Жанр: Электронное издание
Lustbad07
...чала. Ничирен не
торопил ее. Несколько раз она собиралась нарушить молчание, но останавливала себя.
Наконец, решилась:
- Не пора ли отправляться?
Он покачал головой, и у нее упало сердце.
- Мне тяжко выносить эту вынужденную изоляцию от мира. Мне тяжко думать о
том, через что сейчас проходит Джейк. - Она бросила на него умоляющий взгляд. -
Я хочу быть с ним. Понимаете?
Он быстро отвернулся, но недостаточно быстро, чтобы она не заметила что-то в
его глазах. Будто занавес упал, тяжелый и надежный, как свинец. Что это такое было?
О чем он подумал?
- Если вы отправитесь сейчас, то наверняка пропадете.
В комнате быстро темнело, и она не видела, как шевелились его губы, когда он это
говорил. Ее сознание зацепилось за что-то в его словах, как за корягу.
- Не понимаю. Почему вы так печетесь о моей жизни? Ведь я жена вашего врага.
- Я действую согласно инструкциям, - сухо ответил он. Тени омывали его
фигуру, неподвижно замершую на татами. Бросив взгляд в ее сторону, он увидел в
дверном проеме маленькую женщину в кимоно и гета. С некоторым изумлением он
осознал, что его враждебное чувство к ней куда-то испарилось. Внешне она выглядела
как жена Джейка Мэрока. Но здесь, на Цуруги, она стала какой-то другой. Он не мог
понять, какой именно.
- Инструкциям? - как эхо откликнулась она. - Все-таки ты не человек, а
просто марионетка. Кто-то дергает за веревочки и заставляет тебя плясать. - Она
одарила его уничтожающим взглядом. - В школе учительница биологии принесла на
урок лягушку. Совсем дохлую. И объяснила, что если к ее лапке прикоснуться острым
инструментом, то можно заставить мышцы сократиться. Вот и вы такой же. Дохлая
лягушка.
- Это все одни слова, - сказал он, возвращаясь взглядом к доске с шашками. -
Слова ничего не значат. Вот действия - это другое дело. - Он сделал ход.
- Все играете. Джейк тоже любил играть. Не могу я этого понять. Жизнь дана
человеку, чтобы жить, а не играть во всякие игры. Людьми нельзя двигать, как вы
двигаете черными и белыми шашками по расчерченной доске. Жизнь этого не терпит.
Ничирен поднял голову.
- Но именно так все и делается. Убить вас, забрать фу... Кое-кто спланировал эти
ходы.
- Но они не сработали.
- Благодаря разумным встречным ходам.
Марианна поежилась, оглядываясь по сторонам, словно ее тяготили эти стены.
- В чем состоит ценность фу, хранившейся у Джейка?
- В Древнем Китае, - ответил Ничирен, - император часто давал повеление
сделать для него подобную штуку из жадеита или слоновой кости. Рисунок, который
следовало вырезать, он подбирал сам. Фу представляла собой императорскую печать,
символизирующую его власть. Он передавал эту печать своим наиболее важным
министрам, наделяя их таким образом частицей своей власти. И пропорционально
розданным им фу его власть преумножалась в десятки тысяч раз.
- А та фу, что была у Джейка?
- Все фу делались с одной целью. Тот, кто владел ей, наделялся соответствующей
властью. Я полагаю, эта фу не является исключением.
- Вы полагаете? Значит, точно не знаете.
- Откуда мне? - ответил он, отворачиваясь. - Я всего лишь дохлая лягушка.
Стэллингс наткнулся на Джейка в Токио, в Тосима-ку. Это было наиболее
логичное место; откуда следовало начинать поиски Марианны. Здесь находился Дом
Паломника. Здесь столкновение интересов кланов Кизана и Комото создавало
вихревые потоки, но Ничирен все-таки был здесь лучше всего защищен, когда бывал в
Японии.
