Жанр: Электронное издание
Lustbad07
...л единственным человеком из всех врагов Джейка, которого можно было
обратить в союзника.
Многое зависело от того, что за человек скрывался за маской, которой Комото
отгородился от мира. Именно это делало следующие несколько часов из жизни
Джейка столь опасными и полными сюрпризов. Ему придется большую часть своей
партии играть на слух, меняя тональность по мере того, как Комото будет все больше
и больше показывать свою суть. Если он окажется жадным по натуре, Джейк сможет и
это качество противника использовать в своих целях. Если же он вдруг проявит
высокие моральные качества, будет еще лучше.
Mucu. По-японски это означает "путь". Джейку нельзя ошибиться в выборе его,
если он хочет найти Ничирена и осколок фу, похищенный у него Марианной.
Свой последний визит в этот дом Джейк нанес в более ранний час, хотя тоже
вечером. Подходя к дому теперь он, тем не менее, увидел у ярко освещенного бокового
входа две машины. В той, что была припаркована ближе к нему, он узнал машину
Комото.
Снова он приблизился к подстриженным кустикам, за которыми находился садик,
неестественно вытянутый в длину. Желая понять, чем вызвана такая форма, он прошел
до самого его конца. Там он нашел ответ на свой вопрос. Впрочем, он не очень
удивился. Под ветвями стройного японского кедра Джейк обнаружил марумоно,
подвешенную на длинной веревке. Он качнул ее, как маятник, рукой, приводя в
движение. Это движение пробудило в нем череду воспоминаний, как камень,
брошенный в тихий пруд, вызывает на его поверхности расходящиеся крути.
Марумоно - это одна из трех традиционных мишеней для состязаний лучников:
деревянный каркас, обернутый ватином или соломой и покрытый сверху дубленой
кожей.
Веками лук и стрелы были главным оружием японского солдата. Только самураям
разрешалось пользоваться еще и мечом, а простые люди в случае необходимости
вооружались лишь копьями и дубинами.
Киудзюцу - искусство стрельбы из лука, которое в Японии, по словам Фо Саана,
всегда было ориентировано на конного воина. Потому и подвешивали марумоно, что
было необходимо обучать стрелков поражать различные цели, в том числе и
движущиеся.
В феодальные времена рядом с домом каждого самурая были площадки,
оборудованные для упражнений в стрельбе из лука. Джейк отметил про себя, что эти
традиции поддерживаются в Японии по сей день.
Приняв решение, он вернулся к парадному входу и, приблизившись решительными
шагами к двери, постучал.
Она открылась почти мгновенно. В дверном проеме стоял Тоси. Увидев перед
собой Джейка, он даже сморгнул. Вид у него был такой, словно он увидел одного из
стражей ада.
Рука его дернулась к поясу, и в ту же секунду в живот Джейку уперся ствол
тупорылого револьвера 38 калибра.
Джейк не пошевелился. Он было подумал поднять руки, но, наблюдая за
выражением лица Тоси, почел за благо лучше не двигаться. Он не любил револьверов
и никогда не учился пользоваться ими. У него было здоровое отвращение к ним. По
его мнению, это игрушка для мальчишек, а не оружие для мужчин.
Из всех видов огнестрельного оружия он считал полезным инструментом в своей
профессии только винтовку с оптическим прицелом. Пистолеты и револьверы
громоздки, их трудно пронести мимо службы безопасности аэропорта, они ненадежны
и, хуже всего, к ним привыкаешь, как к наркотикам. Если у тебя пушка в кармане,
можно не думать. Наставил и стреляй. Один подход к решению всех проблем. Это
вырабатывает инертность мышления.
Кроме того, порой опасно полагаться всецело на механическую систему. Только
мальчишкам такое простительно. В психологии любителей оружия много
мальчишеского.
Разглядывая Тоси, Джейк понял, что он не отличается от других охранников в
этом отношении. Та же влюбленность в свою пушку - в ощущение силы, которую
она дает ему.
Всегда ищи слабину в противнике, - говорил ему Фо Саан. Джейк понял, что
нашел ее в Тоси. Это не делало его менее опасным - только более управляемым.
