Жанр: Электронное издание
Gloria04
... Вартанович
безапелляционно ответил, что не видит никакого смысла в этой пустой
формальности.
Но сыщики не были бы сыщиками, если бы тут же не ухитрились выяснить у
прислуги, что же произошло на самом деле. Пожилая женщина, сочетавшая в
одном лице кухарку, экономку и уборщицу помещений и благосклонно
относившаяся к легкому флирту с юрким Филей, сказала по большому секрету,
что крик в доме стоял просто страшный. И не понять даже, кто на кого кричал
больше. Ругались по-армянски, а этого языка она, к сожалению, не знала. Но
в конце концов девушка швырнула в дядю чем-то тяжелым и выскочила на улицу.
Хозяин же едва успел послать ей вдогонку своего личного охранника. И вот
недавно этот парень, его зовут Фрунзиком, здоровенный такой детина,
позвонил и сообщил хозяину, что Нелли вернулась в общежитие колледжа, где
теперь и намерена оставаться. И еще он сказал, что она категорически
отказывается от наследства, завещанного ей дядей Левоном.
Да, такой поворот событий никоим образом не устраивал сыщиков. Разрыв
Нелли с дядей Жоржем исключал возможность свободного подхода к ним. Но что
сделано, то сделано. Теперь приходилось искать пути для восстановления
разорванных связей.
Вид Жоржа Вартановича и та решительность, с которой он отказался от
услуг москвичей, убеждали Агеева и Голованова, что искать какие-то
смягчающие факторы в отношениях с ним пока бесперспективно. Оставалась
Нелли - девушка горячая, темпераментная, если судить по судьбе той
старинной китайской вазы, с которой она разделалась быстро и решительно. В
пользу возможности поиска контактов с ней говорило и то обстоятельство, что
дядя, несмотря на дикий ор и битье дорогих для него предметов старины, не
потерял тем не менее ощущения реальности и преследующей его семью опасности
и послал вслед за Нелли своего личного телохранителя, вручив тем самым в
его руки судьбу племянницы - единственной и, как утверждалось, любимой. И
потому, если удастся как-то договориться с Нелли, в конце концов и за дядей
дело не станет...
У каждого человека есть свои приятные, памятные места, которые
вызывают легкую ностальгию даже по недавнему прошлому, особенно если оно
было или казалось счастливым. Среди нескольких таких уголков в Нью-Йорке
особо милым для Нелли Гаспарян было небольшое кафе "Дельфин" в районе
Брайтона. Чем оно нравилось ей, она не смогла бы сказать с полной
уверенностью - подобных и в Москве десятки, если не сотни. Может быть, тем,
что хозяином его был удивительный человек с абсолютно русскими именем и
фамилией - Ваня Иванов. В прошлом известный кинооператор, лауреат каких-то
премий, дипломы которых были вывешены на стенах его заведения. Но к главным
талантам Вани несомненно относилось его умение приготовить быстро, а
главное вкусно, любое национальное блюдо - по заказу клиента. Абсолютно
российские пирожки с капустой или с картошкой и жареным луком соседствовали
с уже позабытым шашлыком по-карски, а изумительная долма, которую можно
было отведать разве что в Ленинакане, в районе Старого базара, с жирным
казахским бешбармаком, вызывающим у некоторых пожилых людей светлые
воспоминания о целинной героике конца еще пятидесятых годов: "Полвека
прошло, а прямо как сейчас..." Колеся в свое время по необъятной Стране
Советов, кинооператор Иванов охотно набирался поварских талантов, которые,
как показала жизнь, очень понадобились ему на старости лет, хотя какой он
старый! Шестой десяток, о чем говорить...
А еще его кафе было приятно Нелли тем, что из широкого окна отлично
были видны массивные ворота виллы, шпалеры подстриженного кустарника за
сеткой ограды и сам особняк за ними, принадлежащий дяде Левону, где Нелли
провела первые счастливые недели в Америке. По завещанию Левона Вартановича
владелицей этого особняка должна была стать Нелли Гаспарян. Впрочем,
подобное же завещание, как ей известно, было уже написано и дядей Жоржем.
