Жанр: Электронное издание
aladdin
... главным образом, государство, которое
задолжало заводу вот уже 13 миллиардов, причем каждый рубль, причитающийся с
государства, порождал три-четыре рубля задолженности поставщикам.
- Они нам должны больше, чем мы, - ругался директор, - и они же еще с нас
берут пеню за неуплату налогов!
- Если вы переведете счета в "Народный Альянс", - сказал я, - у вас не
будет проблем с получением бюджетных денег.
Оборонщик насторожился. Я знал, что к нему не в первый раз обращаются с
подобным предложением.
- А сколько процентов обломится вам?
- Нисколько. Я вам заплачу в первый же день. А с Минфином буду
разбираться во второй. Когда переведете счета?
- Завтра, - сказал оборонщик. Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и
увидел Адашкевича.
- На какие шиши вы собираетесь выплачивать их долги? - пробормотал он,
явно имея в виду неплатежеспособный Коммерческий и финансовый банк.
Я пошевелил пальцами. Еще в 1310 году Раймонд Луллий во время своего
визита в Лондон сделал тамошним властям 22 тонны золота из свинца. Покойник
подробно разъяснил мне, в чем тут было дело, и я не сомневался, что могу
повторить операцию и реализовать получившийся продукт на Лондонской бирже,
благо лицензия на операции с драгметаллами у "Народного Альянса" имелась.
Но...
- У банка долгов на сто шестьдесят лимонов, - усмехнулся я, - а должников
на сто семьдесят.
- Эти фирмы давно испарились.
- Мы найдем, куда они испарились, - пообещал я, - и предъявим счет каждой
испарившейся молекуле.
Адашкевич молчал, потягивая из соломинки коктейль.
- Пожалуй, я готов с вами сотрудничать, - тихо сказал Адашкевич, - но при
одном условии. Отстаньте от Тхаржевского.
Признаться, я чуть с копыт не свалился от удивления.
- Вы? Защищать Тхаржевского? - изумился я. - Почему?
- Он мой друг, - спокойно сказал Адашкевич. - Да он же вор! Бандит!
- Вы тоже бандит, - заметил Адашкевич, - и тем не менее Яниев к вам,
кажется, привязан. Мы со Славой учились на одном курсе. Не думаю, что
человек, который предает друзей, может называться честным.
Адашкевич помолчал и затем сказал:
- Я бы хотел поговорить с Василием Александровичем.
Я почувствовал укол ревности. Разумеется, он будет говорить с Яниевым. О
ВВП, что бы это ни значило. Об амортизации. Об инфраструктуре. ТЭК, брек и
мек. Он считает, что если со мной заговорить о ВВП, то я с досады превращусь
в сову. Так оно и есть.
Я пересек переполненный народом зал и подошел к Яниеву.
- Вася, - сказал я, осторожно тронув его за плечо, - там по тебе
Адашкевич тоскует. И замолчал.
Яниев смотрел, не отрываясь, в правый угол зала. Там, на фоне канапе с
икрой и ветчиной, стояла невысокая девушка лет девятнадцати, в белом
вечернем платье с пышной юбкой, с осиной талией и потрясающими белыми
волосами, доходившими до середины пояса. Девушка держала в руке коктейль и
беседовала с каким-то молодым человеком. Время от времени она встряхивала
волосами, те рассыпались по плечам серебряным каскадом, и тогда можно было
видеть, что платье ее - с открытой спиной и что плечики ее худые и
розовень-кие. Яниев глядел на нее, открыв рот.
Я понял, что на пятьдесят третьем году жизни мой полковник нашел свою
беленькую болонку.
В этот миг молодой человек отвалил от девушки и отправился к ближайшему
столику, где разливали водку.
- Шариф, ты с ней не знаком? - шепотом спросил полковник.
- Хочешь познакомиться? Айн момент. И увлекаемый мной полковник тут же
пересек весь зал и оказался перед девушкой.