- Я хочу видеть Комото-сан, - сказал Джейк.
- Ты увидишь то, что я позволю тебе увидеть, - сказал Тоси, взмахнув
револьвером. - Например, как я буду простреливать тебе коленные чашечки, одну за
другой. - Его улыбка была больше похожа на застывшую ухмылку трупа. - Может
быть, это заставит тебя позабыть к нам дорожку, итеки.
- Скажи Комото-сан, что у меня к нему срочное дело.
Тоси засмеялся.
- Скажи это ему сам. - Дуло револьвера описало окружность, будучи
направленным поочередно в следующие жизненно важные точки на теле Джейка:
пупок, сердце, пах. - Ты, очевидно считаешь этот дом открытым для тебя. Поэтому
валяй, проходи мимо меня. Посмотрим, как далеко ты уйдешь.
Лицо его потемнело от прихлынувшей к нему крови. Джейк подумал, что скоро
ему придется предпринять что-нибудь решительное, иначе он рискует получить пулю.
- Скажи Комото-сан...
- И что же он должен сказать Комото-сан?
За спиной Тоси в темноте холла возникла чья-то фигура. Охранник сразу же
застыл на месте. Джейк узнал голос.
- Я пришел сюда не для того, чтобы сердить вас, оябун, - сказал он, вспомнив
угрозу, которую Комото высказал ему на прощание на прошлой встрече.
- Я не хочу слушать твой скулеж, отеки. Будешь валяться в ногах и вымаливать
прощение, - презрительно процедил Комото.
- Это хорошо, что вы снизошли до разговора с варваром.
За этим последовала пауза. Джейк понимал, что ведет опасную игру. Комото
может просто приказать убить его, как собаку, на пороге дома, и никто в Японии не
задаст по этому поводу ни единого вопроса. Но Джейк понимал, что у него просто нет
выбора. Время слишком дорого, чтобы терять его на традиционные любезности. Надо
сходиться в ближний бой и искать щель в доспехах противника.
- Вряд ли это можно назвать разговором, мистер Ричардсон, - возразил Комото.
- Я слышу только свой собственный голос да стрекотание кузнечиков.
- Вот что я пришел сообщить вам, - сказал Джейк, решив выложить свою
последнюю карту. - Меня зовут Джейк Мэрок. Это я убил Кеи Кизана.
Кивком головы указав внутрь дома, оябун распорядился:
- Проведи его в комнату на шесть татами и будь с ним там, пока я не приду.
Тоси холодно взглянул на Джейка, провоцируя его на какую-нибудь враждебную
выходку против себя. Когда Джейк никак на это не отреагировал, он вытянул
свободную руку, схватил непрошеного гостя за рукав и рывком втащил его через
порог.
Ногой захлопнул дверь и пролаял:
- Туфли!
Джейк снял обувь и, повинуясь направлению взгляда Тоси, сунул ее в деревянный
шкафчик у дверей. Когда он поднял голову, Комото рядом уже не было.
Тоси провел его плохо освещенным коридором в ту же самую комнату, в которую
приводил и в тот раз. И, по видимому, не случайно поставил его напротив токономы.
В доме стояла торжественная тишина, будто ночь сомкнулась вокруг них. Затем
раздалось негромкое шуршание, и Джейк, посмотрев в том направлении, увидел, что
свиток с изречением на стене слегка трепещет. Скользнув взглядом мимо него по
стенке, он понял, откуда сквозит: содзи на окне, выходящем в сад, были открыты.
Темнота была прямо-таки осязаемой. Ни звезд, ни луны. Будто бархатным
покрывалом завесили окно снаружи. Жар летнего дня еще не схлынул, и он, казалось,
еще более усугублял черноту этой ночи.
Джейк закрыл глаза. Тишина была такая, что он слышал свое собственное дыхание
и даже дыхание Тоси. По ритмам его дыхания он постарался составить представление
об эмоциональном состоянии охранника. Напряженность так и исходила от него
волнами. Это надо запомнить, - подумал Джейк.
Наконец пришел Комото. Он был одет в традиционный наряд самурая XVIII века:
темную шелковую блузу свободного покроя и черную хакаму - юбку с разрезами,
которую они надевают на соревнованиях по стрельбе из лука.
