Жанр: Электронное издание
Advokt04
...на не созрела, не буду тебя посвящать в
нее. Пока.
Закончив разговор, Денис Грязнов посидел, уставившись в стол, потом
нажал клавишу переговорного устройства.
- Сережа, просьба к тебе, если не сильно занят. Залезь, пожалуйста, в
нашу кладовую и добудь мне, что там имеется на Велиева. Полностью его имя
Мансур Самед Юсуф-оглы, директор ресторана "Золотая рыбка". Найди и сделай
распечатку.
Ждать пришлось недолго. После короткого стука в дверь в кабинет в
привычной своей манере стремительно влетел Сережа с развевающимися волосами
и положил-припечатал к столу директора агентства лист бумаги - распечатку
досье на директора "Золотой рыбки", где по вечерам трудилась Стелла
Рогатина.
- Спасибо, Сережа, свободен, - сказал Денис и отпустил сотрудника. Но
когда тот взялся за дверную ручку, неожиданно остановил: - Послушай,
Сережа, извини. Помнишь, мы тебе как-то показывали мобильник с "жучком"?
- Это что у адвоката?
- Тот самый. Там был еще и "маячок", если помнишь.
- Да, с радиусом действия километр. Но вы велели оставить все как
есть.
- Правильно. Подумай, что можно сделать, чтоб "маячок" вдруг стал
капризничать. Но не так, словно кто-то залез в аппарат с гвоздем, а
естественно, сам по себе - клемма там какая отошла или еще что-нибудь. Чтоб
через день-другой он как бы погас сам собой. Но прослушка должна при этом
остаться. Можно такое сообразить?
- Подумаю.
- Дело, понимаешь, в том, что ему плотно сели на хвост. А нам надо,
чтобы на какое-то время, скажем на пару суток, они его потеряли. И
информацию черпали исключительно из "жучка". Но я также не хочу, чтобы Юра
лишний раз появлялся у нас, в офисе.
- А где он работает? В каком месте?
- На Таганке, в юрконсультации.
- Так давайте я соберу чемоданчик и сам подскочу к нему.
- Отлично, Сережа. А Юре скажи, чтоб он, как бы между прочим, выдал
кому-нибудь по своему мобильнику информацию, что, мол, уронил там трубку
или что еще, но после этого она стала заметно хуже работать и надо бы
показать мастеру. Словом, сообразите вместе. Пусть хвост забеспокоится.
- Бу сделано, Денис Андреич! - Сережа шутливо кинул к своей гриве
ладонь, отдавая честь.
- Позвони ему и предупреди, что подъедешь. По нашему мобильнику. Номер
помнишь?
- Так точно, сам делал, - улыбнулся Сережа и так же стремительно
вышел.
- Ну вот, - сказал Денис, берясь за досье на Мансура Самедовича, как
звали директора в миру. - Посмотрим, посмотрим, чем ты, дорогой, дышишь...
А через пятнадцать минут в кабинете Велиева раздался телефонный
звонок. Молодой и приятный голос попросил извинения за беспокойство и
поинтересовался, нельзя ли пригласить к телефону уважаемого Мансура
Самедовича? Велиеву, взявшему трубку, понравилось вежливое обращение. Но
голоса он вспомнить не мог, несмотря на свою хорошую память.
- Велиев слушает, дорогой. Прости, с кем имею честь?
Он говорил по-русски чисто, просто форма построения фразы сразу
указывала на Восток. Там любят цветистость, велеречивость и, даже посылая к
черту, говорят: дорогой.
- Мы с вами, к сожалению, лично не знакомы, поэтому представление
отнимет у вас много дорогого времени, а в этом нет никакой необходимости,
уважаемый Мансур Самедович. Я думаю, вам будет вполне достаточно, если я
скажу, что являюсь вашим искренним доброжелателем...
Такую постановку вопроса можно было расценивать как угодно, главное -
не перегнуть палку, чтоб собеседник не потерял к тебе интереса. Поэтому
сразу быка за рога.
- Вспомните, пожалуйста, вам нигде не встречалась такая фамилия -
Халябов? А зовут Рюриком Самуиловичем. Он подвизается в шоу-бизнесе.
Утверждает, что раскручивает молодые таланты. Не помните?
- Наверно, слышал, дорогой, - не очень охотно отозвался Велиев. - Но
какое отношение ко мне...
