Жанр: Электронное издание
Lustbad13
...ишел к выводу, что духи, кто бы они ни
были, не угрожают ему или монахам монастыря. Беспорядочное движение привидений
туда-сюда имело какую-то другую причину. Юноша попробовал навести в этом хаосе
порядок, и у него получилось! Каким-то образом он чувствовал, куда хочет
отправиться каждый дух, и мысленно отводил его к нужному месту. В одном из
бестелесных созданий Дзэн неожиданно узнал монаха, проводившего его сначала к
ламе, а затем на перекресток четырех коридоров - и тут понял все. Это были души
монахов, живших в монастыре! Ночью, во время сна, связь между душой и телом
ослабевала, и души, оставив телесную оболочку, отправлялись гулять по монастырю.
Однако потом им трудно было найти дорогу в свою келью и они нуждались в
провожатом - человеке, который бодрствовал и мог им помочь, - что-то вроде
постового полицейского на переполненных машинами улицах.
Пока Эллис рассказывал эту историю, они с Тори дошли до конца аллеи. Вдалеке,
в сумеречном свете, виднелась фигура Дианы.
- Теперь ты понимаешь, как мне удалось устоять перед гнетом таланта твоей
матери? Как помог мне в этом Сад Дианы?
Тори была озадачена и самой историей, и более всего тем, что подобный рассказ
она услышала от отца. Она и не подозревала в Эллисе такого тонкого психологизма!
- Знаешь, отец, меня иногда беспокоит одна вещь... Я часто совершенно теряюсь
в присутствии мамы - ее так много! Она совершенно подавляет меня своей
индивидуальностью, своей психической энергией, или ва, как говорят японцы. Рядом с
ней для меня не остается места.
- Ты должна постараться лучше разобраться в характере матери; поверь, это
стоит усилий и времени, но ты не пожалеешь.
- По-моему, ты не слышал, что я сказала, папа, - Тори безуспешно пыталась
найти с отцом общий язык, но он или не понимал ее, или упрямо стоял на своем. - Я
до сих пор не знаю, как отношусь к матери. А ты ее любишь?
- Я понимаю ее, и в данном случае это все равно что любить.
- Разве?
- Конечно. Ну скажи мне, как можно любить икону? Как относиться в реальной
жизни к предмету всеобщего обожания? Надо приспособиться, а не гнуть свою линию.
Наш брак выдержал испытание временем, мы победили там, где потерпели поражение
такие люди, как Димаджио и Артур Миллер, и это немало. Лоре необходимо сохранить
свою внешность, свой имидж, для нее это так же важно, как для нас важен воздух,
которым мы дышим. Постарайся сначала понять это, и ты поймешь остальное.
Наступил вечер. Тори скрылась от матери за массивными дубовыми дверями
библиотеки. Сидя среди книг, она вспоминала, как пряталась в детстве и юности в
Саду Дианы, как чувствовала себя пленницей в большом родительском доме и
мучилась оттого, что будущее ее было предрешено, что она должна стать такой, какой
хочет ее видеть отец, вести себя так, как принято в высшем обществе, к которому
принадлежали ее родители, делать то, чего от тебя ждут. Все однообразно, и скучно, и
неизменно, как молитвы.
Совсем другое дело, если спуститься в сад, - там найдешь все, что душе угодно!
Он защитит тебя от любых неприятностей. Но однажды Тори поняла, что ошибается.
Это случилось как-то вечером, когда в доме собралась куча гостей, - пришли
практически все знаменитые люди Голливуда, включая даже тех, кто не был звездою,
но имел хоть какой-то вес. Мелькали знакомые всему миру лица: актеры и актрисы,
чья жизнь стала легендой, продюсеры, сценаристы, режиссеры и другая киношная
публика: миллионеры и богачи привели с собой изысканных необыкновенных
женщин, красивых, как драгоценные камни, они гордились ими, словно дорогими
часами или толстой пачкой банкнот.
