Жанр: Электронное издание
Tureck03
...сть, и изрек нечто странное, на него
непохожее...
- Да, конечно, - сказал он. - Нас все время опережают. Наши
процессуальные действия слишком громоздки и продолжительны. Но это потому,
что мы играем по правовым нормам, а преступники по уголовным правилам. Мы
догоняем и потому отстаем. А надо опережать. То есть искать там, где нас не
ждут.
- И что из этого следует? - спросил я в наступившей тишине. - Не надо
звонить? Нам, трем солидным, с положением, мужикам не следует звонить некой
девчонке в полночь, чтобы выведать: не стояла ли она со свечкой, когда ее
покойная подружка была со своим дружком?
- Опять ты не понял! - в сердцах воскликнул Слава. - Звонить!
Обязательно, прямо сейчас! Но - не нам.
- А кому? - оторопело спросил я. - Володя не может, нам нельзя. Но
время, время... Этот фактор разве нас не подводит?
И тут в кабинет вошла Лара, неся поднос с дымящимися чашками чая.
- А вот - чем не фактор! - сказал Слава, указав на нее. - Без привода
и повестки... Только между нами, женщинами. Я правильно говорю? - подмигнул
он мне.
В этом что-то было. Лара умела быть проникновенной. Уж это я знал по
себе.
Она удивленно посмотрела на собравшихся. Пожала плечами и стала
раздавать чашки и блюдца с баранками.
- Все замечательно! - сказал Слава. - Только одна маленькая просьба!
Ларочка, не в службу, а в дружбу. Нам нужно позвонить одной девушке женским
голосом. А то вдруг муж подойдет.
Мы рассмеялись.
- Да ну вас, - отмахнулась она, собираясь выйти.
- Это он так шутит, - сказал Костя, продолжая улыбаться. - Хотя все на
самом деле очень серьезно. Вы же слышали о гибели журналистки Жени
Клейменовой?
- Да, - сказала она, - и не вижу здесь ничего смешного.
- Так оно и есть, - согласился Костя. - Но вот приходится... Словом, к
вам есть одна просьба. Скорее, поручение. Не могли бы вы сейчас позвонить
ее подружке. Время позднее, я понимаю. Но сейчас мы что-то нащупываем, что
называется, по горячим следам. Завтра уже будет не то. Ну не мне вам
объяснять, помощнице Александра Борисовича!
- А что я должна у нее спросить? - Лара посмотрела на меня.
- Мы хотим выяснить, был ли у нее близкий, очень близкий друг?
Понимаешь?
- Понимаю, - кивнула она. - С которым она спала, хотите сказать?
Я отвел глаза. Чего доброго, начнет намекать. Это было уже лишнее.
Итак все напряглись, глядя на нас. Хуже нет мешать одно с другим, пиво с
водкой, а работу с интимными отношениями.
- Ну ты поняла меня, - кивнул я, взяв чашку в руки. И почему-то
вспомнил о Светлане. Та бы лишних вопросов не задавала. И никаких намеков.
- Давайте номер, позвоню, - сказала Лара со вздохом. - Как прикажете,
Александр Борисович.
Без этого она не может. Впрочем, раньше такой не была. Все меняется со
временем. К сожалению, не всегда к лучшему.
Она набрала номер, повернувшись к нам спиной.
- Извините, это Алена? - спросила она негромким голосом. - Я никого не
разбудила? Да, я понимаю, такая утрата... Простите, что сразу не
представилась. Словом, мы тут тоже не спим. Мы - это Генпрокуратура. Да,
да... Я секретарь следователя, ведущего это дело. Ну что делать. У нас к
вам только один вопрос. Вы, кажется, хорошо знали Женю. Так нам сказали ее
товарищи. Да, именно так... Мы просчитываем разные версии случившегося. Их
много. Хотелось бы отбросить лишние, чтобы к ним не возвращаться. Вы
понимаете? Так вот, как вы думаете, не могли бы ее убить из ревности? Ну
был ли у нее парень или мужчина, с кем ее связывали... Да, я понимаю. Ну
что вы. Значит, и быть не могло? Вы это точно знаете? А могло быть так, что
она от вас это скрывала? Исключено? Ну спасибо. Еще раз извините. Спокойной
ночи. Постарайтесь уснуть.