Он даже не взглянул на Джейка, только мотнул головой в сторону Тоси и буркнул:
- Выведи его наружу.
Охранник вытянул свободную руку и подпихнул Джейка к выходу. Джейк пошел к
двери, эти двое - следом за ним. В садике для стрельбы из лука ему приказали
остановиться. На специальной подставке стояло несколько луков. Все были высотой
от двух до трех метров: традиционные японские луки из бамбука. Рядом с ними -
цилиндрический колчан, ощетинившийся стрелами.
Он почувствовал, что Тоси заходит ему за спину, и подумал, а не приложить ли
его сейчас, но решил, что это не имеет смысла.
Значит, займемся киудзюцу. Он уже понял кое-что насчет Комото. Теперь Джейк
знал его лучше, чем прежде. Если он приложит Тоси сейчас, это будет означать, что
диалог окончен, а этого он не мог допустить.
Они отвели его на дальний конец площадки, где с ветки японского кедра
свешивалась марумоно.
- Ты знаешь, что надо делать, - услышал он слова Комото.
В темноте голос его казался каким-то странным, вибрирующим, будто он
принадлежал призраку.
Джейк почувствовал, что кисти его рук связывают за спиной. Он невольно
поморщился, когда Тоси натянул шпагат, затягивая узел. Затем Тоси развернул его
лицом к тому концу сада, где луки и стрелы стояли по стойке смирно в ожидании,
когда они понадобятся.
В руках Тоси уже не было револьвера. Вместо него появилась длинная веревка. Он
заставил Джейка отступить за марумоно, и, наконец, припер его спиной к стволу
кедра. Затем он привязал его к дереву так, что Джейк совершенно не мог двигаться.
Марумоно висела прямо перед лицом Джейка.
- За ложь полагается наказание, - услышал он голос Комото, донесшийся к нему
из тьмы. - Так же, как и за проникновение в дом и нападение на члена клана. Дела
якудзы никого не касаются, кроме якудзы.
- Оябун, разрешите...
- Не скули, итеки. - голос Комото вновь наполнился презрением. - Тебя
предупреждали, но ты проигнорировал предупреждение. И я не сказал бы, что этим ты
меня очень удивил. Варвар - он и есть варвар. Но за свои преступления ты должен
понести наказание.
Джейк почувствовал, что Комото удаляется от него. Но не Тоси. Бандит вытянул
руку и качнул марумоно, висящую прямо перед его лицом. Мишень начала
раскачиваться, как маятник, отсчитывая секунды.
Ночь была тихая и душная. Тик-так! - отсчитывала время марумоно. Бесконечное
время, когда ничего не видишь и ничего не слышишь. Джейк почувствовал себя вновь
на Чеунг-Чоу, по колено в воде, окруженным со всех сторон туманом. Зовущим Фо
Саана на помощь.
Затем он услышал резкий дребезжащий звук, приближающийся к нему с
ужасающей скоростью сквозь сумрак ночи.
Первая же стрела вонзилась точно в цель.
Дэвид Оу вставил ключ в замочную скважину в двери гонконгской квартиры
Джейка и Марианны. Дверь открылась внутрь, и он переступил через порог.
Вдохнул смешение запахов кухонной стряпни и духов Марианны. Повсюду -
тонкий слой пыли. Сумерки за окнами уже заметно сгустились. На улице и далеко
внизу, на набережной, зажглись фонари. Джонки, медленно скользя по воде,
возвращались в порт, их черные паруса четким силуэтом вырисовывались на
аметистовом фоне неба. Время ужина.
Он медленно прошелся по комнатам, сам не зная, что ищет. Пожалуй, что-нибудь
такое, что могло бы подсказать, чем руководствовалась в своих действиях Марианна и
куда подевался Джейк. Конечно, Джейк не делился служебными тайнами с женой. Так
что же она могла знать? Какие секреты она могла передать Ничирену?
Дэвид Оу не мог унять неприятного трепыхания в животе и кисловатого привкуса
страха во рту. Будто он напился теплой крови. В душе Дэвид молился всем богам,
чтобы найти подтверждение тому, что Джейк уехал в Японию не по собственной воле.