Все разговоры гостей крутились вокруг одной-единственной темы: кто с кем спал и
когда, кто от кого забеременел и когда? Люди, так или иначе связанные с кино, жили в
своеобразном ритме съемок - от фильма к фильму; их любовные интрижки, семейная
жизнь, измены длились не дольше, чем съемки очередного фильма. По прихоти судьбы
(или режиссера, называйте как хотите) встретившись на съемочной площадке,
мужчины и женщины играли свои роли и волей-неволей переносили игру в жизнь.
Завязывался очередной роман, который, как правило, заканчивался традиционно: после
рождения ребенке весь романтизм, любовь и страсть улетучивались и связь
прекращалась: женщина-мать оказывалась не такой соблазнительной как женщиналюбовница.
В тот день Тори поняла, что ненавидит этих людей, ненавидит их вторжение в свой
дом, на свою территорию. Они заполняли собою все пространство - гостиную,
кабинеты, библиотеку; Тори вышла в сад, но и там снова были эти люди, пьющие,
болтающие о всякой ерунде - от этого можно было просто сойти с ума! Добравшись
до бассейна, своего убежища, Тори, задыхаясь, наклонилась? к воде, но и она не
принесла успокоения. Подумав, девушка решила уехать - села в новенький
автомобиль, подаренный родителями, и была такова, только гравий полетел из-под
колес. Ехала она не в Беверли-Хилз и не в Вествуд, а гораздо дальше, туда, где жили
простые люди, небогатые, не изнеженные, не избалованные всевозможными
привилегиями.
В той среде, где она жила, было что-то такое, отчего в душе ее поднимался гнев,
которого она не могла объяснить и которого стыдилась; стыд мешал ей полностью
отдаться гневу и понять его природу. Но когда она уезжала, ей становилось легче, на
расстоянии от дома гнев ее ослабевал, оставалась только память о том, что он когда-то
сотрясал все ее существо.
Машина мчалась в сторону окраин, петляя по узкой долине, навстречу полосе
мерцающих в темноте огней. Дорожная пыль ела глаза, забивалась в поры, и Тори
сбавила скорость. Подъехав к какому-то задрипанному бару, она припарковала машину
и зашла внутрь. Чувство одиночества не покидало ее, и Тори захотелось, чтобы рядом
оказался Грег, единственный человек, который понимал ее и принимал такой, какой
она была. Но подобное желание было невыполнимым, потому что брат Тори в то время
находился в Кэл-Тече, готовясь к выпускным экзаменам.
Подойдя к стойке бара, Тори заказала выпивку, потом неоднократно повторила
заказ. Ей еще не было восемнадцати, и таким, как она, отпускать спиртное было
запрещено, но красивая внешность служила ей лучшим пропуском - ни один
владелец бара ни разу не попросил ее показать удостоверение личности.
Из автомата доносилась музыка, многие танцевали. Тори заметила нескольких
молодых людей в черных кожаных куртках с повязками на рукавах, в татуировках, с
длинными волосами, с толстыми ремнями в заклепках. Эти явно прикатили сюда на
мотоциклах. Тори обратила внимание на одного из них, у него на шее висел череп.
Парень танцевал с девушкой, она говорила ему что-то, но он не слушал, затем он
рассмеялся, поглаживая ласково череп, сказал, перекрывая голосом музыку "Он
настоящий, старуха. Когда-то принадлежал крысе, думавшей, что я позволю ей жить у
себя на кухне. Как тебе это нравится, а?" Девушка захихикала, но продолжала
танцевать, не отводя взгляда от жуткого талисмана. Большинство ребят и девушек с
удивлением уставились на Тори. Среди посетителей бара она выглядела как роза в
капустной грядке. Кто-то уже тыкал пальцем в окно, из которого был виден ее
сверкающий автомобиль. Только парень с черепом не обратил на Тори никакого
внимания, единственный из всех. Он был некрасив и непривлекателен, но Тори
выбрала его, почувствовав в нем огонь, горевший и в ней: огонь ярости плененного
зверя, опутанного узами лицемерного общества. Здесь, в этом захолустном баре,
девушка поняла истоки своего гнева и недовольства своей жизнью.
