Жанр: Электронное издание
Tureck24
... не понимаешь, нельзя
упускать такой случай, тем более рядом заповедник, есть серьезная
опасность, что "серые" уйдут туда "резать" живность.
- А волки дорог разве не боятся?
- Они и по дороге любят прямо идти.
Денис, Мишка Колчанов и Турецкий рванули на джипе вокруг леска
обрезать зверю путь. Грязнов на своей "Ниве" остался ждать у опушки.
- Ну как, Сашка, - весело закричал им вслед Грязнов, - уже
почувствовал кайф?
Турецкий нехотя разлепил губы:
- Почувствовал. Охота - пуще неволи.
Остановились. Колчанов стал расставлять своих спутников "на номера".
Турецкий был прикреплен к гигантской осине в полтора обхвата. Денис пошел в
загон, в овраг.
Сам Колчанов остался у замерзшего русла ручья и ракиты. Время от
времени он давал по радиопередатчику команду, и охотники добросовестно по
очереди издавали длинные воинственные крики. Волк должен был подняться.
Турецкий подумал и засек время.
Морозец стоял градусов пятнадцать. Колчанов по егерской привычке
считал куропаток...
Прошло ровно три часа. Валенки были мокрые насквозь. Турецкий подумал,
что, кажется, заболевает.
Никакой волк на них так и не вышел. Колчанов честно взял вину на себя,
предположив, где именно волк прошел сквозь их стройные ряды. А может быть,
вообще не поднялся на крики и залег. Пора было разряжать ружья.
Турецкий подумал, что, вопреки байкам, охотники, оказывается, довольно
честный народ. И совсем не завиральный.
Вечером закоренелый холостяк Слава ловко поджарил свежее мясо. Денис
не слишком умело сварил картошку. Остальные скромно достали из сумок
копченое сало, соленые огурцы, серый крестьянский хлеб и литр водки на
троих, так чтобы разговеться.
Приняв "на грудь" сто пятьдесят "зубровки", егерь Колчанов просвещал
своих гостей:
- Все знают, что во главе стаи стоит вожак. И очень мало кто - что это
вовсе не самец, а матерая сука. Потому как у волков - матриархат. А вот
ейный муж, суки, значит, - это уже авторитет номер два. А рядовые члены
стаи - это уже их щенки, переярки (это которые от прошлого года) и прибылые
(только молодняк). Вся эта свора каждый божий день патрулирует свою
территорию, проходя в поисках жратвы до ста километров. Не слабо? А чего
мелочиться. Матерый волчина запросто завалит самого крупного лося. И
знаете, как он это делает?
- Известно как, - заявил Грязнов. - На всех картинках это рисуют.
Вцепляется волк животному в шею или в ногу и висит себе потихонечку.
- Ни фига подобного. Примерившись хорошенько, намертво вцепляется
клыками, значит, в это самое место. В промежность то есть. Упирается всеми
четырьмя лапами и вырывает оттудова кусман мяса. И все. Лосю хана.
Еще через сто пятьдесят Колчанов довольно смачно продолжал:
- Это был здоровенный лосина, мать его. А лосина, это, я вам скажу, не
лососина. И что вы думаете? Слава Аллаху, я с не наветренной стороны его
пас, было время прицелиться. И - бах! - с одного выстрела завалил сохатого.
Здоровенный - жуткое дело. Ну, отрезал я от него одну ляжку, завалил себе
на плечо, иду дальше. Километров пять протопал, вдруг хруст. Выглядываю
из-за куста - сохатый. Срываю винтовку и, почти не успевая прицелиться -
бах! - не поверите, тоже с одного выстрела завалил другого сохатого.
Подхожу к нему, глядь, а он - еще больше первого. Что же делать-то?!
Отрезаю и от этого ляжку и заваливаю себе на другое плечо. Тяжело -
страшное дело. Ну топаю, значит, кое-как дальше... Черт, во рту пересохло.
