Жанр: Электронное издание
Advokt04
...ователь готов оперировать лишь теми фактами, которые ему
услужливо представила заинтересованная в расчистке жилплощади сторона.
Никаких иных, по всей видимости, доказательств преступного умысла Невежина
у него не имеется. Его даже не сочли необходимым поставить в известность о
"самоубийстве" главного свидетеля и исполнителя невежинского "заказа".
Гордеев проследил за реакцией и убедился в этом.
Кстати говоря, убийство племянницы Перетерского, в чем ни минуты не
сомневался Гордеев, ловко опять-таки выданное за самоубийство, и все
связанное с этим делом взялся по просьбе Юрия Петровича разузнать Денис
Грязнов. Вероятно, он рассчитывал на помощь дяди в этом вопросе. Удалось
получить копию судебно-медицинского заключения из Новосибирска. С учетом
свидетельств соседей, того, сего и прочего причиной смерти Варвары
Николаевны Седовой, материнская фамилия - Перетерская, явился суицид как
результат нервного срыва. Причем способ ухода из жизни был выбран
оригинальный. Очень полная сорокапятилетняя женщина была найдена в петле
после звонка соседей, сообщивших в милицию, что из квартиры Варвары,
женщины в общем-то аккуратной, несмотря на некоторые странности характера -
нелюдимость там и прочее, проникает неприятный запах тления.
Женщину, как сказано, обнаружили в петле, сделанной из бельевой
веревки и закрепленной на массивном крюке, вбитом в стену, на котором
прежде висела большая картина библейского содержания, снятая ею перед
самоубийством и стоящая на полу в сторонке.
На повод к самоубийству указывала также и телеграмма из Москвы,
лежавшая скомканной под столом, в которой сообщалось, что Владимир
Дмитриевич Перетерский приказал долго жить такого-то числа. Именно эти
слова, словно издевательство, были в телеграмме. Но здесь-то все было
подлинным, уже проверяли. И отправлена телеграмма была с Центрального
телеграфа. Так что возбужденное дело было практически тут же и прекращено.
А вот вопрос, зачем женщине нужно было выбирать способ столь неудобный и
нелегкий даже с точки зрения приложения физических усилий, об этом
следствие умолчало. Впрочем, от людей со странностями всегда можно ожидать
чего-то оригинального, чтоб не как у остальных, даже при прощании с миром.
Из всего теперь уже известного Гордееву он мог сделать вывод, что в
любом случае сработано все это весьма оперативно. И почти грамотно. Почти -
потому что все же возникали вопросы. А ответить на них Юрий Петрович
собирался немедленно после того, как закончится операция "Бомба". Он хотел
для этой цели вылететь в Новосибирск, чтобы на месте постараться выяснить
для себя все, что касается двух странных самоубийств, последовавших одно за
другим. А если внимательно сравнить акты экспертиз судебных медиков, то,
можно сказать, практически одновременно, иначе говоря, в один и тот же
день.
Конечно, кому-то шибко торопливому в Новосибирске будет очень не по
себе от вмешательства московского адвоката, пытающегося разворошить уже
прекращенные дела, но Гордеев рассчитывал на помощь генерала Грязнова в
этом вопросе. Ведь у Вячеслава Ивановича имелись в городе и свои каналы, с
помощью которых можно было бы установить истину...
...Гордеев вернулся на Таганскую, в свою юридическую консультацию и по
грязновскому мобильнику доложил Денису, что у него все в порядке. Хвост
потерялся, но, видимо не желая заниматься пустой игрой в казаки-разбойники,
вернулся к консультации на стоянку, где и дождался возвращения Юрия
Петровича. Что ж, ребята рассчитали верно: зачем гоняться по городу, когда
рабочий день еще в разгаре?
Денис сказал: "Лады" - и на короткое время отключился. Перезвонил он
спустя час и сообщил, что "племянник" Чупрова выехал в больницу, что там
уже все подготовлено для возможной встречи незваных гостей и, наконец, что
вся предварительная работа завершена: условленное место оцеплено, генерал
выехал. Можно было начинать.
Гордеев достал из сейфа свой мобильник и положил перед собой на столе.
С минуты на минуту должен был позвонить Чупров.