Присутствие в этих местах Джейка несколько озадачило Стэллингса. Ему ведь
говорили, что Джейк все еще находится на излечении в Цзюлунской больнице. Это
создавало некоторые проблемы. Стэллингс не был склонен недооценивать
способностей Джейка, и он беспокоился, что в скором времени опытный агент
заметит слежку.
И он забеспокоился еще больше, когда понял, что Джейк его не замечает. Какие
жуткие психологические перегрузки он испытывает, раз это так! Оно и понятно: жена
исчезла, да еще вдобавок с его самым лютым врагом... Стэллингс благодарил Бога, что
такое ему приходится наблюдать только со стороны.
В высшей степени было странно работать с Джейком на одном поле, но по разные
стороны забора. Более чем странно. Он ощущал беспокойство и страх. Но страх он
всегда считал здоровой эмоцией, часто предохраняющей людей от жестоких ошибок.
А сделать ошибку, работая против Джейка, весьма чревато...
Он испытал неприятный момент, когда Джейк остановился во время дождя в
городке. Стоянка была так заставлена машинами и автобусами, что с места, где он
смог пристроиться, был виден лишь кусочек бампера "Ниссана" Джейка. Но этого
оказалось достаточно, чтобы заметить, когда тот начал выезжать со стоянки.
Но теперь, следуя на хвосте Джейка вглубь Японских Альп, он улыбался, чувствуя
прилив вдохновения. Он гнал свою машину, так и не включив подфарников, несмотря
на дождь и близящиеся сумерки. Делая крутой поворот, он подумал, что он не может
позволить себе такой роскоши. "Ниссан" мчался с сумасшедшей скоростью. Из-за нее
и из-за множества поворотов он надолго исчезал из поля зрения Стэллингса, но тот
знал, что если Джейк вдруг снизит скорость на одном из непросматриваемом участке
трассы, он легко заметит в зеркале заднего вида огоньки его фар.
Узкая дорога, скользкий асфальт, плохая обочина, все возрастающая возможность
грязевых оползней, плохая видимость - все эти факторы лишь способствовали
проявлению его прекрасных водительских качеств. Его улыбка стала шире. Он
сосредоточился на дороге. И на работе, которую ему предстояло выполнить.
За окнами в промежутках между раскатами грома стояла напряженная тишина,
как всегда перед дождем. Все ветерки замерли, повинуясь быстро растущему
атмосферному давлению.
- Я спросила...
- Тсс!
Услышав этот свистящий звук, она осеклась. Ничирен медленно распрямился,
поднимаясь из-за стола, как хищный зверь, готовящийся к прыжку. Она следила за его
глазами, сфокусировавшимися на какой-то точке за окном. Затем она поняла, что он
внимательно прислушивается.
- Иногда, - шепнул он, - даже самые незначительные звуки могут передаваться
по этим камням на большие расстояния. Порой я даже слышу, как кабан чавкает у
ручья, протекающего на тысячу футов ниже, или как филин ухает в дальней роще.
Но она понимала, что не эти звуки он старается расслышать сейчас.
- Что это?
- Машина, - сказал он, двигаясь к двери в сгущающихся сумерках. - Я слышу
поднимающуюся в гору машину, но никаких машин в такую погоду здесь быть не
должно.
Как только машина остановилась, Джейк выскочил наружу под дождь. Взбежав по
каменистой осыпи на площадку, вероятно, последнюю на этой горе, он остановился
возле покинутой "Субару". Ушли, - подумал Джейк. - И только в одном возможном
направлении.
На этой высоте в глубоких трещинах в скалах сохранилась наледь, начавшая
сейчас трескаться под дождем. Ветер завывал в ущельях, бросал ему в лицо дождь со
снегом. Температура стремительно падала, и его вымокшая рубашка липла к
покрывшемуся гусиной кожей телу, как холодный компресс.
Часто он вынужден был бросаться под спасительную крону деревьев, когда сверху
на дорогу падали ошметки подтаявшей ледяной корки, покрывающей затененные
части склона горы. Да и вообще он не был экипирован соответствующим образом, и
это делало его продвижение еще более медленным.