Квартиры, особняки - слишком серьезная недвижимость для гордой девушки,
воспитанной в правилах строгой нравственности. Поддавшись мгновенному
душевному разладу, в сердцах и сгоряча нагрубив дяде Жоржу, швырнув в лицо
ему горькие слова обвинения, несколько позже Нелли невольно одумалась. Как
девушка умная, она поняла, что речь-то ведь шла о далеком теперь прошлом. А
мало ли что было когда-то? Мы ж все вовсе не прочь осудить свое прошлое,
благо причин тому вполне достаточно. Конечно, свою гордость враз в карман
не спрячешь, но после некоторых раздумий Нелли пришла к выводу, что резкие
упреки далеко не аргумент, а потом... Нелли не могла забыть, как
гостеприимно распахнула эта вилла свои тяжелые ворота перед ней. И было это
три года назад. Но разве имела она от своих дядей, пусть они когда-то и в
самом деле были преступниками, какие-то неприятности для себя? Только
забота, только отеческая любовь.
И Нелли, вернувшись в общежитие колледжа, где для нее были созданы все
необходимые условия для жизни и учебы, невольно тянулась душой к тому
месту, с которым ее связывали радужные воспоминания.
Агеев с Головановым, не выпускавшие девушку из поля зрения, скоро это
поняли. Они не маячили у нее на глазах, но старались проследить за каждым
ее шагом. Задача-то оставалась прежней. Посланникам шейха вряд ли было
известно о ссоре девушки с ее дядей, и для них она по-прежнему могла
представлять большую ценность в качестве приманки для Жоржа Аракеляна.
Сыщиков также совсем не убеждало в ее полнейшей безопасности, как,
вероятно, считал Жорж Вартанович, постоянное присутствие рядом
комодообразного телохранителя Фрунзика - человека, на их профессиональный
взгляд, с несколько замедленной реакцией. И вообще, им как-то сразу не
понравился и лоб его - узкий, постоянно нахмуренный и явно не
предполагавший бурной мыслительной деятельности за его непробиваемой
стенкой. Однако критиковать действия последнего из Аракелянов не
приходилось.
Заметив, что Нелли охотно посещает заведение Иванова, общительный Филя
постарался быстро найти с хозяином кафе общий язык. Кивая на "ягуар"
сыщиков, тот мимоходом заметил:
- Напрокат взяли? Дорогое удовольствие.
Филя уклончиво пожал плечами.
- Из новых, что ли? - не отставал Ваня, имея в виду "новых русских".
- Колупаемся помаленьку, Ваня, - загадочно заметил Сева Голованов.
- А остановились где? - У Иванова был тоже явный талант сыщика.
- Нашли гостиницу, Ваня, - недовольно поморщился Голованов. - Одно
название, а дерут по двести баксов в сутки.
- Во дураки-то! - словно обрадовался Иванов. - У меня ж есть всегда
лишние комнаты! Платите по стольнику и живите себе на здоровье.
- Мы обязательно воспользуемся, Ваня, твоим гостеприимством. Может,
чуть позже. А это чей особнячок-то? - кивнул Филя на виллу Аракеляна.
- О, мужики! У вас, вижу, губа не дура. Один из братьев Аракелянов
здесь жил. Может быть, слыхали в Москве? Убили одного из них. Еще бы!
Гохран взяли! Неужто не в курсе? У нас тут много об этом говорили.
- Ну Москву убийствами не удивишь, - скептически заметил Филя. - А это
чего ж выходит, взяли Гохран и на эти деньги особняк себе отгрохали?
- Нет, это только один из братьев - Левон, которого и шлепнули в
Москве не так давно. А второй из братьев здесь не живет. У него в другом
месте, говорят, ничуть не хуже. А этот скоро перейдет в ручки
очаровательной Нелли, их племянницы. Она ко мне в кафе постоянно забегает.
Вот сегодня что-то еще не видел.
Конечно, и не мог, поскольку Нелли целый день безвылазно провела в
своем общежитии. Видать, сильно переживала ссору с дядюшкой.
- И что, она каждый день забегает сюда? - удивился Сева.
- Она любит здесь завтракать. Кухня у меня подходящая, - со скромным
достоинством заявил Ваня.
- Сыщики прикинули: место довольно бойкое, толпа разношерстная.
Местное население ко всякого рода происшествиям относится достаточно
равнодушно, похоже, не любят вмешиваться в чужие разборки. В конце концов,
Брайтон - частичка все той же России, где народ уже перестал удивляться
даже убийству среди бела дня. И если кому-то понадобится, к примеру,
похитить человека, то легче, чем здесь это сделать, трудно себе и
представить.
Поразмыслив и решив лишний раз не маячить перед лицом тупоголового
Фрунзика, который все-таки должен же был знать свое дело, Агеев с
Головановым обосновались на ночь в апартаментах Вани. И не прогадали. За
"стольник" с каждого он предоставил сыщикам вполне приличные комнатки. А
утром следующего дня и случилось именно то, чего они так долго ожидали.
