Жанр: Электронное издание
Cartash4
... попивала
и покуривала, ночевать домой не приходила. И донеприходилась. Папаша стал давить на все
кнопки, доказывая, что против него действовали конкуренты, кровиночку укокошили. А и
действительно в ту пору у него случились обострения конкурентной борьбы за какой-то
жирный кусок. Ему твои, Эдик, коллеги доказывают, что невозможно прямо перед носом
незаметно натянуть растяжку, это ж не партизанский лес, а культурный парк, да и вообще...
бред. Тот слушать ничего не хочет, а папашка-то, как я говорил, со связями. Ну и начали
разрабатывать его конкурентов. А там шушера еще та подобралась, уголовник на рецидивисте и
бандюком погоняет. По этой теме провели обыск почти наугад в одной из подозрительных
квартир. Я потом видел изъятое - мать моя, чего там только не было! И стволы, и гранаты, ну
разве пулеметов было маловато. Короче, еще в немного, и посадили бы какого-нибудь
шустрика. Но на счастье папашкиных конкурентов менты параллельно работали и по другим
версиям. И вышли на реального преступника. Оказался - обычный псих. Из тех, кто воевал на
чеченской и вернулся с вывертом в мозгах. Все воевать продолжал. Жил он напротив садика,
целыми днями смотрел в окно, вот в его больной черепушке и бзикануло, что по садику бродят
злобные "чехи". А оттуда, с войны, он прихватил арсенал не арсенал, но кое-что. В общем,
вышел вечерком, поставил растяжечку на чеченов. И был уверен, что характерно, будто на
растяжке подорвались именно "чехи". Сейчас его, вроде из дурки уже выперли...
- Ну и любишь ты байки травить, отец, - констатировал Квадрат. - И чего? Какая из
этого следует мысль?
- А такая, сынок, что иногда, бывает, капканы ставят не на того, кто в них попадается, -
Дюйм разжал пальцы и устало откинулся на шконке.
Обмозговали и эту вероятность. После чего Эдик тоже закурил и резюмировал:
- Фигня. Так мы вообще ничего не пробьем, слишком много неизвестных получается.
Надо исходить из четкой вводной: грохнули именно того, кого хотели грохнуть... Но вот
вопрос: сынка за какие-то делишки свалили или папу таким макаром стращали?
- Думаю, папу стращали, - сказал Дюйм. - Забиться бы с тобой на пару флаконов, но
рассудить будет некому...
- А я думаю, сынка с дороги убирали, - сказал Эдик. - Про него мне не раз
барабанили, что он замазан с угнанными тачками и с таможней. Только кто в позволил его
разрабатывать...
- А вдруг подставляли как раз нашего приятеля? - азартно высказался Квадрат. -
Может, он на зоне в чем-то запутался или кого-то обидел. Тем более, жил здесь в "Арарате", а
эта развлекуха не для бедных вэвэшников.
- Да ну, чума! - отозвался опер. - Ради того, чтобы посадить одного вэвэшника,
угрохали Гаркаловского сынка? Кстати, и бабу себе при этом повесили на шею дополнительной
гирей... Поглядел бы я на такого идиота. Если б наш "вова" кого-то не на шутку разозлил, то
пришили бы его самого без лишних задрючек, и всех делов.
- Вот поэтому я и говорю, что тут против папы играют, - сказал Дюйм. - Всем
понятно, сколько стоит заказ. А тут не просто заказ, а целый спектакль с переводом стрелок на
другого. То есть - высший пилотаж. А сам по себе сыночек на столько не тянет, - и голосом
Мкртчяна из "Мимино" добавил: - Я так думаю!.. Про нашего же приятеля я вообще не
говорю.
- Чего ж он в "Арарате" жил? - не унимался Квадрат.
- Тебя завидки берут, да? - усмехнулся Эдик. - Может, у бабы этой, невинно
убиенной, отец нормально капусту рубит. Допустим, моет левое золотишко, браконьерит.
- Так, может, против бабы мухлевали? - предположил Квадрат.
