Жанр: Электронное издание
Tureck03
... сели
другие. - Может, отметим успешное окончание операции?
Алла отдала честь, приложив одну руку к голове, другую к виску.
- Слушаюсь, сэр!
И снова попыталась снять драгоценное колье. Но он ее удержал:
- Пусть пока побудет на тебе. Очень уж идет.
Алла пожала плечами, хмыкнула, внимательно посмотрев на него.
- Хочешь подарить? Я такие подарки не принимаю. Но домой я могу пока
заехать? Хочу полежать в ванне, долго-долго. За столько лет я имею право? А
то все душ и душ...
И продолжала разглядывать его не без лукавства. Сережа здесь, в
Москве, явно не в своей тарелке. Нет той харизмы, вальяжности, которая
выделяла его в полку. Но это временное, она ничуть не сомневалась. А как
смотрит на нее! Чуть жалобно и очень восторженно. Нет прежнего
мальчишеского желания понравиться, пустить пыль в глаза. Только робость и
обожание.
Вечером они встретились в ресторане.
- Продал? - спросила она, усаживаясь за столик.
Он молча достал колье и надел ей на шею.
- Еще нет, - сказал он, оглядываясь.
Ему все еще не по себе. Вокруг - сплошь жгучие брюнеты. Иди знай какой
национальности. Есть и небритые. И все в открытую смотрят на Аллу. Он
трактует эти взгляды по-своему. И потому нервничает, жалея, что достал
колье, много курит, чего она прежде за ним не замечала. И даже попытался
сострить.
- Официантка не спешит, - сказал негромко, - понимает, что с девушкою
я прощаюсь навсегда...
Алла прыснула, потом загадочно улыбнулась.
- Ну почему так мрачно? В одном городе мы все-таки. К тому же я теперь
свободная женщина.
В это время приглушили свет, заиграл оркестр и к Алле с разных сторон
бросились, отталкивая друг друга, все те же знойные брюнеты. Разумеется,
приглашать на танец. Но Сережа растолковал это по-своему. Вскочил, заслонил
ее собой и первому же раскрывшему рот: "Пазволте пригласить вашу даму"... -
дал в зубы.
Началась свалка. Алла приняла в ней самое непосредственное участие,
умело орудуя снятой туфлей с длинным каблучком, и это в конце концов
заставило отступить соискателей ее дивной талии.
Пока разобрались, пока дали свет и вызвали милицию, она успела утащить
Сережу куда-то на кухню, потом черным ходом на улицу.
Там прислонила его к стене. Стала вытирать платком его разбитое лицо.
- Закинь голову. Вот горе! Вот связалась... Да цело, цело твое колье!
- Они хотели сорвать... - говорит он. - Я видел их глаза. Ты видела,
сколько их было?
- Когда били моего Тягунова, вас собралось куда больше, - ответила
она. - С вами не соскучишься...
Придерживая его одной рукой, она другой остановила такси. Сережа, все
еще с запрокинутой головой, сумел разглядеть: вроде русский.
- Куда? - спросил таксист, глядя на эту странную пару. Алла молчала,
усаживая спутника в машину, и, только сев сама, сказала:
- Пока прямо. Подальше отсюда. А потом - разберемся.
Когда проезжали мимо входа в ресторан, увидела нескольких брюнетов,
метавшихся туда-сюда. Ясно, кого искали...
- Не за вами гонятся? - спросил таксист, оглядываясь.
- Сделай так, чтобы никого сзади не было, - сказала Алла.
- Понял, - кивнул таксист и прибавил газу.
- Так что я хотела тебе сказать, - продолжала Алла, обращаясь к
Сереже. - В принципе с Тягуновым была скукотища. Никто не приглашал на
танец. Никто не похищал. У него на лбу написано: черный пояс плюс сто очков
из ста возможных из любого вида оружия. А я приключения люблю, вот как
сегодня. Жалко тебе, что ли, если бы потанцевала с другими? Хотя драка -
еще лучше. Но только куда мне девать тебя в таком виде?