Он вышел из ванной. Ничего. Прошелся по кухне. Сквозь окно был виден подъезд
к гаражу. Заляпанный мазутом асфальт казался необычайно безобразным, по
сравнению со сказочно красивым видом на гавань, окутанную вечерней дымкой.
Цзюлун - огромная жемчужина в оправе серебряной глади Южно-Китайского моря.
Его взгляд вернулся к прозаическому интерьеру квартиры Джейка. Немытые
стаканы и тарелки в кухонной раковине. Одна тарелка с остатками засохшей пищи
стоит посередине круглого стола. Рядом с ней - недопитая рюмка. Он поднес ее к
носу и понюхал. Крепленое вино. Марианна. Джейк предпочел бы сакэ.
Умчалась, бросив все в спешке, - подумал Дэвид. - Это так не похоже на
Марианну. Она всегда была очень аккуратная и дисциплинированная. Никогда не
оставляла грязной посуды в раковине. И вот, полюбуйтесь! Он опять покосился на
раковину. Остатки пищи на тарелках показались ему не настолько уж засохшими, как
можно было бы ожидать. Он провел пальцем по одной из тарелок. Точно! Кто-то здесь
ел уже после того, как Марианна отбыла. Но кто? Конечно, не Джейк. Он раньше нее
улетел в Японию.
Дэвид Оу наклонился над раковиной, более тщательно изучая нагромождение
тарелок. Лучше всего начать с сальных и маслянистых пятен. Он достал из кармана
рулончик специальной пленки, оторвал несколько кусочков и аккуратно прилепил их
к бортикам двух наиболее грязных тарелок.
Отсчитал тридцать секунд и отодрал пленки точными, уверенными движениями.
Быстро перелепил их на чистые картотечные карточки. Потом подошел к окну, чтобы
полюбоваться на плоды своего труда. То, что он увидел, понравилось ему: два
изумительно четких отпечатка пальцев.
Он положил карточки в карман и покинул кухню, думая, что это все-таки лучше,
чем ничего. Но что-то в глубине его живота говорило противоположное.
- Боже, совокупись извращенным способом со всеми нашими врагами, -
подумал он, покидая пустую квартиру.
Ухмыляясь, Тоси подошел к Джейку, чтобы снять с его левого плеча марумоно.
Стрела, которую послал Комото, пробила мишень в тот момент, когда она проходила
перед его лицом, и отбросила ее с такой силой, что марумоно ударила Джейка в левую
скулу и зацепила за плечо.
Тоси пощупал брюки Джейка.
- Как дела, храбрый шпеки? - осведомился он. - Еще не обмочился? - Он
даже хрюкнул, довольный собственным остроумием. - Нет? Ну, у нас еще есть время
доказать тебе, что ты все равно варвар, как ни пыжься.
Он снова отошел, качнув рукой марумоно. На этот раз амплитуда движения
мишени уменьшилась, поскольку воткнувшаяся стрела сделала ее тяжелее.
Марумоно только на мгновение открывало лицо Джейка.
Тьма ночи опять сомкнулась вокруг него. Земля отдавала накопленный за день
жар. Джейк чувствовал, что ноги его уже начали промокать от выпавшей росы. Тиктак!
- раскачивался перед его глазами тяжелый маятник.
Тишина. Джейк ощущал плеск Южно-Китайского моря у своих ног. Вспоминал
Фо Саана. Думал, не из иллюзий ли он построил свое убежище. Ужас грозил
вырваться из темного уголка подсознания. Но если это даже были иллюзии, то они
располагались между страхом и спокойствием. Он опустил их, как железный занавес,
спасаясь от надвигающегося ужаса.
Опять сердитое урчание стрелы разорвало ночь. Времени на установку дыхания
совсем не было. Он чувствовал, что его конечности начинают деревенеть, и это
беспокоило его. Вероятно, сказывалось то, что противные щупальца страха все-таки
проникают сквозь трещины между его иллюзиями. Пожалуй, он сейчас подвергается
серьезной опасности. Прекрати! Не думай ни о чем! Только дыши! Дыши ровнее!