И положила трубку.
- Замечательно! - сказал я. - Я бы так не смог.
- Вот так надо разговаривать! - поддакнул Слава. - Учись!
- Она бы знала, говорит... - сказала наконец Лара. - Даже если бы Женя
не призналась. Они жили с ней душа в душу. Делились всеми невзгодами,
включая сердечные.
- Но Женя могла и скрыть, что знакома с наемным убийцей, если бы за
него боялась, - помолчав, сказал Костя, обращаясь к Ларе.
- Не думаю, - ответила Лара. - У меня тоже есть очень близкая подруга,
которая просто читает мои мысли и в курсе всех моих переживаний. Вам этого
не понять.
Мы примолкли. Все по-прежнему очень зыбко и эфемерно. Кто что думает,
кому как кажется или чудится. Факты нужны, факты! А их маловато.
И вот тут позвонил молчавший до этого телефон.
Я поднял трубку.
- Вячеслав Иванович? - послышалось в трубке.
- Это тебя... - сказал я Славе. - Только со всеми подробностями, ты
понял?
Слава слушал, темнея лицом, кивая и сдержанно поддакивая. Потом сел и
откашлялся.
- Он бывал у нее, - сказал он. - Там нашли его пальцы. Один к одному,
как на той бутылке кока-колы. Так что накликали, можно сказать. - И от души
выругался. Смутился и попросил прощения у Лары.
Павел не знал, куда вести автобус. Проехав немного по узкой дороге,
вплоть до развилки, он обернулся к пассажирам.
- Дальше куда?
Они по-своему заговорили, заспорили, ему показалось странным, что они
не знают толком, куда ехать. Но он тем более не знал. И потому поехал туда,
куда в конце концов они показали.
Они проехали около двух километров в пыльном зное, когда их снова
остановили люди с автоматами и зелеными повязками на лбу.
Второго такого же представления мне уже не выдержать, устало подумал
он. Я не Рэмбо. Я сдамся, и будь что будет. Похоже, расстреляют.
Он вылез из кабины, и тут же попал в гущу горячего спора. Похоже,
старухи не хотели его отдавать. Другое дело - молодежь. Буквально
осатанели, хватая за рукава людей с зелеными повязками. Но вот одна
старуха, яростно крича, растолкала их всех и привела к Павлу бородатого
мужика средних лет в чалме.
- Это мой сын! - сказала она. - Он здесь главный. Ты спас меня, мою
сестру, племянницу от этих бандитов.
Молодежь снова заспорила, замахала руками.
Сын старухи поднял обе руки вверх, как бы сдаваясь, и все замолчали.
- Ты спас мою мать, - сказал он. - Ты спас ее сестру и племянницу от
бандитов! От них больше вреда, чем от русских. Они - позор чеченского
народа! Поэтому, - сказал он после того, как все замолчали, - я готов тебя
отпустить назад в Россию, если обещаешь, что не будешь воевать против нас.
- Я не имею права, - сказал Павел, страдая от жары и чувствуя, как
саднят раны от налетевших мух, которых он не мог достать рукой. - Я
выполняю свой долг. Как вы выполняете свой.
Молодежь снова загалдела, требуя расстрела русского. Но мать главаря
снова вступилась за своего спасителя. И снова стала что-то по-своему
доказывать сыну.
- Ты настоящий воин! - сказал тот. - Ты ответил как мужчина. И я
отпускаю тебя без всяких условий, хотя знаю, сколько чеченских воинов ты
сможешь убить. Но ты это сделаешь, я верю, в честной схватке. Ты не будешь
позорно сбрасывать бомбы на деревни, которые мы здесь защищаем. Не будешь
сжигать и грабить наши дома...
- Такого приказа я не отдам, - сказал Павел.
Главарь протянул ему руку.
- Меня зовут Имай! - сказал он. - Я бы хотел если попасть в плен, то к
тебе, если получить пулю - то от тебя. Ты свободен!