Джейк чувствовал охватывающее его отчаяние. Если Марианна с Ничиреном, эти
кагэбисты и ее заодно прихлопнуть могут. Он почему-то решил, что Ничирена хотят
убрать, а почему - это его не интересовало. Джейк волновался только за Марианну.
Он карабкался вверх, оставляя на сучьях и острых выступах скал лоскутья одежды.
Хрупкий сланец ломался под его ногой, и обломки скатывались вниз по склону с
грохотом, заглушаемым раскатами грома.
В конце концов, он достиг небольшой площадки и остановился, забыв дать
соответствующую команду продолжающим двигаться ногам. В результате он едва не
свалился в пропасть.
Трудный подъем вкупе с беспокойством о Марианне подкосили его. Он еще не
совсем оправился после своего пребывания в больнице. Он опустился на землю и
сделал несколько глубоких вздохов, прежде чем двинуться дальше. Окинув взглядом
гору, он выбрал маршрут немного левее, в обход впадины. Здесь склон не был таким
крутым, да и камни под ногами попрочнее, так что он без труда одолел этот участок
пути.
Стало немного темнее, но молнии уходящей грозы начали сверкать чаще, освещая
на мгновение дикий пейзаж тревожным светом, напомнившим почему-то об
огнедышащих драконах.
В голове стучало, и резкая боль вдруг пронзила плечо, будто он коснулся
оголенного провода, а потом еще и еще. Джейк продолжал дышать глубоко и ровно,
хотя ему хотелось вывалить язык и задышать, как собака, изнемогающая от усталости.
Это испугало его больше, чем все остальные аспекты ухудшающейся с каждой
минутой ситуации, потому что это означало, что он не может доверять своему телу.
Он понимал, что если не вернет контроля над ним, то он пропал. Как и Марианна.
Не думай об этом! - внушал он себе. Но, чувствуя огонь в своей груди, все
сильнее разгорающийся по мере того, как он боролся с искушением сбить дыхание и
дышать часто-часто, он начал терять в себя веру. Старею, - подумал он. - Десять
лет назад - даже пять - подобная передышка в больнице никак не сказалась бы на
его работоспособности. А теперь...
Прекрати! Не думай об этом! Только вставай и вперед, где ждет тебя враг!
Вперед! Не смотри вверх! Просто сконцентрируйся на следующем шаге! А потом
опять на следующем! Вот так! Двигайся, старик! Вперед и вверх! Вперед и вверх!
Подгоняя себя этими словами, как молитвой, давая выход всей своей злости и
остаткам самоуважения, он собрался с силами и одолел последние метры каменной
скалы.
Джейк переполз на животе через последние булыжники и оказался на ровной
площадке, переходящей в луг, поросший кое-где кустами. Пригнувшись к земле, он
двинулся дальше, стараясь не обращать внимания на холодный дождь со снегом,
продолжавший хлестать его согнутую спину. Вглядываясь во все сгущающуюся тьму,
он заметил русских, засевших подобно черным призракам в кустах на самом краю
луга, заканчивающегося в этом месте. Дальше шла глубокая расселина.
И без того промерзший до костей, Джейк опустился на землю и пополз на брюхе,
работая локтями, стараясь полностью слиться с летними травами, которые хоть и
были довольно высокими, но не настолько, чтобы полностью скрыть его продвижение.
До русских оставалось метров тридцать, когда он услышал выстрелы. Дернув
головой на звук, он смутно увидел справа от себя силуэт дома, стоявшего на
противоположной стороне расселины. И какую-то фигуру, бегущую по траве. Кто это?
Сквозь сумрак и дождь опознать невозможно. Он поднялся на ноги.
Опять выстрел, отдавшийся эхом по ущелью, как громовой раскат уходящей грозы.
Ничирен затолкал ее назад в дом со строгим наказом не высовываться ни в коем
случае. Марианна видела, как он смутной тенью проскользнул сквозь садик на луг,
тянущийся до глубокой расселины, рваным шрамом пересекающей его примерно в
трехстах ярдах.