Но это не так просто делать, чувствуя, что сердитое урчание стремительно мчится
к тебе сквозь ночную мглу.
Чпок!
Будто пистолетный выстрел. За мгновение до него дохнул легкий ветерок, как
вестник смерти.
Марумоно тяжело ударила в правое ухо. Теперь уже две стрелы торчали из ее
центра. Наконечник едва не разодрал ему щеку. Он чувствовал, как струйки пота
стекают по его рукам и спине.
Чей-то смех. В поле его зрения вынырнул Тоси. - Душная ночь, - сказал он,
оттаскивая прочь тяжелую мишень, и снова засмеялся.
Джейк почувствовал жжение в глазах и несколько раз сморгнул, чтобы избавиться
от этого неприятного ощущения. Пот заливал глаза.
Тоси пощупал у него в промежности. - Потеем, шпеки, - заметил он, но в голосе
его прозвучало разочарование.
Джейк услышал шаги. Они приближались, но Джейк ничего не видел из-за
мишени, закрывавшей ему лицо. Подошел Комото, держа длинный лук в левой руке.
Он сумрачно рассматривал Джейка, пока Тоси проверял, по-прежнему ли надежно
связан пленник.
- Ну а теперь, - вымолвил он наконец, - я попробую вот с этим.
Он показал Джейку повязку для глаз. Затем повернулся и пошел на исходную
позицию.
- Это хорошо, - прокомментировал Тоси, приводя марумоно в движение.
Мишень на этот раз была такой тяжелой, что раскачивалась перед самыми глазами
Джейка, почти не отходя в сторону.
Хотя Джейк старался не смотреть на них, но он не мог не видеть зазубренные
наконечники стрел, торчавшие в его сторону из мишени. Если бы он слегка наклонил
голову, они бы расцарапали ему нос.
Он чувствовал длинный узкий туннель, который одновременно соединял его с
Комото и разделял его с ним. Джейк был всецело в руках оябуна. Пожалуй, именно это
и входило в его цели с самого начала. Полное смирение с его стороны и
неограниченная власть - со стороны Комото, который волен карать его или миловать.
Вот именно на это он и шел добровольно, когда постучался в двери оябуна этим
вечером. Теперь наступал момент истины.
Все-таки что за человек этот Микио Комото?
У Джейка были некоторые соображения на этот счет, а через минуту он получит
точный ответ на свой вопрос.
Спокойствие, - говорил Фо Саан, - есть главный урок, который следует
усвоить, если хочешь узнать, что такое победа. Сейчас он повторял про себя эти
слова, как молитву, которая одна могла спасти его жизнь.
И вот далекий шорох, мчащийся к нему с дьявольской скоростью. Этот звук
одинаково хорошо слышен обоими ушами, и он понял, что стрела нацелена ему в лоб.
Тик-так! - раскачивалась мишень, размечая тьму: правее - центр - левее,
светлее - темнее - светлее... Если стрела ударит в один из более светлых моментов,
он - покойник.
Гик-ток...
Светлее - темнее - светлее...
Тик-так!
Джейк почувствовал, что мишень замедлила ход. Он присмотрелся и увидел, что
рядом с двумя другими торчит наконечник третьей стрелы. Точно в середине.
Прошло некоторое время, прежде чем марумоно отодвинули от его лица. Перед
ним стоял не Тоси.
- Пожалуй, мы достигли некоторого баланса между преступлением и
наказанием, - изрек Микио Комото.
- Если я и совершил какие-либо преступления, - сказал Джейк пронзительным
шепотом, - то это отчаяние толкнуло меня на них. Ничирен забрал у меня жену. Мне
надо было узнать, где они скрываются. Потому я пошел в игорный дом, чтобы выйти
на вас. Я надеялся найти у вас помощь.
- Все ты врешь, - холодно произнес Комото. - Что такому итеки, как ты,
надобно от Ничирена?
- Он мне нужен. Моя жена погибла. Это случилось прошлой ночью на Цуруги.
- На Цуруги? - изумленно переспросил Комото. - Ты был на Цуруги во время
бури?
Джейк кивнул.
- Я нашел укрытие Ничирена.