- Меня зовут Павел Тягунов. Я майор Российской Армии, - сказал Павел,
пожимая его руку. - И желаю, чтобы никто из нас не попал ни к кому в плен
или в прорезь прицела. Желаю всем вам вернуться домой.
И чуть покачнулся. Тепловой удар, подумал он, надо устоять. Но его уже
подхватили на руки и занесли в ближайший дом. Там дали воды, обмыли и
обработали раны.
- Вот мы тебя вылечим, а ты вернешься к своим и будешь убивать наших
мужчин? - спросила его на ломаном языке молодая женщина.
- Не суди ее строго, - сказал Имай. - Ее мужа и брата убили. Я сам
служил в армии и знаю, что такое долг. Мой приказ останется в силе.
Переночуй с нами, утром уйдешь.
- Но может, вам лучше обменять меня на кого-то из ваших? - спросил
Павел. - Это будет по справедливости. Это все поймут правильно.
Они снова горячо заговорили, заспорили, поглядывая на добровольного
пленника.
- Ты настоящий мужчина, - сказал Имай. - Так и сделаем. Обменяем тебя
на воина. Если бы в России и в Чечне все рассуждали, как ты, никогда бы
войны не было. Жили бы как братья!
Наверное, писал когда-то стихи, подумал Павел. Вот не ожидал встретить
среди них говорящих с таким пафосом. А главное, все с ним согласны.
Все одобрительно кивают. Прямо оперная сцена. Когда-то в оперу его
водила Алла.
- Я был учителем русского языка и литературы, - сказал Имай,
приглядываясь к Павлу. - Вот что война сделала со всеми. Великий Толстой
писал про Хаджи-Мурата, неужели ваши правители его не читали?
...Утром Имай разбудил Павла.
- Вставай, пора ехать, дорогой. Русские согласны обменять тебя. Только
если подсунут нам какого-нибудь уголовника, как в прошлый раз, никакого
обмена не будет. Я лучше так тебя отпущу.
И как был, в шортах и шлепанцах, вышел в сад, где в глубине среди
деревьев стоял старый, обгорелый, покрытый ржавчиной танк Т-55. К его дулу
была привязана бельевая веревка, на которой висели выстиранные тряпки.
Хозяин залез в танк, на место водителя. Люк с визгом и скрежетом давно
не смазанного металла с трудом повернулся в сторону. Завел двигатель. Сад
наполнился синеватым вонючим дымом. Из дома выбежали женщины, замахали
руками, но - поздно. Веревка оборвалась, и под крики женщин, на которых
Имай не обратил никакого внимания, танк выехал из сада на пыльную дорогу.
Павел догнал его и сел на броню. Они ехали по некогда богатой деревне с
черепичными крышами, гаражами и металлическими воротами. За ними бежали
мальчишки, что-то кричали, улыбаясь, кидали вслед камнями и комьями грязи,
стараясь попасть в русского. И вот подъехали к охраняемому несколькими
подростками с дробовиками большому сараю. Имай вылез из танка, приблизился,
что-то сказал им. Те покачали головами, глядя на Тягунова. Потом нехотя
отодвинули железный запор с дверей. Они вошли внутрь, Павел, подумав, вошел
тоже. Там было несколько заросших, исхудавших пленных солдат и пара
мужичков-бомжей, оборванных, в чем только душа держалась...
Рабы, вспомнил Павел рассказы бывалых. Держат русских как рабов. И при
случае обменивают, как пленных, на своих родственников. А после,
приглядевшись во тьме, увидел еще одного - офицера, прикованного цепью к
стене.
- Мы договорились обменять трех на трех, - сказал Имай Павлу. - Тебя,
еще двоих надо подобрать.
Павел молча смотрел на офицера. Он с трудом узнавал его и не верил
своим глазам.
- Паша... - пригляделся тот. - Ты? Здесь? Это я, Прохоров. Ваня. Не
узнаешь?
Все смолкли, глядя на них. Пацаны, показывающие на бомжей, притихли.
