Жанр: Электронное издание
Lustbad13
... прохожие, не дай Бог, не обратили
на него внимание.
Ирина внимательно вглядывалась в лица редких прохожих, в окна проезжающих
мимо машин. В небе раскатисто прогремел гром, и стало темно, как ночью. Несколько
раз сверкнула молния, на мгновение осветив дома и улицы; дождь превратился в
ливень. Ирина больше не могла стоять под аркой; ей казалось, что чем дольше она там
стоит, тем быстрее ее найдут, единственное свое спасение она видела теперь в том,
чтобы добраться до машины. Ирина выскочила из укрытия и побежала под проливным
дождем к тому месту, где была припаркована ее "Волга".
Путь был неблизкий, а бежать было трудно, потому что дорога была разрыта. На
пути Ирины встретились старушки с авоськами в руках, уличная торговка с газетой на
голове, окруженная ящиками с вялой редькой и свеклой, заливаемыми потоками воды.
Один раз Ирине показалось, что за ней кто-то идет, и она в страхе нырнула в подъезд
полуразрушенного здания, прошла через груды битой плитки и всякого мусора к
черному ходу, выглянула наружу. Никого. Она чуть не расплакалась, - сказывалось
нервное напряжение, страх и усталость. Затем женщина подумала о том, что пока,
слава Богу, она еще на свободе, и от этого ей стало немного легче. Она снова вышла на
улицу, под дождь. Вернее не на улицу, - Ирина попала во двор, грязный,
неблагоустроенный. Чемоданчик с компьютером с каждой минутой становился
почему-то все тяжелее и тяжелее, оттягивал руку, но Ирина старалась об этом не
думать. Пройдя двор, она повернула налево и пошла по улице. Откуда-то вынырнул
черный "Зил" и медленно поехал Ирине навстречу; она в ужасе повернулась и
побежала обратно во двор, спряталась, но так, чтобы видеть машину. Черный "Зил"
остановился недалеко от двора. Ирина в тот момент пожалела, что она не маленькая
девочка и не может спрятаться в каком-нибудь крохотном закутке, где ее никто
никогда бы не нашел. Ей было так страшно, кровь так сильно стучала в висках, что,
казалось, этот стук разносится по всей улице. "Зил" стоял на месте и никуда уезжать не
собирался. Сквозь дымчатые окна машины ничего нельзя было разглядеть. Правда,
Ирина и не хотела знать, кто там сидит внутри, в этом ужасном "Зиле", заметили ли ее
из машины, что собираются делать. Или они играют с ней, как кот с мышью? Но
наконец черная машина тронулась с места и вскоре скрылась из виду.
Ирина вышла из укрытия и направилась в сторону, противоположную той, куда
уехал "Зил". Когда она проходила мимо церкви, ей страшно захотелось войти внутрь,
опуститься на колени, снова помолиться за всех - за Валерия, за Одиссея, за себя. Но
на это времени у нее не было, и она просто обратилась к Богу с молитвой, не заходя в
церковь, а постояв недолго около нее. Завернув за угол, Ирина увидела свою "Волгу",
но подходить к ней не стала, а осмотрелась - на улице вроде бы никого не было.
"Волга" стояла на том же месте. Но почему-то Ирине машина уже перестала казаться
единственным спасением, надежным убежищем. Ведь не кто иной, как Марс Волков,
дал ей эту машину. А вдруг "Волга" находится под постоянным наблюдением? Тогда
на ней ехать нельзя. Что же делать? Ирина растерялась. В машину садиться было
рискованно, но и добираться до церкви, где прятался Валерий, на общественном
транспорте или пешком, когда вокруг рыскали ищейки, было опасно. В конце концов
Ирина решила все-таки поехать на машине, торопливо открыла дверь и плюхнулась на
сиденье водителя. Лобовое стекло автомобиля сильно запотело, и, вытирая его рукавом
пальто, Ирина подумала о том, что сама она только что вошла в машину, и от ее
дыхания стекла так быстро запотеть не могли. Значит, в автомобиле находится кто-то
еще? И тут ей на плечо опустилась тяжелая рука, раздался голос:
- Я тебя напугал, Ирина? Извини.
