
Увидев входящего в приемную Александра, неприступная секретарша
расплылась в улыбке и нажала на кнопку селектора:
- Вячеслав Иванович, к вам Турецкий!
- Я счастлив! - раздалось из динамика, к неудовольствию заполняющих
помещение посетителей, иные из которых уже больше часа ожидали своей
очереди на прием.
- Спасибо, Лидочка! - Турецкий приложил руку к груди и, стараясь не
замечать раздраженно-завистливых взглядов присутствующих, открыл дверь
кабинета.
- Здорово! - поднялся ему навстречу из-за своего широченного стола
Вячеслав.
- Привет! - Турецкий сделал несколько шагов и пожал протянутую ему
руку. Он хотел еще что-то сказать, но Грязнов подхватил его под локоть и,
провожая к креслу, затараторил:
- Как хорошо, что ты пришел! Я, знаешь ли, сам собирался к тебе
подъехать прямо сегодня. Мне Костя рассказал, какое дело ты сейчас будешь
раскручивать... Вот насчет этого я и хотел с тобой поговорить.
Константин Дмитриевич Меркулов был для Грязнова, как и для Турецкого,
просто Костей, потому что все трое знали друг друга уже лет двадцать и на
протяжении этого времени побывали вместе в таких переделках, что ой-ой-ой.
- Садись! - Вячеслав усадил Александра в кресло, а сам по-простецки
присел на краешек стоящего рядом журнального столика.
Турецкий снова хотел что-то сказать, но Грязнов опять не дал ему
открыть рта:
- Ты не представляешь, сколько у нас за последнее время было дел,
сходных с твоим! Не представляешь! - Грязнов развел руки в стороны, как бы
показывая, сколько было дел. Судя по расстоянию между его ладонями,
становилось понятно, что дел было жуть как много.
- Да? - поднял брови Турецкий.
- Да! - Грязнов вскочил и заходил туда-обратно по кабинету. - Да!
Происходит одно и то же: люди дают объявление в газету о продаже
автомобиля, им звонят, предлагают встретиться, они уезжают - и с концами.
Ни человека, ни машины! Раз тридцать уже такое случалось!
- Ого... - поразился Турецкий. Нет, до него, конечно, доходили слухи о
подобных вещах, но он и не предполагал, что дело обстоит настолько
серьезно. - Неужели тридцать? - Он положил руки на колени и подался в
сторону удаляющегося в очередной раз Грязнова.
- Если быть точным - тридцать два! - ответил начальник МУРа,
развернулся и снова двинулся в сторону "важняка".
- И вы ничего не раскрыли?
Грязнов внезапно остановился и воздел ладони к потолку:
- Да ведь никаких зацепок не было!
Вся его поза говорила: "Ты же знаешь, Саня, если б хоть что-то, так мы
бы сразу, но ведь ничего, Саня, ничего!"
Впрочем, он тут же опустил руки и посветлел:
- Но теперь кое-что есть!
- Что?
Грязнов быстро подошел к журнальному столику и снова примостился на
его уголок:
- Один из впоследствии пропавших позвонил домой по мобильнику с места,
где встречался с покупателем, и сказал, что они на пару зачем-то собираются
сгонять в Тулу. Правда, разговор быстро оборвался, как будто телефон у него
выхватили...
- В Тулу? - насторожился Александр.
- Ага.
Турецкий почесал переносицу. Симферопольское шоссе, по которому, со
слов Николая Степановича, умчалась машина Инги, тоже шло через Тулу...
Грязнов поерзал на неудобном краешке столика и пригладил рыжие волосы,
разметавшиеся от эмоций.
- Так что, Саня, - сказал он, - теперь вся надежда на тебя...
- Хочу предложить тебе денежное дело. - Андрей Петрович стоял перед
втиснувшим задницу меж диванных пружин Витей, засунув руки в карманы и
слегка покачиваясь взад-вперед, с каблука на носок.