Напряженно всматриваясь в сгущающуюся мглу, она двинулась вдоль по энгаве до
самого ее конца, пытаясь проследить, куда направился Ничирен, но скоро потеряла его
из вида.
Оставшись совсем одна, Марианна вернулась в дом, закрыв за собой дверь на
щеколду. Она остановилась на середине комнаты перед тремя досками с
незаконченными партиями вэй ци.
Поежившись от холода, она взглянула на них: ей почему-то страшно захотелось
разобраться в этой загадочной игре. Джейк ей не раз говорил, что стратегии, которыми
пользуются игроки, сродни тем, которыми они пользуются в реальной жизни.
Медленно обошла она доски, пытаясь сосредоточиться.
Поэтому выстрелы, хотя и приглушенные толстыми стенами и запертой дверью,
заставили ее буквально подскочить на месте и вскрикнуть от испуга. Сознание,
парализованное ужасом, полностью отключилось - вероятно, в целях
самосохранения, - позволив инстинктам управлять ее поведением.
Ничего уже не соображая, Марианна дрожащей рукой откинула щеколду и с такой
силой рванула дверь, что она задребезжала в своих пазах, раздвигаясь. Сунула было
ноги в гета, но затем раздраженно сбросила их, издав при этом какой-то стон, и
прямо в вязанных носках, таби. помчалась сквозь дождь тем же путем, каким ушел
Ничирен.
Кагэбисты, перебравшись через расщелину, заметили ее и двинулись следом, не
торопясь, хладнокровно, сжимая оружие в опущенных руках.
В горах по-прежнему свирепствовала гроза, но даже если бы это был тихий вечер,
они все равно бы не услыхали приближения Джейка. Страх и адреналин, бушующий в
крови, перекосили его лицо в чудовищную ухмылку: губы растянуты, как на
ритуальной маске. Они все еще сидели на краю расселины, когда он напал на них
сзади. Ближний к Джейку человек был широкоплеч и весом явно превосходил его. Он
повернулся к нему лицом, когда Джейк изготовился к ирими нагэ. Они вцепились, и
русский, оказавшись выше на голову, не успел обрадоваться своему иллюзорному
превосходству, почувствовав, что его противник поддается. Но Джейк плавно перевел
это отступающее движение в такой прием, когда сила нападающего оборачивается
против него же самого.
Все двести с лишним фунтов тела русского обрушились на Джейка, который,
принимая этот удар, подобно волне, опустил торс, одновременно приподнимаясь и
зажав своей правой рукой левую руку русского. Это лишило противника равновесия, и
он начал падать под напором силы Джейка, помноженной на его собственную силу,
обернувшуюся таким образом против него самого. Теперь, уже почти распрямившись,
Джейк резко согнул колени, откинувшись всем телом назад. Русский плашмя ударился
о землю, а Джейк нанес страшный удар распрямленной кистью в незащищенную
болевую точку противника, и он, как упал, так и не поднялся.
Джейк развернулся вокруг собственной оси, застонав от боли, выбивая левой
рукой направленный на него пистолет второго русского. Затем, не давая ему
передышки, он схватил обеими руками все еще вытянутую вперед руку противника,
отступая одновременно назад и увлекая его в круговое движение. Немного
опомнившись, русский отвел назад левую руку, намереваясь нанести удар в голову
Джейка, но тот, освободив на секунду свою собственную левую, парировал ею этот
удар, а затем, упершись правой ногой, сделал шаг вперед левой, рванул русского за
правую руку, которую по-прежнему крепко держал, и опрокинул его, не выпуская
руки.
Быстро развернувшись, рубанул ребром ладони по незащищенной шее противника.
Тот рухнул как подкошенный на траву лицом вниз. А Джейк уже был на ногах и бежал
к нечетко видной фигуре еще одного, пристроившегося на краю расселины.
Ничирен почувствовал ее приближение. Он был так поглощен наблюдением за
темными фигурами на той стороне расселины, что не сразу сообразил, что
происходит.