Налейте махануть, мужики. - Он опрокинул в себя полстакана и зажмурился.
Ловко подхватил двумя пальцами кусок горячего мяса и отправил его вслед за
водкой.
Остальные, затаив дыхание, слушали эти охотничьи подвиги и звуки
проваливающегося куска кабанятины.
Наконец рассказчик удовлетворенно отрыгнул, запил это дело холодной
водой и слегка обвел присутствующих осоловелым взглядом:
- Так на чем я остановился?
- Дак ведь, - взволнованно подсказал Денис, - две ляжки у вас на
плечах!
Остальные присутствующие подтверждающе закивали.
- А... две ляжки, да? Да-да-да, - спохватился бывалый охотник. -
Значит, гляжу я - две ляжки у меня на плечах. Ну, и тут я ей как засадил!
...В восемь утра на ногах были уже все, кроме Колчанова, которому дали
отоспаться после ратных подвигов.
Грязнов с племянником решили устроить гонки на своих машинах через
заснеженное двухкилометровое поле до давешнего столба у опушки, куда, на
воображаемую финишную прямую, в качестве арбитра послали Турецкого. И сам
не зная зачем, забросив "калашникова" за спину, он потопал к опушке.
Отмахал с полчаса, но не дошел еще до столба метров тридцати, как
услышал далеко позади рев моторов. Нетерпеливые родственники, не прогрев
как следует двигатели, уже взяли старт. Денис на своем "форде" сделал это
легко и красиво, а вот у Славы сразу же что-то не заладилось. Впрочем,
племянник держался великодушно и не разгонялся слишком быстро. С другой
стороны, на таком поле больше восьмидесяти километров в час, даже при всем
желании, сделать было нельзя.
Вдруг что-то случилось.
- Ружья, мужики! Ружья!!! - где-то далеко взвыл оставленный не у дел
Колчанов.
Турецкий повернулся назад и увидел поразительную картину. Прямо на
него по полю, галопом, несся волк. Справа рядом с ним мчался джип, оттесняя
волка к лесу, чтобы отвести его от Турецкого. А метрах в пятидесяти позади,
но слева от волка, еще только разгонялась грязновская "Нива", из которой
тем не менее уже бесперебойно палил Слава.
И все мимо.
Турецкий успел подумать, что, наверное, за всю свою жизнь, включая
детско-юношескую стрельбу в тирах ДОСААФ, Грязнов еще никогда так не мазал.
Волк приближался, как в кино, рваными монтажными кусками.
Турецкий снял с ремня "калашников" и взвел затвор.
Джип отогнал-таки волка в сторону от Турецкого, но зато теперь сам
летел прямо на него.
"А вдруг Денис - это оборотень?" - Несколько не вовремя родилась у
Турецкого безумная мысль.
Турецкий вдумчиво прицелился и соединил мушку и прорезь прицела.
Серо-бурая шерсть настоящего волка, пойманная в его прицел, шла ходуном,
переливаясь волнами.
Турецкий плавно нажал на курок.
Но волк вел себя не плавно. Скаля зубы и оглядываясь, он вдруг резко
развернулся, и меткая пуля Турецкого прошила бензобак "Нивы", наконец-то
прилично разогнавшейся параллельным курсом. Никто не успел понять, что
произошло.
- Прыгай, Слава, прыгай! - отчаянно завопил Турецкий, но вряд ли
кто-то его услышал.
Грязнов в азарте погони заложил крутой вираж, но не удержался и
вылетел из кабины. Его "Нива" пролетела еще с десяток метров и неожиданно
(но только не для "снайпера" Турецкого) взорвалась. Новое охотничье ружье
осталось в машине.
Волк на мгновение остановился поглядеть на это невероятное зрелище.
Турецкий ожесточенно дергал заклинивший затвор "калашникова".
Грязнов, едва придя в себя, уже ковылял к Турецкому, доставая на бегу
нож, но был непоправимо далеко.