Юрий поднялся из-за стола, вышел в большой холл и посмотрел в окно:
хвост находился на месте. Серебристый джип "тойота" с затемненными
стеклами. Гордеев неожиданно вспомнил, что не так давно, в день, когда он
встречал возвращавшуюся из Болгарии Стеллу, на обратном пути в Москву его
взяли в "коробочку" два джипа. Один был черный, а второй - вот точно как
этот, серебристый, мощный. Мальчики похамили и уехали - даже и не угроза, а
просто демонстрация силы. Ты, мол, козявка, захотим, бабу отнимем, а ты нам
ничего не сделаешь! Ну-ну, посмотрим теперь...
Как ни ждешь звонка, он бывает неожиданным. Резкая трель прервала
несколько мстительные размышления адвоката. Не торопясь он включил аппарат
и, устало зевнув в трубку, спросил, кто это. Ну просто чиновник, обалдевший
от писанины!
Чупров был сама искренность. Он начал с того, что потребовал от
Гордеева подтверждения ужасной вести, которую привез в больницу племянник
Гера: это правда, что убили Владлена Семеновича?! Гордеев начал мямлить в
том смысле, что не надо волноваться, а то это плохо скажется на здоровье, и
без того подорванном. Затем рассказал, естественно, как было дело и в чем
оказалась причина. Его малоубедительные аргументы перебивались почти
истерическими междометиями Чупрова. Ну просто отлично изображал Владимир
полное отчаяние. А может, не изображал, а переживал заново?..
И когда уже все было сказано и Гордеев интонационно стал подчеркивать,
что больше ему сообщить нечего, что пора завершать столь тягостный
разговор, Чупров сказал наконец самое главное. Он решился... Он больше
ничего не боится... Он знает причину, потому что они с Владленом все давно
обсудили... Итак...
Пошел текст о Поташеве, о тайной записи и прочем, о чем подробно
говорили Гордеев с Чупровым. Теперь настала очередь междометий Юрия
Петровича. Он умолял Чупрова остановиться, ведь это же телефон! Да, он
сейчас же готов оставить все дела и примчаться в больницу! Не надо никуда
ничего везти!..
Но Чупров был решителен и неумолим. Его племянник знает, где спрятаны
материалы, он получит все необходимое для Гордеева и привезет папку... Надо
договориться о месте передачи.
Вячеслав Иванович Грязнов специально обговаривал этот вопрос.
Поскольку киллер должен был выйти на живца и, скорее всего, повторить свой
трюк с выстрелами и захватом материалов, необходимо было предусмотреть не
только безопасность случайных прохожих, но и возможность максимально
безопасного для остальных ареста преступника. Такое удобное место нашлось
практически в самом центре столицы. И более того, подготовка к операции ни
у кого из посторонних там не вызвала бы подозрений...
Но тут возникла еще одна проблема. При обсуждении деталей покушения на
Раппопорта некоторые оперативники настаивали на том, что убийца мог быть не
один. Во всяком случае, одному было бы трудно и наехать, и расстрелять
жертву, и захватить папку, для чего тот должен был бы выйти из машины и,
наконец, благополучно скрыться от преследования. Вполне возможно, что в
этом случае срабатывал отвлекающий маневр: один стреляет, уезжает, а
второй, как бы бросающийся к падающей жертве, успевает забрать нужные
материалы и смешаться с набегающей толпой очевидцев кровавого события. И
значит, напарник киллера мог покинуть машину за считанные секунды до
выстрела, чтобы первым оказаться у места происшествия.
Генерал Грязнов не привык пренебрегать возможными фактами, если ты в
них сомневаешься. И приказал предусмотреть и такой вариант.
Чупров настаивал, чтобы племянник привез папку прямо в юридическую
консультацию на Таганку, но Гордеев категорически возражал: у него, сказал
он, сложилось впечатление, что его в последние день-два начали активно
пасти. Что это такое? Ну то есть следят за каждым его шагом, куда бы он ни
поехал. Так что рисковать не стоит. Надо выбрать место спокойное и чтоб там
народу было поменьше. Тем более что племянник на машине, и ему будет удобно
подъехать, ну, например, к памятнику Юрию Долгорукому. Там позади коня есть
небольшой скверик, как правило, пустой. Гордеев будет ждать Геру на второй
скамейке справа от входа. Гера в плаще и шляпе? Очень хорошо. Они легко
узнают друг друга, поскольку Чупров сможет описать племяннику, как выглядит
адвокат.