- Он - второй, - сказал Павел Имаю. - Третьего сами выбирайте.
Подростки, услышав это, загалдели, замахали руками, засверкали
глазами.
- Не отдают! - сокрушенно развел руками Имай. - Только за доллары.
Охранники, услыхав про доллары, усиленно закивали: да-да, пятнадцать
тысяч.
- Паша, лучше не надо, - сказал Прохоров. - Вот возьми мои
документы, - он достал их из заднего кармана брюк. - Покажешь нашим. А то
не знают, где искать... Лучше возьми с собой этих бедолаг, - он кивнул в
сторону бомжей. - Мы тут недавно, попали в засаду... А они по нескольку
лет... Все нормально, ты, видно, недавно прибыл?
- Даже до части не добрался, - усмехнулся Павел.
- Никогда не мог представить тебя пленным, - покрутил головой
Прохоров. - Словом, передай там... Обменяют или выкупят, какая разница?
Машинами они тоже берут. "Фольксваген" или "тоёта" подержанные.
Услыхав про машины, подростки оживленно залопотали: "тоёта", да,
"мерседес", да...
- Кормят здесь сносно, - сказал Прохоров. - Охрана с нами делится. Они
неплохие ребята в целом. Голову им задурили национальной свободой.
Имай оживленно закивал.
- Да, да, мои ученики, представляешь? Только меня еще и слушаются.
Русский язык учить не хотели, только доллары да иномарки на уме. Это для
них свобода.
И что-то сказал подросткам. Те послушно кивнули, освободили Прохорова,
сняли цепь.
Павел шагнул к нему, и они обнялись.
- Я вытащу тебя отсюда, - сказал Павел. - Сам приду и вытащу!
Они вышли из сарая и обомлели. На броне танка уже сидели старухи с
мешками и корзинами. Одна привязывала к буксирному крюку свою козу.
- Ну что мне с ними делать, скажи пожалуйста? - воздел руки к небу
Имай. - Только отвернись, они тут как тут. На базар собрались в соседнюю
деревню.
И что-то стал сердито выговаривать, размахивая руками. Старухи и не
думали слезать. Подняли такой гвалт, что хозяин махнул рукой и поплелся к
своему люку водителя.
Но слезть все же пришлось. Неожиданно из-за горы на бреющем пронесся
беззвучный штурмовик СУ-27. Старухи посыпались с танка с неожиданной для их
возраста прытью и спрятались под ним, как если бы проделывали это уже не в
первый раз.
Штурмовик выпустил две ракеты, одну по сараю, другую по танку. По
танку промахнулся, в сарай попал. Взрыв разметал бревна и доски, полыхнув
огненным букетом. В танк ракета не попала, взорвалась на участке соседнего
дома. И только потом на них сверху обрушился рев самолета.
Когда дым и пыль рассеялись, все поднялись на ноги, старухи выбрались
из-под танка и увидели разметанный сарай и трупы узников и охраны. Погибли
все до единого.
Павел стоял над телом Ивана Прохорова, кусая губы, стараясь заглушить
подступившее рыдание.
- Поедем, Паша, - сказал Имай. - Поедем и поблагодарим Аллаха, что
оставил нам еще несколько дней этой проклятой жизни! Поедем, нас там долго
дожидаться не будут.
Он выбрался из набежавшей толпы односельчан, вывел за собой Павла.
Дальше все происходило без особых эмоций. Старухи молча и умело взобрались
на танк. И вот так, все вместе, малой скоростью, поскольку бедная коза едва
поспевала, двинулись дальше под грохот двигателя и визг несчастного
животного.
За ними увязались любопытные, в основном мальчишки. Так они добрались
до мостика через пересохшую речку. Дальше было сплошное кино про обмен их
шпиона на нашего разведчика. Старухи смотрели с брони, примолкшие пацаны
пристроились чуть сзади танка и наблюдали за происходящим разинув рты.
Их встретили несколько офицеров МВД и пара солдат-десантников с
автоматами. Возле них было четверо чеченцев, стоявших с понурым видом и
связанными за спиной руками. Сошлись посреди мостика.