Ирина посмотрела в зеркальце заднего обзора и увидела знакомое лицо, которое
менее всего ожидала сейчас увидеть. Еле сдерживая себя, стараясь, чтобы от страха не
стучали зубы, она выдохнула:
- А-а, это ты, Марс
Москва - Звездный городок
Тори во сне видела Кои, в белых одеждах, залитых кровью; солнце светило яркоярко,
освещая разноцветный цветочный ковер, разбрасывая вокруг золотистые блики.
Глядя на лежащее перед ней безжизненное тело, она думала о бесстрашной душе Кои,
женщины-воина, не пожелавший идти ни на какие компромиссы с собственной
совестью. Тори недоумевала, почему такая древняя и мудрая нация до сих пор
продолжает считать, что кровью можно смыть с себя самые страшные преступления,
очиститься. И тут кто-то начал трясти Тори за плечо, и она, очнувшись ото сна и
открыв глаза, увидела перед собой лицо Рассела.
- Наш самолет сел в окрестностях Новосибирска для заправки, - сообщил он. -
Мы на полпути к Москве.
Хотя самолет приземлился в положенном месте, и с документами все было в
порядке, военный комендант ближайшей авиабазы направил своего заместителя и еще
одного человека с постным лицом и неприметной внешностью - явно сотрудника
безопасности, - к американцам. Двое мужчин долго рассматривали фальшивые
документы, предоставленные в распоряжение Рассела и Тори соответствующими
службами Центра, долго, как и раньше, во время первой посадки в Улан-Баторе,
бумаги проверяли официальные лица. Центр выполнял поручения подобного рода -
снабжение своих сотрудников нужными документами, - на высшем уровне, так что
придраться было не к чему: соответствующие печати, имена, даты, - все было на
месте, как положено. Тем не менее заместитель коменданта и его сопровождающий
делали какие-то бесконечные пометки в своих документах, переговаривались,
обсуждая что-то, задавали много вопросов Расселу, успевая в то же время смотреть на
ноги Тори; потом направились проверять документы у экипажа самолета. Прошло
целых сорок минут, пока они, явно разочарованные, не отправились восвояси. Однако
перед тем, как выйти из салона, они успели бросить угрожающий взгляд на Рассела и
жадный взгляд на Тори.
- Какие гнусные, - сказала Тори.
- Ты стала бы точно такой же, если бы жила в этой дыре. Ничего удивительного.
Меня волнует вот что. Если Бернард никак не связан с суперкокаиновым бизнесом, -
а я уверен, что он не имеет к этому делу ни малейшего отношения, - то откуда он
достает средства, чтобы финансировать закупку этого нового ядерного оружия? Мы
даже и не знаем, что это за оружие такое. Понятно, совместное предприятие не может
давать Бернарду деньги. Финансы Центра здесь тоже ни при чем, - могу тебе дать
гарантию, - даже Бернард не имеет возможности тайно пользоваться средствами
Центра, - я об этом знал бы обязательно. Итак, откуда Бернард берет деньги?
- Хороший вопрос. Я как-то об этом раньше не думала, но даже если бы я
спросила у Кои или Хитазуры, они вряд ли бы мне ответили. Бернард абсолютно не в
курсе финансовых дел Хитазуры, тем более и Хитазура не мог быть в курсе
финансовых дел Бернарда. Исключено.
Рассел задумчиво посмотрел на Тори и неожиданно перевел разговор в другое
русло:
- Знаешь, Тор, я так до конца и не понял, что там у тебя были за отношения с Кои.
Что было между вами общего, что связывало вас, таких разных женщин? Как можно
было доверять Кои, не знаю.
- Расс, все не так просто, как ты думаешь. Кои - незаурядная личность.
- Да, конечно, Кои - убийца.
- И я тоже.
- Но она замучила Деке до смерти. И, судя по всему, сделала это с удовольствием.