- Добрый вечер, - радостно сказал я, - мой приятель так хотел с вами
познакомиться, что я никак не мог удержаться. Вот - прошу любить и жаловать,
Васька Яниев, член правления банка "Народный Альянс", президент концерна
"Интертекстиль", и прочая, и прочая,и прочая.
Краем глаза я заметил молодого человека, который возвращался к девушке с
двумя коктейлями. Но. молодой человек был не только молод, но и
сообразителен. Узрев, что его место занято двумя птицами явно более высокого
полета, он спешно сделал вираж и отбыл в другую часть помещения.
Девушка выставила вперед узкую ладошку. Она явно не помнила, что нас друг
другу не представили.
- Даша, - сказала она. Яниев наклонился и поцеловал ручку. Я поднял
голову и увидел у стены залы Адашкевича. Глаза у него были довольно злые, и
он держал рюмку за стебелек так, словно вот-вот бряк-нет ее о пол.
- Вы, я вижу, не теряете времени? Уже познакомились с моей дочерью?
Яниев поднял голову, словно его кнутом стегнули. Справа от нас стоял
Тхаржевский. Его тоже приглашали на праздник, как бывшего клиента КФБ.
Собственно, три не возвращенных им кредита внесли свою весомую лепту в крах
КФБ, но так как кредиты были немедленно по получении поделены между ним,
одной известной партией и руководством банка, особых трений у Тхаржевского с
банком не возникало.
Вплоть до вчерашнего дня, когда новое руководство уведомило его, что
кредиты надо возвращать. С процентами и пенями.
Полковник раскрыл рот, чтобы ответить Тхар-жевскому, и закрыл его.
Впервые в моей жизни Яниев не знал, что сказать. А ведь мы совершенно точно
уговаривались, чем пригрозить Тхаржевскому в связи с этими кредитами...
Полковник покраснел, потом побледнел и, повернувшись, пошел к другой
стене залы, где его дожидался раздраженный заминкой Адашкевич.
Вечером Яниев был грустный и вялый, как капуста в супе. Я попытался его
развеселить и не нашел ничего лучшего, дурья башка, как напялить на Асмодея
Дашино личико и послать его Яниеву в постель.
Асмодей спустился вниз с синяком под глазом, а Яниев звякнул мне на
трубку и коротко и страшно проорал: "Еще раз так сделаешь, сука, - контракт
порву".
Я очень обиделся, потому что хотел как лучше. С досады я попользовался
Асмодеем сам.
На следующее утро мы завтракали с полковником на террасе, когда из
караульного домика позвонили по телефону и сообщили:
- Тут к вам дамочка.
Яниев поднял глаза и подавился: по дорожке к нам шла Даша Тхаржевская.
Ничего такого в этой девочке не было: ну, тонкие ножки и синий жакетик на
пуговках; но ПОЛКОВНИК сразу запал на нее, как кошка на валерьянку.
- Здравствуйте, - сказала Даша, - а я вот ехала к подружке и вспомнила,
что вы рядом живете. Не возражаете, что я зашла?
- Нисколько, - пробормотал Яниев. Потом он вздрогнул, и уши его стали
красные, как пионерский галстук.
- Вы, Василий Александрович, чем-то расстроены? - спросила Даша. - Я не
вовремя...
Я понял, что мы сейчас крупно можем поссориться с полковником.
- Ага, он расстроен, - нахально вмешался я. - Он думает, что я грязный
колдун, который по ночам привораживает маленьких девочек, заставляя их
являться против воли на чужие дачи. Ведь вас послал отец, Даша, а?
Даша потупилась. Но тут уж рявкнул Яниев:
- Да?
Даша опустила головку еще ниже...
- Какой мерзавец! - сказал Яниев. - Посылать свою дочку к старому
отставному спецназовцу...
- Ты вовсе не старый, - тихо сказала Даша.