Причем произошло все стремительно и неожиданно.
Обрадованный появлением будущей миллионерши снова в своем заведении,
Ваня самолично приготовил и принес Нелли пышный омлет с сыром и зеленью.
Сидящий напротив нее горообразный Фрунзик предпочитал начинать завтрак с
мацони. Он родился и вырос в Тбилиси, в районе Сололаки, где и по сей день
можно встретить продавцов этой, по-русски говоря, простокваши, а в
"Дельфине" у Иванова ее готовили очень даже неплохо.
За происходящим наблюдал Филя из-за тяжелой портьеры, перекрывающей
проход из зала на кухню. Голованов, иногда встречаясь с ним глазами,
занимал крайний столик у входа. Пил себе чай с лимоном, помешивая ложечкой
в стакане с подстаканником, какие еще недавно, кажется, подавали пассажирам
на всех железных дорогах Страны Советов. Он первым и увидел двоих явных
арабов, хотя и одетых совершенно по-европейски, то есть в самых обычных
синих ковбойках, джинсах и сандалиях на босу ногу, которые, войдя в
"Дельфин", стали первым делом оглядываться, словно в поисках опасности. Для
себя, естественно.
Голованов мгновенно ощутил их нервозность и вытер белым платком якобы
взмокший от горячего чая лоб, дав тем самым знак Агееву: "Внимание,
опасность!"
Внешне тщедушный Филя, на которого жилистые и, видно, хорошо
накачанные восточные парни не обратили никакого внимания, ужом проскользнул
к двери. Теперь они вдвоем с Севой перекрывали бы выход из кафе.
Дальнейшее происходило как в хорошо отрепетированном спектакле.
Мягкими кошачьими движениями арабы обогнули столики, за которыми сидели
немногие в этот час посетители кафе, причем шли они к столику Нелли и ее
телохранителя не прямо, а как бы по кругу, так чтобы одновременно оказаться
за спинами сидящих.
Чем-то обеспокоенный Фрунзик замедленным движением поднял глаза от
кружки с мацони и с грозным выражением на лице повел взглядом по
присутствующим, но, не углядев ничего опасного ни для Нелли, ни для себя,
вернулся к мацони. И через миг голова его рухнула на стол, опрокинув
кружку.
Один из арабов, что был повыше, словно вынырнув из-за спины Фрунзика,
через стол склонился к отпрянувшей Нелли. А второй араб страховал уже
действия первого, схватив девушку сзади за плечи.
Какой-то короткий разговор, никаких резких движений, как будто
встретились приятели, перекинулись парой слов со знакомой девушкой, и вот
уже она встает со стула, один из приятелей что-то делает с ее рукой, а
второй, почти незаметно подталкивая девушку в спину, направляет ее к двери
на улицу. И вся троица спокойно - во всяком случае, на их лицах никакого
выражения тревоги - следует между столиков, стараясь не потревожить
остальных посетителей кафе. Голова верзилы упавшая на стол не в счет. Всем
известно, эти якобы здоровяки бывают весьма слабы на алкоголь, чуть
перебрал лишку - и в отрубе.
- Беру высокого, - спокойно, почти не разжимая губ, сказал Голованов
Филе и пересел на соседний стул, чтобы оказаться спиной к идущим. Ему вовсе
не светило встретиться нечаянно взглядом с явно онемевшей и послушно
выполняющей все команды похитителей Нелли.
- Понял, - слегка кивнул Филя и сжался так, что стал вообще похож на
мальчика. Великовозрастного такого мальчика. И это его умение очень многих
вводило в заблуждение.
Арабы не чувствовали никакой опасности. Они ничем не отличались от
тысяч таких же, снующих взад и вперед по оживленной улице, девушка не
паниковала и не принуждала прибегать к крайним мерам. Ожидать неприятностей
со стороны прикорнувшего на столе телохранителя тоже не приходилось: он и в
самом деле был в глубочайшем отрубе, не убит, нет, в том нужды не было, ему
просто воткнули в шею шприц со снотворным из новейших разработок, от
которого он очнется не раньше чем через сутки.
Дверь уже рядом, напротив припаркован "опель", в который сейчас безо
всякого скандала сядет эта юная армянка, дяде которой вынесен приговор...