В это мгновение джип, управляемый Денисом, уклоняясь от Турецкого,
которого иначе он должен был неминуемо сбить, влетел в столб у опушки.
Теперь волк и человек с заклинившим автоматом остались один на один.
Земля за последние ночи промерзла настолько, что удержала столб в
себе, и для джипа это оказалось хуже всего.
Хищник оттолкнулся задними лапами и взвился в прыжке.
Загипнотизированный Турецкий увидел летящие на него желтые глаза.
Он вспомнил: "...намертво вцепляется клыками в промежность и,
уперевшись всеми четырьмя лапами, вырывает оттуда кусок мяса. Все..."
Со стороны опушки раздался сухой хлопок.
Волк все еще был в воздухе, но падал, повинуясь уже только силе
притяжения.
Волк был убит в воздухе. И упал на Турецкого уже мертвым.
Подбежавший Грязнов оттащил его в сторону и поставил своего друга на
ноги. В этом ему помог еще один новый охотник, похоже, спасший жизнь всей
честной компании. Грязнов поднял на него глаза и увидел на лбу шрам, а за
приподнятой верхней губой знакомую улыбку.
Это был Лозинский.
Обалдевший от всего на свете Турецкий чихнул несколько раз подряд.
КАТЯ
12 февраля
Ровно в 12.00 Катя была у ресторана "Ореховый". Расторопный Сеня тут
же подлетел и попытался распахнуть перед ней дверцу. В стоящем неподалеку
сером "БМВ" опустилось левое переднее стекло, и Кротков приветственно
помахал ей рукой. Сквозь тонированные стекла на заднем сиденье смутно
угадывались трое, один из которых вполне мог быть Эльдаром. А мог и не
быть.
- Я никуда не пойду, пока не увижу Эльдара, - сказала Катя, искренне
поразившись тому, насколько твердо и уверенно прозвучал ее голос.
Сеня, кивнув, молча испарился. Задняя дверца "БМВ" открылась, и из
машины неуверенно выбрался Эльдар. Он был бледен и небрит. В Катину сторону
даже не взглянул, опершись на дверцу, принялся ковырять асфальт носком
ботинка и, казалось, был полностью поглощен этим занятием.
Катя вышла из машины и медленно направилась к "БМВ". Никаких признаков
милиции в природе не наблюдалось. Только дворник у входа в ресторан
усиленно трудился. И еще работал "дворник" на лобовом стекле "БМВ". Первый
из двух, не видя реальной перспективы в том, чтобы убирать беспрерывно
идущий снег, щедро присыпал его песком, изготовляя огромный слоеный пирог -
слой песка, слой снега и так далее, рискуя за день поднять уровень тротуара
сантиметров на сорок.
Катя прошла примерно половину расстояния между машинами, когда из
"БМВ" вылез Кротков и, широко улыбаясь, пошел ей навстречу:
- Здравствуйте, Екатерина Ивановна. Я рад, что вы смогли почтить нас
своим присутствием.
- Вот деньги, - не отвечая на приветствие, произнесла Катя и протянула
ему сумку. - Здесь ровно... - начала она условную фразу и осеклась. Кротков
остановился в трех шагах и досадливо махнул рукой:
- Что вы так сразу, деньги... Пойдемте, посидим, выпьем шампанского за
счастливое освобождение вашего возлюбленного и наше дальнейшее плодотворное
сотрудничество.
- Знаете, как раз сегодня мне что-то не хочется шампанского, -
отказалась Катя, лихорадочно соображая, просчитал ли капитан Лихачев такой
поворот событий. - Забирайте.
- Да будет вам... - Кротков отвернулся и пошел ко входу, где
вышколенный швейцар уже распахивал перед ним дверь, одновременно сгибаясь в
почтительном поклоне. Сеня потащил Эльдара туда же, и Кате ничего другого
не оставалось, как идти следом.