Он спустился к подножию скалы и обыскал кусты, растущие по краю извилистой
расселины. В кустах никого не было, и он, последив какое-то время за фигурами на
той стороне, хотел было потихоньку убраться под тень высокого кедра, когда там
начали стрелять. Так что он оказался в ловушке: всякое резкое движение с его стороны
подставило бы его под их выстрелы. Не спуская с них глаз, он начал потихоньку
отступать от скалы.
Появление Марианны изменило все. Она мчалась прямо на него, ничего не видя
перед собой, и он невольно приподнялся. Поскольку его внимание было направлено в
другую сторону, он заметил ее приближение только в последний момент, когда она
была уже рядом. Он боялся, что, утратив чувство реальности, она будет бежать так до
тех пор, пока не свалится в расселину.
И тут он увидел их - двух медведей, которые слегка пригнувшись, шли за ней
следом. Оба вооружены. У одного, кажется, даже винтовка с оптическим прицелом.
Времени на выяснение, кто они и что им нужно, не было. Ничирен метнул два
сурикена - небольшие метальные снаряды - и оба преследователя упали в траву
один за другим, как картонные солдаты в тире.
Потом он поднялся и побежал следом за Марианной. Она была довольно далеко и
мчалась все вперед, огибая кусты. Вспыхивающие зарницы освещали этот ее
сумасшедший бег. Ничирен лучше знал местность и бегал быстрее. Он уже настигал
ее, когда снова раздался выстрел и, как ему показалось, в то же мгновение Марианну
отбросило в сторону, и она упала, ломая кусты. Клянусь Буддой, - подумал он, - а
выстрел-то произведен опять с той стороны!
- Мокрый снег окрасился красным. Холодный дождь, продолжающий поливать
сверху упавшую Марианну, вытекал из-под ее тела красными ручейками. Жилка
трепетала на ее шее, когда он опустился рядом с ней на землю. Ее глаза были открыты,
и она смотрела на него не мигая.
- Марианна-сан, - прошептал он, впервые назвав ее по имени.
Она разжала губы, чтобы сказать что-то, но тут нависший над расселиной выступ,
на котором они находились, рухнул вниз, не выдержав их совместной тяжести.
Инстинктивно Ничирен вскинул руку и ухватился за тонкий ствол молодого бука.
Марианна упала вниз, но не в пропасть, а на расположенный двумя метрами ниже
каменный уступ. Он потянулся к ней, чтобы вытащить ее. Она сунула ему что-то в
протянутую руку и смотрела на него снизу вверх. Эти глаза! В них отразилась ее
душа, как огонь, пляшущий во тьме. Страсть, отразившаяся в них, потрясла его до
мозга костей.
Он тянулся к ней рукой, и одна только мысль сверлила его: не хочу, чтобы она
умирала!
- Стой! - крикнул Джейк.
Вне себя от ярости он бросился на Стэллингса, вырывая ружье из его скользких
рук. Ему хотелось загнать это ружье прямо ему в глотку, так, чтобы до самых печенок
достало. Но руки ему не подчинялись: ощущение было такое, словно его молотили
полицейской дубинкой целую неделю, не переставая. Рефлексы никуда не годились, в
голове туман.
Стэллингс ударил его головой в живот, а потом, когда Джейк согнулся, врезал со
страшной силой по затылку. Грязь залепила ему глаза. Ничего не видя перед собой,
Джейк слепо махал руками, пытаясь схватить противника.
Не теряя времени даром, Стэллингс подхватил свое ружье и помчался вниз по
каменистому склону. Ну и заваруха, - думал он. - А какого черта здесь делают
русские?
Никто не мог дать ему ответ на этот вопрос, но это его особенно и не волновало.
Его миссия была выполнена, а времени для того, чтобы отгадывать мудреные загадки,
у него не было. Он знал, что через минуту Джейк очухается, а у него не было ни
малейшего желания драться с ним.