- Самое прямое, Мансур Самедович. У вас в "Золотой рыбке" замечательно
поет Стелла Рогатина. Об этом известно далеко за пределами вашего
великолепного ресторана, можете мне поверить. Так вот этот Рюрик совершенно
определенно положил глаз на госпожу Рогатину и собирается предпринять целый
ряд усилий, чтобы отнять ее у вас. Талант сегодня не только сам по себе
дорого стоит, но и обязан приносить хороший доход тому, кто им владеет. Я
имею в виду не певицу, а ее доброжелательного хозяина. Не так ли?
- Ты определенно прав, дорогой. Но откуда тебе все это известно?
Извини, но я хотел бы знать, с кем разговариваю.
- Вы считаете, что если узнаете мою фамилию, то ваше доверие к
сказанному увеличится? - наивно удивился Денис.
- Опять ты прав, дорогой. Но...
- Давайте не будем тратиться на мелочи. Тем более что Стелла в
настоящий момент уже подъезжает к вам. Мне кажется, что, если бы вы сами
задали ей прямой вопрос, она не стала бы лукавить и ставить вас в
затруднительное положение.
- И что ты советуешь, дорогой?
- Для начала немного всыпать, чтоб ей было неповадно срывать
собственные выступления. Хотя она здесь, в общем, не виновата. Это ей
специально подстроил Рюрик. Но тем не менее. А потом посожалеть о том, что
она хочет принять важное для себя решение, не посоветовавшись
предварительно с мудрым и уважающим ее человеком. То есть с вами. Если же
она спросит, откуда вам это известно, вы можете сказать ей что угодно,
начиная с того, что слухами земля полнится. Уверен, она будет поражена
вашей прозорливостью.
- Ты уверен, дорогой? - уже с подозрением спросил Велиев.
- Однозначно, Мансур Самедович. Но учтите, пожалуйста, уважаемый, что
окончательного решения ни она, ни этот Рюрик еще не приняли и, если ее
ответ ему будет отрицательным, Стелле может грозить определенная опасность.
Мне примерно известно, какие круги представляет Халябов, и я знаю, что там
очень не любят, когда "золотая рыбка" соскальзывает с крючка. Понимаете?
Уже сейчас Стелла вынуждена пользоваться личной охраной. А что будет
дальше, известно одному Аллаху.
- Ты все знаешь, дорогой?
- Далеко не все, но многое.
- У тебя зуб... против этого Халябова?
- У меня, уважаемый Мансур Самедович, вообще зуб на жуликов. И Рюрик
Самуилович далеко не безгрешен. Тем более когда решил переманить Стеллу,
даже не поставив вас в известность.
Денис блефовал. Халябов с Велиевым вполне могли быть знакомы. Но
Денисова истина заключалась в том, что ни в каком случае Мансур не
пригласил бы Рюрика взяться за "раскрутку" Стеллы. Братья Велиевы,
владевшие сетью ресторанов и других увеселительных заведений, даже
собственным турагентством, при нужде могли бы и сами заняться этим
прибыльным для себя делом. Варяг тут не нужен. Тем более варяг, пусть даже
в самой малой степени связанный с бывшими чекистами.
- Хорошо, - подвел итог своим размышлениям Велиев. - Я хочу тебе
верить, дорогой. Но чем я обязан тебе, скажи.
- Однажды мы познакомимся, и тогда я с огромным удовольствием выпью с
вами настоящего бакинского чая. Из знаменитых ваших "тюльпанчиков". Всего
наилучшего, Мансур Самедович.
Денис отключился, не дожидаясь ответа, и тут же набрал номер
мобильного телефона Татьяны. Он попросил ее известить Стеллу о сути ее
предстоящего разговора с шефом, который уже ждет. Сказал, что отвечать. И
еще о том, чтобы она ни словом не обмолвилась об агентстве "Глория". А
охрана ей организована лично Юрием Петровичем Гордеевым.
Татьяна ответила, что все поняла и проинструктирует подопечную. Они
уже подъезжали к Тургеневской площади, в районе которой и находилась
"Золотая рыбка".
Вечером Стелла с искренним изумлением повествовала Гордееву о
состоявшемся разговоре с шефом, ради которого он и вызвал ее посреди дня.
Задолго до начала ее работы.
Хоть она и была готова к такому разговору - Татьяна предупредила ее о
возможных вариантах и посоветовала реагировать на все упреки, которые
несомненно будут высказаны директором, искренне, - Мансур поразил ее
знанием таких деталей, в курсе которых мог быть весьма узкий круг лиц.