Вдруг что-то заставило высокого араба обернуться, он увидел хозяина кафе, в
оцепенении замершего у входа на кухню, поднос с чем-то в его вытянутых
руках и с сожалением подумал, что теперь, скорее всего, придется
пристрелить этого ненужного свидетеля. Пистолет, ствол которого был уперт в
спину девушки, ослабил свое давление, рука араба плавно пошла влево, и в
тот же миг жуткий, ослепляющий удар швырнул араба на пол. Он рухнул,
опрокинув пустой стол, так и не успев выпустить из руки пистолета, не успев
и нажать на спуск.
Второй араб просто не смог ничего понять: он видел открытую дверь, его
левая рука была скована с правой рукой девушки стальными браслетами -
тонкими, почти незаметными, но достаточно прочными. И вдруг грохот сзади,
он повернул голову и в то же мгновение был отключен сам.
Перепуганная до смерти, Нелли не сумела испугаться еще больше.
Скованная наручниками, она повалилась на падающего араба.
- Головач! - негромко воскликнул Филя, доставая из брючного кармана
араба ключ и расстегивая браслет на руке Нелли. - Ваня!..
Голованов, который был занят тем, что защелкивал самые обыкновенные
полицейские наручники на сведенных за спиной запястьях высокого араба,
поднял голову и увидел Ваню Иванова, все еще таращившего изумленные глаза.
- Все о'кей, Ваня. - Сева показал ему большой палец - любой россиянин
поймет этот жест без дополнительных объяснений. - Где у тебя телефон?
Сева прошел за указанную портьеру к телефонному аппарату и, набрав
номер, сказал:
- Алексей?..
Но тут снова увидел Ваню с его слишком выразительными глазами и махнул
ему рукой, чтоб тот ушел. Выйдя через минуту, сказал Ване негромко:
- Вызови полицию. Этих отпускать нельзя, пусть пока полежат. А об
остальном мы сами позаботимся. До встречи, Ваня...
Руки второго араба, которого тем временем Агеев подтащил к первому и
положил рядом, тоже лицом вниз, были скованы за спиной его же браслетами.
Нелли, похоже, так и не пришла в себя, разве что узнала Филю и
попробовала ему робко улыбнуться.
- Все в порядке, девочка, - быстро зашептал Филя, - скажи Ване, что
все в порядке, пусть позвонит Жоржу. Ты сама это же сможешь сделать позже.
За мной, быстро! - и потянул ее за руку на улицу.
Филя прыгнул вслед за Нелли на заднее сиденье "ягуара", Голованов - за
руль, и мощная ярко-красная машина, взвизгнув, рванула со стоянки...
Сотня недоуменных вопросов прокрутилась мгновенно в голове бывшего
кинооператора Вани Иванова. Вспомнилось то внимание, с которым гости из
новой России рассматривали особняк Левона Аракеляна, всплыл в памяти их
интерес к его рассказам о будущей наследнице армян-миллионеров,
одновременно перед глазами - а он это ясно видел, взгляд все-таки, что ни
говори, профессиональный, - возникла картинка мгновенной схватки этих
странных русских с парочкой арабов, у одного из которых оказался даже
пистолет, и он, этот пистолет, интуитивно чувствовал Ваня, должен был уже
продырявить его, Ванину, голову... И еще это "о'кей" одного, видно
старшего, из русских, а потом Нелли - "позвони дяде"! И мгновенный побег.
Арабы валялись на полу физиономиями вниз и не подавали никаких
признаков жизни. Но первыми напали-то они, это хорошо успел заметить Ваня.
Они - и это он теперь отчетливо понимал - вели девушку на улицу, угрожая ей
оружием. А русские, выходит, ее освободили?..
Ваня вдруг вспомнил, что ведь Левона-то, по слухам, убили арабы! И тут
опять эти!.. Нет, правильно крикнул ему этот русский, надо действительно
вызвать полицию. Да вот еще и телохранитель Нелли совсем без движения,
убит, что ли? Ну и ну...
И Ваня, призывая посетителей, готовых уже покинуть его заведение от
нежелания быть замешанными в чьи-то опасные разборки, успокоиться и без
ненужной паники закончить свою трапезу, взялся за телефонную трубку.
Первым прибыл сержант Уолтер Бриггс, местом работы которого и был этот
район Брайтона. Ваня встретил его в дверях и кратко изложил свою версию
развернувшихся в кафе событий. Полицейский, хорошо знакомый с Ваней, не
спорил, слушал, но, опять-таки зная Ваню, не торопился зафиксировать
происшествие, нарисованное темпераментным хозяином "Дельфина". Он собирался
выслушать и других свидетелей, если бы таковые оказались рядом. Наконец,
посреди зала лежали двое без видимых признаков жизни, со скованными руками,
а один из них - с крепко зажатым в ладони пистолетом.