- Какое? - Витя все еще не мог понять, что нужно от него этому хорошо
одетому человеку, прикатившему на дорогой машине. Даже только что
услышанная Витей фраза гостя, которая, казалось бы, что-то объясняла, на
самом деле только еще больше все запутывала. Денежное дело? Ему? И
предложить его хочет он? Да с чего бы это? Не иначе тут какой-то подвох...
Поэтому в голосе Вити звучал не интерес, а опаска. - Какое дело? - еще раз
спросил он.
Андрей Петрович оперся на стоящий у окна стол и кивнул в сторону
двора:
- Как ты смотришь на то, чтобы у тебя тут автосервис открылся?
- Автосервис? - обалдел Витя. Он как-то пытался устроиться на работу в
один из тульских автосервисов, и именно там ему и сказали первый раз:
"Дураков не берем!"
- Ну да, - как ни в чем не бывало продолжал Андрей Петрович. -
Небольшой такой...
Витя сглотнул внезапно потекшую слюну. Ему вдруг отчаянно захотелось
пожевать сигарету. Но курева в доме не было, и он покосился на торчащую из
нагрудного кармана пиджака Андрея Петровича пачку "Парламента".
Гость моментально уловил его взгляд, достал пачку и радушно раскрыл
ее:
- Бери!
Витя вытащил сигарету и прикурил от поднесенной ему зажигалки.
- Так что? - поторопил его Андрей Петрович.
- А кто открывать-то будет?
- Ну как кто? - улыбнулся гость. - Ты да я, кто же еще!
Витя ошарашенно посмотрел на него и вдруг, поперхнувшись дымом,
закашлялся. Андрей Петрович принялся похлопывать его по спине, одновременно
объясняя:
- Земля твоя, вложения мои. Понял?
Витя понял. Но не совсем.
- То есть вы у меня землю купить хотите? - спросил он.
- Да нет же! - воскликнул Андрей Петрович и неожиданно присел рядом с
Витей на диван, не обращая внимания на то, что одна из пружин уперлась ему
в ляжку и он рисковал порвать свою шелковую штанину. - Земля останется
твоей!
- Моей?
- Ну да! И ты будешь директором этого сервиса! - Тут гость поднял
вверх указательный палец и еще раз повторил со значением: - Директором!
Витя почувствовал, что его дурят.
- А вам-то какая с этого выгода? - спросил он, глянув прямо в глаза
собеседнику.
Тот несколько делано изумился:
- Что значит - какая выгода? Я же часть дохода с этого получать
намерен! Причем большую!
Продолжая пристально смотреть на Андрея Петровича, Витя машинально
стряхнул пепел, как он думал, на пол, а на самом деле - на брючину гостя.
Впрочем, ни гость, ни сам Витя этого не заметили, настолько они были
поглощены беседой.
- А разве вы не можете построить автосервис где-нибудь не здесь и
получать весь доход? - медленно и как бы с подвохом спросил Витя.
Андрей Петрович тут же ответил:
- Могу. Но у тебя тут место уж больно подходящее!
Это было полной ерундой. Дом Вити стоял на отшибе, вдалеке от дороги,
окруженный пустырем с оврагами и ямами, и место это было совершенно
непривлекательное для организации предприятия по ремонту автомобилей.
- Что-то я вас не понимаю... - пробормотал Витя. И, чавкая, начал
жевать фильтр.
Андрей Петрович непроизвольно отстранился от него, но тут же
приблизился снова.
- И тем не менее я считаю это место очень удачным! - упрямо сказал он.
Как потом оказалось, Андрей Петрович был абсолютно прав. Это место и
впрямь являлось очень удачным для того автосервиса, который он задумал.
- Я даже не знаю... - опустил голову Витя и тут только заметил пепел
на штанине гостя. Он испуганно посмотрел на Андрея Петровича, а тот,
сообразив, что произошла какая-то оказия, тоже глянул вниз.
- Я не хотел... - поспешно начал Витя.