Срок предъявленного Тхаржевскому ультиматума истекал на следующий день,
но никаких распоряжений относительно гендиректора Яниев пне не дал. Уж не
знаю, кто на него повлиял - Адашкевич или Даша, а только он отстал от
Тхаржевского, и мы отбыли в Сибирь, где познакомились с одним директором
НГДО и другим директором КПЗ. Директор НГДО оказался человеком понятливым и
вник в суть дела настолько быстро, что на .десятой минуте нашего разговора
спросил у меня, не могут ли кобольды заниматься нефтеразведкой, потому что
на нее в первую очередь пришлось урезать ассигнования. Воровство же свое
объяснил так:
"Слушай, если мне все платить, мне же сто тринадцать процентов от прибыли
платить надо! А у меня средний уровень истощения нефтяных полей 85%, и износ
оборудования 95%".
Насчет же кобольдов я сказал ему, что это народ до крайности гадкий и
злобный, хуже налоговой инспекции, и что заставить отыскать их нефть я,
возможно, смогу, но, когда я уеду, они выместят свое зло пожарами и
прорывами трубопроводов. Впрочем, я пообещал директору подумать насчет
талисмана, который отдаст ему в подчинение кобольдов данного региона.
- Только это очень опасно, - предупредил я, - если кто-то у вас эту
игрушку стырит, начнется такое...
Директор НПЗ было уперся. Но, когда он понаблюдал, как гигантский смерч
сорвал крышу с нефтехранилища, высосал из круглой цистерны 300 тонн нефти,
покрутил их аккуратным кольцом в воздухе и, не пролив ни капли, слил обратно
в цистерну, гонору у него поубавилось.
Особенно если учесть, что по документам в цистерне находилось не 300 тонн
нефти, а 120. Через неделю правительство издало указ о формировании новой
вертикально интегрированной компании; сеть московских бензоколонок у меня
оставалась в наследство от Князя. Еще через недельку Яниев объявил о скором
обмене акций НГДО3 и НПЗ4 на консолидированную акцию холдинга.
Прием по случаю этого события был устроен у меня на даче. Директор
"Ячинскнефтегаза" ходил гоголем. Его не очень-то ликвидные акции в последнюю
неделю шли у московских брокеров, как горячие пирожки. От правительства было
два или три гостя из Минтопэнерго да Адашкевич, который, насколько я знал, и
был в этой операции у Яниева главным консультантом.
Тхаржевского среди гостей не было, а вот Даша Тхаржевская была.
Оба директора увели меня в кабинет. Уж не знаю, кто им рассказал о том,
как я начинал с рисованных тачек, а только Дачинок (директор нефтедобывающей
компании) развернул передо мной заграничный проспект и стал требовать
установку горизонтального бурения, а Северников (директор
"Раднефтеор-гсинтеза") развернул другой проспект и потребовал установку для
каталитического крекинга.
- Ты что, Петр Семенович, прямо здесь, что ли? ты ее как в Сибирь
повезешь? Директора загалдели хором:
- А вы к нам съездите, Шариф Александрович! А то знаете, какие отсюда
железнодорожные тарифы?
- Ну ладно, - сказал я, - буду у вас денька через три и все сделаю в
ажуре.
После ухода директоров я подошел к окну и стал смотреть вниз. Праздник
был в полном разгаре, столы ломились от еды, и кто-то равнодушно глядел
сквозь иллюминатор луны на первых пьяных гостей, падающих на четвереньки, и
на голого директора банка, блудящего с парочкой зеленохвостых и черноглазых
русалок.
Кто-то вошел в дверь, и я увидел Адашкевича с Яниевым. В руках у
замминистра был дипломат, который он и положил на стол.
- Так о чем разговор? - спросил Яниев. Адашкевич раскрыл дипломат: в нем
лежали банковские упаковки с долларами.
- Это что такое? - удивился я.
- Моя доля от кредитов Тхаржевского. Из КФБ.
Я протяжно присвистнул. Чиновник бросил на меня взгляд, полный вместе
стыда и ненависти.
- Сколько тут? - спросил Яниев.
- Двести тысяч.
- Вы что же, их так и хранили под подушкой?
- Дачу купил. Вчера продал.
- И сколько дач у вас осталось?