- Или против гостиницы, чтоб навсегда опорочить ейное имя в туристских глазах. Чем
не тема? - Эдик протяжно зевнул. - Не, мужики, если это заказуха и парня подставили, то
хвост можно найти. Убийца ж по воздуху не летал. Сколько в гостинице входов? Два-три, один
из которых парадный и поэтому отпадает. Думаю, у убийцы среди отельных был сообщник.
Который открыл и впустил, а потом выпустил и закрыл. Надо опросить тех, кто дежурил в ту
ночь... - И проговорил мечтательно: - Эх, на воле я бы вычислил суку, как два пальца, мамой
клянусь. Я такую публику придавливать умею, живо бы ущучил, кто мне врет...
- Сообщник, говоришь? - задумчиво протянул Дюйм. - Ну, не знаю... Умельцу не
проблема открыть запертый на ночь служебный вход - можно обойтись и без сообщника.
- Рискованно, - возразил опер. - А если прямо за дверью сторож храпит? Мочить, что
ли? Блукая по служебным подсобкам, рискуешь заплутать и еще кого-нибудь разбудить.
Мочить всех подряд? Так никогда до цели не доберешься.
- Сообщник, - на этот раз Дюйм проговорил это слово без вопросительной
интонации. - Ну, если ты прав...
И затих.
- Чтой-то ты больно таинственно замолчал, - ухмыльнулся Эдик. - Задумываешь чего,
старый жучара?
- Да вот пришла в голову одна идейка, - сказал Дюйм. - Все кругом товар, браток, все
продается, покупается, перепродается или сдается в аренду. Вот я о чем. Главное, найти товар и
покупателя. Усекаешь?
- Не-а, - признался Эдик. - Ты уж расшифруй.
- Ну и тупая нынче молодежь пошла... Ну вот представь: предположим, что вся эта возня
действительно была направлена против либо папашки Гаркалова, либо Гаркаловского сынка -
не суть. И что? А то, что не обязательно винтить убийцу или обкладывать заказчика уликами.
Достаточно обнаружить некий фактик, махонькую такую зацепочку, которая стопудово
доказывает, что все это фигня и липа, сибирячок ни при чем, налицо заказуха, а заказушный
ветер дует... ну, после выяснится, откуда дует, не важно. А важно то, что этот фактик
продается. Как думаешь, оперок: купит его папашка Гаркалов, чтобы узнать, кто против него
играет или кто на самом деле уложил его отпрыска? Между прочим, в последнем случае товар
можно сбыть еще и подельникам сынка...
Эдик рывком сел на шконке.
- Если цена будет не беспредельщицкая, Гаркалыч купит. Но, блин... Не, я понимаю, что
ты умеешь торговать фактиками из уголовных дел. Ну и? У нас что, есть этот твой фактик?
- Можно попробовать нащупать, - безмятежно сказал Дюйм.
- Отсюда?! - искренне изумился Эдик. - Ну сибиряк-то ладно, он тут ничего не знает,
но ты-то...
- Можно попробовать, - упрямо повторил Дюйм. - Есть у меня парочка идей, как это
провернуть... И если ты скажешь: делать нам нечего, кроме как заниматься этой фигней, - то
будешь прав.
- Мужики, я чего-то не догоняю, - напомнил о себе Квадрат. - Вы о чем?
- Наш спятивший судейский приятель, - любезно пояснил гаишнику Эдик, -
собирается вычислить того, кто завалил Гаркалова-младшенького, и вдуть информашку папе.
Не выходя из камеры хочет, Холмс фигов, раскрыть двойное убийство. Посредством одного
лишь своего могучего ума с профессионально завитыми извилинами...
- ...а также с помощью телефона, былых связей и оставшихся на воле друзей-коллег, -
напомнил Дюйм. - А че, слабо? У тебя есть дела поважнее? Не срастется, ну так и бросим, мы
ж ничего не теряем, даже свои цепи...
Глава 14
Ствол номер два
Из окон коттеджа был виден Финский залив. Из других окон были видны джип "чероки"
и "ауди", припаркованные справа от темно-красных железных ворот. Путь машин по двору
отмечали колеи на не по-питерски сухом, неслипающимся, как из киношной "сноу-мэшин",
снегу.