- До этого ты нашел способ проникнуть в мой дом, - процедил сквозь зубы
Комото. - Ты напал на одного из моих людей. Я не хочу слушать твою болтовню! Он
повернулся, намереваясь уйти.
- Плох тот полководец, который отказывается выслушать информацию, которая
может оказаться для него жизненно важной.
Оябун сплюнул.
- Кто ты такой, чтобы судить о том, что полководцу стоит делать и чего не стоит?
- Всякий знает, что хороший полководец пользуется всеми доступными ему
источниками информации, если он хочет насладиться победой.
Черные глаза Комото сузились.
- Что ты такое говоришь?
- Я убил Кеи Кизана на глазах у Ничирена.
- Слова, - коротко бросил Комото. - Все что я слышу от тебя, это только слова.
- Тогда дай мне возможность подтвердить свои слова делами.
Комото стоял не шевелясь. Достаточно хитрый, чтобы понять, что его
перехитрили, он не хотел показывать того, что напряженно думает. Но, очевидно, у
него не было выбора. Он понимал, что ему придется удовлетворить просьбу Джейка,
или же он потеряет лицо.
Он повернулся к Тоси.
- Отвяжи этого итеки.
- Хорошо, оябун.
- Руки тоже.
Когда Тоси выполнил и это приказание, Комото буркнул:
- Отведи его на тот конец.
Когда они вернулись на исходный рубеж, Комото повернулся к Джейку.
- Сейчас ты сможешь подтвердить свои слова делами. Только самурай мог
одолеть Кеи Кизана. Только самурай мог проникнуть в Дом Паломника под самым
носом Ничирена.
Джейк выбрал себе лук. Тоси дернулся было, чтобы помешать ему, но Комото
остановил его жестом.
- Самурай должен владеть различными боевыми искусствами, - сказал Джейк.
- Киудзюцу - одно из самых важных. Но зачем мне говорить то, что ты и без меня
знаешь?
Он выбрал стрелу с зазубренным наконечником, подошел к линии, откуда должна
вестись стрельба. - Не будет ли Тоси-сан так добр, чтобы качнуть мишень?
Решив, что итеки блефует, Комото дал знак своему охраннику выполнить
требование Джейка.
- Но, оябун...
- Не думаешь ли ты, что я не способен защитить себя? - рявкнул Комото. -
Делай, что велят, и возвращайся сюда. - Комото повернулся к Джейку. - При таком
освещении и на таком расстоянии человек, учившийся у хорошего сэнсея, попадет
запросто. Но это не может служить доказательством того, что Кеи Кизан не мог бы
съесть его с потрохами. - Он протянул руку. - Ты должен попасть с вот этим на
глазах. - В его руке была повязка.
Джейк ее взял. Прежде чем принять вызов, он немного подумал, потом изрек:
- Очевидно, вы сэнсей в искусстве стрельбы из лука, оябун. Скажите мне, вы бы
смогли справиться с Кеи Кизаном один на один?
- Без сомнения - ответил Комото. - Твое невежество опять выдает тебя с
головой, итеки. Ты что, боишься осрамиться?
Джейк не обратил внимание на последние слова.
- Я только думаю, что вас сможет убедить только такое искусство, которое вы
только что продемонстрировали сами. - Он пристально посмотрел в лицо оябуна. -
Не соблаговолите ли стать у дерева, где только что стоял я?
Лицо Комото побагровело от гнева. Этот выродок поддел меня дважды, -
подумал он. - Причем, четко поддел. Я не могу ему отказать.
Оябун заставил себя расслабиться.
- Да, такое искусство могло бы убедить меня в справедливости твоих слов.
Однако я вынужден настоять на одном условии. Тоси-сан будет стоять рядом с тобой,
приставив пистолет к твоему левому уху. Если ты не сможешь повторить то, что
сделал я, он вышибет тебе мозги.
Джейк видел, как улыбочка расплывается по лицу оябуна. Их глаза встретились.
Джейк прочитал угрозу в глазах главаря якудзы. Но не только ее. Впервые он увидел в
них еще кое-что: уважение. Пусть не безусловное, скуповатое, но явно искреннее.
Первый плацдарм завоеван.