- Нисколько. Квартира в Москве. В Бутове. Двухкомнатная.
Признаться, я думал, что Яниев отдаст ему бабки. Ну что "Народному
Альянсу" двести штук? Слону дробина. Но Яниев невозмутимо сгреб чемоданчик.
- Спасибо, Виктор Михайлович, - поднялся и был таков.
Адашкевич сидел, закусив губу.
- Ну, и зачем это геройство? - не сдержался я.
- Вы эти деньги требовали с Тхаржевского.
А он половину раздал.
- Половину? Это пол-лимона. Здесь двести.
Кто получил триста? Доносчиком не был и не буду, - процедил замминистра.
Я скривился.
- У тебя сколько детей, герой?
- Двое. Машка и Василиса.
- Сколько лет?
- Машка - в третьем, Васька - в шестом.
- Двухкомнатная, - пробормотал я.
Поднялся и вышел на террасу.На душе у меня было так погано, словно я
вытащил у Адашкевича эти двести штук утюгом и наручниками.
Кто-то тронул меня за плечо. Я оглянулся. Это была Даша Тхаржевская.
- Привет, - сказал я, - а где твой приятель?
- Мы поссорились, - фыркнула она, - он взял и уехал. Вот зараза! Вы не
велите кому-нибудь из водителей отвезти меня домой?
- Вам хочется домой, Даша?
Даша усмехнулась.
- Яниев - он такой пугливый. Можно подумать, это он учится в институте, а
не я. Мне не хочется домой. Я там буду лежать и плакать.
- Так оставайтесь, - предложил я.
Утром я уехал в Белый дом, но к обеду вернулся на дачу. Яниев сидел с
бумагами в кабинете.
- А где Даша? - осведомился я.
- Уехала, - проговорил Яниев. Он покраснел,как рак в кипятке, а потом
пробормотал:
- Понимаешь, я был немножко пьяный... А она... Ну, словом, я принял ее за
Асмодея.
А на следующий день, когда я вечерком зашел к Яниеву отчитаться о
проделанной работе, из охранного домика позвонили. Я выслушал и приказал:
- Конечно, пропусти.
- Кто там? - поднял голову Яниев.
- Гости.
Через пару минут в кабинет вошли трое.
- Здравствуй, Аладдин, - сказал тот, кто повыше.
- Здравствуй, Карачун.
Яниев блестел глазами из глубины кресла. Он слишком хорошо помнил условия
нашего договора. Он мог приказать мне, как обращаться с вице-премьером, но
он не мог приказать мне, как обращаться с бандитом.
- Спасибо за приглашение, - сказал Карачун, - на праздник. Жаль, в Париже
был, не мог подскочить.
- Твой приход уже праздник. Карачун. Или ты по делу пришел?
- Я слыхал, что ты деньги трясешь с Тхаржевского.
- Я их спрашиваю со всех должников КФБ. Карачун усмехнулся.
- А ведь я тоже должник, - заявил он, - триста кусков мне тогда
Тхаржевский отстегнул. Что, и с меня будешь спрашивать?
Я сглотнул. Еще неделю назад я бы поостерегся требовать деньги с бандита,
бойцы которого, как правильно отметил в свое время Яниев, могли бы взять
Грозный в двадцать четыре часа. Но теперь я вспомнил Адашкевича: это что же,
замминистра так и будет ходить двухкомнатным, а Карачун уедет отсюда с
бабками, которые ему - на одну сережку для его крали?
- И с тебя, - ответил я.
Карачун подал знак. Один из его подручных бросил передо мной на столик
дипломат и раскрыл его. Там были баксы.
- На. Подавись, - сказал Карачун, повернулся и пошел к выходу.
У самой двери он задержался, глянул на меня и пробормотал:
- Сбили тебя с толку, Аладдин. А какой ты мог бы быть человек! Тьфу.
И ушел.
Яниев некоторое время сидел совершенно молча. А потом:
- Он попытается тебя убить.
- Пусть попробует, - весело ощерился я.