Передача не состоялась, деньги остались у нее, и брать Кроткова было
не на чем. Она беспомощно оглянулась, но рядом по-прежнему никого не было.
Кротков поджидал ее в вестибюле. Он уже разделся и перед огромным
зеркалом тщательно центрировал крошечный узел своего очередного
умопомрачительного (наверняка от единственного в своем роде кутюрье)
галстука.
- Позвольте вашу шубку, - подлетел к Кате кто-то невыносимо
услужливый.
Катя с тоской взглянула на дверь. Никто не торопился ей на помощь. Все
пошло не так, как было задумано. Что толку теперь от этого "жучка"? Пока
они добегут, будет уже поздно. И Катя сбросила шубу на руки гардеробщику.
Кротков взял ее под локоть, но сумку она продолжала нести сама.
Официант провел их к столику, за которым уже сидели Сеня и Эльдар. Причем
Эльдар, безвольно перевесив руку через спинку стула, уставился куда-то в
пространство и Катю, кажется, даже не узнавал. Да Эльдар ли это вообще?!
Она подошла к нему и повернула лицо к себе. Взгляд не сфокусировался.
Он определенно не осознавал, где он и что с ним происходит.
- Что вы с ним сделали?
- Не волнуйтесь. - Кротков махнул рукой. - У нашего маэстро был
творческий кризис, плавно перетекший в криз. Пришлось оказать
квалифицированную медицинскую помощь. Я вас уверяю, через пару часов он
будет как огурчик.
Подали шампанское "Ив Роше". Кротков поднял бокал:
- Разрешите выпить за вас, дорогая Екатерина Ивановна, за вашу красоту
и прекрасные деловые качества, совершенно неотделимые друг от друга.
Катя проигнорировала возможность произнести ответный тост и молча
пригубила из своего бокала. В зале было пусто, кроме их столика, только за
одним еще, держась за руки, ворковали влюбленные.
Официант уже принес закуски, а Кротков так и не заикнулся о деньгах.
Хотя, может, это и к лучшему. Пока он будет тут пировать, может быть,
руоповцы сумеют сориентироваться и как-то перегруппироваться. Катя вяло
ковыряла в тарелке свой любимый креветочный салат, но так и не отправила в
рот ни кусочка.
За горячим (жаркое из телятины, фаршированное вишней) Кротков
разошелся и принялся расписывать Кате радужные перспективы их дальнейшего
совместного бизнеса. А ей было отнюдь не до радужных перспектив, от
напряжения ее потрясывало. Она украдкой поглядывала на часы, ожидая, что с
минуты на минуту ворвется милиция, но прошло уже почти полчаса, а в зале не
появилось ни одного нового посетителя.
Сеня не пил, находясь при исполнении, и только провожал жадным взором
рюмки и рюмочки, которые залихватски вливал в себя его шеф. Наконец,
отведав десерт, Кротков блаженно откинулся на стуле и закурил.
- Что ж, теперь можно и о делах поговорить. - Запрокинув голову, он
пускал к потолку аккуратные колечки дыма.
Катя вытащила из-под стула сумку и поставила на краешек стола.
Говорить или не нужно условную фразу? Кто ее теперь услышит, "жучок" то
остался в гардеробе. Но, как говорится, кашу маслом не испортишь.
- Здесь ровно шестьдесят тысяч.
- Сеня, проверь, - вяло распорядился Кротков.
Сеня расстегнул "молнию" и одобрительно хмыкнул, увидев пухленькие
зеленые пачки. Закрыв глаза, он сунул руку в сумку и наугад выдернул одну.
Ногтем сковырнув обертку, он раскрыл пачку веером, на его лице появилось
выражение оскорбленной добродетели, васильковые глаза широко распахнулись
и, начав фразу образцом ненормативной лексики, он с возмущением попытался
закончить ее уже литературно:
- ...Босс, так это же...