- Могу предложить комнату, - сказал таксист.
- Это еще зачем? - насторожился Сережа.
- Сиди уж, - сказала она. - Сколько?
Таксист пожал плечами, встретившись с ней взглядом в зеркальце. Он
никак не мог понять эту пару.
- Договоримся, - сказал он.
- Не повезу же я тебя в таком виде к Тягуновым, - сказала она. - Ко
мне нельзя, у меня мама строгая и Пашку обожает. И в гостиницу в таком
виде... У тебя хоть деньги есть?
- Отпускные и под расчет, - шмыгая разбитым носом, признался Сережа.
- Еще в ресторан повел! - хмыкнула она. - Горе мне с тобой. - Потом
сняла с себя колье и протянула ему: - На, продай, наконец.
- Оставь себе, - сказал он.
- У меня нет столько денег, - вздохнула она. - Может, никогда и не
будет. Хотя я бы взяла.
- Ты не поняла, - сказал он. - Я тебе его дарю.
Таксист даже обернулся и присвистнул:
- Ты бери, дочка, пока дают.
- Ты бы за дорогой следил, - сказала Алла. - Оно дороже твоего
таксопарка. И потом, здесь не бриллианты дарят, а меня покупают.
- Ты что говоришь! - подскочил Сережа. - Это тебе на память.
- Молчи уж... - отмахнулась она. - Выпил всего ничего. Сказала, не
возьму - значит, не возьму.
- У меня клиент есть, - сказал таксист. - Коллекционирует эти
штуковины. Сам по телику выступает. Так у него этих цацек видимо-невидимо.
- Где он живет? - поинтересовалась Алла.
Костя, как уже было сказано, имел обыкновение звонить не вовремя. И
как обычно, мы некоторое время лениво препирались с Ириной, кому снимать
трубку, а также выяснили заодно, кто забыл отключить телефон.
- Это тебе твой Меркулов звонит, ты и сними, - сказала она.
Ничего другого не оставалось. Снял трубку, погрозив ей кулаком.
- Убита журналистка Клейменова. Тем же способом. Ее подстерегли на
пороге ее дома. Стреляли через улицу. Как раз собиралась на работу.
- Клейменова, Женя? - ахнул я. - Ее-то за что?
- Не я стрелял, как ты догадываешься, - устало сказал Костя. -
Немедленно выезжай. Прямо в ее редакцию. Кстати, Фрязин уже там.
- Как раз сегодня они договорились встретиться! - вспомнил я. - Еду!
Ты будешь там?
- Я звоню из редакции, - сказал он и положил трубку.
Я лихорадочно одевался. Итак, охота продолжается. Новая серия убийств?
Отдохнул от трудов праведных - и за старое? Чем ему помешала эта девочка?..
Помню, хорошо помню, приходила к нам в Генпрокуратуру. Часами сидела в
приемной генерального... Черт-те что про нее говорили. Мол, любительница
жареного и неподтвержденных фактов. Ради красного словца не пожалеет и
родного отца. И все такое, что принято говорить в подобных случаях. Потом
видел ее заплаканную, выбегавшую из приемной. Кто-то пытался остановить, но
она отмахнулась...
Я как-то спросил про нее у Кости. Мол, что происходит? Он отмахнулся
почти тем же жестом, что и она. Сослался при этом на неосведомленность.
По дороге в редакцию я вдруг подумал: странно, что едем не к месту
убийства, а на ее работу. Но Косте виднее. Там, возле ее дома, уже работает
дежурная оперативно-следственная группа. Пока мне там делать нечего.
Дежурный следователь, судмедэксперт, криминалисты и опера МУРа знают свою
работу четко.
В редакции было накурено, никто не работал, девочки плакали, парни
были злые как черти. И орали на Меркулова и Володю Фрязина.
Поначалу я не понял: за что?
- Вы же из Генпрокуратуры? - кричал на них, а теперь и на меня худой
черноволосый парень, возбужденно размахивая бумагами, которые ронял на
пол. - Вот сколько писем мы вам отправляли! Это вы ее убили! Вы! - И
почему-то ткнул пальцем в меня. Возможно, потому, что Володю и Костю он уже
истыкал.