20 марта я поехал на Старую площадь. Речь шла о формировании
финансово-промышленной группы во главе с "Народным Альянсом". "Народный
Альянс" и до того возглавлял некоторое худосочное образование, пришибленное
условиями Указа 1993-го и неплатежеспособностью едва ли не половины
потенциальных участников ФПГ. Теперь в ФПГ входила моя новая нефтяная
компания "Ячнефть", и значительную часть ее должны были составить
предприятия оборонки - бывшие клиенты проглоченного КФБ.
Эти оборонщики были действительно несчастные парни, которым правительство
не давало денег за госзаказ и не разрешало самим продавать продукцию на
экспорт.
Не далее как вчера один дальневосточный директор плакался мне, что
смежники, производящие стратегические ракетные установки, расплачиваются с
ним по бартеру чешской сгущенкой, а "Росво-оружение" берет у него 29% от
контракта и дает взамен клиринговые китайские доллары, которые само же
любезно помогает потом сбыть по 50 центов штучка.
За электричество он платил исправно, но на балансе у него висела половина
городского жилого фонда, и вот обитатели-то жилого фонда за свет не
перечисляли ни гроша. А так как официальным должником за свет был завод, то
местное "энергр" выдернуло завод из розетки. Население его полузакрытого
города занималось в последнее время в основном собирательством и охотой. По
всей по этой причине директор еще в прошлом году просился обратно в
государственную собственность. Когда появился я, он очень охотно согласился,
что это еще лучше.
Кстати, Тхаржевский пока в эту ФПГ не входил. А между тем его меткомбинат
нам был очень нужен для .непрерывной технологической цепочки. Дело было
ответственное - я с Яниевым отправился в мрачное гранитное здание напротив
Политехнического музея.
Яниев разливался соловьем. Он обещал инвестиции в высокотехнологичные
производства. Он сетовал на то, что, если не переломить существующую
тенденцию, Россия станет сырьевым придатком Запада. Шесть наших собеседников
- третьим слева сидел Адашкевич - слушали его не очень-то доброжелательно.
Седьмой, высокий и плотный генерал с яйцеобразной головой и седыми усами,
что-то насвистывал сквозь зубы. Это был тот самый генерал, который месяц
назад обещал мне по телефону пообрывать хвосты моим русалкам.
Яниев завершил свою речь во славу высоких технологий и выразил недоумение
тем, что документы по ФПГ уже две недели как готовы, но до сих пор не
регистрируются.
Все молчали.
Первым подал голос человек, сидевший справа от Адашкевича. Ему не было и
пятидесяти, однако он занимал один из самых высших постов в государстве.
Свободная пресса его терпеть не могла за то, что он редко устраивал
пресс-конференции и во время всеобщей борьбы демократов против коммунистов
мирно подворовывал на каком-то сибирском заводе. Взойдя к вершинам власти,
он по-прежнему понимал Россию как большой завод, где рабочие воруют
горстками, а дирекция - вагонами.
В близком общении это был один из самых обаятельных людей, которых я
знал, - надо было только не зевать и смотреть, чтобы обаятельный человек не
оттяпал у тебя яйца. Звали его Алексей Грацинский.
- ФПГ - это, конечно, привлекательная идея, - сказал обаятельный человек.
- Однако сушествует одна проблема. С момента создания "Яч-нефти" ни одна из
вошедших в нее компаний не заплатила ни копейки налогов. Я пожал плечами.
- А что, они раньше платили? Я слыхал, что у "Ячинскнефтегаза" было
семьсот миллиардов долга.
- А сейчас восемьсот сорок. Хотите вылететь из-под указа об отсрочке
уплаты задолженности? Я усмехнулся.
- А с чего это я должен платить налоги? Я так понимаю, что налоги платят
за покой и безопасность. Кто мне обеспечивает безопасность? Вы? Вон Сергей
Васильич мне уже пытался обеспечить безопасность, русалкам моим грозился
хвосты оторвать... Вот я и плачу налоги сам себе.