Тори смотрела на девчонку, с которой танцевал парень, привлекший ее внимание,
и завидовала ей, потому что та не скрывала своих чувств, как вынуждена была делать
Тори; девчонка жила простыми, элементарными эмоциями, но они были настоящими, а
не поддельными, как у обитателей лос-анджелесских киностудий.
Вдруг Тори резко встала и, оттолкнув девчонку от парня, начала танцевать с ним.
От парня исходил тяжелый запах выделанной кожи и пота - примитивный запах
животного.
- Да как ты смеешь? - воскликнула его растрепанная партнерша по танцам, лицо
ее перекосилось от злобы.
- Отвали, - толкнула ее Тори, продолжая танцевать, - сейчас моя очередь.
- Сука! - девица вцепилась в нее и стала оттаскивать от парня. И в этот момент
Тори дала волю своим долго сдерживаемым чувствам, - развернувшись, она так
заехала сопернице кулаком в лицо, что та свалилась от удара на пол.
Тори не видела выражения глаз своего партнера - зачем ей смотреть на него? Его
лицо и его глаза ее не интересовали.
- Эй! - прокричал парень, - эй!
Тори по-прежнему не смотрела на него и не видела, что тот остановился.
- Ты кто такая, твою мать! - разозлился парень и, недолго думая, очень
спокойно, как будто перед ним копошилась муха, с силой врезал Тори по носу и
сломал его...
...Нос сросся немного неправильно, и Лора потащила дочь к своему пластическому
хирургу, однако, увидев большой ряд образцов носов на выбор, которые предложил
врач, Тори опрометью бросилась прочь из клиники и никогда туда больше не
возвращалась, а искривленный нос служил ей напоминанием о том, как ей не удалось
получить то, чего ей очень хотелось, - свободы. Свободы быть - но кем? Адона
была права, когда говорила, что Тори нужны сильные переживания, страсти, иначе она
чувствовала себя заключенной в тюрьму, а какая же жизнь в тюрьме?
Лора Нан заглянула в библиотеку и увидела там дочь Мать успела облачиться в
голубые джинсы с рядами вырезов по краям карманов и вдоль боковых швов и белую
матросскую рубаху, наивно считая, что простенький костюм поможет ей стать ближе к
дочери. Наряд Лоры только разозлил девушку, так как она знала, что ее попытка быть
на дружеской ноге с ней - всего лишь очередная игра в дочки-матери.
- О, ты здесь, дорогая! Тебя искали, но не могли найти, а ты вот где спряталась! К
тебе пришли, - Лора сверкнула ослепительной улыбкой.
- Ко мне, не может быть! Кто же это? - Тори подняла взгляд от книги, которую
читала, удобно устроившись в большом кожаном кресле и перекинув босую ногу в
шлепанце через подлокотник. Из одежды на ней была только длинная студенческая
майка. - Никто не знает, что я дома.
- Тем не менее, он здесь.
- Кто?
- Рассел.
- А фамилия?
- Но как же, дорогая, ты должна знать - Рассел Слейд. - Лора продолжала
улыбаться, словно ждала указания режиссера: "Достаточно!"
- Господи! - Тори захлопнула книгу и спрыгнула с кресла. - Почему ты не
послала его ко всем чертям? Могла бы сказать, что меня нет дома?
- Зачем? Наоборот, я сказала ему, что очень рада его видеть, что, кстати, сущая
правда, и просила подождать, пока я схожу за тобой. Давай...
- Мама, Рассел Слейд выгнал меня с работы!
- Уверена, это просто ошибка, какие-нибудь внутренние дела. Твои
профессиональные качества здесь ни при чем. Смена власти или что-то в этом роде.
Новый начальник всегда приводит своих людей, это естественно. У нас на киностудиях
такое случается на каждом шагу, и я считаю, что для начальства это способ
самозащиты. Только не нужно видеть в разной ерунде личную обиду, понимаешь?
- Но он ни разу не говорил со мной с тех пор, а прошло уже полтора года!
- Даже когда мы были... в Вашингтоне в прошлом году?
- Даже тогда.
В Вашингтон они приехали, чтобы получить лично из Рук президента Почетную
медаль Конгресса, которой посмертно был награжден Грег Нан. Вернувшись домой,
Лора спрятала медаль в один из ящиков комода в комнате сына - высокая награда
была не предметом гордости для нее, а лишним напоминанием об ужасной трагедии,
случившейся в семье.