- У меня есть алиби, - попробовал я отшутиться. - Я утром был дома.
Но это только добавило масла в огонь.
Теперь орали все. У некоторых сотрудников была истерика. И тут Костя
меня удивил. Взял и включил телевизор. И уселся напротив экрана,
внимательно глядя на происходящие там латиноамериканские страсти.
- Вы что, сюда пришли кино смотреть? - выкрикнул было главный оратор.
- Сейчас будут последние известия, - сказал Костя, не оборачиваясь. -
Может, там скажут про гибель вашей Жени что-нибудь существенное.
Они переглянулись и примолкли.
- А нас вы не хотите выслушать? - спросил парень.
- Мы затем и приехали, - невозмутимо сказал Костя. - Но когда все
говорят одновременно, ничего не разберешь.
- А вы хотите на самом деле найти убийцу? - спросила какая-то девушка.
- Ищем, - развел руками Костя. - Какой месяц ищем. Ваша Женя - уже
восьмая на его счету. Но прежде чем узнаем кто, хотим узнать - за что.
Мотивы, так сказать, выясняем. Вот, кстати, следователь, ведущий это дело.
- Кто совершает эти преступления, мы уже знаем, - сказал я. - Даже
ваша газета печатала его фоторобот. Помните, да?
- Вы и есть следователь Турецкий? - спросил парень, говоривший пока
что за всех.
- Он самый, - сказал я. - А вы, простите, кто?
- Воронин Толя, - он протянул мне узкую холодную ладонь, перепачканную
чем-то черным. - Заместитель главного редактора. Женя работала в моем
отделе.
- Очень приятно, - сказал я. - Представляю, сколько вы тут потратили
времени на эмоции.
- А кто этот парнишка? - Он бесцеремонно показал пальцем на Володю,
отчего тот смутился. - Он тоже следователь?
- Он работает в моей следственной группе, - сказал я. - Будет
поддерживать с вами контакт. Разбираться с вами и - допрашивать. Все?
Вопросы закончились? Могу я кое о чем спросить?
- В моем кабинете вопросы задаю я, - сказал он в пародийном стиле, что
вызвало на заплаканных девичьих лицах улыбки (впрочем, быстро погасшие).
Наверное, насмотрелись детективов с их обязательными штампами. - С чего вы
решили, будто это тот же самый убийца? - спросил Воронин уже нормальным
тоном.
- По почерку, - ответил я. - И по имеющимся у нас доказательствам. К
тому же могу сослаться и на столь нематериальный аргумент, как интуиция.
- Мы писали об этом киллере, - сказал он. - Хотя вы отказывались идти
с нами на контакт. Давать информацию. Или я что-то путаю? - сощурился он.
- Из вас получился бы неплохой следователь, - сказал я, - если бы вы в
свое время закончили юридический, а не журналистский факультет. Но может,
поговорим в более узком кругу? Я хочу быть уверенным, что услышанное не
выйдет за эти стены.
- Я своим сотрудникам доверяю! - сказал он с вызовом.
- А я вот не совсем. Или вы предпочитаете перенести разговор в мой
кабинет?
Он поглядел на своих товарищей. Парни и девушки гурьбой вышли из
кабинета. Толя Воронин остался с нами. Он выключил телевизор.
- Зря, - сказал Костя. - Возможно, покажут место убийства, которое мы
еще не видели.
- Я не могу на это смотреть, - сказал Толя дрогнувшим голосом. -
Поймите правильно... И я скажу вам больше, чем сказано там. Но сначала
объясните, на чем основана ваша уверенность? Я ведь помню наши публикации
по этим убийствам. Помню погибших. Там выстраивается некий ряд. Некая
закономерность. Пусть пока для вас необъяснимая... Но Женя сюда никак не
вписывается! Извините, если что не так сказал... Состояние - сами
понимаете.