В каминном зале сидело трое мужчин. Они расположились в креслах неподалеку от
разожженного огня; на низком столике дожидались, когда до них дойдет дело, откупоренные
бутылка виски и бутылка вина, блюдо с фруктами и блюдо с канапе.
Все трое были людьми пожившими и повидавшими. Двое в свое время погостили у
Хозяина, а Родик так даже дважды, от звонка до звонка. Третий, владелец коттеджа, с местами
не столь отдаленными знаком был только понаслышке, но это обстоятельство нисколько не
влияло на его авторитет в их компании.
Связывал их между собой общий бизнес. Правда, кое-кто не согласился бы со словом
"бизнес" в применении к тому, чем они занимались, назвал бы это как-нибудь по-другому,
обидным каким-нибудь словом. Ну да и пусть, хрен с ним...
А занимались собравшиеся здесь люди машинами.
Нет, они не производили авто и не ремонтировали.
Они машины угоняли. Как любил говорить Карновский, владелец коттеджа на берегу
залива: "Если существуют автомобили, кто-то же должен их угонять!"
Разумеется, они не сами уводили тачки с улиц, хотя кое-кто из них много лет назад
начинал именно с этого и теперь, случись такая надобность, не оплошал бы.
"Угон" - для многих звучит как-то невнушительно. Дескать, мелкая уголовка, забава для
малолеток или занятие для одиночек... Увы, время одиночек безвозвратно миновало. С тех пор,
как на улицах городов количество автомобилей многократно выросло и среди них на каждом
шагу все чаще попадались дорогие и престижные, появилась возможность развернуться и
превратить одиночные кражи в налаженный бизнес. Люди понимающие вам скажут, что эта
сфера криминальной деятельности по доходности лишь немногим уступает наркоторговле и
продаже оружия.
Хотя, справедливости ради... или точности ради, как угодно, - следует отметить, что эти
люди не занимались автомобильным разбоем. Разбойный бизнес держали, главным образом,
выходцы из южных регионов. Видимо, тамошней горячей натуре претило долго и терпеливо
отслеживать присмотренную или заказанную тачку, выяснять, где и насколько обычно
паркуется автовладелец, какой модели установлена противоугонка (хотя многие лохи, между
нами говоря, клеят на боковое стеклышко бумажку с угрожающей надписью: дескать, машина
оборудована сигнализацией фирмы такой-то, берегись! Ну не идиоты, а?), записывать с
помощью прибора под нерусским названием код-граббер электронный код сигнализации во
время ее отключения - дело тоже, кстати, непростое, если хозяин нажимает кнопочку на
брелоке почти вплотную к борту... А еще ведь надо обеспечить группы прикрытия и
сопровождения, и главное - создать сеть автомастерских по разборке машин и перебивке
номеров. И уж тем более претило любителям лихих налетов на трассе выстраивать сложные
схемы переправки угнанных в Западной Европе автомобилей в Россию.
Так что неблагодарным, небезопасным, тяжелым трудом по угону без разбоя приходилось
заниматься нашим соотечественникам. Бедняги.
Работу последней схемы, а вернее, такой тонкий и наиболее ответственный момент, как
провоз машинок через таможню, обеспечивал Гаркалов-младший. Где крутятся большие
деньги, там просто необходима поддержка во властных структурах. Димочка Гаркалов,
главным образом благодаря своему папашке, имел, разумеется, обширные связи в тех самых
структурах.
Димон по жизни был, конечно, раздолбай, но в том, что касалось дела, соображал хватко и
свои связи никому не передоверял, держал замкнутыми только на себя. А ведь незаменимым
быть лучше, не правда ли? Оно как-то надежней... и безопасней.
И сейчас Гаркалов-младший был мертв. Схема, кою контролировал он при жизни, пока
работала, но... Но уже назревали первые проблемы.
И проблемы предстояло как-то решать.
Владелец коттеджа поправил поленья в камине, бросил щипцы в металлическую стойку и
вернулся к остальным. Со стороны залива в окна ломился соленый ветер, но в каминном зале
было тепло и уютно.