- Налоги, - разъяснил Адашкевич, - платятся не только затем, чтобы
обеспечить вашу безопасность. Они идут, например, на пенсии. На оборону
страны. У нас, даже если все налоги собрать, все равно бюджетный дефицит
будет 89 триллионов.
- А из чего он финансируется?
- Что за идиотский вопрос! Через внешние займы и ГКО, вы прекрасно
знаете!
- Я согласен профинансировать бюджетный дефицит, предоставив государству
кредит на 19 млрд. долларов. Золотом. Взамен прошу избавить мои предприятия
от налогов.
Все в кабинете оцепенели.
- А собственные деньги вы не хотите выпускать? - поинтересовался ровным
голосом обаятельный человек, - вместо Центрального банка?
- А это мысль, - согласился я, - во всяком случае, гарантирую, что к моим
деньгам никакая инфляция даже близко не подберется.
- Откуда у вас столько золота? Я вздохнул.
- Не скажу, что это будет легко. Но достану.
Все присутствующие стали смотреть на Адашкевича. Обаятельный человек
что-то строчил в блокноте.
- Это невозможно, - сказал Адашкевич. - Если вы покроете бюджетный
дефицит, что будет с рынком ГКО?
- На рынке ГКО упадет доходность, - с торжеством вскричал Яниев, - а
деньги пойдут в производство!
- А вы знаете, сколько "Народный Альянс" зарабатывает на ГКО? - ледяным
тоном осведомился Адашкевич.
- А... э... - сказал я. - Вы бы полюбовались на свой баланс, господин
банкир! Да на настоящий, а не тот, который вы в налоговую инспекцию
отсылаете!
И тут Яниев грохнул кулаком по столу.
- Ну, господа, - сказал он, - хватит. Вам предлагают покрыть бюджетный
дефицит, а вы бежите, как черт от ладана. Мне лично все ясно.
- Что ясно?
- Ясно, что не ГКО для покрытия дефицита, а дефицит для того, чтобы ГКО
существовали. Чтобы уполномоченные банки покупали их на бюджетные же деньги!
Чтобы на каждый рубль, который получает бюджет, банк получал сотню! Как им
пообещали, что ГКО сдохнут...
- Сдохнут не ГКО, - печально сказал Адашкевич. - Сдохнут банки. Кроме
разве что "Народного Альянса", который возьмет кредит у федерации домовых.
Балансы у наших банков такие, без долгосрочных кредитов. Вы нам обещаете
финансовую стабилизацию за счет бездефицитного бюджета. Такая стабилизация
означает отсутствие инфляции и ГКО. Отсутствие инфляции и ГКО вызывает крах
банков. Крах банков поставит жирный крест на любой финансовой стабилизации.
Яниев растерянно заморгал.
Я поднялся со стула и направился в глубь кабинета, где имелся просторный
закуток, а в закутке - туалет и душ. Краем глаза я заметил, что обаятельный
человек тоже поднялся с места.
Когда я вышел из туалета, обаятельный человек сунул мне в руку бумажку. Я
развернул и прочел:
"Зачем устроил гнилой базар? Дай мне десять лимонов и получишь налоговый
инвестиционный кредит до 2005 года".
Ну и лексика у наших высоких государственных деятелей.
Через неделю я, как и обещал моим нефтяникам, улетел в Западную Сибирь.
Яниев со мной не поехал, отговорившись делами, но я видел, что главное его
дело живет на Кутузовском проспекте и прозывается Даша Тхаржевская.
В Сибири я провел неделю с лишком и уехал оттуда сморщенный и зеленый,
как картошка на свету. Зато мой НПЗ повысил глубину переработки нефти до
95%.
Когда я вернулся в Москву, меня ждали две новости. Во-первых, мои
предприятия получили налоговый инвестиционный кредит. Во-вторых, случившаяся
от этого кредита брешь в государственном бюджете составила около семи
триллионов рублей, и пребывавшая в Москве миссия МВФ выразила по этому
поводу чрезвычайную озабоченность. Чтобы успокоить МВФ и не сердить
Аладдина, обаятельный человек состряпал президентский указ, повышавший
ставку НДС до 24 процентов.
