Жанр: Электронное издание
Tureck03
...задумался. Начальство право: кто его заказчики? Судя по всему,
киллер поступает по своему усмотрению. Кого хочет, того стреляет.
Взял отпуск? Ходит по театрам, оттягивается в ресторанах и ночных
барах? Простите, а на какие шиши? Все это очень дорого. Жизнь в столице,
поездки в Чечню, Турцию, потом обратно. Он снимал квартиру в центре за
триста долларов. И это еще туда-сюда. Если он сейчас в Москве, то опять же
снимает. Значит, кто-то платит? Кто?
Не мешало бы эти вопросы задать солистке оперы. Но она будет не одна.
Светлану придется выпроводить из кабинета. Вопрос: кто оплачивает? - надо
задать обязательно. Даже если не скажет правду, кое-что подскажет ее
поведение... Хотя зачем ей надо содержать бывшего мужа, даже если она не
догадывается, чем он занимается?
Слава приехал ровно через два часа, привез акт баллистов и фото с
четкими следами пальцев. Я прочитал выводы - все правильно, один к одному.
Теперь дело обросло весомыми доказательствами.
- А где дамы? - спросил Слава, потирая руки.
- Запаздывают, - сказал я. - Не могут себе отказать в этом. Сам
знаешь.
Он кивнул. Еще бы ему не знать. Он однажды рассказывал, что, будучи
курсантом, ехал с приятелем на свидание. Туда должны были приехать две
девушки из соседнего кооперативного техникума. Встреча была назначена возле
метро "Сокольники". Так вот, когда они проезжали "Кировскую", Слава толкнул
приятеля локтем.
- Да вот же они, - крикнул он и постучал в окно вагона, - эй, мы
здесь, заходите!
Девушки болтали между собой, сидя на скамье, и вовсе никуда не
торопились. Но Грязнов понял это по-другому. Мол, ошиблись. Речь шла о
"Сокольниках", а не о "Кировской"! И даже хотели выскочить из вагона. Но
двери с шипением уже закрылись, и девушки не увидели их, настолько были
увлечены своим разговором.
Приятели доехали до "Сокольников". Вышли из вагона, поднялись наверх.
Там невесело переглянулись.
- Черт с ними, - сказал тогда Слава. - Если перепутали место, то пусть
нас поищут! В следующий раз будут слушать внимательно.
Девушки приехали минут через двадцать. Ничего они не перепутали. Они,
видите ли, были в одной компании, откуда их не хотели отпускать. Еле
вырвались...
Ребятам стало ясно, что таким образом они набивали себе цену. И
возмутились. С тем и расстались. Не сразу, но больше уже не встречались.
Как истинный правдоборец, Слава вывел их на чистую воду. Мол, хватит
пудрить мозги. Ни в какой компании вы не были. Сидели себе на скамье на
"Кировской". Ой, сказала одна из них, самая совестливая, а мы думали, что
вы приедете туда на трамвае.
Они захихикали, ничуть, впрочем, не раскаиваясь в содеянном. В чем
вообще проблема? Они же приехали! Могли и не приехать.
А там, на скамье, они обсуждали: стоит ли? Теперь видят: с такими
занудами не стоит терять зря время.
Сейчас все должно выглядеть по-другому. Тем, кого мы ждали, ничего от
нас не надо. Нам от них нужно, а это другой разговор...
Я вызвал к себе Лару.
- Пропуска заказала? - спросил я деловито.
- Да... Алла Светлова - это солистка из Театра Станиславского? -
спросила она.
- Да, - нахмурившись, сказал я. - Кстати, возьми деньги и сходи за
пирожными. Кофе там или чай - на твое усмотрение.
- Она что-нибудь натворила? - все не уходила Лара.
Слава вздохнул, поглядев в потолок. Это означало: распустил ты их. У
меня бы таких вопросов не задавали.
Распустил - не то слово. Просто не знаю, как поставить ее на место.
- Ты все поняла? - спросил я Лару, барабаня пальцами по столу.
- Что, запаздывают дамы? - усмехнулась она уже в дверях.