- Чего звал-то? - спросил его Родик.
Сперва Карновский достал из коробки сигару "Черчилль Гранд Корона", обработал
кончик сигары ножичком, раскурил ее и только потом преспокойнейшим образом ответил:
- Вчера у меня нарисовался один хрен. И начал базар с того, что может, дескать,
сохранить нам канал на таможне.
Двое его слушателей переглянулись.
- В смысле? - по-простому спросил Южный.
- Дай я уж по порядку, - сказал Карновский, стряхивая сигарный пепел с колен. -
Потом он назвал ваши имена... И вообще у меня сложилось впечатление, что ему известно о нас
все.
- Так, - напрягся Родик. - Откуда он нас знает? Мент?
- Не похож, - покачал головой Карновский. - Судя по тому, что он предложил...
Скорее, тут чувствуется потная лапка папаши Гаркалова. Ты дай договорить, а потом уж
перетрем тему.
- Ну так договаривай! - сорвался Родик.
- Не нервничай, вредно, - равнодушно сказал Карновский. - Далее этот хрен привел
кое-какие фактики, которые знать ему вообще не положено. Но которые во всех подробностях
рисуют нашу с вами... творческую деятельность.
- И ты так спокойно об этом рассказываешь, будто про хоккей! - опять взвился Родик.
- А ты обожди разоряться раньше времени. Сейчас похлеще пулю услышишь. Фактики
- это так, подстраховка ему и подтверждение его крутизны. А вообще он с прискорбием
вынужден был сообщить, что, в связи со смертью Димона наш канальчик на таможне тю-тю. В
смысле, будет прикрыт.
Повисла тишина. Лишь ветер шумел за стенами, скребся в стеклопакеты, хлопал плохо
закрепленной ставней.
Карновский, рисуясь, выпустил два сигарных кольца - покрупнее и поменьше,
полюбовался и продолжал:
- Но и это еще не все. Есть возможность сохранить канал за нами. А для этого он
убедительно просит нас помочь ему в одном дельце. Так, пустяк. Мы должны убрать того
хмыря, который завалил Димона. Более того, он предложил нам план действий. Он пронюхал,
что в "Крестах" сидит наш парень, Башан, который и рекомендует нам действовать через него
- мол, тот и так сидит за мокруху, ему что за одного отвечать, что за двух, без разницы.
Взамен нам сохраняют канал... Вот теперь все.
- И как этот хрен вообще на тебя вышел? - Южный плеснул себе вина - когда ему
предстояло садиться за руль, он избегал крепких напитков.
- Знаешь, он как-то мне не докладывал, - в голосе Карновского впервые прорезалось
раздражение, и стало ясно, что его спокойствие напускное.
- А как выглядит?
- Обыкновенно, - пожал плечами Карновский. - Даже, я бы сказал, нарочито заурядно.
Без примет. Встреть по-новой - не узнаешь. Правда, на откровенную шестерку не похож. Все
же взгляд выдает определенное... положение. На мой нюх - порученец при пахане.
- Все зависит от того, какой пахан, - раздумчиво сказал Южный. - При ином пахане
шнырем быть почетней, чем...
- Хоре философить! - перебил Родик, нервно катая по столу апельсин. - Он сказал, от
кого пришел?
- Сказал, что его я могу называть Иван-Петровичем или Иван-Иванычем, ему, мол, по
барабану. Сказал, что передает пожелание весьма уважаемых и влиятельных людей, но
называть их имена не уполномочен... На мой взгляд, вполне достаточно того, что он знает о нас
излишне много.
- Ты хочешь сказать, - внимательно посмотрел на него Южный, - что его
командировал Гаркалов-старший?.. А что, очень может быть. Во-первых, у папаши Гаркалова
имеется прямой интерес замочить того хмыря - отомстить за сына. Во-вторых, обещание
сохранить канал на таможне. Старшему это под силу. В-третьих, эта осведомленность. Меня,
например, ничуть не удивляет, что папаше может быть известно о нас все.