Решив эту важную проблему, Чупров снова завсхлипывал-запричитал,
демонстрируя естественную реакцию человека, скинувшего с плеч тяготивший
его груз. Но Гордеев оборвал больного, сказав, что готов выехать на встречу
с Герой. Время встречи - семнадцать ноль-ноль. Ну пять минут туда-обратно.
В распоряжении оперативников МУРа было около двух часов. Но ведь и у
преступников столько же. Однако одни четко знали условия своей задачи, а
другие лишь то, как должны выглядеть их жертвы.
Гордеев сунул ненужный теперь мобильник обратно в сейф, запер его,
позвонил Денису и сказал, что все в порядке, время пошло. Затем выглянул на
улицу из окна холла: джип словно водой смыло. Значит, там уже получили
команду.
За себя Юрий Петрович не боялся, его надежно страховали муровцы и
будут дальше, до центра, передавать от машины к машине, как бы нечаянно
отсекая при нужде вдруг появившийся хвост. Но такового не было. Скорее
всего, потому, что у противника не оказалось под рукой нужного количества
людей. И все, что имелось на данную минуту, было брошено к месту встречи,
чтобы перехватить секретную папку, содержащую воистину бомбу. В этом можно
было уже не сомневаться. Да иначе бы и серебристый джип не исчез так
быстро.
В скверике между хвостом коня Долгорукова и серой громадой бывшего
Института марксизма-ленинизма шла своя жизнь. Бил фонтанчик, на лавочках
отдыхали прохожие и жители соседних домов. Но приехала поливочная машина, и
народ как-то сам по себе рассеялся. Не без ропота, направленного против
дураков начальников, плюющих с высокого этажа на простой народ, которому
теперь уже и отдохнуть негде. А после того как уехала поливалка, оставив
лужи в скверике и мокрые скамейки, на которые теперь и не присесть,
появился типичный дядя Федя, дворник со шлангом, который, как известно, "из
своей прямой кишки поливает камушки". И стал он натурально поливать из
шланга еще не просохшие скамейки слева от входа.
А за несколько минут до условленной встречи возле памятника
остановился экскурсионный автобус, и из него повалили туристы с сумками,
фотоаппаратами, почти не слушая экскурсовода, который вынужден был
обращаться к немногочисленным женщинам. Мужчины же окружили памятник и
стали фотографировать и его, и себя на его фоне, и здание Моссовета, и
скверик с "дядей Федей", прилежно выполняющим свою дворницкую работу. И
никто из них, конечно, не обращал внимания на Гордеева, поднявшегося из
глубины скверика и присевшего на второй лавочке справа, на подостланной
газете. Занят же он был шнурками своего ботинка.
В это время со стороны Тверской, от книжного магазина, появился
человек в светлом плаще и такой же шляпе. Едва он решился перебежать узкую
улочку перед сквером, как снизу, со стороны Большой Дмитровки, навстречу
ему рванул темный джип.
Одновременно с другой стороны сквера, по Столешникову вверх, покатил
серебристый джип. Из него на ходу выскочил крепкий такой паренек в
спортивном костюме и быстрым шагом направился ко входу в скверик.
Несообразительный "дядя Федя" нечаянно направил в него сильную струю воды,
и парень, выхватив руку из кармана, машинально закрылся ею от воды, забыв,
что в руке был зажат пистолет. Мгновенье - его оказалось достаточно, чтобы
парень получил сильнейший удар по шее, - и в ту же секунду его заломленные
за спину руки уже оказались скованными браслетами. Серебристый джип рванул
было вперед, но буквально уперся капотом в бок экскурсионного автобуса,
который разворачивался в тесном пространстве площади. Дверцы джипа
распахнулись, и сильные руки туристов выкинули из серебристого нутра еще
двоих слабо соображающих "качков".
Черный джип успел бы, конечно, опередить человека в плаще и шляпе, но
его нос как-то очень неловко подрезала до того стоящая смирно у обочины
поливальная машина. Причем подрезала грубо, помяв крыло слева. Водитель
джипа, вопреки логике, не обратил внимания на это наглое нарушение всех
существующих правил и попытался уйти вперед, но тупой поливальщик продолжал
теснить его к противоположному бордюру. И тогда водитель джипа, вероятно в
качестве последнего аргумента, выставил в свое боковое окно двойное дуло
обреза. Но уже ни сделать выстрела, ни чего-то сообразить он не успел,
поскольку окно его полностью заслонил желтый бок поливальной машины, а
правая дверца распахнулась, и водитель почувствовал сокрушительный удар в
челюсть.