Стелла вдруг в упор уставилась на Гордеева и спросила с большим подозрением
в голосе:
- Слушай-ка, дорогой, а все это уж не твоих ли рук дело?
- Я от тебя слышу впервые, - честно ответил Юрий, и Стелла поверила
ему.
Но сам Юрий Петрович, отметив, что получена информация из уст Татьяны,
а затем, вспомнив дневную реплику Дениса насчет еще не созревшей его
мыслишки по поводу Стеллы, едва не продал себя машинальной улыбкой, которую
постарался тут же погасить. Стелла, занятая своими мыслями, не уловила
этого.
- Ты понимаешь, - вернулась она к рассказу, - он выказал такое
искреннее огорчение по поводу моего возможного ухода из-под его "отеческого
крыла" - он так и сказал, - что мне стало стыдно. А еще он очень огорчался
вот по какому поводу. Спросил: может быть, мой талант не устраивает та
оплата, которую он имеет? Талант, разумеется. Но в таком случае я должна
была давно обратиться прямо к нему, к Мансуру, и мгновенно решить этот
важный вопрос. Я клялась всеми святыми, что и не мыслила покинуть его
самовольно. Я просто хотела узнать об условиях, которые готов был, пока на
словах, предложить Халябов, чтобы затем прийти к нему, Мансуру, и попросить
отеческого совета. Кажется, это у меня здорово получилось. Я думаю, что он
также увидел, что все произнесенное мной сказано без подготовки. То есть на
полном голубом глазу, как мы говорим. И вот тут случилось совершенно уже
невероятное. Я не знала, что Велиевы - это целая семья, которая держит в
Москве ресторанный бизнес. Ну не заходила раньше речь об этом, вот я и не
интересовалась. Да и потом, я как-то не привыкла считать деньги в чужом
кармане. Словом, у старшего брата Мансура есть еще, оказывается,
собственное туристическое агентство. Имеется даже собственный теплоход,
который совершает постоянные круизы по Средиземному морю - юг Европы и
арабский Восток. Так вот, мой дорогой, я получила предложение хоть прямо
завтра отправиться со своими ребятами в этот круиз, где буду заниматься тем
же самым, чем занималась в ресторане. То есть петь для богатеньких буратин.
Но только уже не наших, постсоветских, а для иностранцев, которые обожают
путешествовать на наших судах. И дешевле, и сервис, кстати, не хуже. Как ты
на это посмотришь?
- Очень положительно. Но мне надо будет уточнить некоторые детали.
- И все это, - с блеском в глазах продолжила Стелла, - исключительно
ради того, чтоб я в любом случае дала Халябову отрицательный ответ. Как ты
полагаешь, после всего происшедшего мне очень нужно снова встречаться и
оправдываться перед этим?..
- Думаю, он может обойтись... Так когда ваше отплытие? И насколько?
- Срок - две недели. Но не исключено, что мне могут предложить два-три
тура подряд. Ты сильно соскучишься?
- Не во мне дело. Знаешь что, приготовь-ка нам что-нибудь вкусненькое,
а я сделаю один звонок. А кстати, почему ты сегодня не работаешь?
- Так я ж объяснила: вылет в Одессу завтра-послезавтра. Мы должны за
два дня подготовить соответствующий репертуар, собрать все необходимые
материалы и вещи и еще успеть показать на совете.
- Это еще что за совет?
- Мансур, его брат... и другие заинтересованные лица. Словом, шеф
очень просил не ударить в грязь...
Когда Стелла вышла на кухню, Юрий по грязновскому мобильнику набрал
номер Дениса.
- "Глория" слушает, - отозвался Грязнов-младший.
- Мне тебя благодарить? - без предисловия спросил Гордеев.
- Неужели сработало? - засмеялся Денис. - А я, честно говоря, не очень
и надеялся. Хотел просто заронить в благородную восточную душу алмазное
зерно сомнения.
- Предлагается срочный двухнедельный круиз по Средиземному морю с
целью пропаганды российской ресторанной песни. И, как говорится, по
срокам - все уже вчера.
- Мансур Самедович, скажу тебе, благородный человек. Ну что ж,
прекрасно. За Стеллу можно больше не беспокоиться. Твои руки развязаны.