- Иди, нижний буфет скоро закроют! - я посмотрел на часы.
- Значит, останутся без пирожных, - хмыкнула она. - А Светловой надо
худеть.
Еще немного - и я бы в нее чем-нибудь запустил. Но дверь наконец
закрылась.
- Распустил ты ее, - сказал Слава осуждающе. - Что за манера
флиртовать с подчиненными? Теперь на голову сядет. Говорил тебе...
Я промолчал. Я и сам все прекрасно знаю. Но невыносимо становится,
когда столь молодая и привлекательная каждый день перед глазами на этой
чертовой работе, где постоянно требуется разрядка.
И попадешь как между молотом и наковальней. Но где же они? Придут ли
вообще? Светлана придет обязательно. А вот насчет примадонны - не знаю.
Скучая, я пригляделся к Грязнову повнимательнее.
Новый галстук явно содрал с кого-либо из сотрудников. Выбрит, правда
наспех. Взял у кого-то из сотрудников электрическую бритву, которую при
других обстоятельствах люто ненавидит. Хочет произвести впечатление... Ах,
Слава, ах, злодей!
И ведь произвел! Наши гостьи явились, опоздав на полчаса. И сразу на
него уставились. Понятно, что они ожидали увидеть меня одного. Насчет того,
что я приведу на наш междусобойчик товарища, вроде не договаривались. К
тому же Слава покраснел.
- Полковник Грязнов! - представил я его. Начальник МУРа. А это - Алла,
это - Света...
Но гостьи уже перевели свои взгляды на нечто другое. Они увидели
фоторобот разыскиваемого.
- Боже... - пролепетала прима. - Пашка!
- О Господи... - вторила ей Светлана. - Что это значит?
Я был доволен. Что и требовалось доказать!
Грязнов, по-прежнему краснея, показал мне большой палец, поднятый
вверх.
- Вы для этого меня пригласили? - надменно спросила, собравшись с
духом, Светлова. И села в мое кресло без приглашения, тут же закурила.
Прямо под табличкой с надписью: "Здесь не курят!"
- Вы могли бы сказать об этом прямо, - покачала головой Светлана, - а
не производить над нами эксперимент.
- Сядь! - вдруг приказала ей Алла. - Это я виновата. Разговор об этом
был. Еще вчера, когда ты навязала мне этого Шерлока Холмса! Прими да
поговори... Так что все это значит, Александр Борисович?
- Это значит, что вы, девушки, его хорошо знаете, - взял на себя
инициативу Слава. - Этого душегуба. И вы это невольно только что
подтвердили.
- С чего вы взяли, что это сделал он? - сощурилась, глядя на меня,
Алла. - Ну кто-то показал на него, описал внешность...
- Есть уйма доказательств, вот, к примеру, его пальцы, - сказал я. -
Вот экспертиза... - я пододвинул к ней принесенные Грязновым материалы. -
Видите? Эти пальчики там, где он жил, и откуда было совершено убийство.
- Ну и что? - возразила Светлана. - Мало ли где я была. Может быть,
случайно... В гостинице, например, или еще где.
- Ну-ну,- подбодрил я. - Говорите дальше. В какой гостинице, не
вспомните? О чем у вас был разговор?
Она закусила губу, быстро взглянула на подругу.
- Что за гостиница, не понимаю? - раздраженно спросила Алла. - Ты там
с Пашей была? Ты что, с ума сошла?
- Ни в коем случае! - сказал я. - Просто из гостиницы "Мир" был
произведен выстрел и убит пресс-секретарь, о чем сообщали по телевидению,
если помните. Дальше. Вам, Света, наверняка показался странным скандал,
который произошел вчера в фойе театра.
- Что еще? - нахмурилась Алла. - Скандал? Вчера? Во время моей
премьеры? Ты можешь мне что-то объяснить? - обратилась она к подруге.
- Минуту терпения! - возник Слава, по-школьному подняв руку. - Я
извиняюсь, но в таких кабинетах вопросы задают хозяева.
- Ах, ну да, я забыла, где нахожусь...