- Пожалуйста, не упрямься, дорогая, - продолжала мать. - Рассел такой
приятный мужчина... - Ив этот момент Тори увидела, что Рассел Слейд проскользнул
в библиотеку, отрезая ей путь к отступлению.
- Хэлло! - сказал он таким тоном, словно между ними ничего не произошло.
Тори на мгновение словно онемела, перевела взгляд с Рассела на мать, стоящую в
дверях. Лора умоляюще посмотрела на нее и вышла из библиотеки, тихонько закрыв за
собой дверь.
Рассел осмотрелся.
- Давненько я не был здесь! Как я рад снова увидеть Лору Нан, какая она
необыкновенная женщина!
- Дома у тебя целая коллекция медных Лор. Какого черта ты приперся?
- Ты не дашь мне чего-нибудь выпить? Дорога из аэропорта была очень
утомительной.
Тори подошла к бару и смешала коктейль, не спрашивая у Слейда, чего он хочет,
- она это прекрасно знала. Получив стакан из рук хозяйки, Рассел вежливо
поблагодарил. Одет он был элегантно и удобно: синяя тенниска с воротником поло,
льняные брюки, отличного покроя шелковый летний пиджак. Тори, босоногая и
одетая, как бродяжка, почувствовала себя в его присутствии как нашкодивший
ребенок, которого собирается отчитывать строгий родитель.
- Я приехал сообщить тебе кое-что.
- Что же?
- Кто-то должен это сделать. Так вот: Ариель Соларес был одним из моих лучших
оперативников. Поскольку ты находилась рядом с ним в момент его гибели, я не могу
не поговорить с тобой, протокол требует.
- Верится с трудом.
- Как я уже сказал, Соларес был одним из лучших, поэтому я счел своим долгом
лично сообщить тебе о том, что Ариель работал на нас.
- Брось врать, Рассел. Ты приехал потому, что с Ариелем была я, а не кто-то
другой.
- Я понимаю твой гнев, но...
- Ни черта ты во мне не понимаешь! - взорвалась Тори.
Рассел отпил коктейль и спокойно спросил:
- Можем мы побеседовать друг с другом или нет?
- Я больше не работаю в Центре.
Он вздохнул и опустился на край кожаного дивана, стоящего рядом с
внушительных размеров креслом, в котором Тори недавно сидела. Взял книгу,
которую она читала. Это было "Величие неудачи". Слейд посмотрел на Тори:
- Я читал эту книгу. О легендарных героях японского эпоса, да? Тори, сядь,
пожалуйста. Конечно, ты сердишься на меня за то, что я нарушил твое одиночество.
Но ведь кто-то убил Солареса, и надо выяснить кто. Согласна? Давай обсудим этот
вопрос.
- Как у тебя все просто.
Тори снова подошла к бару, взяла большой стакан, положила туда лед и плеснула
чистого виски, потом добавила воду. Ей не хотелось пить, просто она старалась
выиграть время, чтобы обрести душевное равновесие.
- Первое, что мне хотелось бы выяснить, это не пострадала ли ты во время
взрыва. Полицейские из Сан-Франциско сообщили нам, что ты отказалась от
медицинской помощи.
- Потому что она была мне не нужна, - ответила Тори, отхлебнув из стакана и
повернувшись к незваному гостю.
- Вижу, - Рассел оглядел ее с ног до головы. - Очень на тебя похоже - что
хочу, то и ворочу.
- Но я более опытна...
- Знаю, знаю, не начинай все сначала, прошу тебя.
- Какую маску ты нацепил на себя сегодня? - Тори подошла и села рядом с
Расселом на диван. - Изображаешь великого администратора? Или полководца,
жертвующего одного солдата за другим на кровавом поле битвы, где он сам никогда не
сражался? А может быть, ты надел свою любимую личину протеже Бернарда Годвина?