- Ты уверен, что там ее никакие опасности подстерегать не будут?
- Уверен, Юра. Потому что Татьяна уже больше года не была в отпуске.
Вот ей повод хорошенько прокатиться и покупаться в море.
- Денис, я просто преклоняюсь перед твоим талантом!
- Об этом мы поговорим позже, в застолье. Про свой мобильник ты все
понял?
- Да, Сережа объяснил.
- Начинай действовать. Но учти, абонент, которому позвонишь, должен
быть нейтральным. Мы не можем дать каждому охрану. Прерывай разговоры на
полуслове, перезванивай, извиняйся, то есть всячески демонстрируй
неисправность. О твоем посещении Бутырок не спрашиваю, думаю, не ко
времени. Проводишь Стеллу, звони. Спокойной ночи. Меня, естественно, не
афишируй.
- Спасибо, дружище!
ОПЕРАЦИЯ "БОМБА"
Вячеслав Иванович Грязнов еще с тех времен, когда бегал в МУРе простым
опером, не терпел длинных и, как правило, малорезультативных совещаний.
Оперативник в душе, он любым речам предпочитал решительные действия. И
даже, что называется, в критическом для начальника МУРа возрасте, надев
генеральские погоны, считал чрезвычайно важным для себя не только
возглавлять отдельные операции, но и принимать личное участие в задержании
особо опасных преступников. Вот и сейчас представлялась такая возможность.
Анализ имеющихся материалов, как-то: свидетельства самого Гордеева,
принимавшего непосредственное участие в разработке операции, другие
показания, акты судебно-медицинской экспертизы и прочее указывали на то,
что преступник пользуется, скорее всего, обрезом охотничьего ружья для
выполнения своих "заказов". Оружие, прямо надо сказать, экзотическое по
нынешним временам, когда к услугам киллера может быть предоставлен
богатейший арсенал не только мастеров-оружейников всего мира, но и огромной
массы народных умельцев. Значит, имелся тут свой смысл. Как в известной
песне: "Привыкли руки к топорам..." И менять свой стиль киллер, вероятно,
не собирался. Два выстрела, практически подряд, картечь на волка - кто
сможет после этого выжить! И при этом убийца человек безжалостный, его
абсолютно не заботит возможный разброс дроби, от которого могут пострадать
совершенно посторонние люди.
Муровские аналитики подняли материалы об убийствах с использованием
оружия подобного рода за последние три года и неожиданно обнаружили, что
нечто похожее имело место год назад в подмосковном городе Раменское, где
точно так же, двумя выстрелами, произведенными почти в упор, был убит один
из местных уголовных авторитетов. Расследование вело Управление уголовного
розыска областной милиции. Подозревался в совершении преступления некто
Коняхов, незадолго до того освободившийся из заключения. С покойным у него
были разногласия денежного характера. Но Коняхов тогда сумел обеспечить
себе алиби, а оружие не было найдено. И все свелось тогда к внутренним
разборкам оргпреступных группировок. В настоящее время бывший подозреваемый
нигде не работал под предлогом занятия индивидуальным бизнесом - то ли
охранял кого, то ли челночил. Но проживал в Орехове-Борисове в
однокомнатной квартире, имел свою машину - потрепанный "ниссан" - и
квартирный телефон.
Грязнов не мог быть уверен в своих подозрениях, но приказал взять
Коняхова под наблюдение, а телефон его поставить на прослушивание. Хотя у
того наверняка для деликатных дел имелся и мобильник.
Но здесь Вячеславу Ивановичу очень важно было знать, какие
телодвижения предпримет возможный киллер, когда состоится телефонный
разговор адвоката Гордеева и находящегося в клинике Чупрова.
Эта, по сути, главная сторона дела была тщательно продумана. А затем
проведена и грамотная в оперативном смысле подготовка.
Хвост уже не скрывал своего навязчивого "расположения" к адвокату.
Машины у них были всякий раз новые, чаще иномарки, но Юрий Петрович, еще по
старому своему опыту работы в Генпрокуратуре, умел быстро распознавать
преследователей. Умел он и уходить от них - на стареньком "жигуле" стоял
хороший движок. Ну и помимо всего прочего, Гордеев не без успеха
использовал богатейший опыт, переданный ему тем же Вячеславом Грязновым и
его другом, являвшимся одновременно и старшим товарищем Юрия, "важняком"
Александром Борисовичем Турецким.