Когда я приехал в банк, там царило столпотворение.
Промышленники толпились в предбаннике моего кабинета, как мальки в верше.
На столе скопилась груда факсов, радиотелефон пищал, как крыса с защемленной
лапкой. Все хотели одного и того же: войти в ФПГ Шарифа Ходжаева, где они не
будут платить налогов.
Я позвонил обаятельному человеку, и через двадцать минут он сам приехал
ко мне. Директора обступили его, как цыплята наседку. Со всех сторон
послышалось:
- А они мне впарили на пять миллиардов векселей Московско-парижского
банка, а векселя эти можно только на налоговые освобождения обменять, а
налоговые освобождения вы отменили!
- У меня сверхсекретный завод, а "Белэнерго" мне даже охранную
сигнализацию отключило!
- Я бы лодку к причалу поставил и с реактора электричество брал, так ведь
запрещают! Лицензия какая-то нужна?
Обаятельный г-н Грацинский поднял руки: мол, не все сразу. Обаяния у него
чуть поубавилось.
- Так что же вы хотите? - осведомился он у промышленников.
- Я тоже хочу не платить налогов! - заявил какой-то оборонщик из
Ярославской области. - А то вы на нас эксперимент ставите: нельзя доить
корову и не кормить ее.
- Можно, - процедил кто-то из угла, - надо только почаще корову менять.
Один из директоров вдруг вскочил.
- Вот где у меня ваше государство! - заорал он, тыча пальцем в горло. -
Вы мне должны 10 миллиардов! Ясно? Вы! А мой вам долг - три миллиарда, и еще
приходит налоговая полиция и счета грозится арестовать, если не подмажу!
Почему вы меня за долги имеете право банкротить, а я вас - нет! А потому что
подкатывается ко мне ваш, Алексей Всеволодович, карманный банчок, и говорит:
переведи ко мне счета и получишь бюд-жетные деньги, только двадцать
процентов мне отдашь!
Обаятельный Алексей Всеволодович несколько побледнел.
- Так что ж вы хотите?
- А я к Шарифу хочу! Он налогов не платит и кредит даст!
- Помилуйте, - проговорил Алексей Всеволодович, - так все к Ходжаеву
уйдут. Из-под государства.
- Не все! Те, кто воруют вагонами, не пойдут! И нетто-дебиторы не пойдут,
- заорал кто-то из угла. - А я пойду! Потому что я не ворую! И приношу
прибыль! Но только мою прибыль вместо меня получает "Росвооружение", а я
булками зарплату плачу!
На Грацинского страшно было смотреть. Обаятельность его как в клозет
спустило.
- Знаю я, как ты не воруешь, - процедил он сквозь зубы. - На счетах
завода ни копейки, все через свое ЗАО пускаешь, а туда же - не ворует!
- Я у завода не ворую, - отвечал директор. - А у государства воровал и
воровать буду! Все, что оно не украло у меня!
- Кредиты просишь...
- А чего ж девку не взять, если она дает? - не остался в долгу директор.
Гвалт начался невероятный. Не то чтобы души присутствующих директоров
были чисты и благоуханны, как белье проститутки. Но в одном они были правы:
государство устроило им такой фискальный Сталинград, что все, что они могли,
- это заниматься мелким партизанским воровством в тылах, по которым прошлись
танковые колонны НДС и налога на прибыль.
- Хорошо, - упавшим голосом сказал осунувшийся Грацинский, - подавайте
заявки.
Мы с Грацинским остались одни в кабинете,и спустя десять минут Асмодей
притащил длинный список директоров, желавших войти в ФПГ.
Грацинский просмотрел список, и глаза его забегали в разные стороны, как
два таракана в чашке.
- Нет, - выдохнул он, - я не могу такую бумажку подмахнуть!
- Почему?
- Да это была ФПГ, а стало государство! Кто в бюджет-то налоги платить
будет? Я ус
...Закладка в соц.сетях