Кротков на мгновение отвлекся от наблюдения за расплывающимися под
потолком колечками, чтобы узнать, что же так возмутило Сеню. И в этот
момент, схватив со стола к счастью неубранную вовремя десертную тарелочку с
великолепным произведением кулинарного искусства, которого она так и не
отведала, Катя уверенно приложила ее к наглой физиономии Кроткова. Сеня
замер, возмущение на его лице уступило место удивлению. Не дожидаясь, пока
он придет в себя, Катя вскочила и опрокинула столик. Остатки сервировки
вместе со скатертью накрыли удивленного Сеню, опрокинувшегося вместе со
стулом.
Когда Катя опомнилась, влюбленные с наручниками уже оседлали
отплевывавшегося Кроткова. А в зал вбегали парни в камуфляже и дворник с
автоматом.
Эльдар продолжал сидеть, не обращая внимания ни на что.
ГРЯЗНОВ
16 февраля, день
В Москву они возвращались уже на машине Лозинского. "Нива" сгорела
безвозвратно, а джип Дениса требовал основательного ремонта. Его довезли до
Калуги и пока что оставили там, в первом попавшемся автосервисе.
- Скажите, а вы когда-нибудь прежде стреляли во что-нибудь? -
поинтересовался Лозинский у Турецкого.
- Да, - простодушно ответил тот. - Когда служил в армии. В моего
соседа, когда он забрал у меня одеяло. - Изрядно устав от всех недавних
перипетий, Турецкий снова задремал, автоматически отметив про себя, что
физиономия Лозинского выглядит явно знакомой. А чертова простуда никак не
проходит.
- Ваш приятель шутник, - оценил Лозинский.
- Да, - с легкой душой согласился Грязнов. - Если только не забирать у
него одеяло, - и после паузы добавил: - Вот уж не думал, что вы такой
завзятый охотник.
- Надо же как-то бороться с волками, - серьезно сказал Лозинский.
- И не страшно это делать одному? - простодушно спросил Денис.
- Волков бояться, - засмеялся Лозинский, - сами знаете. А в России они
живут повсеместно. Ну, разве за исключением Сахалина и, надо полагать,
кое-каких арктических областей.
- Неужели их так много? - Грязнов внимательно следил за президентом
"Артельбанка", лихо рулившим своим комфортабельным "вольво-кросс-кантри".
Эта темно-синяя машина, которую Лозинский перед началом так и не
состоявшейся охоты оставил в мотеле на трассе, вызвала всеобщее восхищение.
Огромный багажник делал ее вместительнее Денисова джипа. Впрочем, что было
о нем вспоминать...
- В последнее время поголовье волков растет бешеными темпами. Десять
лет назад их было двадцать тысяч, сегодня - уже тридцать пять.
- Вроде не так уж и много.
- Это как считать. В среднем одна стая (а это от пяти до пятнадцати
волков) "владеет" сектором в двадцать - тридцать тысяч гектаров. Значит, по
самым скромным подсчетам волки обжили уже шестьсот тысяч квадратных
километров.
- Я смотрю, вы крупный специалист по хищникам.
- Да, это довольно любопытно... Поголовье волков растет сообразно
числу катаклизмов и неурядиц в стране. Их количество возрастало после обеих
Отечественных войн и Октябрьской революции. То есть в те времена, когда
следить за ними государству было некогда. Раньше излишки отстреливали с
самолетов. Теперь же не хватает денег даже на патроны лесничим.
- А охотники что же? - спросил Денис. - Для них ведь пристрелить волка
довольно почетно, разве нет?
- Надо полагать, отсутствует материальный интерес. Вознаграждение за
убитого волка - сумма не больше сорока долларов. Да и та, надо полагать, не
выплачивается. А волчья шкура - это так, приз для охотника-альтруиста.
- Я смотрю, вы крупный специалист по хищникам, - занудно повторил
Грязнов.