- Эту личину ты ненавидишь больше других, так? (В голове пронеслись слова
Годвина: "Твои отношения с Тори Нан еще не закончились".) Мы оба стали жертвами
вынужденного соперничества: каждому из нас кажется, что он любимец Годвина. У
Бернарда никогда не было детей, и он считает нас своими детьми, Тори. Разве я не
прав?
Тори что-то буркнула и откинулась на спинку дивана. Рассел, наоборот, встал,
прошелся по библиотеке. Помолчав, снова обратился к девушке:
- Расскажи, что случилось в Сан-Франциско?
- Почему бы тебе не сделать то же самое?
- Не понимаю, о чем ты.
- Ариель Соларес ухаживал за мной.
Лицо Слейда оставалось бесстрастным.
- Ну и что? Значит, он лучший знаток женской красоты, чем я предполагал.
Тори против воли рассмеялась.
- Ну, Рассел, ты превзошел самого себя. - Она встала и вплотную подошла к
нему. - Догадываюсь, что Ариель познакомился со мной неслучайно. Ты поручил ему
это сделать.
- С чего ты взяла? Чушь какая-то.
- Знаю, что говорю. Если бы Соларес не погиб во время выполнения твоего
задания, ты никогда бы не оторвал свою задницу от стула, чтобы приехать сюда и
сообщить мне, что он был твоим агентом.
- Сначала я хотел отправить к тебе другого человека, но передумал и поехал сам
- ибо считаю себя ответственным за смерть Ариеля.
- Повторяю: убеждена, что Ариель не случайно нашел меня в Буэнос-Айресе. Он
ждал момента, чтобы со мной познакомиться.
- Ты ошибаешься, хотя мысль интересная. Тори снова засмеялась и ехидно
спросила:
- Какое же задание выполнял Ариель в Буэнос-Айресе?
- Ты же сама сказала - заманивал тебя в расставленные сети, чтобы соблазнить.
- Я имею в виду подземелье старинного особняка. И японских головорезов из
шайки якудза. Ариель знал, кто они и зачем забрались туда. Стало быть, и ты в курсе
дела.
- Разумеется, я в курсе, но, извини, не открою тебе правды. Ты же у нас больше
не работаешь.
- И слава Богу. Мне только интересно, нашел ли ты мне достойную замену? Мои
профессиональные качества и мастерство трудно превзойти.
- Какая самоуверенность!
- Я напрасно спросила, - улыбнулась Тори, - естественно, ты никого не нашел
и не найдешь никогда.
- Может и так, - Рассел снова сел и задумчиво уставился в потолок, - но я всетаки
надеялся, что ты поможешь нам в поисках убийц Солареса. - Он со значением
помолчал. - Хотя бы ради него.
- Ну-ну, давай, попробуй сыграть на чувстве товарищества у девочки-школьницы,
посмотрим, подействует ли.
- Наверное, ты не поняла. Ты что думаешь, что я до такой степени циничен?
Тори поднялась с дивана, прошла к бару и налила себе стакан минеральной воды.
- Как поживает Бернард? Удалился от дел?
- Ну что ты! Недавно организовал неофициальный консультативный комитет,
приносящий немалую выгоду всем заинтересованным лицам.
- Передай ему от меня привет, хорошо?
- Непременно. - Рассел вытащил из внутреннего кармана крошечный
магнитофон и включил его. - Ну что, продолжим интервью?
- Продолжим. Я скажу все, что знаю.
Когда Тори закончила свой рассказ, Рассел спросил:
- Ты уверена, что ничего не забыла?
Тори утвердительно кивнула. Однако она ничего не сказала ему о загадочной
шкатулке и о том, что была близка с Соларесом.
- Ну что ж, будем думать, что так, - произнес Слейд похоронным голосом и
выключил магнитофон. - Как ты считаешь, мы можем заключить перемирие?
- С чего ты взял, что оно необходимо? - язвительно ответила Тори, поднимаясь
с дивана. Когда она проходила мимо Рассела, он дотронулся до ее левого бедра и
поинтересовался: - Не болит?
Вопрос был для нее неожиданным и неприятным, ей понадобилось время, чтобы не
выдать своего волнения. Она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, но
каждая секунда молчания делала более весомой маленькую победу Рассела,
угодившего в цель.