- Намекаешь, сынок ему стучал? - нахмурился Родик.
- Стучал вряд ли - че ему на себя самого стучать... А вот папашка мог поручить своим
шестеркам разузнать, чем это сынуля столь оживленно занимается в Питере. Поскольку
возможностей у папашки хватает, ему все и разведали в наилучшем виде: тачки, мол. Димон
дорогие тырит. А папашка, видимо, решил, что это нестрашно, что не даст, в случае чего, сынку
погореть. Нехай дитя тешится - кровушка-то молодая бурлит. А поумнеет, опыт этот
пригодится для более серьезных дел. Тем более, перевоспитать сына ему все равно не удалось
бы, а перекрой сыну кислород своими возможностями - еще неизвестно, куда Димочку
понесет... В общем, папашка успокоился, но информацию приберег до времени.
- А этот шнырь тебя никак не прессовал? - спросил Родик у Карновского. - Типа, что
натравит мусоров?
- Пока нет, - сказал Карновский. - Но думаю, все впереди. И я не буду удивлен, если в
скором времени он снова нарисуется и предложит еще что-нибудь - под тем предлогом, что
эти фактики вскорости могут лечь на стол людей в погонах. А то и тех, кто предпочитает
насквозь цивильное шмотье...
- Не думаю, - пожевал губами Южный. - Из нас киллеры, как из ведра корона. У нас
ведь другой профиль... Если он действительно от папаши Димона, то, полагаю, добьется своего
и отвалит. Гаркалову бизнес наш на хрен не нужен, он так низэнько не летает.
- Да о чем вы болтаете? - Родик в сердцах швырнул апельсин в огонь. - Вы че, в
натуре собрались в киллеры податься? Какой-то пидор разводит нас, а вы яйцами только
брякаете! И на кой хер нам в это ввязываться? У нас своих дел не разгрести, а еще в мочилово
лезть! Мы ж мокрым не занимаемся!
- А Башан? - напомнил Карновский.
- И где теперь этот Башан?! Сам влип, и чуть всех нас за собой не утащил!
- Ты посчитай, Родик, сколько мы потеряем, если накроется эта лыжня на таможке, -
негромко сказал Южный. - Пока новый канал проложим... Если вообще проложим. Но даже не
это главное...
- А че? - Родик успокоился так же быстро, как и завелся. И Карновский всерьез
подозревал, что компаньон давно и прочно сидит на коксе. Да и перед встречей наверняка
заправил ноздри парой "дорожек".
- Конкуренты, - ответил Родику Южный. - Если мы упустим канал, его приберут в
два счета. А даже если не приберут, то узнают о нашей неудаче и вообразят, будто мы сдулись.
И кому-то из конкурентов в головенку обязательно закрадется нехорошая мысль: а не отхватить
ли от них кусочек, пока ребята не на коне. А следующая непременная мысль - а не прибрать
ли все наше хозяйство подчистую...
- То есть ты склоняешь подписаться на мокруху? - Родик в одиночку налил себе водки
и выпил залпом. Его никогда не волновало, сколько он зальет в себя водки, перед тем как сесть
за руль "чероки".
- Я ни к чему не склоняю, я просто размышляю вслух, - сказал Южный.
- Ну, положим, мы вписываемся, - не успокаивался Родик. - И как нам это
провернуть? Это ж "Кресты"! Ну и что с того, что там Башан парится! Как его подписать, как
его подвести?
- Как подвести - не проблема, - вместо Карновского ответил Южный. - Пересечься
человеку с человеком в "Крестах" легко, были в бабки. А вот как подписать Башана - это да,
вопрос. Добровольно взять на себя еще одну мокруху... Башан, конечно, не семи пядей во лбу,
но не идиот же! Тем более, пока он еще надеется, что дело и с первой мокрухой накроется
медным тазом, что он выйдет из крытки весь такой белый и пушистый...
- А если не Башана напрячь? - высказался Карновский.
- А кого еще? - усмехнулся Родик. - Закрывать кого-то спецом? Да та же фигня,
только еще заморочней!
- Погодите.