Лозинский засмеялся.
- У этой машины, - он похлопал по рулю, - характер спокойный и
рассудительный, как у меня. Но если что не так, она может сделать сто
десять километров в час за девять секунд из состояния покоя. И на этой же
скорости запросто может повернуть на сто десять - сто двадцать градусов.
Впечатляет, не правда ли? Люди на такое не способны. А вот отдельные
хищники...
- Знаете, - скрипнул зубами Грязнов, - после того как мой лучший друг
расстрелял мою любимую машину, меня впечатляют любые четыре колеса. Тем
более с багажником, куда удалось затолкать эту мертвую собаку Баскервилей.
Лозинский снова молча засмеялся. И Грязнов в очередной раз невольно
почувствовал симпатию к странному человеку. И был весьма этим недоволен.
Значит, нет нынче материального интереса в отстреле волков...
РАКИТСКАЯ
13 февраля, раннее утро
В 7.30 адвокат Алла Ракитская вошла в полутемный кинозал,
расположенный на втором этаже великолепного трехэтажного загородного
особняка. И особняк, и кинозал, рассчитанный на одного зрителя,
принадлежали главе домодедовской группировки Сенатору, и Ракитскую он
вызвал за город в восемь утра отнюдь не для совместного просмотра
очередного блок-бастера.
Сенатор всегда смотрел фильмы в гордом одиночестве, но, должно быть,
случилось что-то экстраординарное - рядом с креслом хозяина стоял еще один
стул. Сенатор, не отвлекаясь от экрана, жестом пригласил Ракитскую
садиться. Однако, пока фильм не закончился, он не произнес ни слова.
Сенатор был заядлым киноманом и одновременно очень богатым человеком,
а потому мог позволить себе относиться с пренебрежением к
восьмимиллиметровому кино и тем более к видео. В его доме был оборудован
настоящий стереокинозал - "театр в одной коробке", или, как теперь
говорили, "домашний кинотеатр", он лично приобрел в Англии, когда в России
еще и не слышали о таком. В абсолютно пустой комнате был установлен
видеопроектор, экран, изготовленный из специальной ткани, который отражает
только лучи проектора и поэтому окружающее освещение никоим образом не
влияет на качество изображения, колонки для фронтальных и боковых каналов и
многоканальный усилитель с процессом окружающего звучания, позволяющим
имитировать "живой" звук.
Но настоящие, крутые стереофильмы, на которые только и стоит тратить
время в таком домашнем кинотеатре, пишутся в новом формате DVD, и пока во
всем мире не наберется и пятисот таковых. Впрочем, большинство из них у
Сенатора были. И как человек последовательный, имея такую технику, он,
естественно, не желал мириться с гнусавыми голосами, тупо, без выражения
переводящими реплики голливудских звезд. Сенатор нашел хорошего переводчика
и двух неплохих, но малооплачиваемых молодых актеров, которые дублировали
все новинки его фильмотеки.
Любимым актером Сенатора был Томми Ли Джонс. Сенатор находил, что
между ними много общего, и это общее он всячески культивировал и развивал.
Внешне они действительно походили друг на друга: черные жесткие волосы,
глубоко посаженные глаза под нависающими сросшимися бровями, волевой
подбородок, глубокие морщины от крыльев носа к уголкам рта, высокий лоб и
большие залысины. Даже форма ушей у них была одинаковой. И еще оба родились
в сорок шестом году. Конечно, никакого Гарвардского университета, да и
вообще никакого университета Сенатор не заканчивал, но зато он, по
собственному мнению, был так же целеустремлен, непоколебим и
последователен, как и большинство героев, сыгранных Томми Ли. Его не
смущало, что его кумир в большинстве своем играет всяких там фэбээровцев,
судебных исполнителей и прочих представителей официальной власти, с которой
у Сенатора всегда были проблемы. Сенатор тоже обладал властью, пусть и не
официальной, но реальной и в иерархии этой власти стоял гораздо выше героев
Джонса.