Так вот, вспомнив уроки своих практических учителей, Юрий Петрович
быстро и четко показал дубовым в оперативном отношении браткам, сидевшим на
этот раз в серебристом джипе "тойота", как можно при желании исчезнуть
буквально из-под носа "почетного эскорта". Тем более что и мобильник с
"жучком" Гордеев "нечаянно забыл" в сейфе на Таганке.
Естественно, что жизнью Владимира Чупрова, оправляющегося после
сотрясения мозга и прочих травм в семьдесят первой больнице, что на
Можайском шоссе, никто из оперативников рисковать и не решился бы. Но уже
то обстоятельство, что Чупров был задействован в операции, ставило его
здоровье под угрозу.
По предложению генерала Грязнова Чупров, потрясенный гибелью товарища,
должен был лишь сообщить по телефону Гордееву, что знает о причинах гибели
Раппопорта. Более того, они вместе и рассматривали материалы, лишь малая
часть которых была в той папке, что собирался передать Юрию Петровичу
Владлен Семенович. Нет, недаром так болела душа у Чупрова, не зря он
уговорил Раппопорта снять ксерокопии всех материалов и оставить у него,
Чупрова, мало ли что! А ведь среди них есть расшифровка аудиозаписи
переговоров Поташева с канадским миллионером Булгаком, состоявшаяся здесь,
в Москве, совсем недавно. Как удалось ее сделать - секрет фирмы, поскольку
переговоры были в высшей степени конфиденциальными. Ведь речь шла о
подготовке скорого банкротства фирмы "ВДП" и переносе производства
отечественного перлара за рубеж. То есть фактически о грандиозном
финансовом преступлении, которое полностью раскрывает опять-таки преступные
замыслы Поташева против российской промышленности, производственного
коллектива, а также против мешавших ему соучредителей фирмы, один из
которых убит, а второй посажен в следственный изолятор.
Естественно, никакой аудиозаписи не было, ее идея родилась у Гордеева,
проанализировавшего собственный доверительный разговор с Булгаком,
возмущенно отклонившим идею Поташева. Но поскольку у них такая беседа
велась, то отчего бы не быть и тайной аудиозаписи? В тексте, который должен
был произнести по телефону Чупров для прослушивающих его Поташева или
Орлова, это не важно, было столько скрытых крючков, на которые те не могли
бы не клюнуть: информация была действительно очень опасной для них.
Но сам Чупров в силу состояния здоровья не мог пойти на встречу с
Гордеевым и передать ему уже однажды частично похищенные материалы. Для
этого требовался посредник. На эту роль очень хорошо подходил один из
оперативников Вячеслава Ивановича, который, как человек "неопытный", должен
был явиться на встречу в "шпионском" обличье, то есть в плаще и шляпе -
несмотря на теплый, даже жаркий день, - скрывавших соответствующие доспехи.
Береженого, как говорится, и Бог бережет.
Безопасность же самого Чупрова должны были обеспечить двое новых
"больных", занявших соседние койки в его палате. Ну а оперативника,
изображавшего начитавшегося детективов племянника Чупрова, охранял весь МУР
во главе с его начальником.
Откровения Булгака в изложении Гордеева оказали на Чупрова
ошеломляющее воздействие. Нет, он, конечно, мог бы и догадаться о такой
подлости, однако... всей глубины ее познать ему было не дано. И тем не
менее вместо растерянности Чупров согласился немедленно действовать.
Итак, с ним все было в порядке.
Не менее важным для Гордеева было и посещение следователя Ступникова.
Сравнительно молодой человек, недавний выпускник юридической академии,
он был самонадеян, но недостаточно опытен, чтобы не оказаться игрушкой в
более умелых руках. А такие люди, как Орлов, обеспечивающий своими старыми
связями и специфическими кадрами действия Поташева, знали, как подбросить
необходимые ретивому следователю доказательства, "случайные" улики,
которые, если их рассмотреть под определенным углом зрения, вполне могли
пригодиться ему в качестве свидетельства вины подозреваемого.
Внутренне Гордеев понимал Дмитрия Ступникова, его горячность и
чрезмерную уверенность в своих силах и способностях. Юрий Петрович, было
дело, и сам проходил эту стадию, но у него вовремя оказались нужные
учителя. А они, в свою очередь, не старались убивать в нем стремление к
самостоятельности, но умели вовремя и тактично указывать на некоторые
неточности, несовпадения, натяжки, которые, развиваясь в ходе следствия,
могли запросто уничтожить все его логические построения.