- А вот тут ты ошибаешься. Когда она мучила Деке, она мучила и себя тоже. Эта
женщина вовсе не испытывала удовольствия, только отвращение. Бедная Кои всю
свою сознательную жизнь считала себя проклятым существом, не заслуживающим
ничего, кроме мучений. Вот она и мучила себя. Поверь мне, Кои заслуживает жалости,
а не презрения.
- Но ее нужно было остановить. Чтобы не повторилось того, что случилось с
Деке.
- Я и остановила ее, - Тори посмотрела Расселу прямо в глаза, - ты не можешь
представить, как я счастлива, что мне это удалось!
- Вроде бы все ясно, Тор, но все-таки...
- Понимаешь, Расс, Кои руководили демоны. Так же, как демоны руководят
Бернардом. Да-да, не удивляйся. Может быть, это разные демоны, но между ними
много общего. Просто Бернарду удалось найти способ существовать в мире со своими
демонами, а Кои - нет.
- Но Кои в будущем стала бы второй Фукудой.
- Хорошо, а кем стал Бернард? Ты можешь ответить на этот вопрос? Нет? Тогда я
отвечу: Бернард такой же хладнокровный убийца, как и Кои.
- Но Бернард делает все из самых лучших побуждений, у него такие
альтруистические мотивы!
- Так думают в Центре, я знаю. Но мотивы - мотивами, а как же мораль? Кои по
крайней мере смело посмотрела правде в глаза - на то, кем она стала.
- А потом совершила самоубийство. - Рассел покачал головой. - Не понимаю я
людей, которые предпочитают смерть жизни.
- Дело здесь вовсе не в том, что Кои предпочла жизни смерть, Для нее смерть -
способ очиститься от грехов; только ритуальное самоубийство - сеппуку - смывает
с человека все его преступления, поэтому Кои и совершила его. И поступила достойно.
Рассел поднялся с места:
- Все эти разговоры о смерти вызывают у меня клаустрофобию, - сказал он и
пошел в носовую часть самолета.
Тори раздраженно повернулась к иллюминатору.
- Господи, - прошептала она, - и почему он такой бестолковый! Одновременно
проницательный, умный и бестолковый!
Потом Тори тоже встала и пошла вслед за Расселом, надеясь снова завязать с ним
разговор, попытаться объяснить ему то, что сама она так хорошо понимала, хотя это и
не укладывалось в рамки логики.
Тори, догнав Рассела на полдороге, окликнула его. Тот обернулся на голос и долгодолго,
целую вечность, смотрел на Тори, а она - на него. Затем он схватил Тори за
блузку, пылко притянул к себе, сказал хриплым голосом: "Теперь тебя ничто не
спасет" и страстно поцеловал Тори в губы, а девушка подумала: "И не хочу спасаться".
Она раскрыла губы, нашла своим языком язык Рассела и растворилась в сладком
поцелуе; изогнув спину, прижалась к Расселу всем телом, одновременно испытывая
негу, слабость и головокружение. Ноги Тори отяжелели, а по бедрам пробежал
сладострастный огонь, дыхание участилось. Рассел, расстегнув ее блузку, неистово
ласкал грудь возлюбленной, нежно мял соски пальцами, а Тори стонала от
удовольствия. Сгорая от нетерпения, она лихорадочно искала молнию на брюках
Рассела, наконец, нашла, быстро расстегнула ее и, взяв в руку плотный, твердый член,
ввела его себе во влагалище до самого основания. Когда их тела соединились, и Тори,
и Рассел одновременно вскрикнули от необыкновенно сильного приятного ощущения.