- Совсем не беспокоит. Я и думать о нем забыла, - соврала Тори.
- Значит, зажило, - он отнял руку, но Тори стояла не двигаясь. - Скажи мне, ты
способна делать все, что делала до аварии?
После этой фразы маленькие кусочки разрозненной мозаики стали на свои места,
образовав картинку, - в мгновение ока Тори сообразила, что к чему.
- Теперь я понимаю: это ты приказал Ариелю устроить мне проверку, вот зачем
он завел меня в подземные тоннели, заранее зная, что там окажутся японцы. Поэтомуто
он выждал, предоставляя действовать мне. Вы сделали из меня подопытную крысу,
блуждающую в лабиринте! Согласись, что это правда!
- Вижу, что с воображением у тебя все в порядке, - улыбнулся ей Рассел, пряча
магнитофон в карман. - Но чтобы ты не слишком напрягалась, скажу, что не имею ни
малейшего понятия о том, почему Ариель затащил тебя в эти дурацкие катакомбы.
Ведь прийти с тобой в опасную зону значило рисковать собственной безопасностью,
- боюсь, что именно за это и поплатился Соларес.
- Не выдумывай. - Тори смерила Слейда высокомерным взглядом. - Если бы
ты знал, кто его прикончил и почему, ты бы не стоял сейчас здесь, в этой комнате.
"...Я нужна тебе, Рассел. Вот настоящая причина твоего приезда сюда. Девочка
Тори успешно сдала очередные вступительные экзамены, и ты хочешь забрать ее
обратно к себе".
- Мы теряем время. Скажи лучше, почему ты, попав в аварию, отказалась от
американских врачей и отдалась в руки японским хирургам, которых мы не в
состоянии были контролировать? Ты же подвергла риску всю нашу организацию!
После подобной выходки я просто не мог не уволить тебя. Ты сама виновата.
- Я вынуждена была так поступить, чтобы спасти себя. Японские специалисты -
лучшие в мире в области восстановительной хирургии. Кроме того, они мои друзья, и я
им доверяю.
- Возможно, только...
- До тебя что, никак не дойдет, Рассел? Мне нужно было, чтобы мое тело
оставалось таким же совершенным, как раньше. Без него я ничто, ноль. Жизнь
потеряла бы для меня смысл!
- Не спорю, твоя точка зрения вполне понятна. Только наши врачи ничуть не
хуже японских и гораздо надежнее. А вдруг ты бы выболтала что-нибудь под
наркозом? На карту была поставлена судьба Центра.
- Ловко выкручиваешься. Все это был лишь предлог, чтобы уволить меня, а
истинная причина в другом. Только что ты сказал одну вещь, и я не могу не
согласиться с тобой: мы были как брат и сестра, дети Годвина, и ты видел во мне
главного своего соперника. Ты мечтал избавиться от меня, вот и воспользовался моим
промахом. Что ж, Центр ничем не отличается от других мест. Везде властвуют
мужчины.
- Руководство организацией не твоя стезя, Тори. Но, уверен, ты скучаешь без
настоящего дела, если не страдаешь. Что касается твоего бедра...
- Японцы вставили внутрь протез из материала, намного превосходящего по
своим качествам человеческую кость. Он в десять раз гибче и в сто раз прочнее. Раз уж
ты спросил, отвечу: в сырую погоду нога не болит, суставы работают, как раньше,
ничто не напоминает мне, что кость бедра - искусственная. Разве что я стала бегать,
прыгать и вертеться лучше, чем до имплантации протеза.
- Из передряги с японскими преступниками ты выбралась молодцом, -
улыбнулся Рассел, тем самым показывая, что верит ей, но эти слова лишний раз
убедили Тори в том, что Ариель подверг ее испытанию не случайно.
- Ты никогда не согласишься с тем, что я сделала правильный выбор, отдавшись в
руки японским хирургам, правда?
- Ты действовала под влиянием эмоций, а не разума, и, что хуже, никак не хочешь
видеть опасность, которой ты подвергалась, находясь у чужих людей. Ты не оставила
мне выбора.