Сейчас он (в девятый уже раз) смотрел "Людей в черном". Смотрел не от
нечего делать, а потому, что под фильм лучше думалось, а подумать было о
чем.
На экране гигантский жук пожирал обожаемого Томми Ли Джонса, и пока
прочие герои проводили незначительные отвлекающие маневры, отважный Томми
Ли отчаянно боролся с отвратительной инопланетной дрянью изнутри.
Вчера у Сенатора был праздник - пятилетие его "коронации". Собрались
лучшие (по его мнению) люди столицы. Мэр, конечно, не присутствовал, но в
актерах, известных спортсменах, фотомоделях и прочем бомонде недостатка не
было. Ну и разумеется, пришла солнцевская, балашихинская и прочая братва.
Не говоря уже о своей, домодедовской.
С вертолетов разбрасывали цветы и ассигнации, из фонтана во дворе
вместо воды била струя коньяка, и весь вечер играл специально привезенный
из Англии джаз. Сенатор слышал, что отечественный джаз даже как будто
лучше, но тут дело было не в качестве, а в марке. Сенатор хотел именно
такого торжества, пьянки в загородных саунах ему осточертели, ибо при всем
внешнем лоске от них за версту разило дешевым бардаком. И праздник удался
на славу, хотя, надо признать, что дела группировки в последнее время шли
не так уж хорошо.
После отмены государственной монополии на торговлю и производство
спиртного в России Сенатор неплохо себя чувствовал в качестве бутлегера, и
около сорока процентов подпольной водки, распродаваемой в Москве и области,
вырабатывалось на его заводиках. Спирт из Турции, Канады, Штатов и Украины
шел через российско-грузинскую границу, грузины за транзит спирта получали
свои десять центов за литр, и все были довольны. Но пропускные пункты
Верхний Ларс и Нижний Зарамаг прикрыла Федеральная пограничная служба.
На сходке Сенатор и другие авторитеты приговорили к смерти руководство
Кавказского особого погранокруга, но пока спирт все еще сливается в
терминалы в Поти, Хашури и Гори. А Сенатор теряет деньги, и с каждым днем
его положение все ухудшается, ибо другие источники дохода не столь щедры.
И вот вчера во время юбилея ему сообщили еще одну плохую новость -
РУОП арестовал Кроткова и четверых его ребят. Что это - простое совпадение
или кто-то, желающий подмять его под себя, планомерно давит его бизнес и
сдает властям его людей? Кротков, конечно, не был незаменимым, но и
разбрасываться людьми Сенатор не привык. По этому поводу он и вызвал
Ракитскую, которая, кроме чрезвычайно эффектной внешности, обладала и
другими полезными достоинствами.
Силу Сенатора определяли в первую очередь "быки" и "торпеды",
обеспечивавшие его права без суда и арбитража, умевшие вламываться в
квартиры и офисы, ходить на стволы, ставить к стенке, короче, умевшие
"разбираться по-своему". А именно это умение и заставляет других с тобой
считаться, вовремя платить и блюсти щепетильность в сделках. Но он никогда
не пренебрегал услугами чиновников и дипломированных юристов, которые тоже
могут решать проблемы по-своему. И иногда такой подход может оказаться
более эффективным, нежели привычные методы.
У Сенатора уже была возможность убедиться в этом, когда год назад РУОП
повязал его бригаду прямо во Внуковском аэропорту. "Гоп-стопники" чистили
"бобров", то есть богатых пассажиров, прилетающих в Москву. Та же Ракитская
сумела вытащить ребят прямо из зала суда. Как она это делала, Сенатора не
интересовало. Он платил деньги и получал конкретный результат. А платил он
хорошо, щедро платил. Имелся у Сенатора и свой карманный депутат в Мосдуме,
но в данном случае Ракитская по про
...Поділитися у соцмережах