- Ничего страшного, - сказал Костя, переглянувшись со мной. - Как раз
все правильно. Мы тоже плохо понимаем, чем руководствовался убийца или те,
кто его ангажировал. Хотя какие-то соображения существуют... И правильно, я
тоже с вами согласен: Женя Клейменова не вписывается ни с какой стороны в
этот печальный ряд. Но существуют объективные факторы. И в этом нам поможет
баллистическая экспертиза. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю?
- В общем, да, - кивнул Толя. - Но разве вы уже знаете результат?
- Еще нет, - помотал я головой. - Я говорю лишь про собственную
интуицию. Что-то мне подсказывает, что так оно и есть, хотя фактами мы еще
не располагаем. - И тут я прочитал маленькую лекцию. - Следы на пуле четко
отображают микрорельеф стенок канала ствола. Отобразившиеся признаки
позволяют идентифицировать оружие, из которого данная пуля вылетела.
- Результат будет сегодня же, - сказал Костя, взглянув на часы. - Я
распорядился. Эксперты уже занялись этим делом.
- Даже если будет по-вашему, - сказал Толя. - Я все равно не смогу
поставить в один ряд Женю и Руслана Садуева или этого украинского
националиста. Боюсь, вы окажетесь на ложном пути, когда действительно
пожелаете разобраться.
Я взглянул на Володю Фрязина, до сих пор не проронившего ни слова. Он
серьезно смотрел на Толю, стараясь не пропустить ни слова.
Я выразительно вздохнул:
- Возможно, вы правы. Но не будем гадать. Следствие действительно не
терпит ворожбы. Теперь я смогу задать вам вопросы?
Он кивнул, напряженно глядя на меня.
- За что ее могли убить? - спросил я. - Я имею в виду мотивы.
- Трудно вот так сразу... - сказал он, подумав. - Столько скандальных
историй. Ей угрожали по телефону. Потом угрозы прекратились. Тематика ее
статей стала более спокойной после этой некрасивой истории, случившейся в
вашем ведомстве, где ваш прежний шеф попросту выставил ее за дверь. Сейчас
он сам находится в следственном изоляторе. Я понимаю, что порядки у вас
изменились со сменой руководства. Но вы-то сами раньше там служили, при вас
это же все происходило! Почему никто из вас не пожелал тогда разобраться,
за что обидели девушку?
- Пожалуй, вы не очень представляете себе, чем Генпрокуратура
отличается от вашей редакции, - сказал я.
- Все правильно! - перебил меня Костя. - Мы там работали, хотя в это
время. Мы с Турецким были отстранены от дел.
- Константин Дмитриевич Меркулов теперь зам генерального, - сказал я
Толе Воронину, кивнув на Костю. - Теперь, а не тогда. Поэтому объясните нам
все-таки, что это за история, с которой она обращалась в прокуратуру.
- Это связано с Чечней, - сказал Толя, и мы с Костей переглянулись.
Я и не думал скрывать своего торжества и показал Косте большой палец.
- Она туда ездила, как мы ни отговаривали, - продолжал Воронин. -
Вернулась сама не своя. Все боялась, что за ней следят. Ничего не хотела
нам рассказывать. Потом вдруг принесла мне заметку. Одни обвинения в адрес
властей предержащих - и никаких конкретных данных... "Боюсь - так и
сказала. - Надо сначала заинтриговать. Пусть кто-нибудь спохватится,
сделает запрос... А то, что я привезла оттуда, не могу показать даже тебе".
Главный ее заметку снял с номера. Сослался на бездоказательность. Для меня
это было неожиданностью. Я полагал правильным вызвать сначала огонь на
себя. Пусть будет судебное разбирательство, вот там Женя и представит свои
материалы. Кстати, мне показалось странным поведение главного. Очень
нервничал, вдруг стал кричать и махать на меня руками. Никогда его таким не
видел. Словом, заметка не пошла. Я ничего не мог понять. Проходили куда
более скандальные материалы. А тут - стоп! Она ревела, была сама не своя,
девочки отпаивали ее валерьянкой. Говорила, что пойдет к генпрокурору.