Джейк слегка наклонил голову.
- Я принимаю такое условие.
- Еще бы не принять! - воскликнул Комото. - Куда ты денешься, отеки? - Он
дал знак. - Завяжи ему повязку, Тоси-сан.
Когда бандит двинулся исполнять распоряжение, Джейк спросил:
- Скажите, каков ваш рост, оябун?
- Пять футов и шесть дюймов. Высок для японца, да?
К Комото вдруг вернулось хорошее настроение. Джейк подумал, с чего бы это.
Может быть, оябун тоже жил иллюзиями? Откуда он мог знать, что Джейк вообще
соображает в киудзюцу, не говоря уж о том, что у него сэнсейский уровень? Джейк
внимательно взглянул на него, запечатлевая в памяти его рост.
- Хорошо, - сказал он, позволяя Тоси завязать себе глаза.
- Постарайся, чтобы не жала, - услышал он голос Комото. - Мы ведь не хотим
причинять нашему итеки неудобства... в последние минуты его жизни!
У Джейка перехватило дыхание.
- Что ты имеешь в виду?
Он чувствовал, что Тоси стоит рядом.
- Независимо от того, как ты выстрелишь, Тоси-сан вышибет тебе мозги.
- Мы так не договаривались.
- Договоренности бывают только с цивилизованными людьми, - пояснил
Комото, и по тому, как его голос отдалялся, Джейк понял, что он уже идет через
лужайку к дереву. - А не с итеки.
- Чувство чести свойственно даже некоторым животным, - сказал Джейк, не
будучи, однако, уверен, что оябун его слышит.
Он почувствовал, что Тоси подходит к нему с левой стороны. И через мгновение
холодное дуло револьвера угнездилось в его ухе.
- Итеки, - тихо сказал ему Тоси, - ты обречен, независимо от того, как ты себя
поведешь. У меня есть приказ пристрелить тебя даже прежде, чем ты натянешь тетиву.
Джейк не ответил. Он велел себе не обращать внимания ни на какие провокации.
Он чувствовал, что якудза до предела завернула все винты, чтобы заставить его
сломаться. Комото очень хочется показать варвару его неполноценность. Но он не
получит этого удовлетворения. Тем не менее, Джейк чувствовал грызущее его
опасение. А вдруг они говорят все это всерьез! Тогда он доживает свои последние
мгновения.
Он замкнул свое сознание от всех внешних воздействий, сконцентрировавшись на
ощущении лука в руках: от центра лука в левой руке и до правого плеча, до которого
он должен натянуть тетиву. Сплетенная из пеньки, она была такой жесткой, что
больше подходила для боевого лука, чем для спортивного. Тем лучше.
Джейк стоял не шевелясь. Он начал центрировать себя, расширяя сознание так, что
появилось ощущение стоящих вокруг деревьев, будто он видел их, и того узкого
туннеля, в который он мгновение спустя пошлет стрелу. Он чувствовал малейшие
дуновения ветерка, которые могли сыграть свою роковую роль в последний момент.
Он слышал ночные шорохи, стрекотание кузнечиков, полет ночных бабочек вокруг
фонаря у дома. Он слился с природой. И он нашел ба-маак, пульс. И от него
протянулась ниточка к тому месту у дерева, где стоял Микио Комото. Будто совсем
рядом, Джейк ощутил легкое движение воздуха, создаваемое раскачивающейся
марумоно.
Он стал в классическую позу лучника, дыша глубоко и ритмично нижней частью
живота, где, по японским поверьям, гнездится внутренняя энергия человека: хара.
Он поднял левую руку, пристроил тупой конец стрелы к тетиве и поставил лук в
боевую позицию. Он чувствовал присутствие Комото так ясно, словно тот находился в
двух шагах от него, а не в сотне метров.
Джейк начал натягивать тетиву, держа стрелу на уровне носа. Сейчас он подошел
к третей - и самой критической - ступени в искусстве стрельбы из лука.
Сосредоточенность достигла максимума, как и напряженность самого лука, а
сознание сконцентрировалось на мишени, раскачивавшейся туда и обратно на другом
конце лужайки. Тик-так, ти
...Закладка в соц.сетях