- Ничего... - великодушно сказал гость и смахнул пепел на пол. -
Ничего страшного...
Однако Витя с ужасом углядел на месте, где только что серел пепел,
небольшую дырочку. До ноги огонек не достал, но брючину все-таки прожег.
Гость посмурнел, но тут же заметным усилием воли снова натянул на свое
рябое лицо улыбку:
- Пустяки.
"Да зачем же я ему так сильно нужен? - пронеслось в голове у Вити. -
Так сильно, что он даже дырку в штанах готов простить, лишь бы меня не
спугнуть?"
- Что вам от меня надо? - в лоб спросил он у Андрея Петровича.
И тот не выдержал. Вообще-то он не собирался посвящать Витю во все
свои планы, но тут в нем что-то сорвалось, просто так вот сказало: "Да
плевать!" - и сорвалось куда-то в непроглядную темень, и Андрей Петрович
сам полетел за этим сорвавшимся в темень и заговорил быстро, сбиваясь и тут
же поправляясь, а иногда и не поправляясь, потому что, несмотря на жуткий
смысл его слов, они были предельно понятны.
Очень доходчиво он объяснил Вите, что собирается поставить у него на
территории металлический ангар, куда будут приезжать богатые лопухи на
своих дорогих и красивых машинах, после чего в этих лопухов надо будет
стрелять из пистолета с глушителем.
- Вот сюда! - Тут Андрей Петрович ткнул своим твердым пальцем в
затылок Вите, так что он непроизвольно подался вперед и чуть не соскочил с
дивана.
Тычок был достаточно болезненный, но Витя, завороженный рассказом
гостя, не возмутился, а лишь машинально потер зудящее место.
А Андрей Петрович тем временем продолжал. Убитых, говорил он, нужно
будет закапывать прямо здесь, потому что вывозить их куда-то рискованно -
вдруг кто заметит. Вернее, не закапывать, а... Ну об этом позже... "Ты,
кстати, покойников не боишься?" - быстро осведомился Андрей Петрович у
Вити. "Нет..." - ошалело мотнул тот головой. "Ну и прекрасно!" -
удовлетворенно заключил гость и попер дальше. Итак. После того как труп
лоха будет надежно спрятан, работы останется немного. Всего-то и делов, что
перебить номер на его машине. А потом Андрей Петрович сам загонит ее
найденному им же покупателю. Предварительно уплатив Вите тысячу долларов.
Так что все по-честному.
- Ну что? - выдохнул Андрей Петрович и уставился на Витю.
Тот молчал, потрясенный услышанным.
У Андрея Петровича нехорошо закололо в груди. Он как будто опомнился и
теперь со все нарастающим волнением ждал реакции этого странного парня.
Может, не надо было ничего ему говорить? Эх, да что там - "может"! Конечно,
не надо было! "Во дурак! Во дурак! - корил себя Андрей Петрович. - Как же
это я сорвался? Как же не удержался? Ведь не хотел же вводить его в курс
дела. Хотел только согласие на постройку ангара получить! Во дурак! Во
дурак!"
Витя шевельнул губами.
- А? - нервно дернулся к нему Андрей Петрович.
Но хозяин дома продолжал молчать.
"Небось думает, каким я гадом оказался..." - предположил Андрей
Петрович.
Но Витя думал совершенно о другом. Он думал о "новых русских", которые
неслись мимо него в свои особняки на роскошных автомобилях, фыркающих в
сторону Вити своими блестящими выхлопными трубами: "Ффф-у-у!" И
огрызающихся двигателями: "Дур-р-рак!"
"Я вам покажу, какой я дурак..." - звенело в голове у Вити.
Он думал о том, как будет смотреться с пистолетом над поверженным
"новым русским", распластавшимся на заляпанном машинным маслом полу в луже
крови.
"Я дурак?" - спросит тогда его Витя.
Стоп. Но ведь он же не сможет
...Закладка в соц.сетях