Ходила столько раз. Без толку. Ее просто выставили, обвинив черт знает в
чем.
В этот момент в двери показалась чья-то голова. Какой-то паренек
показал Толе на часы: пора, мол.
- Простите, но мы должны ехать к ней домой, - сказал он, вставая.
- Последний вопрос, - сказал Костя, когда мы тоже поднялись. - Где ее
материалы - блокноты, статьи, записи? Их можно увидеть?
- После посещения прокуратуры у нее дома и в редакции был произведен
обыск, - сказал Толя. - Я не знаю, кто производил. Все перевернули вверх
тормашками. Она возмущалась, плакала, но я понял, что во время этого обыска
были изъяты ее бумаги. Возможно, она имела копии, которые еще где-нибудь
спрятаны. Возможно... После обыска она быстро успокоилась. Это странно, но
так было. Сказала, что всех нас очень любит, но никому пока не может
довериться полностью. Что время этому придет. И вот оно пришло...
Я выразительно посмотрел на Володю. Он понимающе кивнул в ответ.
- Мы поедем с вами, - сказал я Толе. - А вообще, держите связь с
Володей Фрязиным. Он будет вплотную вместе со мной заниматься этим
убийством.
Всю дорогу мы молчали. Редакционный "уазик", в котором тряслись мы с
Володей, был переполнен. Костя уехал к себе в Генпрокуратуру. У него было
назначено совещание.
Я думал, что все услышанное не вполне вписывается в мою версию.
Журналистка явно выпадала из ряда. Хотя тоже ее работа была связана с
Чечней. Ее шеф, этот нервный Воронин, был прав. Невозможно поставить ее
рядом с другими из той семерки убитых. Но что-то она знала, кому-то
мешала - это было ясно как день. С чем, с какой информацией она приходила к
нам в прокуратуру? Остались ли в нашем секретариате какие-то следы, бумаги,
письма? Костя наверняка уже поручил эту проверку своим помощникам. Но
сейчас меня больше занимало другое: что раскопал Слава Грязнов? Он, по
обыкновению, не терял время на расспросы, занимался делом, в отличие от
кое-кого из присутствующих...
Взять того же Костю Меркулова. Еле выбили из него разрешение на
прослушивание телефона Горюнова. Возможно, Костя не зря тянул. Телефон,
стоящий на спальной тумбочке Горюнова, возле гигантского телевизора, - был
для отвода глаз. Сам Сережа небось носится по Москве с сотовым, цифровым. А
в этом сотовом секретный код. Фиг подслушаешь...
Вопрос в другом. Кому он может звонить? Отпуск у него еще не
закончился. Залег и выжидает? Надеется, что киллера возьмут без него?
Пусть надеется. На работу он позвонит обязательно, как пить дать.
Такими должностями не бросаются. Или жизнь все-таки дороже?
Установить прослушку в его военном ведомстве? Бр-р... За это придется
ответить. Это никто не возьмет на себя. Есть кому и куда еще звонить. Яснее
ясного - Алле Светловой, бывшей Тягуновой. Расспросить бы Светлану, что у
них было. Алла сказала полушутя, будто Горюнов отбил ее у генеральского
сына, ставшего киллером.
Хорошо бы подробности! Или стоит еще потрясти папашу Тягунова? Поди,
не знает, что сынок жив-здоров настолько, что лишает жизни и здоровья своих
соотечественников...
Нет, старика жалко. Да и доказательств вины сына мы еще в полном
объеме не собрали. Можно пока обойтись. Строит эту здоровенную дачу, сам не
зная для кого. Единственный сын пропал в Чечне. Ни внуков, ни правнуков
пока не ожидается. Такое впечатление, что строит себе пирамиду, как древний
фараон.
Однако вернемся к этой убитой девочке. Я видел ее предполагаемого
убийцу в театре и никогда бы не подумал, что он на такое способен. Не тот у
него взгляд. Я даже потом подумал: этот не выстрелит в женщину или ребенка.