Рассел приподнял Тори, держа ее за бедра, помогая ей двигаться; оба они стонали и
кричали, и им было все равно, услышит ли их кто-нибудь или нет, одно было сейчас
важно - горячие тела, слившиеся воедино, объединенные всепожирающим огнем
страсти, желания, любви. Тори обнимала Рассела за шею, проводила руками по его
густым волосам и все время повторяла: "Расс, Расс...", а он неутомимо покрывал
поцелуями ее лицо, шею, уши, и так продолжалось до тех пор, пока Тори чуть не
потеряла сознание от наслаждения. Закрыв глаза, она терлась лицом о его щеки, и
сладкие толчки внутри нее наполняли ее тело неизъяснимым блаженством. Она
почувствовала, как движения Рассела стали интенсивнее, напряженнее, но не резче, к
чему она привыкла, а, наоборот, даже более мягкими и нежными, а через несколько
неописуемых мгновений перед завершением акта его член внутри Тори как бы набух,
еще больше затвердел, и горячая жидкость излилась из него в разгоряченное лоно
Тори. Рассел глухо застонал, его тело содрогалось в экстазе, а Тори почти задохнулась
от удовольствия. Вскоре она, широко раскрыв глаза, громко закричала, не в силах
сдержать себя, настолько сильным было охватившее ее ощущение блаженства, когда
она достигла вершины любовного акта.
Неожиданно Рассел быстро выскользнул из Тори, опустил ее на пол.
Тори запротестовала:
- Нет, нет, - стонала она, - не сейчас, подожди еще.
Но Рассел уже опустился на колени, нашел ртом ее влагалище, начал ласкать его
языком, облизывать внутри и снаружи, и Тори стала двигать бедрами, помогая Расселу,
гладила его голову и прижималась к нему, и ноги ее дрожали, и она вторично испытала
высшее наслаждение страсти, и тяжело навалилась на Рассела; они оба повалились на
пол. Тори взяла член в руку, прошептала:
- Я снова хочу тебя. Прямо сейчас, слышишь?
Рассел рассмеялся и сказал ей:
- Ты разве не помнишь, что только один из нас - гуманоид с планеты Криптон?
Дай мне пару минут.
Но Тори не слушала его и продолжала ласку, двигая рукой вверх-вниз, и этого
времени для Рассела оказалось более чем достаточно.
Они снова предались безумству страсти, пока не исчерпали себя до дна и не
затихли. Тори положила голову на грудь Рассела, слушала, как бьется его сердце,
совсем не так, как у нее. В этот момент ей показалось, что она наконец-то поняла
Рассела: знала, что ему нравится и что не нравится, что делает его счастливым, а что
огорчает, что успокаивающе действует на него, а что пугает. Она понимала, что это
ощущение - иллюзорное, что ни один человек никогда не поймет другого до конца,
но тем не менее такой самообман был ей необыкновенно приятен.
- Мы почти прилетели в Москву, - сказала Тори Расселу некоторое время
спустя, когда они, одевшись и успокоившись, заняли свои места в салоне самолета, -
а в голове у нас один секс.
- Это в нас говорит инстинкт выживания, Тори, - ответил Рассел, - разум наш
знает, что впереди нас ждет опасность и, может быть, смерть, и поэтому будит в нас
животные инстинкты, напоминая о том, что мы еще живы.
- Значит, то, что только что произошло между нами, для тебя не более, чем
инстинкт? Зов плоти заглушает в нас голос разума. Ты это имел в виду?
- Тори, ты неправильно меня поняла!
- Я правильно поняла, - сказала Тори, отодвигаясь подальше от Рассела.
- Да успокойся ты, - Рассел дотронулся до Тори, но она отбросила его руку.
- Не нужно мне говорить, что я должна делать!
- Ничего ты не должна, Господи! Особенно мне.
- Хорошенькое дело! После такого замечательного акта любви ты заявляешь мне,
что это было всего лишь проявлением какого-то инстинкта! Неужели для тебя близость
- не более, чем спаривание двух гомо сапиенс?
- Разумеется, нет! Ты с ума что ли сошла, Тори? Разве я тебе не говорил, что
люблю тебя? Ты, между прочим, ничего не сказала мне в ответ.
После этих слов наступило гробовое молчание, и двое влюбленных уставились
друг на друга.
- Иногда я думаю, что лучше бы мне было не любить тебя, - первым нарушил
молчание Рассел. - Мы такие разные. И ты такая изменчивая, непонятная. А
временами просто путаешь меня, я уж не говорю о твоих физических возможностях...
Любить тебя - это все равно что броситься в темный омут. Что принесет мне такая
любовь?