Алла Светлова медленно поднялась и, томно поводя плечами, села возле
подруги. Грязнов смотрел на них зачарованно. Просто глаз не мог оторвать.
- Я вам все-все объясню, только не перебивайте, - сказал я, занимая
свое законное место. - Значит, дело было так... Мы с вами, Светлана,
поднимались в зрительный зал. И я заметил, как от нас шарахнулся один
молодой человек, в то время как другие мужчины, напротив, старались
привлечь ваше внимание.
- Да уж... - вздохнула Алла. - У Светы этого не отнять.
- Теперь я понимаю, Алла Аркадьевна, - сказал я, заглянув в ее разовый
пропуск, - что это был ваш бывший муж, пришедший на вашу премьеру.
Она побледнела, приоткрыла рот.
- Паша? Он здесь?
Актриса она была неплохая. Но сейчас она не лукавила. И по этому
поводу я переглянулся с Грязновым. Пожалуй, реакция у нее самая
непосредственная. Естественнее не бывает.
- Он шарахнулся от вас... - я заглянул во второй разовый пропуск, -
Светлана Андреевна. Вы ведь узнали его фоторобот, не так ли? И он знал вас.
И боялся, что вы его заметите. А чего ему скрываться от родной жены и ее
подруги? Зачем прятаться?
- Вы хотели объяснить произошедший там скандал, - напомнила мне
Светлана. Она была несколько растеряна. И похоже, переживала за подругу.
Это было заметно по ее взглядам на Аллу, курившую сигарету за сигаретой.
В это время в кабинет, не стучась, вошла Лара с подносом, на котором
были чашечки с кофе и пирожные.
- Фу... надымили! - Она поставила поднос перед Грязновым. - Ваши
любимые, Вячеслав Иванович... Кстати, здесь не курят, - обратилась она к
Алле. - Видите, что написано?
- Меня сюда пригласили, - напомнила Алла о причине своего здесь
появления. - Сам хозяин молчит, вот я и воспользовалась...
- Александр Борисович, чтоб вы знали, большой ценитель и знаток
женского пола! - провозгласила Лара, которой мне захотелось поддать по
заднице. - Он - джентльмен, сам никогда не скажет...
- А я воспользовалась, - повторила прима, гася сигарету.
- Я бы тоже хотела воспользоваться... - не унималась Лара, лукаво
поглядывая в мою сторону: мол, здорово я тебя? - И взять у вас автограф. А
то наши мужчины сами бы не догадались. У них одни преступления на уме.
Польщенно качнув полными плечами, Алла расписалась в записной
книжечке, которую протянула ей Лара.
- Об одном я жалею, - сказала Алла, - что пришла к вам без своего
адвоката.
Она, видимо, не знала, что с адвокатом приходят на допрос не
свидетели, а обвиняемые.
- Хотите, я вам его заменю? - пошутила Лара, совсем уж собравшаяся
уходить. - Я на пятом курсе юридического...
- Ты уйдешь когда-нибудь? - смеясь, спросил Слава.
- Все! Ухожу, ухожу! Попью чаю с нашими мальчиками, - крутнув
напоследок узкими бедрами, которыми она так гордилась, а я любовался, она
вышла наконец из кабинета.
- Никогда бы не подумала. В прокуратуре и такие красивые девушки! -
сказала прима. - Я предполагала - грымзы старые, да книжные черви, да
кувшинные рыла... Вы уж извините. Просто я бы на вашем месте, глядя на
такую, своего бы не упустила.
И невесело рассмеялась. Я выразительно посмотрел на Грязнова: только
ляпни! Он незаметно кивнул: какие могут быть разговоры, старик?
- Итак, - сказала Алла, достав еще одну сигарету, потом, что-то
вспомнив, снова ее спрятала, - вы пригласили меня сюда, чтобы я вам
опознала бывшего мужа?
- Теперь вы видите, что иначе мы не могли, - развел я руками. - Мы с
вами и так излишне откровенны. Конечно, не все еще ясно с этим делом. Но
скажите: он был отличным стрелком?