А тут - женщина и ребенок в одном лице. Но если не он, то кто же?
Сейчас главное звено - судебно-баллистическая экспертиза. Наверное,
следовало бы поехать прямо к криминалистам НТО, на Петровку, 38, чтобы
узнать хотя бы о предварительных выводах.
Только спокойно. Еще неизвестно, что скорее разрушит твои домыслы -
идентичность оружия или наоборот? И так и так - плохо.
Возможно, кто-то, чтобы замести следы, постарался попасть этой девочке
под основание черепа, дабы переложить ответственность на киллера, которого
уже идентифицировали, хотя и не нашли еще его винтовку. Но он, этот убийца,
стрелявший в юную журналистку, не мог не знать: нужно, обязательно нужно,
чтобы совпала баллистика!
Не такой дурак этот стрелок, чтобы не понимать этого. Возможно, он
рассчитывает на погоню за сенсацией наших газетчиков?
Не имея достоверных данных, на основании поверхностной информации,
подгоняемые мыслями о подписке, они творят свое дело. И вот выскакивает на
другое утро статейка, будоражащая общественность. Только зачем это ему,
самозванцу? Кого-то напугать? Внести раскол, панику, подозрения?
В чем смысл?
Чем ближе мы подъезжали к месту убийства Жени Клейменовой, тем больше
мне казалось, что я эти места знаю. Не в том смысле, что когда-то здесь
был. А в том, что был здесь недавно. Так и есть. Тот самый огромный дом,
возле которого таксист высадил киллера, бежавшего с премьеры своей бывшей
супруги... Фу! Устал я от этого сюрреализма, будь он неладен. Просто голова
кругом.
- Узнаешь? - спросил Слава Грязнов после того, как поздоровались.
- Ты накаркал... - проворчал я. - Хорошо, мол, отсюда стрелять!
- Получилось-то наоборот! - сказал он. - Стреляли не отсюда туда, - он
махнул рукой в сторону элитных зданий, - а оттуда сюда! А она живет здесь,
на седьмом этаже... Вернее, жила, - поправился Слава.
Мы озадаченно уставились друг на друга. Что бы это значило?
- Это говорит лишь о том, что нам было лень прочесать все подъезды
этого дома, - сказал Слава. - Я все помню, можешь не напоминать. Я так
сказал. А вам не надо было меня слушать!
- Значит, он не случайно сюда приехал? - спросил я.
- Ну! Ты верно сказал, что это новичок. Его никто не готовил.
- У меня что-то с головой... - пожаловался я. - Возможно, это просто
совпадение. Труднообъяснимое, но совпадение. Ты хочешь сказать, что он в
тот вечер приехал к ней, в этот дом, чтобы спрятаться, а потом застрелить
ее с крыши дома напротив? Чушь собачья!
Наконец я сформулировал этот бред. Бред сивой кобылы.
- Не морочь мне голову! - разъярился Слава. - Я этого не говорил! И
этого не может быть! Если, конечно, они не были сообщниками. А потом он ее
убрал. У сообщников это бывает...
Стоявшие вокруг оперативники слушали нас разинув рты. И только Володя
Фрязин понимал, о чем мы спорим.
Я посмотрел на Толю Воронина, тоскливо взирающего на нас.
- Вот спроси его, - сказал я, взяв Славу за рукав. - Объясни ему,
Толя, могла эта юная журналистка, надежда нашей независимой печати, такая
чистая и благородная, стать сообщницей убийцы?
- Даже не собираюсь обсуждать! - мотнул тот головой и отошел в
сторону.
Я с мольбой уставился на Володю Фрязина. Вот кто должен нас рассудить.
Но у него тоже глаза смотрели в разные стороны - верный признак поехавшей
крыши.
- Давай сами посмотрим место происшествия, - сказал Слава. - Только
спокойно. С соблюдением всех тактических и технических приемов,
разработанных для осмотра таких вот дел, связанных с применением
огнестрельного оружия.