Пришел в себя он через несколько минут. И уж лучше б не открывал глаз.
Увидел стоящего над ним в окружении группы туристов генерала в милицейской
форме, услышал его слова:
- Дурак ты, Коняхов, снова за старое взялся! А ружьишко-то у тебя
ничего, по двум делам уже проходит твоя "вертикалочка"...
Скверик вскоре опустел, просохли скамейки, и снова места на них заняли
бабки с внуками из соседних домов.
ТЕНИ ПРОШЛОГО
В этот наполненный стремительными событиями день у Гордеева оставалось
еще одно важное дело. И занять оно должно было всю оставшуюся часть вечера.
Стелле, лихорадочно готовящейся к отъезду, а точнее - к отлету в
Одессу на теплоход, было не до него. Охрану ее осуществляла Татьяна, и тут
можно было не беспокоиться. Но с другой стороны, Юрию ведь тоже предстоял,
пусть и краткосрочный, вояж в Сибирь, и ему тоже требовалось подготовиться.
Вот в плане этой подготовки и нужна была срочная встреча, а также помощь,
если удастся уговорить, Елены Петровны Теребовой, хозяйки ресторана "Синяя
саламандра".
"Жигули" Гордеева в обострившейся ситуации стали слишком заметны для
тех, кто был, естественно, обозлен неудачей с захватом папки Чупрова и
понесенными во время этой операции потерями. Бывший генерал Орлов или тот
же уверовавший в собственную непотопляемость Эдуард Поташев не стали бы
вслед за таким провалом совершать необдуманные поступки, поддаваясь
эмоциям. Они бы проанализировали причины неудачи и лишь потом приняли новое
решение. Не самое приятное для Гордеева, который ловко подставил их. Тут
двух мнений не было.
Но долгопрудненская братва, к коей принадлежали задержанные "качки" в
серебристом джипе, вполне могла отреагировать адекватно: вы - наших, мы -
ваших! Зуб за зуб! Вот, значит, на какие кадры опирались в своей
деятельности бывшие господа чекисты...
Учитывая непредсказуемость поведения бандитов в данных
обстоятельствах, Денис предложил другу на оставшееся до отлета в
Новосибирск время поменять транспорт. Синие "Жигули" Гордеева временно
переходили в пользование агентства "Глория", а Юрий получал на ближайшие
день-полтора невзрачную "Ладу"-"восьмерку" с усиленным двигателем, все как
положено в крайних ситуациях. Ею он и мог безбоязненно пользоваться, пока в
рядах противника царило некоторое смятение. Если, конечно, царило.
И вот на потрепанной "восьмерке" Гордеев отправился в "Саламандру".
Предварительно позвонил и поинтересовался, на месте ли сегодня госпожа
Теребова. Вежливый голос ответил, что она в зале. Этого Юрию было
достаточно. Никаких закрытых мероприятий в этот вечер в ресторане также не
предусматривалось.
Чтобы случайно не засветить свое новое средство передвижения, Гордеев
оставил машину в квартале от ресторана, не стал заезжать на стоянку. У
"Лады" была смонтирована и хитроумная сигнализация, и хорошая
противоугонная система. Так что за нее, как и за все остальное, что
выходило из агентства "Глория", можно было не беспокоиться.
Теребова мило улыбнулась и предложила приятному гостю отведать свежих
устриц, если он, конечно, не испытывает к ним чисто российской неприязни.
Гордеев не стал бы возражать, но столь изысканный ужин при свечах был для
него все-таки слишком...
Он попросил Елену Петровну уделить некоторое время для весьма важного
и конфиденциального разговора, Теребову явно заинтересовала такая
таинственность. Они прошли в пустой еще бар и сели в уголке - она с
привычным апельсиновым соком, а он попросил у бармена налить ему джина с
тоником. Все же напряжение прошедшего дня давало себя знать. А разговор с
синеглазой хозяйкой требовал максимум внимания.