- Я тут вам не помощница, - холодно сказала она. - Или вы думаете, что
буду показывать против бывшего мужа?
- Но, Алла, - тихо вздохнула молчавшая до этого подруга. - Он уже
стольких убил. Об этом говорят уже все. Валят на чеченцев. На кого угодно.
Может, еще кого убьет. Проливается столько крови!
- Он, кстати говоря, убил чеченского полевого командира, - добавил
Слава, пытливо глядя на Светлову. Теперь перед ним была не просто красивая
женщина. Теперь это ценный свидетель. Удивительная трансформация,
происходящая с каждым профессионалом-сыскарем, совершалась на моих глазах
уже не в первый раз. Красавица, не красавица - дело есть дело.
- Значит, они того заслуживают! - резким, дрогнувшим голосом сказала
прима. - Я его знаю. Лучше всех вас. У вас будут еще вопросы? Нет? Тогда я
скажу. Не надо делать из моего мужа отмороженного!
Мы с Грязновым переглянулись.
- Я только вот что хотел сказать... - посмотрел я на нетронутые кофе и
пирожные. Жаль, что они сейчас уйдут. А я не успею сказать, как мне было
приятно их у себя видеть, слышать... Просто как мужчине. Но не имею права.
И так сказал много лишнего. - Если он вдруг объявится...
- Я не скажу вам об этом ни слова! - перебила меня Алла, вытирая глаза
платком.
- Успокойтесь, - сказал Слава. Тоже, поди, обидно ему, что пришлось
искать галстук, бриться чужой бритвой... А тут с тобой даже поговорить не
хотят. Эх, обидели ни за что такую женщину! - говорил его отчаянный взгляд.
И даже кофейку совместно распить не удалось.
- Теперь, когда официальная часть закончена, выпейте кофе, ну
пожалуйста! - попросил Слава. - Вы не представляете, какие у нас тут
вкусные пирожные. Ну что мы, два мужика, хорошего видели в этой жизни?
Работа да дом, дом да работа! Там жена пилит, здесь начальство... А тут -
две богини спустились с Олимпа, а мы, пара идиотов, устроили им форменный
допрос с пристрастием. Оставайтесь! Тем более что и так опоздали. А мы
знаете как вас ждали? Какие планы на этот вечер строили...
Светлана не выдержала и прыснула по-детски в кулачок. Глядя на нее,
Алла тоже улыбнулась.
- Умеете уговаривать, умеете... - сказала она и взяла в руки чашечку.
- А позвольте, я за вами поухаживаю! - подскочил к ней Грязнов с
пирожным на блюдце.
- Куда мне еще пирожные, - отстранилась Алла. - Посмотрите на меня.
Скоро в двери не пройду.
- А мне как раз нравится, - простодушно сказал Слава. - По мне - самое
то! В женщине все должно быть прекрасно! И спереди и сверху...
Я боялся, что он вот-вот до чего-нибудь договорится... Но он вовремя
остановился, посмотрев на меня.
- Какой у вас смешной приятель, - шепнула мне Светлана, пока Алла
оглядывала свою фигуру.
Грязнов был неотразим. В нужный момент, понимая, что дамам после всего
услышанного требуется толика положительных эмоций, достал свою пресловутую
отмычку и на глазах изумленных гостий открыл мой сейф, который все больше
играл роль холодильника.
И достал оттуда полбутылки коньяка.
- Не для протокола, - приговаривал Слава, разливая коньяк. - Только
знакомства ради...
И тут, как я мог о ней забыть, в дверь снова сунулась Лара.
- У вас все есть? Вам ничего больше не надо? Ой, а мне можно к вам
присоединиться, раз вы уже закончили официальную часть?
Налили и ей. Лара села, внимательно нас оглядев, как бы выясняя
расклад. И похоже, осталась им недовольна.
- Ваша супруга звонила, Ирина Генриховна, - сказала она мне сладким
голосом. - Но я сказала Ирине Генриховне, что у вас важное совещание.
- И правильно сделала, - заметил Слава, собираясь произнести тост. -
Хочу сделать признание. Милые дамы! Я еще никогда не сидел в таком
малиннике...