- Молодец! - сказал я. - Ставлю пять с плюсом. Теперь пошли увязывать
теорию с практикой.
Таксист подвез их к высокой кирпичной башне на Маросейке.
- Здесь живет, - кивнул таксист на дом. - Видали? Квартира - пять
комнат, два унитаза, две ванные комнаты... - И почему-то от души сплюнул.
По-видимому, наличие двух унитазов в одной отдельно взятой квартире
претило его этическим и эстетическим убеждениям.
- Неудобно как-то, без приглашения, - сказала Алла.
Таксист покосился на нее. Мол, нечего тут кокетничать, или что-то в
этом роде. Такие женщины - всегда вовремя.
- Договоримся сразу, - строго сказала она. - Ты меня не за ту
принимаешь. Я за валюту не даю. Я другим местом зарабатываю.
Таксист пожал плечами.
- Мне-то что, - сказал он. - Шестой этаж, пятнадцатая квартира. Вызов
по домофону. Ну что?
- К нему я не пойду, - сказала она. - Надо будет - сам спустится.
Таксист еще раз пожал плечами, на этот раз более озадаченно. И
двинулся в направлении дома. Потом вернулся и вытащил ключи от машины. И
снова, без слов, отправился к подъезду, возле которого теснились иномарки.
- У меня подруга- самая лучшая валютная проститутка. Я против нее -
посудомойка из тюремной столовой. Лучше Светки я никого не знаю. Только
ничему не удивляйся. За время твоего отсутствия в Москве случилось много
разных происшествий. Понаехало столько жлобов, что плюнуть некуда. Ты
таращишь на все это глаза, поскольку слишком засиделся в своей дыре. Так
что я буду вести переговоры, а ты держи ухо востро.
- Договорились, - сказал Сережа. - Но если не получится - беру
инициативу на себя.
Тем временем из подъезда таксист вышел не один, а вежливо пропустив
вперед своего клиента. Тот был действительно узнаваем - седовласый,
вальяжный и белозубый. И очень на себя похожий. Вот только что в программе
"Время" выступал. А теперь отдыхает - без грима.
Увидев Аллу, он оторопел, потом, придя в себя, покачал головой. Но так
и не представился. Мол, меня вы и без этого должны знать. А мне ваши
инициалы не обязательны. Все равно не запомню. Впрочем, поцеловал ей руку,
склонив голову. И так же молча взял в руки колье.
- Посвети, - сказал он таксисту. - Фонарь у тебя с собой? - Потом
достал лупу в изящной оправе. Внимательно, с ужимками опытного ювелира,
осмотрел колье. Потом с сожалением вернул.
- Договоримся сразу, - сказал он, глядя на Аллу. Похоже, Горюнова он
так и не заметил. - Я вас не знаю, вы меня не видели. Потому что я
представляюсь лишь после того, как вещь мне понравится.
- Она вам не понравилась? - сощурилась Алла. Набивает цену, не без
этого...
Он замялся, вздохнул. Потом посмотрел на часы.
- Видите ли... Это знаменитая вещь. Она в розыске. Ее выкрали из
коллекции одного петербуржского собирателя. Я не утверждаю, что это сделали
вы. Отнюдь. И меня не интересует, как она к вам попала. Но кое-кого это
может заинтересовать. Вы понимаете, что я имею в виду? Поэтому нам лучше
разойтись без каких-то последствий для обеих сторон.
Поклонившись, он отдал ей колье и направился к подъезду, старчески
сгибая спину.
- Аристократ, мать его так! - сказал таксист. - Намучился я с ним. Все
ему не то, все не так...
- Накрылись комиссионные? - насмешливо спросила Алла.
- А ты думала! - Он сел после них в машину, рванул с места.
Какое-то время они ехали молча.
- Мне, конечно, все равно, - вдруг сказал таксист. - Только кому вы
его сейчас, на ночь глядя, загоните? Тем более что эти стекляшки милиция
ищет. Сами все слыхали... Настоящую цену только таки
...Закладка в соц.сетях