Бриггс, здоровенный парень, как оно и положено нью-йоркским
полицейским, перевернул на спину одного, другого араба, прислушался и
удовлетворенно поднялся.
- Оба в шоке, - заявил он авторитетно, - но дышат. Ничего, скоро
отойдут... Так что здесь случилось? - обратился он к заканчивающим свои
завтраки посетителям.
Ответом ему было дружное молчание. Все здесь были жителями Брайтона, а
в этом районе не имеют привычки обращаться к полицейским по всяким
пустякам. Подумаешь, набили морды каким-то арабам! А вы к девушкам не
приставайте! Хорошо еще, нашлись добрые люди, защитили бедняжку...
- Быть может, все-таки кто-то из вас, господа, что-нибудь видел?
Вежливая настойчивость полицейского, в сущности, такого же простого
человека, как они все, возымела действие.
- Я видел, - гордо заявил одетый с некоторым шиком молодой человек.
- Слушаю вас! - повернулся к нему полицейский. - И что вы видели?
- Не что, а кого!
- Кого вы видели? - терпеливо повторил полицейский.
- Девушку! - отвечающий демонстративно поднял указательный палец. -
Она сидела вон там! - указал он на стол, на котором в настоящий момент
"отдыхал" телохранитель. - Она сидела вот с ним! А эти мерзавцы... - Палец
на этот раз уперся в лежащих на полу арабов.
- Спокойнее, приятель, - снисходительно перебил свидетеля
полицейский. - Смотрите, как бы вам не пришлось отвечать за оскорбление!
- Хорошенькое дело! Так это, значит, я, по-вашему, собирался похитить
красивую девушку, да? И это я убил вон того парня?
Бриггс внимательнее посмотрел на лежащего на столе телохранителя и,
сделав рукой знак помолчать, приблизился к Фрунзику. Пощупал его шею,
присмотрелся, нашел след от укола, прислушался к дыханию спящего крепким
сном и, наконец, отрицательно покачал головой.
- Ваши фантазии, приятель, все-таки должны иметь границы. - Он достал
из кармана лежащего водительские права, прочитал, сунул обратно в тот же
карман и, положив ладонь ему на плечо, сказал: - Вероятно, ему сделали
сильный укол, он спит. И тут нужен врач, которого я и вызову. Так что же
это была за девушка? И кто ее спасал? Как хоть она выглядела?
Свидетель уже открыл рот, чтобы начать свой очередной монолог, но
Ваня, сделав Бриггсу таинственный знак пальцем, поманил его к себе.
Полицейский, приказав всем ничего здесь не трогать, ушел за портьеру.
Когда он через несколько минут вышел в общий зал, невольные свидетели
с интересом наблюдали, как немного пришедшие в себя арабы пытаются
сориентироваться, понять, что с ними произошло, приподняться, но им
определенно мешали скованные за спиной руки, а помочь никто из посетителей
кафе не собирался.
Уолтер Бриггс помог пострадавшим подняться на ноги, жестом приказал
сесть на стулья, но наручники не расстегнул, а пистолет за кончик ствола
поднял и положил на стол.
- Мы ни к кому не имеем претензий, - сразу заявил более крупный из
арабов. Речь, правда, давалась ему с трудом: язык еле ворочался во рту. И
он никак решительно не мог понять, что именно свалило его на пол и вырубило
сознание.
- Кто вы, - сурово спросил полицейский, - каким образом оказались в
наручниках и чей это пистолет? Но прежде чем вы станете отвечать на мои
вопросы, я предупреждаю вас, что вы имеете право...
Бриггс не закончил обязательную фразу о том, что допрашиваемый имеет
полное право не давать показаний против самого себя и так далее, потому что
у тротуара напротив кафе "Дельфин" резко затормозил большой белый "форд".
В кафе быстрой деловой походкой вошел мужчина в сером костюме, за ним
шли двое парней с заметной выправкой военнослужащих.
- Простите, сержант, - сказал "серый", одному Бриггсу предъявляя свое
удостоверение. - Эти люди поедут со мной.
Сержант посмотрел удостоверение и, хотя никакого приступа радости не
испытал - подобно всем полицейским, Уолтер Бриггс без всякого почтения
относился к службе ФБР, - согласно кивнул и сказал:
- Забирайте, сэр.