Так он распинался, вдохновляемый вниманием прекрасных гостий, еще
минут пять. Я посматривал на Аллу. Она грустно покачивала головой,
рассеянно слушая. Возможно, что-то вспоминала.
После отъезда Павла и Аллы Тягуновых в столицу на курсы Сережа был сам
не свой. Не спал ночами, раздумывая над неудачей.
А как-то раз, когда удалось наконец заснуть, ему привиделся сон. Будто
чеченцы, собравшиеся возле ворот части огромной толпой, поорав, вдруг пошли
на приступ. Оружие - наступательное и оборонительное - деньги. Целые пачки
вручают дневальным и дежурным, часовым и офицерам, всем, кто встает на их
пути. Перед этим всесильным аргументом - расступаются... И вот они уже
возле штаба.
Крики: "Где Горюнов? Отдайте нам Горюнова!" - превращаются в
скандирование, к которому присоединяются солдаты и офицеры.
Сережа бежит от них из кабинета в кабинет, спасаясь, прячась, но
тщетно. Вот они уже возле знамени полка, часовой было наставил автомат, но
ему под одобрительный гул присутствующих вручают самую большую пачку и
хлопают по плечу. Все сметают на своем пути большие деньги, обезоруживая и
подавляя последние очаги сопротивления. Вот и часовой отдал свой автомат и
знамя части...
А к горлу загнанного в угол Сережи приставлен нож под одобрительный
гул собравшихся.
Он вскрикнул, вскочил с постели. И увидел: кто-то стоит под его окном.
И в руке его что-то поблескивает.
- Кто это? Что?
- Да Шура я, Холина. Разбудила? А мне говорили, будто ты не спишь по
ночам.
- Фу-ты... напугала. Входи, что ли.
Сейчас он был рад поговорить с кем угодно. Даже с Шурой Холиной,
грузной, расплывшейся женой вечно дежурного капитана Холина.
- Зачем пришла, Шура? Да так поздно... Сколько сейчас?
Сережа включил свет и присвистнул, глядя на часы. А она по-прежнему
стояла в дверях с поблескивающей бутылкой водки в руке, неумело напудренная
и накрашенная, отчего выглядела еще более пожилой и отталкивающей.
Настоящее пугало.
- Зачем... - хмыкает она. - Зачем другие, затем и я.
Он даже попятился, будто она пришла из только что пережитого им сна.
- Что случилось? Погоди! Стой, где стоишь...
Он затряс головой, чтобы поскорей проснуться и протрезветь. Вчера
малость перебрал. В последнее время это случалось все чаще.
- Целый гарем у тебя, - сказала Шура, приближаясь и разглядывая
старинных красавиц на репродукциях.
- Вот именно! - сказал он, по-прежнему отодвигаясь. - Найдешь там
себя - милости просим на адюльтер...
Она смотрела на него, гипнотизируя своим взглядом и продолжая
придвигаться.
- Петр Авдеевич в наряде? - заискивающе спросил Сережа.
- А он всегда в наряде, - сказала она, подступая.
Но он успел отбежать за стол.
- Говори, зачем пришла. А то мужа вызову!
Она села за стол, поставила бутылку, откупорила, налила в немытые
стаканы.
- Садись, выпьем, что ли... Что, не гожусь, да? Молоденьких подавай?
Не повезло моему Холину! Раз жена старуха - так и оставайся капитаном.
- Н-ну почему... - Сережа торопливо надевал брюки, не попадая ногой в
штанину.
- Еще спрашиваешь... Вот чем он виноват? Чем хуже других? Дурак, сама
знаю, а другие что, умные? Его одногодки уже полками командуют. Может,
потому, что жены у всех молодые? Я в молодости, может, тоже... не то что
сейчас. И не смотри на меня так. Лучше выпей! За прошедшую молодость мою...
Она всхлипнула.