- Кого ты нам привел? - спросил тучный капитан Имая.
Тот сокрушенно развел руками, оглянувшись на Тягунова.
- Пленные погибли, - сказал Павел, подойдя ближе. - Они сзади башни.
- А вы кто такой? - сощурился офицер. - Тоже пленный?
Павел молча протянул ему свои документы.
- Откомандированный... - хмыкнул офицер. - Не успел прибыть в свою
часть, как сдался в плен... А вы почему уцелели, товарищ майор, если
остальные погибли?
Имай хотел что-то сказать, но осекся, глядя на Павла.
- Может, не здесь будем разбираться, - процедил Павел. - Может,
сначала покончим с этим?
- Откуда я знаю, может, их расстреляли! - сказал капитан. - И
подсунули нам этих... - Он с отвращением кивнул на изможденных "рабов". - И
вас в придачу. Могу я так подумать?
- Коля, ты посмотри лучше на погибших, - сказал Имай. - Ты меня
знаешь. Я пленных не мучаю, я их не стреляю. Ты посмотри на их раны.
Налетела ваша "сушка", пустила ракеты, по мне промахнулась, в них попала. И
наших мальчиков, моих учеников старших классов, что их охраняли, поубивало.
Посмотри на них, Коля. А этот майор - мою маму спас от бандита Садуева. Он
мой гость, можно сказать.
- Там разберемся... - хмуро ответил капитан Коля и прошел к танку.
Тяжело, не в пример старухам, влез на броню, отвернул брезент. Потом
так же тяжело спрыгнул на землю.
- Ну и куда я их? - спросил он Имая. - У меня вон "газик", куда я их
дену? На шею себе повешу?
- На крышу, - сказал Павел. - Я с ними сяду. И буду придерживать.
Только поезжайте помедленнее.
- А вы бы, товарищ майор, помолчали, - сказал капитан. - Вы пока что
пленный. И обстоятельства вашего пленения еще надо выяснить. Как и то,
откуда у вас этот непрошеный адвокат. - Он кивнул на Имая. - Опять ты мне,
Имай, бомжей подсовываешь, - сказал он. - В прошлый раз мы о чем
договаривались? Воина на воина, так? Или плати за своих, как положено, или
забирай их назад! И в следующий раз, будь добр, привози мне не этих,
опущенных, не трупы, а наших российских полноценных солдат! Ты понял меня?
- Погоди, Коля, не кипятись... - Имай взял его за локоть, отвел в
сторону. И стал в чем-то убеждать, поглядывая на Тягунова.
Павел видел, как, махнув рукой, Имай стал отсчитывать купюры из
толстой пачки, которая, оказывается, все это время была у него в кармане
штанов.
Капитан, повернувшись ко всем спиной, пересчитал.
- Ладно, забирай! - сказал он со вздохом, переглянувшись с другим
офицером, стоявшим возле пленных. - Только по одному, Петя, как
договаривались.
И вот встретились на середине моста двое: Павел Тягунов и бородатый
чеченец - невысокий, коренастый, с лютой злобой в глазах.
- Следующих! - кивнул капитан, все еще пряча деньги куда-то под
гимнастерку.
На середину мостика, как в том кино, вышли бомж и молодой высокий
парень с едва отросшими усиками. Красавец, можно сказать.
- Стоп! - крикнул капитан Коля. - Имай, а почему у него, у нашего, ухо
отрезано? Опять ты за старое?
- Коля, клянусь Аллахом, я здесь ни при чем! Сколько говорил нашим
хозяевам, нельзя так, нехорошо, как обменивать потом? А они по-своему...
Наверно, бежать хотел, да?
- Хотел, - смиренно кивнул бомж.
- Тебя ведь предупреждали, что будет? - спросил Имай.
- Предупреждали, - с готовностью кивнул бомж. - Сказали: еще
побежишь - яйца оттяпаем.
- Вот что наш гуманизм делает, - вздохнул капитан Коля. - Как хочешь,
Имай, только это не по-честному.