- Никто этого не знает, - мягко ответила Тори. - Может быть, именно поэтому
любовь так волнует воображение людей: два человека, которые любят друг друга, идут
навстречу неизвестности.
- Тори, ты не ответила на мой вопрос. Ты любишь меня?
Вместо ответа Тори крепко поцеловала Рассела в губы.
- И не только. Я еще и испытываю страх.
- Страх? Почему?
- Боюсь поддаться твоему влиянию.
- Перестань городить ерунду. Я же не отец тебе.
- Что ты имеешь в виду?
- Не что, а кого. Я имею в виду тебя и то, что ты хотела подчиняться своему отцу,
но у тебя не получилось, и тогда ты обрела другого отца - Бернарда Годвина, и стала
слушаться его.
- Это неправда. Какой ужас.
- Ничего ужасного, - Рассел взял Тори за руки. - Бернард с самого начала
правильно себя повел - он увидел твою беспризорность и неприкаянность. Как тебя
называли тогда в Токио? Диким Ребенком. Неужели ты думаешь, что Бернард
встретился с тобой благодаря счастливому стечению обстоятельств? Наверняка
прежде, чем разыскать тебя в токийских злачных местах, он в течение долгих месяцев
изучал тебя, можешь мне поверить. А изучив, сделал так, чтобы все особенности
твоего характера, твоей психологии приносили пользу ему, Бернарду Годвину. Он
большой специалист по этому делу.
Тори повернулась к иллюминатору, стала смотреть на струйки воды, стекающие по
стеклу, и обдумывала слова Рассела. Ей почему-то представилось, что идущий за
стеклом иллюминатора дождь пришел из другого, неизвестного ей мира, который ей
предстояло скоро узнать.
- Расс, - жалобно сказала она, - я ведь и сейчас Дикий Ребенок. Но я не хочу
меняться.
Рассел успокаивающе погладил Тори по волосам:
- Тебе сейчас трудно, я понимаю, но ты не бойся. И что бы ни случилось, какая-то
частичка твоей души всегда останется неизменной.
- Почему так тяжело расставаться с любимыми людьми, Расс? - спросила Тори.
Потом закрыла глаза, прижалась к Расселу.
- Почему? Ну, хотя бы потому, что, когда теряешь близкого человека, остаешься
один в этом мире, лицом к лицу со своим одиночеством.
- Но я теперь не одна, да? - Тори открыла глаза, посмотрела на Рассела и
расплакалась. - Я люблю тебя.
Рассел прижал Тори к себе, и они долго сидели, обнявшись.
- Что ж, - сказал наконец Рассел, - давай настраиваться на деловой лад, Тор.
Работа есть работа.
- Вот ты всегда такой.
- Какой?
- Всегда серьезный. Вечно у тебя работа на первом месте.
- С некоторых пор на первом месте у меня не только работа, - Рассел
наклонился к Тори и поцеловал ее.
Капитан Николаев сидел в одной из комнат, занимаемых сотрудниками Отдела N,
и перебирал груды документов, относящихся к Валерию Бондаренко и Ирине
Пономаревой, как вдруг наткнулся на телеграмму, сообщавшую о том, что
американская дипломатическая миссия, вылетевшая в Москву из Токио, задерживается
в Шереметьевском аэропорту в силу каких-то причин. Капитан встал из-за машинки,
на которой печатал, и быстро вышел из комнаты. Он отправился в гараж, где стояли
служебные машины, и по дороге думал о том, что, если уж Марс Волков вбил себе чтонибудь
в голову, то он будет стоять на своем до последнего. Раз он решил, что
американская миссия, отправившаяся из Токио, связана с "Белой Звездой", никто не
переубедит его в обратном, Почему американцев задержали в аэропорту, было
капитану вполне ясно. Он бегом, перепрыгивая через две ступеньки, спустился в
гараж, предупредил водителя и, сняв свою шляпу с вешалки, отправился к тому месту,
где его уже ждала машина.
Лил проливной дождь, улицы были перегружены транспортом. Николаев попросил
шофера выехать на окружную дорогу, чтобы поскорее добраться до аэропорта
Шереметьево, не простаивая вместе с другими машинами в пробках и у светофоров.