Еще после первого, так сказать, знакомства всерьез с Еленой Петровной
Юрий понял, что она относится к разряду людей, перед которыми не следует
юлить, если ты хочешь посвятить их в какую-то тайну. И во время
единственного пока урока игры на бильярде убедился в этом. Поэтому он и
решил не обставлять свою просьбу какими-то условностями, оговорками и
недоговоренностями, а сразу взял быка за рога:
- Елена Петровна, мне очень нужна ваша помощь. Причем такая, которую
можете оказать только вы. Скажу сразу, вопрос щекотливый. И если
откажетесь, я попрошу вас лишь об одном: все, что вам станет известно,
должно остаться между нами. Иначе может быть плохо всем - и вам, и мне, и
еще кое-кому.
- Насколько это важно... вам? - после некоторого раздумья спросила
Теребова. - Я имею в виду жизненную важность, понимаете? Ведь если вы
сказали, что зависят судьбы людей, наверняка дело связано с чем-то очень
нехорошим? Криминальным?
- Да.
- И в этом замешан кто-то из близких мне или знакомых людей?
- От вас ничего невозможно скрыть, - улыбнулся Гордеев. - Но, впрочем,
у меня и не было такой задачи. Да, человека этого вы знаете хорошо. Но я не
буду просить вас пригласить его или, скажем, ее, для того чтобы допросить и
поставить вас тем самым в очень неловкое положение. Нет, я хотел просить
вас пригласить... вашу подругу Киру Николаевну Бойко сегодня же, в
ближайшие часы, посетить ваш ресторан. Я не буду к вам подходить, я просто
посмотрю на нее и уйду в глубокую тень. А вы могли бы выпить с ней по
коктейлю или по стакану вашего любимого джюса, поболтать о каких-нибудь
ваших дамских делах и затем расстаться. Но... после ее ухода я заберу с
собой тот бокал, из которого она пила. Потом я его верну.
- Это надо понимать так, что Мюллер собирает отпечатки пальцев
Штирлица? - с иронией фыркнула она.
- Вы абсолютно правы. Но из этой акции компетентным органам станет
ясно: виновна ваша подруга в убийстве человека или она просто взбалмошная,
беспринципная стерва, готовая навесить на собственного мужа расстрельную
статью. Хотя сейчас у нас и введен мораторий на смертную казнь, вечная
каторга ему очень даже светит.
- И вы предлагаете мне... своими руками?..
- Я не предлагаю. Я прошу вас помочь и мне, и... истине. В конце
концов, я мог бы и не просить вас о столь необычном одолжении. Вы наверняка
читали или слышали, как проводятся негласные проверки. Для спецслужб все
это семечки: и квартиру вскроют, и отпечатки соберут, и любую аппаратуру
поставят, если нужно. Но у меня просто нет времени, чем больше я тяну, тем
дольше будет сидеть невиновный Невежин в тюрьме и тем активнее будут
распоясываться те, кто окунул вашу подругу по уши в дерьмо и уголовщину и
продолжает держать на крепком крючке, с которого ей не сорваться. А люди
эти, я не исключаю, вполне могут быть причастны ко многим нашим российским
бедам, включая и гибель вашего отца.
- Это запрещенный прием!
- Нет, Елена Петровна, я не собираюсь давить на вас, да это и не
нужно. Просто, знаете, со временем, отойдя от дела вашего отца на какое-то
расстояние, я подумал, что версия о какой-то там мести уголовников,
происках организованной преступности, стремившейся присвоить себе банк
вашего отца, навязав ему свою "крышу", на которой и остановилось тогда
следствие, была слабоватой. Это не какие-нибудь солнцевские или ореховские
орудовали. Тут берите много выше. Шел передел собственности, пересмотр
направлений финансовых потоков. Уголовщина для этого уже не годится.
Решения такого рода принимались на самом высоком уровне. А вывод можно
сделать из простого ответа на самый, казалось бы, непритязательный вопрос:
к какой финансовой группе отошел банк вашего отца? Это не значит, что я
призываю вас к мести, но я почти уверен, что те, о ком я думаю, сыграли
тогда в той трагической истории свою роль.
- Вы разбередили мою застарелую рану, Юрий Петрович...
- Честное слово, я не хотел этого делать... Простите, так уж
получилось. Нехорошо, конечно...
- Вы предлагаете мне позвонить Кире... А о чем же я с ней смогу
говорить?