С этими словами он приблизился к молодому чеченцу, смерил его взглядом
сверху донизу, хотя сам едва ли не на полголовы был ниже, и вдруг
расторопно выхватил нож и отсек чеченцу ухо.
Тот схватился за окровавленное место, присел от боли, завыл, закричал,
ему стали разноголосо вторить старухи, сидевшие на танке.
- Вот теперь по-честному, - мельком взглянув на Тягунова, сказал не
скрывавший удовлетворения капитан. - Только так и надо. Только это они
понимают... Око за око, ухо за ухо!
Семен Салуцкий встретился Горюнову в одном из столичных казино, куда
Сережа зачастил после той бессонной ночи, которую он провел с Аллой,
отделенный от нее дверью между смежными комнатами в квартире Светланы.
С тех пор он почти не видел ее, жил где попало, кого попало к себе
водил и тратил деньги, обретая все новые знакомства, как если бы они жгли
ему руки. Он чувствовал, что не успокоится, пока не спустит все до копейки.
И тут попался ему под руку этот неудачливый игрок и прожигатель жизни
Сема. Ему надо было срочно отыграться, пока не убили. Деньги Сережи
принесли ему удачу. Он стал выигрывать раз за разом - в рулетку, на
бильярде, в карты.
Они с Семой теперь не расставались. И девочек на ночь брали только
парами. Под утро - менялись.
Так продолжалось, пока как-то в "Метле" (так называлось заведение на
Новом Арбате, имевшее вывеску "Метелица") к ним не подошли два бородатых
чеченца и не сели без приглашения за их столик.
- Узнаёшь? - спросил Сережу один из них, с длинным кривым носом и
бритой головой.
Это был Руслан, тот, кого он мысленно называл своим
"ангелом-хранителем", хотя тот был больше похож на черта.
Руслан протянул руку.
- Выкладывай! - сказал он. - Говорил тебе: под землей найду! А ты
думал: от меня в Москве спрячешься?
Сережа мгновенно протрезвел, выпрямил спину, стал оглядываться.
- Девочки, идите потанцуйте, скушайте мороженое... - Руслан сделал
пренебрежительный жест кистью руки, как бы отметая их.
Те с готовностью вскочили. Он сунул одной из них, той, что по раскладу
досталась Семе, в задний карман джинсов несколько зеленых купюр и хлопнул
ее по заднице.
- Хорошие девочки, да? - щурясь, спросил он побелевшего Сережу. -
Пьешь хорошо, кушаешь... И все на деньги угнетенного чеченского народа,
так?
- Какие еще деньги! - попробовал возмутиться и даже приподняться со
стула пьяненький Сема, но стоявший сзади него другой чеченец молча надавил
ему на плечи, и Сема сел на место.
- Так, я спрашиваю! - подался к Сереже Руслан, поджав тонкие губы. -
Что молчишь?
Сережа беспомощно оглянулся. Звать на помощь - бесполезно. Эти
пырнут - только их и видели. Гремела музыка, в полумраке по стеклянным
стенам, потолку и лицам танцующих скакало множество зайчиков, слепя глаза и
превращая пространство заведения в нечто бесформенное и эфемерное. Кто
здесь что увидит или услышит?
Никогда в жизни он, еще недавно всесильный хозяин мотострелкового
полка, с его пушками, бронетранспортерами и танками, не чувствовал себя
столь бессильным.
- Что молчишь? - недобро усмехнулся Руслан. - На девочек потратился?
На танцы-обжиманцы?
Сергей по-прежнему молчал. Меняясь в лице, Сема смотрел на него и тоже
ждал ответа, постепенно отодвигаясь вместе со стулом в сторону, чтобы при
случае успеть дать стрекача.
- Какие деньги, Серж? - спросил он, вдруг ощутив тонкий холод ножа у
себя под ухом. - Отдай им!
- Мне нечего отдавать, - сказал Сережа, собравшись наконец с духом. Не
будут же их кончать прямо здесь, среди толпы. Говорить можно что угодно, но
не зарежут же на глазах у всех.
И в этот момент к столику подошел молоденький милиционер с теми
девочками, которых Руслан отправил потанцевать - Таней и Наташей.