Капитан хотел приехать в аэропорт раньше представителей американского посольства,
чтобы они не успели прежде него встретиться со своими соотечественниками.
Несмотря на свой опыт и боевую подготовку, капитан Николаев был совершенно
потрясен, увидев двух американцев - мужчину и женщину, прилетевших из Токио.
Мужчина - крупный, красивый, с жестким взглядом, прекрасно образованный и
острый на язык, произвел на капитана неизгладимое впечатление. Но, взглянув на его
спутницу, капитан потерял дар речи. Он увидел перед собой женщину совершенно
незаурядную: стройную, высокую, длинноволосую блондинку с необыкновенными,
зелено-синими глазами. На ней были надеты короткая юбка и блузка без рукавов,
открывавшие взору изумленного капитана сильные, с накаченными бицепсами руки и
не менее сильные и мускулистые ноги. Такой женщины капитан еще ни разу в своей
жизни не встречал. Он терялся в догадках: кто она?
Американцы были окружены группой русских официальных лиц с постным
выражением на физиономиях. Капитан, стряхнув с себя свое удивление, немедленно
приступил к делу, причем с таким видом, словно обладал неограниченной властью и
мог делать все, что хотел. Еще прежде чем он взял документы американцев в руки, он
испытал внутреннее чувство уверенности в том, что эти документы фальшивые,
однако, просмотрев все бумаги, не нашел в них абсолютно ничего подозрительного.
Документы были в полном порядке. Можно было бы подвергнуть их специальной
проверке, и первоначальное подозрение капитана в подделке могло бы и
подтвердиться. Так или иначе, капитан решил действовать так, как подсказывали ему
опыт и интуиция.
- Мистер Слейд, мисс Нан, - сказал он по-русски, - затем представился сам и
спросил: - Кто-нибудь из вас знает русский язык?
- Я знаю русский довольно сносно, - ответила Тори, - но я не говорила на
вашем языке очень давно. Николаев улыбнулся, вежливо заметил:
- С произношением у вас неплохо. А как насчет грамматики?
- Посмотрим.
"Действительно, - подумал капитан, - посмотрим. Будущее покажет".
Он протянул документы американцам:
- Возьмите. По-моему, ваши бумаги в порядке.
- Не может быть! - воскликнула Тори. - А почему же нас здесь продержали
целый час?
Капитан пожал плечами.
- Ничего не поделаешь. Бюрократия. И бюрократы есть в любой стране, не только
у нас, правда? - Он улыбнулся. - Возможно, кто-то из чиновников подозревал, что
вы пролетели над военно-воздушной базой недалеко от Новосибирска.
- Я абсолютно точно знаю, что над базой мы не пролетали, - заявила Тори.
- Понимаю, понимаю, - капитан снова улыбнулся. - Надеюсь, я не причиню
вам особых неудобств, если возьму парочку своих людей и проверю самолет, на
котором вы прилетели?
- Боюсь, это невозможно, - возразила ему Тори. - Мы представляем
дипломатическую миссию, и имущество, находящееся на борту нашего самолета,
принадлежит правительству Соединенных Штатов и является неприкосновенным. Так
же, как и дипломатические представители этой страны.
- Я обещаю, что к личным вещам никто не прикоснется. А вот от моего
начальства мне сильно достанется, если в самолете обнаружится что-нибудь из
недозволенного оборудования и тому подобные вещи.
- Уверяю вас, на борту самолета нет ничего недозволенного.
- Я верю вам, мисс Нан, и все-таки...
- Оставьте в покое наш самолет и все, что в нем находится, уважаемый капитан,
если не хотите международного конфликта. Наше государство очень ревностно следит
за тем, чтобы не нарушались права человека, а уж тем более лиц, облеченных
дипломатическими правами.
Капитан подумал немного, потом лицо его осветила очередная улыбка.
- Да, конечно, вы правы, - сказал он. - Прошу меня извинить. - Он сделал
приглашающий жест рукой. - Думаю, вы уже достаточно времени провели в
помещении иммиграционной службы, Я на машине; могу подвезти вас на улицу
Чайковского в качестве компенсации за причиненные неудобства.