Карновский поморщился и размочалил сигару в тяжеленной пепельнице.
- Есть одна идея. Кажется, можно попытаться и подписать именно Башана. Он делает
дело, а потом включает дурика. Ну, кричит, там, дрыгается, бросается на всех, сопли, пена на
губах, все дела... Поскольку налицо натуральное немотивированное мочилово, то его везут в
психушку на экспертизу. А там никого даже подмазывать не придется! Это Башану мы скажем,
что лепилам бабла заслали, типа чтоб нарисовали они тебе верную справку. А лепилы и
вправду нарисуют ему, что он псих. И Башана отправляют отсиживать в дурку...
- А там не зона, там режим лафовый, - азартно подхватил Южный. - И при первой
возможности таких постояльцев выгоняют пинком под зад, потому как тамошним лепилам на
фиг не нужны такие клиенты. Если ты не серийный и ведешь себя чики-чики, то обычно держат
пару месяцев, не больше.
- А потом обратно в "Кресты", - буркнул Родик.
- Но Башану можно пообещать, что из дурки мы его выкупим уже через неделю, ну, на
худой конец, через месяц, - воодушевленно продолжал Карновский, видя, что его идея
воспринимается с одобрительным вниманием. - Штуку ставлю: Башан подпишется на таких
условиях.
- А мы только пообещаем или... - Южный обвел взглядом собеседников.
- Надо помочь, - твердо сказал Родик. - Башан - пацан правильный, кидать его
западло.
- Слушайте, - Карновский с улыбкой откинулся в кресле, - ну а кто нам мешает
запросить у этого посредника... ну, скажем... полета тыщ зеленых? Вроде как на текущие
расходы. И заявляем, что только на этих условиях мы соглашаемся. Если за всем этим
действительно стоит папашка Гаркалов, он раскошелится, для него это не деньги. Ну и,
разумеется, остается наш канал на таможне.
- Кажется, срастается, - потер ладони Южный, - но надо еще как следует обкашлять
все нюансы...
Дела непонятные.
Прогулка по зимнему Питеру в неожиданно грянувшую оттепель - занятие, прямо
скажем, мало увлекательное. Под ногами чавкает, в ботинках чавкает, нормальной зимой и не
пахнет, а в лицо прицельно лупит мокрый снег, ветер непостижимым образом забирается под
заправленный в джинсы свитер...
Прогулка в "Крестах" при такой погоде выглядит несколько лучше: тут снег хоть
убирается, да и стены прикрывают от ветра, но, поскольку Алексей Карташ был выдернут из
привычной жизни совершенно для него неожиданно, то и подготовиться к переезду на
казенную квартиру он не успел. Вот и вышагивал теперь по дворику в том, в чем щеголял на
презентации, а именно в лакированных туфлях, коротком стильном пальтишке поверх костюма
и без шапки. Однако оставаться в опостылевшей хате было совсем уж невмоготу, поэтому
Алексей старался наслаждаться стылым воздухом, пробирающей до костей сыростью и
разминанием нижних конечностей в снежной кашице. Прочие же обитатели "Крестов"
резвились как дети. В первый раз узрев шествующих на прогулку сограждан, Карташ малость
прибалдел. И было отчего: соседи по СИЗО несли с собой тряпичные мячи, связки
наполненных водой двухлитровых бутылей из-под минералки: типа гантели, даже боксерские
перчатки мелькнули в толпе - ну чисто зэки из американских фильмов торопятся размяться на
свежем воздухе... А с другой стороны, что удивительного: в тюрьме особо заняться нечем, так
почему бы мышцу сидельцам не покачать?..