- Вот эти вот... - указала Наташа на чеченцев. - Пристали к нам и
угрожают!
- Да кто тебе угрожал, девочка? - рассмеялся Руслан, разводя руками. -
Старого знакомого встретил, тебе на мороженое дал... Могу я с человеком,
которого давно не видел, по душам поговорить, а?
Сережа не успел сказать ни слова. Он внезапно почувствовал под столом
прикосновение чего-то острого, холодного к низу живота.
В это время другой чеченец, стоявший за спиной Семы, по-хозяйски
положил руку на плечо милиционера и, несмотря на сопротивление того, отвел
его в сторону и стал что-то проникновенно шептать ему на ухо. Милиционер
попробовал вырваться, но только и смог, что возмутиться.
Между тем жизнь вокруг продолжалась. Музыка гремела, пары танцевали, и
никто не интересовался, что происходит за их столиком. Девочки растерянно
хлопали глазами, не решаясь кого-нибудь позвать.
Руслан усмехнулся и протянул руку.
- Тебя как зовут, дорогая? - спросил он.
- Наташа... - пролепетала та, видя, что их кавалеры сидят бледные и
потерянные, это, конечно, было страшнее всего.
- Тебе Сережа сколько заплатил, чтобы ты была с ним? - спросил Руслан.
- Нисколько, мы не договаривались...
Ее губы дрожали.
- Так вот я тебе заплачу, чтобы на сегодня оставила его в покое.
Сегодня он мой! - Он хлопнул для убедительности себя по груди. - Завтра -
не знаю. Может, и твой. Ты хорошо меня поняла? Тогда возьми, детка.
И сунул ей еще несколько долларовых купюр.
- Пойдем отсюда, - сказал Руслан молчаливому спутнику, только что
отпустившему милиционера. - Пойдем, разве тут переговоришь? Шум, гам,
девочки, милиция... Пойдем!
Он потрепал Сережу по плечу.
- Давно не виделись, да? А поговорить хочется.
И посмотрел Сереже в глаза недвижным, мертвым взглядом, не
предвещавшим ничего хорошего.
Они вчетвером спустились вниз. И только вышли наружу, как мимо них в
кафе проследовал милицейский патруль, возглавляемый донельзя озабоченным
уже знакомым милиционером. Он даже не заметил их, так торопился.
Руслан удивленно посмотрел ему вслед.
- Шустрый, а? Может, ты ему мало дал? - спросил он напарника. Тот
пожал плечами, ответив что-то на своем языке.
- Такие дела, - объяснил Руслан Сереже и Семе. - Дал много, а
товарищам тоже захотелось...
И покрутил головой, смеясь.
Они шли к машине, стоявшей возле обочины. Сережа чувствовал спиной
прикосновение шедшего сзади Руслана все тем же чем-то твердым и острым.
Они сели в "девятку" красного цвета. Руслан за руль, Сережа с ним
рядом. Сема со вторым сел сзади.
- Я, кстати, вас не представил, - обернулся назад Руслан. - Это -
Шамиль, это - Сережа, так? А вы, молодой человек?
- Семен, - сказал Сема. - А куда мы едем?
- Гостиница "Белград", тут рядом, - ответил Руслан. - Поговорить надо,
обсудить, сделать вам весьма заманчивое предложение. Я правильно говорю? -
спросил он Сережу. - Разве я плохое предложение сделал тебе в прошлый раз?
А ты меня обманул. Сбежал с женой офицера. Мне этот ваш майор Холин все
объяснил. Что и куда. Надел штатское - и был таков. А мы поздно узнали, что
тебя со службы уволили. А так мы все про тебя знали. Каждый твой шаг. Уже
хотели просто к тебе ночью в полк прийти. Уже всех дневальных ваших купили.
Майор Холин за сотню баксов согласился ночью ворота открыть. А ты сбежал. С
красивой женщиной! Но это как раз простительно. Это как раз по-мужски, да?
Так они ехали по Новому Арбату, потом свернули на Садовое.
Казалось, Руслан знал зд
...Закладка в соц.сетях