Тори молчала. Она знала, что наступил ответственный момент, и нужно было на
что-то решаться. Капитан Николаев, она была уверена в этом, хотя и не понимала
почему, ни на секунду не поверил в то, что они - дипломаты. Но как такое было
возможно? Тори даже показалось, что этот человек ждал их прилета. Отчего у нее
возникло такое подозрение? Единственное, к чему могли придраться власти, был
маршрут. Но даже если с маршрутом было что-то не то, этот факт никак не мог
вызвать беспокойства на Лубянке. А эта чушь про базу под Новосибирском? Тори
нельзя было провести на такой ерунде. И вообще, если бы русские сильно
обеспокоились их полетом, они никогда бы его не разрешили. Что же происходит?
Раздумывать дольше было неудобно, и Тори в знак согласия кивнула капитану. Тот
пошел вперед, а она и Рассел последовали за ним.
- Что тут происходит, черт побери? - тихо спросил Рассел у Тори.
- Симпатичный капитан из службы безопасности вежливо предложил нас
подвезти.
- Что-то он чересчур вежлив, - заметил Рассел и замолк.
- И я того же мнения, - согласилась Тори.
Черный "Зил" ждал их у входа.
Капитан открыл дверь в машину, пригласил садиться и сам сел впереди, а Тори с
Расселом поместились на заднем сиденье.
- Предлагаю вам немного проехаться по Москве, прежде чем машина доставит
вас в посольство на улицу Чайковского, - предложил американцам капитан. Еще
раньше он уговорился об этом с водителем.
Тори перевела слова капитана Расселу, а потом сказала:
- Благодарим вас, капитан. Мы в Москве впервые и с удовольствием посмотрим
город.
- В таком случае, я постараюсь, чтобы Москва вам запомнилась, - пообещал
капитан, а Тори опять подумала о том, что человек этот ведет себя очень
подозрительно.
Они поехали на Ленинские горы, потом к Московскому университету, от
университета - к Парку Горького, нарядному и зеленому в летний день. У лотков с
мороженым толпились ребятишки с родителями, и вообще народу у входа в парк было
много.
- Сейчас замечательное время года, - сказал капитан. - Вам повезло, что вы
прилетели в Москву летом.
- Везение здесь ни при чем. Мы подчиняемся приказам Госдепартамента, -
ответила Тори.
- Разумеется, - капитан повернулся назад и посмотрел на свою собеседницу.
Ему было несколько непривычно иметь дело с женщиной, но, поскольку ее спутник не
говорил по-русски, другого выбора пока не было.
- Не хотите перекусить? Я что-то проголодался, да и вы, думаю, тоже. Путь-то
неблизкий, как-никак вы сутки провели в самолете.
- Большое спасибо, но лучше мы поедем в посольство. Нас там заждались.
- Ничего страшного не случится, если вы задержитесь еще ненадолго. Вы уже
задержались в аэропорту и, если бы не моя помощь, просидели бы в иммиграционной
службе целый день. Сейчас время обеда, и я отвезу вас в лучший московский ресторан.
Тори ничего не ответила, и капитан расценил ее молчание как согласие. Машина
повернула и скоро выехала на Краснокурсантскую улицу. Тори поняла, что они едут в
Лефортово, где, как она знала, находилась знаменитая в Москве тюрьма. Вскоре
показалось и здание тюрьмы, знакомое и Тори, и Расселу по фотографиям. Увидев
Лефортовскую тюрьму, Рассел сердито спросил у Тори:
- Что за черт?
Капитан рассмеялся.
- Не думаете ли вы, что я везу вас туда? - игриво заметил он. - Там содержатся
в заключении шпионы и преступники. - Машина пересекла улицу. - Я угощу вас
обедом в ресторане "Лефортово".
Машина остановилась.
- Очень мило, - сказала Тори, выходя из автомобиля. Тротуар под ногами был
мокрый из-за недавно прошедшего дождя.
- Не очень, - согласился капитан, не обращая внимания на ирон
...Закладка в соц.сетях