- Взял меня с ребенком, хоть я и старше, обещал не попрекать. А сам,
сволочь такая, каждый день пилит. Ходу ему из-за меня нет! Соседки говорят:
сходи, мол, к Сереже Горюнову. Неспроста он твоего все время в наряды
ставит. Может, ждет чего? Я и пришла. Как последняя дура.
- Значит, не он тебя послал? - Одевшись, Сережа уже чувствовал себя в
своей тарелке.
- А хоть бы и он! - Она тяжело, угрожающе даже, посмотрела на него.
- Стоп! Все понял. - Он выставил обе руки, как бы защищаясь от нее. -
Договорились. Будет майором. Но с условием: больше ко мне не приходи. И на
дежурства буду ставить как других. Все. Договорились?
- Да наоборот! - вздохнула она. - Ставь его, ирода, почаще. Хоть
отдыхаю от его нудежа, пока он там. Так не выпьешь со мной?
- Но мы же договорились... - прижал он руки к груди. Потом
испугался: - Ладно, ладно, только не смотри на меня так.
Выпил, со стуком поставил стакан на стол.
- Хоть закуси, - сказала она.
- Нет-нет. В самый раз... - Он чуть покривился, потом почувствовал,
как по телу стало разливаться приятное тепло, а голова освобождаться от
смутной тяжести.
- Все. И бутылку забери.
Она послушно поднялась, заткнула горлышко недопитой бутылки хлебным
мякишем.
- Стало быть, ничего не нужно? - спросила, глядя исподлобья. - Хоть
полы помыть, постирать, раз уж пришла...
- Поговорим, когда твой Петр Авдеевич созреет до подполковника. - Он
шел за ней к двери, держась, впрочем, на безопасном расстоянии. Поспешно
захлопнул за ней дверь. Потом, опомнившись, также поспешно снова открыл. -
Шура! - позвал он, оглядываясь. Вроде никто не видел, как она выходила от
него ночью...
Она тут же обернулась, и он при свете звезд даже разглядел на ее
тяжелом лице что-то вроде недоверчивой надежды.
- Какое хоть сегодня число?
Лицо ее словно погасло.
- Четырнадцатое.
- Месяц, месяц...
- Э-эх. Допился... Да уж год, считай, как свою Аллочку с мужем в
Москву отпустил. Жалеешь теперь? На нас смотреть не желаешь? Хватит
убиваться-то. Девок вон как собак нерезаных. Присмотришь, поди,
какую-нибудь лейтенанточку! Ну все, что ли?
Сережа мотнул головой, закрыл за собой дверь, включил свет. С
ненавистью посмотрел на себя в зеркало. Потом посмотрел в окно на унылый
пейзаж, который осветила вышедшая из-за тучи луна.
Допился... Столько времени прошло, а он все никак в себя не придет.
Встряхнул головой, начал лихорадочно что-то обдумывать, ходя из угла в
угол. До самого утра ходил. Потом побрился, отутюжил мундир. Сейчас поедет
"уазик" в штаб дивизии. Надо бы успеть...
Между тем через несколько дней в столице состоялся торжественный
выпуск курсантов высших курсов переподготовки при Минобороны. На построение
приехали жены, невесты, родственники. Стояли с букетами цветов и любовались
на выпускников - опрятно одетых, в белых перчатках.
Сюда же прибыли Тягунов-старший с супругой и Алла. У Аллы в руках -
огромный букет цветов. Они пристально вглядывались в шеренги курсантов.
Где-то там, на правом фланге, должен стоять Павел Тягунов, лучший из
лучших.
Нестройную толпу родственников окутал сплошной говор. Обсуждали, кого
куда распределили. В Генштаб, в министерство, в худшем случае - в штаб
Московского округа. Все с некоторой завистью слушали Тягуновых и
поглядывали на статную, безупречно красивую Аллу.
Вот кому повезло! Их Павлу, как лучшему выпускнику, светит нечто
такое, о чем и догадаться трудно. А они, то есть Алла и ее свекровь Анна
Тимофеевна, спорят невесть о чем: где лучше, в Генштабе или в министерстве.
В министерстве медленнее растут, больше дежурств, ночных вызовов, но,
говорят, кто в Генштабе, реже бывает дома. Зато путевки там самые лучшие.