- Какой услужливой бывает наша память.
- Все мы верим в то, во что хотим верить.
- Только не Бернард.
- Ты слишком сильно веришь в Бернарда, хотя, что же в этом странного - ведь
он воспитал тебя. Он был твоим учителем. Но директором он все-таки назначил меня,
мне вручил бразды правления. За это ты и невзлюбила меня.
- Мне было противно видеть, как ты использовал людей в своих целях.
- Ты забываешь, что Бернард Годвин был и моим учителем тоже.
Наступило молчание. Тори был неприятен как сам разговор, так и самодовольный
тон Рассела. Наконец она произнесла:
- Ты не можешь сказать мне ничего такого, что заставит меня изменить решение.
- Какое решение?
- Вернуться в М.
- Но я приехал не за этим...
- А зачем? - Тори улыбнулась. - Допустим, ты не врешь... Узнал, что хотел?
- Да. И не буду больше злоупотреблять твоим гостеприимством.
- Гостеприимством? По-моему я его тебе не оказывала.
- Благодарю за угощение. Коктейль был очень вкусным.
Тори ничего не ответила.
- Пока. Встретимся позднее. - Встретимся, когда рак свистнет.
Тори свернулась калачиком в кресле, до сих пор кожей ощущая присутствие
Рассела. Библиотека, такая уютная днем, с наступлением вечера приобрела довольно
мрачный вид. Непонятно, что было тому причиной: невеселое настроение Тори или
темнота. Чувство паники внезапно охватило девушку. Что, если Рассел расскажет
матери об аварии? Родители не подозревают, что дочери сделали операцию и вставили
протез. Хотя нет, вряд ли Слейд заведет такой разговор - он, как хороший
конспиратор, никогда не говорил ничего лишнего.
Немного успокоившись, Тори слезла с кресла и подошла к столу, на котором
стояла шкатулка Ариеля. Она открыла ее, достала цветной моментальный снимок и в
очередной раз стала его разглядывать. Это была явно свежая фотография Ариеля,
сделанная, может быть, даже за пару недель до его приезда в Буэнос-Айрес. На заднем
плане виднелся небольшой парк с традиционными дорожками, аллеями, скамейками.
За парком возвышалась Рашн-Хил. Улыбающееся лицо Ариеля находилось в тени, но
по снимку было понятно, что день выдался солнечный. Сзади помещалось что-то,
одновременно похожее на солнечные часы и играющего ребенка. От парка по
направлению к камере шла парочка; слева, ближе к фотографу, стоял мужчина, но, к
сожалению, лица этих людей трудно было различить.
Тори с тех пор, как вернулась домой, бессчетное количество раз изучала
загадочный снимок, безуспешно пытаясь понять, что особенного в этой фотографии?
Ведь она была для Ариеля настолько важной, что он, находясь на пороге смерти,
истекая кровью, не думал ни о чем, кроме шкатулки и фотографии. А что в ней такого?
Самое обычное фото человека в парке...
Раздался легкий стук в дверь библиотеки, и через секунду вошла Лора.
- Дорогуша, уже поздно. Мы ждем тебя к ужину.
Тори взглянула на часы:
- Но сейчас только половина седьмого.
- Половина восьмого, милая. Переведи свои часы на час вперед. - Сегодня
наступило летнее время. Ты проголодалась?
- Конечно, мама.
Поздним вечером Тори сидела у себя в комнате и размышляла над историей о
полицейском Дзэне, рассказанной отцом. В ее жизни роль Дзэна сыграл Бернард
Годвин, встреча с которым оказала решающее влияние на ее дальнейшую судьбу и
была подобна вспышке молнии, озарившей мглу ночи. Взяв расческу, она начала
расчесывать свою густую гриву, посмотрелась в зеркало - и вспомнила себя
маленькой девочкой, маму Лору Нан, которая вот так же, как она сейчас, расчесывала
ей волосы, вплетала ленты в косички - образцово-показательная мать и ухоженная,
аккуратная дочь. Верх совершенства.
Десять лет спустя эта примерная девочка, вырвавшаяся из-под ро
...Закладка в соц.сетях