Парни "серого" человека вмиг подхватили арабов под скованные руки и
почти бегом вынесли наружу, прямо к машине.
- Вы сделали все правильно, сержант, - сказал фэбээровец. - Передайте
привет вашему начальнику мистеру Джекобсу. А вас лично я поздравляю,
получите награду. Я сообщу о вашем достойном поведении вашему начальству.
Он ушел, а сержант Бриггс, еще ничего не понимая толком, продолжал
смотреть ему вслед, пока все тот же Ваня Иванов не отвлек внимание
полицейского своими знаками.
- О чем говорил этот тип, если, конечно, не секрет? - Глаза у Вани
искрились любопытством. Но, заметив некоторую отчужденность полицейского,
добавил, чтобы снять неловкость своего вопроса: - Нет, это я к тому, что,
скорее всего, скоро сюда подъедут люди от Жоржа Аракеляна. Все-таки
малый, - он кивнул на Фрунзика, мирно почивавшего возле перевернутой кружки
с мацони, - был телохранителем у Нелли. У очень, скажу я вам, сержант,
богатой наследницы. Во-он из того дома, - теперь Ваня показал на виллу
покойного Левона. - Вы меня понимаете?
Полицейский, уже начинавший, кажется, что-то соображать в
происходящем, важно кивнул:
- Ну-ка, мистер Ваня, налей мне бокал вашего русского пива!
- Куда вы меня везете? - устало спросила пришедшая наконец в себя
Нелли.
- Туда, где по крайней мере в ближайшие несколько дней вас не смогут
украсть, чтобы затем диктовать вашему дядюшке любые условия, - не
оборачиваясь, сказал сидевший за рулем Сева Голованов.
- А что, - после некоторой паузы спросила Нелли, - за эти ваши
несколько дней должно случиться нечто экстраординарное?
- Все может быть, Нелли, - философски заметил Филя Агеев.
- А для чего вы велели Ване дозвониться до дяди?
- Видите ли, Нелли, - сказал Голованов, - произошло именно то, чего мы
ожидали. И почему все время старались, даже вопреки вашей воле, и вашего
дядюшки в особенности, быть рядом с вами. В том же, что ваша и дядина
охрана, по сути, ничего не умеет, вы только что сами смогли убедиться.
Теперь необходимо, чтобы то же самое понял и господин Аракелян. Если поймет
и постарается помочь нам, будет жить. Ну а нет, значит... сами понимаете,
какая здесь, вокруг вас, идет игра.
- Вот как раз никакой игры я и не вижу, - возразила девушка.
- Хотя, должна сказать, это очень неприятное ощущение, когда тебе в
поясницу давят стволом пистолета и шепчут на ухо: "Молчи! Один звук - и ты
покойница!" Бр-р! - Она зябко передернула плечами. - А откуда же вы
появились все-таки? Я же вас не видела.
- Именно так и должны работать охранники, - заявил Филя, - а не
обжираться простоквашей...
Нелли весело рассмеялась.
Голованов между тем взял телефонную трубку и стал нажимать кнопки
набора. Поднес к уху.
- У нас все в порядке, - сказал наконец. - Да, один к одному. Говори
адрес, запоминаю... Бульвар Дуглас, двадцать три... Какой этаж?
Шестнадцать, понял. Нет, разберемся. - Положив трубку на место, обернулся к
Нелли: - Вы не откажете нам в помощи, надеюсь?
- А что такое?
- Как будем ехать на бульвар этого Дугласа?
- Ах вон что! - улыбалась она. - По Бродвею прямо, потом свернем на
Лютера Кинга, я покажу где... - Она посмотрела на Филю и снова
рассмеялась. - Честное слово, прямо как в кино!
- Это хорошо, что вам нравится. - Филя был тоже доволен. Кажется,
нарушенные было уже почти совсем доверительные отношения с этой девушкой
понемногу восстанавливались. И это означало, что и судьба всей операции не
подвергалась очередной опасности срыва...
- Скажите, а вы все работаете у генерала Грязнова? - неожиданно
спросила девушка.
Филя иронически хмыкнул, а ответил Голованов:
- В принципе это не совсем так, хотя и близко... Мы работаем в
агентстве, занимаемся охраной, розыском и так далее. А директор этого
агентства Денис Андреевич, самый молодой из нас, он в настоящее время в
Вашингтоне, на приеме у министра юстиции.
- Ишь, как высоко забрались! - удивилась Нелли. - А в о
...Закладка в соц.сетях