Генерал Тягунов, сияя от гордости, на эти женские пересуды смотрел
свысока.
- Да будет вам! Куда пошлют, там и будет служить. Ему не привыкать. В
"горячую точку" не пошлют - это точно. Элиту надо беречь. Мне это сам
министр сказал.
- Но это точно? - спросила Алла.
Генерал усмехнулся.
- Обещал, во всяком случае. Паша, считай, его крестник. Я с ним не
один котел каши на Дальнем Востоке выхлебал. И Павлика он помнит. Когда тот
родился, сам приехал навестить. Ань, когда это было? - спросил генерал
супругу. - Он еще замом командующего округа был?
- Еще бы не помнить! - ответила жена. - Взял Павлика на руки. А он его
обмочил. Прямо по орденам струйка потекла. А мундир - парадный. В нем в
Москву ехать. Так я всю ночь чистила, гладила, приводила в порядок.
- Ну тогда я спокойна... - усмехнулась Алла.
- Потише! - сказали счастливым Тягуновым сзади. - Сейчас зачитают
приказ!
Читают долго. Фамилии выпускников перечисляются в алфавитном порядке.
До буквы "Т" еще далеко. Репродуктор гулко разносит присвоенные звания и
направления для дальнейшего прохождения службы. Это исключительно все тот
же Генштаб, все то же Минобороны...
- Лейтенант Тягунов! - вызывает начальник курсов, и Павел, осанистый,
стройный, с замечательной выправкой, выходит из строя.
- Приказом министра обороны как лучшему выпускнику курсов вам
присваивается внеочередное звание капитана! Желаю дальнейших успехов...
Прочие слова тонут в аплодисментах и поздравлениях. Аплодируют сами
курсанты. Они отдают ему пальму первенства, признавая его превосходство.
Павел невозмутим. Четко наклоняет голову в знак благодарности. И
остается невозмутимым тогда, когда оглашается место, где он будет служить
дальше. Причем начальник курсов, зачитывая направление, вдруг запнулся.
Вгляделся в текст, нет ли ошибки. Нет, все точно.
- Тем же приказом вы направляетесь в воинскую часть 43167...
- Куда, куда? - спрашивает Алла, пытаясь понять, поскольку не затихает
говор поздравлений.
И тут же наступает тишина. Она смотрит на побледневшего свекра.
Павла приказом министра направляют туда же, откуда он прибыл на курсы.
Обжалованию этот приказ не подлежит.
...Только ночью генерал Тягунов дозвонился до министра. Тот был
недоволен. Уже лег спать, а тут звонок...
- Ты хоть знаешь, куда направил служить Пашу? - спросил Тягунов.
- Всех не упомню... - устало ответил министр. - Может, утром
разберемся?
- Ты направил его туда же! - воскликнул Тягунов, держась за сердце. -
Откуда он прибыл на эти чертовы курсы! Ты мне что обещал?
- Быть того не может! - спохватился министр. - Я отчетливо помню...
Кажется, Генштаб.
- Какой Генштаб! - еще больше разволновался Тягунов. - Селиванов даже
поперхнулся, когда зачитывал. Повторил дважды.
Алла была рядом и слушала, ломая от волнения пальцы. Возвращаться
снова в эту медвежью дыру? Уж увольте. И смотрела исподлобья на мужа,
который кривился, слушая крики отца.
- Что за трагедия, не понимаю... - морщился Павел. - Думаете, мне
охота? Лучше в тундру, но только не в часть, где всем заправляет какой-то
писарь. Или у тебя иное мнение? - спросил он жену.
Но она только опустила голову. И прислушалась к тому, что говорил по
телефону свекор.
- Ну был проект приказа, я понимаю... А сам приказ ты читал, прежде
чем подписать?
- Ты еще будешь мне указывать! - возмутился теперь уже министр. -
Пусть завтра приедет ко мне в министерство. Подумаем, как быть. Что-нибудь
сделаем...
- Ты же говорил, что элитой нельзя разбр
...Закладка в соц.сетях