- В последнее время ее не было в Москве. Но она появилась, и на все
наши просьбы о встрече - мои и моего коллеги Вадима Райского, которого вы
уже знаете, он тоже приятель Андрея и, кстати, первым привез меня в ваш
ресторан, - отвечала отказом. Силой мы, естественно, не можем
воспользоваться, и заставить больную женщину - так она сказала - отвечать
на вопросы адвоката ее мужа, упеченного в тюрьму ее же стараниями, нам,
увы, тоже не дано. Остается ждать судебного процесса, когда мы, уж будьте
уверены, постараемся вынуть из нее душу. И из нее, и из ее любовника. Но
это впереди. А невиновный тем временем пребывает среди уголовников, и за
жизнь его не может поручиться даже тюремный надзиратель. Так что, не зная
ничего из рассказанного вам мною, вы, по-моему, могли бы поинтересоваться,
почему так долго ее не видели. Соскучились. Перемолвиться не с кем, все
дела да дела. Устали. Настроение неважное. Мало ли что бывает у женщин. А
может, какая-нибудь тайна личного плана, которой хотели поделиться... Не
знаю. Лично мне нужно только поглядеть на нее вблизи, чтобы хорошо
запомнить и взять стакан с отпечатками ее пальцев. И тоже так, чтобы это ни
у кого не вызвало ни малейших подозрений. Тем более что все мои построения
могут оказаться липой, а человек будет зря травмирован подозрением.
- А может быть, стоило бы ей все это объяснить? Вот как вы - мне.
- Я уже сказал: она не желает встречаться. Думаю, боится. Или у нее
другие, более серьезные причины.
- Но какие же?
- Вероятно, она чего-то ждет. Что-то может резко измениться в ее
жизни. А что в прошлом, ее уже, извините, не колышет.
- Не знаю, почему я готова поверить вам, Юрий Петрович... Но мне очень
не хотелось бы фигурировать в ваших... соображениях ни в каком плане.
- Это я вам гарантирую категорически.
- Ну... хорошо, тогда я пойду к себе и постараюсь принять унылый вид.
В знании психологии вам не откажешь. Отдыхайте пока.
Они прошли в центр зала и сели за столик вдвоем. Подошедший официант
бара тут же зажег им свечу, принес от стойки бокалы.
Гордеев, сидевший в темном углу бара и не зажегший ни свечи, ни
настольной лампы, вопреки стараниям официанта, мог наблюдать Бойко без
всякого опасения, что она его увидит. А то еще и узнает. Чем черт не шутит!
Выглядела она великолепно, даже ослепительно. Ни о какой болезни, тем
более душевной, и речи не могло идти. Рядом с ней очень броская Елена
Петровна просто гасла. У Киры была короткая модная стрижка и светлые волосы
покрыты блестками. Высокая шея, полная грудь, плавные движения оголенных
рук - все указывало на то, что эта женщина знает себе цену. И бокал она
держала чуть на отлете, а во второй, изогнутой лебединой шеей руке дымилась
сигарета.
Елена Петровна что-то рассказывала, Бойко ее слушала, но, кажется,
вполуха - между глотками и затяжками сигаретой. По всему было видно, что
откровения подруги ее тяготили. Не настолько, чтобы прервать монолог, а
просто как все необязательное, но с чем поневоле иногда приходится
считаться.
Встреча не заняла и получаса. Последние десять - пятнадцать минут Кира
почему-то вдруг заволновалась, стала оглядываться, словно слегка нервничая.
Нет, она не должна была почувствовать на себе взгляд Гордеева, он не
разглядывал красотку в упор, как это без всякого зазрения совести делали
остальные, уже не совсем трезвые посетители бара. Кажется, и в разговоре у
них произошел какой-то сбой. Может быть, не выдержала игры Елена Петровна,
а подруга, как всякая актриса, вдруг почувствовала фальшь? Теребова,
похоже, предложила ей перекусить, но Кира отказалась, судя по ее отрывистым
жестам. Она уже порывалась встать и уйти. Неужели интуиция, будь она
неладна!..
И тогда Елена Петровна поступила так, как и должна была: она забрала
свой недопитый стакан, предложила то же самое сделать и Кире и, поднявшись,
дунула на свечку. Обняв подругу за талию, Теребова медленно повела ее к
выходу из бара. Они ушли, попивая на ходу и вызывая откровенную зависть у
раздобревших было мужиков.
Минут двадцать спустя зазвонил телефон под стойкой у бармена. Тот снял
трубку, выслушал и, найдя глазами Гордеева, позвал его к трубке. Жестами,
не говоря ни единого слова.
Юрий взял трубку из его р
...Закладка в соц.сетях