Не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание, он скользил вниз под
уклон в долину. Через мгновение он скрылся за завесой ледяного дождя.
Джейк плевал кровью в талый снег. Он задыхался, и у него все плыло перед
глазами. Без сил он откинулся назад, прислонившись спиной к стволу дерева. Немного
оправившись, он поднялся на ноги и заковылял к краю расселины. Он услышал шум
небольшого обвала на той стороне и увидел осыпающиеся камни и женщину в кимоно.
Дождь утихал, и видимость медленно восстанавливалась. Женщина зацепилась за
выступ скалы и лежала теперь, раскинув руки, будто собираясь обняться с бурей.
Сердце Джейка болезненно екнуло в груди, все внутри его похолодело.
Марианна!
Значит, все-таки информация, добытая им в доме Комото, оказалась верной: у
Ничирена действительно в этих местах убежище. Да и Старика интуиция не подвела:
Марианна оказалась тоже неподалеку. И вот она лежит окровавленная на камнях,
медленно теряя сознание. Умирает за его грехи, за его упущения, за его эгоизм. Все
эти дни после возвращения с реки Сумчун на его совести. Все дни, которые они могли
провести вместе, но провели врозь. Все радости, которые они могли разделить, но
просто не заметили. Вся жизнь, которую она ему предлагала, но он не взял.
Он потерял свою любовь к ней в тот миг, когда потерял самоуважение. Это
началось на реке Сумчун, а закончилось здесь и сейчас. Марианна умирает на его
глазах, а он не в силах ей помочь, наблюдая за этим через пропасть. И не меньшая
пропасть разделяла их последние три года.
Джейк видел, как кто-то, ухватившись рукой за сук, другую тянет к ней. Зачем?
Чтобы подпихнуть ее к последней черте? Вот она пошевелилась и оказалась чуточку
ближе к зияющей пустоте. Если бы только она взглянула в его сторону! А потом до
него донесся шум, похожий на тот, который слышишь при внезапном порыве ветра.
- Марианна!
Его крик, ударившись в каменную грудь окутанных грозовыми тучами гор, упал в
бездну. Тело Марианны последовало за ним: былинка на крыльях ветра.
Джейк оторвал ничего не видящие от слез глаза от пустоты, разверзшейся под ним.
Он сидел на краю расселины, вцепившись скрюченными пальцами в раскисшую от
дождя землю. Она слегка покачнулась под ним, когда его глаза сфокусировались на
второй человеческой фигуре, которая по-обезьяньи карабкалась вверх по склону,
цепляясь руками за кусты.
Фигура остановилась на своем пути к безопасности, и их взгляды скрестились над
пропастью, разделяющей их, и на какое-то мгновение они не могли их разорвать.
Двое над бездной - Джейк и Ничирен.
ЛЕТО - ОСЕНЬ 1910, ЛЕТО 1921 - ВЕСНА 1927
СУЧЖОУ - ШАНХАЙ
В 1895 году, ровно за пять лет до рождения Чжилиня, Китай искал мира с
Японией, справедливо опасаясь фанатичной, вымуштрованной и в высшей степени
дисциплинированной японской армии. В результате по Симоносекскому договору
Япония получила остров Формозу, а Корея - освобождение. Подорвав могущество
Китайской империи, Япония вышла из войны могучей державой, с которой теперь
должен был считаться весь мир. Даже учитывая то, что благодаря совместным
действиям России, Германии и Франции Япония не удержала своих с таким трудом
завоеванных позиций на Ляодунском полуострове, от которого и до Пекина рукой
подать, она выиграла для себя нечто более важное. В соответствии с условиями
договора, Япония получила возможность строить свои фабрики в определенных
портовых городах вдоль побережья Китая.
Даже обычно прозорливы английские тай-пэни, учредившие чрезвычайно
прибыльные компании в Шанхае, не додумались до такого. Тай-пэни занимались
торговлей, покупая товары на огромной части Азии и перепродавая их по всему миру
с огромной прибылью для себя.