Как это не странно, но идиотская с какой стороны не посмотреть игра в расследование,
затеянная им и увлекшая всех четверых, дала первые результаты. Эдик связался со своим
приятелем-опером и наплел, что ему срочно требуется помощь: покрутиться в отеле "Арарат",
побеседовать с персоналом, пошакалить вокруг - в общем, разнюхать, так ли уж верна версия
следствия насчет убийства задержанным в состоянии аффекта. Может, вовсе и не задержанный
укокошил голубков? В случае победы приятеля ждет новая звездочка... ну, а в случае неудачи
- море халявной водки. Оперок и в самом деле оказался парнишкой толковым, все эти дутые
Дукалисы-Фуялисы отдыхают и не встают, и периодически давал отчеты. Отчеты по телефону
принимал Эдик и пересказывал услышанное остальным. (Причем сам процесс приемки каждой
телефонограммы превратился для Алексея в какой-то унизительный и мерзкий ритуал... ладно,
не будем сейчас не об этом.)
Короче, этот опер надыбал вот что.
Он побывал в той гостинице. Жизнь там, как выяснилось, идет своим чередом, из-за
Карташа отелю не закрыли, другие постояльцы не съехали, глаза у персонала не красные от
непросыхающих слез...
В общем, визит опера никого, понятное дело, не удивил. Более того, некоторые выражали
легонькое удивление, что их не донимают подобными визитами по десять раз на дню. Словом,
персонал выражал полную внутреннюю готовность к беседам. И никому, ясное дело, в голову
не пришло поинтересоваться из какого отделения к ним пожаловали, уж не из того ли, которое
не имеет к расследованию ровным счетом никакого отношения... Опер поговорил с
управляющим, взял адреса тех, кто работал в ту ночную смену, но кого на месте не оказалось,
съездил, переговорил и с ними. В целом ничего особливого. Ни тебе паспортов, оброненных
убегающим преступником, ни отпечатков вымазанных креозотом ботинок, ведущих до самой
хазы. Персонала в гостинице по ночам немного, и никто из них ничего не видел и не слышал до
начала переполоха. Кстати, никто их до Эдикового опера толком-то и не расспрашивал. Да и
коридорную, что дежурила на этаже в ту ночь, тоже спрашивали только об имеющем
непосредственное отношение к бурным ночным событиям. А оперок поспрашивал и о другом.
Коридорные дежурят на каждом этаже, их стол находится в закутке, из этого закутка
коридор не просматривается - тем более, извилистый, тем более, ночью им делать, по сути,
нечего, и они мирно кемарят на диванчиках. Не положено, кончено, престиж, репутация и все
такое, но кто ж ночью сунется проверять... Кемарила и коридорная на втором этаже. Сперва ее
разбудил приезд хмельной троицы, она выглянула, пронаблюдала, как вносят Карташа и вновь
задремала. Зато выстрелы ее разбудили окончательно и бесповоротно. То есть теоретически
некто легко мог незамеченным проникнуть в номер - как до триумфального приезда, так и
после. Особенно уверенно некто мог действовать, если был осведомлен о гостиничных
порядках.
- Или если коридорная сама повязана, - мрачно добавил в этом месте рассказа Дюйм.
- Или если так, - согласился Эдик. - В результате, как я сказал, опер переговорил со
всеми, кто дежурил в ту ночь.
И не понравились ему из всей обоймы двое. Один, сразу было видно, насквозь продажный
тип, который за деньги готов бомбу подложить под собственную задницу. А второй... второй не
понравился еще больше. Слишком уж был весел, непринужден и умеренно нагл - как
развязный халдей в дорогом кабаке. Причем заметно, что ему хотелось обнаглеть по полной, но
он удерживался. Немного права покачал - дескать, вызывайте повесткой, пишите протокол.
Но видно было: права качает спектакля ради. Поэтому легко успокоился после обычных в таких
случаях увещеваний, что это, дескать, просто ни к чему не обязывающий разговор, что вы же
хотите оказать всемерную помощь в установлении справедливости и так далее. И все свои "не
знаю, не слышал, не видел" дальше долдонил с игривым блеском в глазах... Короче, опер
почувствовал в нем некое второе донце.
- Ни при чем человек, вот и все объяснение. Не все же должны дрожать при виде
ментовских корок, - сказал Карташ.
- Да что ты говоришь! - хмыкнул Эдик. - А я и не знал! А я, можно подумать,
деревянный по уши и думал, что всенепременно должны дрожать и обязательно, чтобы все...
Сказал же: опер мой у
...Закладка в соц.сетях