Но строить фабрики в Шанхае! Для того времени это было фантастическое
предприятие. Не считая нескольких цехов по производству шелка, которыми владели
иностранцы, международная братия в промышленность не лезла. Хотя Британия,
согласно договору с Китаем, подписанному в 1842 году, и получала приоритет перед
всеми другими государствами, их тай-пэни оказались в хвосте хитрых японцев,
взявшихся за индустриализацию Китая с неимоверным жаром.
Вообще японцы играли очень существенную роль в истории Китая, как и в частной
жизни Чжилиня. Хотя он и оба его брата родились в Сучжоу (или Сучоу, как называли
этот город англичане), семья перебралась в Шанхай к тому времени, как он вошел в
пору отрочества.
Тем не менее, Сучжоу навсегда сохранился в его памяти. В этом городе были
совершенно необыкновенные сады. Чжилинь родился неподалеку от одного из
наиболее известных и в честь него и получил свое имя, которое буквально означает
"Львиный лес".
Теперь эти сады, конечно, являются всенародным достоянием. Но в годы детства
Чжилиня у каждого сада был свой хозяин, который создавал его, ухаживал за ним и
наслаждался его красотой. Обычно это были мандарины из Шанхая, ушедшие на
покой и ищущие на севере отдохновения от скандальной жизни большого города, или
просто богатые местные чиновники.
В любом случае они приобретали в Сучжоу клочок земли и начинали на нем
возделывать свой сад. Естественно, эти садики - юнь линь - создавались вокруг вилл.
Множество их было разбросано по стране, но только виллы Сучжоу строились вместе
с садом и представляли собою часть его.
Эти сады создавались не на показ, а для размышления. Те же самые буддийские
идеалы, что, перекочевав через Южно-Китайское море, нашли воплощение в японских
садах дзэн, начали свою жизнь и здесь.
Сад, который Чжилинь запомнил навсегда, находился в самом конце переулка,
настолько узенького, что два человека с трудом могли в нем разойтись. В сад можно
было попасть через деревянную калитку в каменном заборе, окружавшем юнь линь со
всех сторон.
Настоящих садиков для размышления очень мало. Чтобы создать такой, надо быть
одновременно поэтом, архитектором, скульптором, живописцем и философом. Даже в
Китае такие сады редкость. Создателей их называли гордым именем Цзян. Оно
довольно многозначно в китайском языке: когда-то оно чаще всего употреблялось в
значении "небесный опекун", "полководец", потом - "генерал", "мастер вэй ци".
Чаще всего оно употребляется в значении "стратег", "создатель", "зодчий".
Самое главное для проектирования такого садика - обеспечить максимальное
количество перспектив в строго ограниченном пространстве.
Самая интересная перспектива открывалась в саду детства Чжилиня из
необыкновенно изящной беседки, расположенной в крайней западной его точке. В
этом ракурсе сад напоминал мальчику нежную девушку, застигнутую в минуту
задумчивости. В нем отразилась вся красота мира, лучше, чем в зеркале. Зеркало,
будучи предметом, сделанным руками человека, не может отражать внутреннюю
сущность смотрящего в него человека. А вот природные, хотя и не столь совершенные
отражающие поверхности, как, скажем, гладь лесного озера, могут сделать это с
большим успехом.
Чжилинь часто слышал поговорку: "На небесах есть рай, а на земле - Сучжоу и
Ханчжоу". И, конечно, в немалой степени этому способствовали знаменитые садики.
Чем больше сидел мальчик в той изумительной беседке, тем больше проникался
миром и спокойствием буквально разлитым в воздухе.
Недалеко от беседки был небольшой холм, с которого открывалась другая -
совершенно иная - перспектива. Сначала Чжилинь думал, что Цзяну очень повезло,
что на территории этого садика оказался этот холм, поскольку Сучжоу стоит в самом
центре обширной равнины и поэтому местность здесь абсолютно плоская. Но потом
он понял, что тот холм тоже был искусственный: натаскали камн
...Закладка в соц.сетях