Вероятно, у Ступникова таких учителей не было. И Гордееву оставалось
его только жалеть. Ко всему прочему, этот, в общем, даже достаточно
симпатичный парень был настолько уверен в себе, в своих преждевременных
выводах, что высказанные в весьма мягкой форме сомнения Гордеева им и на
дух не принимались.
Что ж поделаешь: каждый сам кузнец своего счастья. И наоборот
соответственно. Поэтому Юрий не стал разворачивать дискуссий, а
поинтересовался, имеется ли в деле завещание Перетерского, которое, кстати,
может сыграть немалую роль в установлении истины. Завещания, естественно,
не было. Тогда Ступников в свою очередь сурово спросил адвоката, откуда
тому вообще известно о завещании? На это Юрий Петрович посоветовал
следователю обратиться к тому, кто, по сути, инициировал это дело, от
кого - не впрямую, а опосредованно - и получал изобличающие Невежина улики
следователь.
- Ну хорошо, - с легкой иронией констатировал Гордеев, - что касается
важнейших документов, то тут у вас пусто. А как обстоят дела с наследниками
покойного Перетерского? Не могут ли они прояснить некоторые нестыковки в
вопросе о гибели Владимира Дмитриевича Перетерского? Нельзя ли получить их
адреса?
- Никаких родственников у покойного нет, - твердо заявил следователь.
А Гордеев подумал: "Э-э, милый, да ведь тебя, как тряпичного Петрушку,
держат на короткой веревочке!.."
- И о странном самоубийстве племянницы Владимира Дмитриевича вам
ничего не известно?
Ступников из сурового законника превратился в грозного обвинителя:
- А вам-то это от кого известно? Преступник сообщил?
- Вы имеете в виду подозреваемого? - наивно поинтересовался Гордеев. -
Совсем нет. Это же на фирме известно каждому второму служащему. Разве
Поташев или его присные вам ничего не говорили? Странно, зачем им от вас
скрывать очевидное...
- А что это меняет? - неожиданно спросил Ступников. - Снимает с
Невежина подозрения?
- В какой-то мере. Ну представьте себе следующую картину. Невежин по
какой-то причине нанимает киллера для устранения своего же коллеги
Перетерского. Происходит убийство, вокзальная милиция при случайной облаве
ловит киллера, вы получаете из его рук оружие и прочие улики, включая
отпечатки пальцев все того же Невежина. А далее начинаются странные вещи:
киллер ловко сбегает из-под стражи, а затем почему-то кончает жизнь
самоубийством в далеком отсюда Новосибирске. Там же кончает с собой и
единственная наследница Перетерского. Кому это выгодно? Невежину, который
уже давно взят под стражу? Для какой цели? Ведь если его осудят, а все идет
к тому, то и фирма, и все средства, и ноу-хау ему лично уже не светят. А
кому светят? - вот в чем вопрос.
- Вы говорите как следователь, а не адвокат, - с иронией заметил
Ступников. - Почему?
- А я в Генеральной прокуратуре оттрубил начало биографии. У Меркулова
и Турецкого. Знакомы эти имена, надеюсь?
Ступников промолчал. А затем ехидно спросил:
- Но ведь ушли?
- Да. Не сошлись, как говорится... характерами.
- С такими-то учителями?!
- Нет. С генеральным. Тот приказал прекратить дело на одного мерзавца.
А я отказался и швырнул заявление. Учителя, как вы изволили заметить, мне
как раз крепко всыпали, но... генеральный заявление подмахнул. Мерзавец, к
слову, уже давно проживает за границей. А бывший генеральный не так давно
выпущен из СИЗО No 1. Вы удивлены, Дмитрий Константинович, зачем я вроде бы
пытаюсь воздействовать на следствие? Скажу честно, я не испытываю к вам ни
малейшей неприязни. А по собственному опыту знаю, как бывает горько, когда
выстроенное тобой здание разваливают до основания. А ваше стоит довольно
шатко.
- Это угроза или... предупреждение? - вернулся к прежней заносчивости
Ступников.
- Ни то ни другое. Совет. И еще один - напоследок. Было бы очень
неплохо, если бы вы существо этого нашего разговора оставили исключительно
при себе. Многие знания, как сказано у Екклесиаста, чреваты... помните чем?
- Я читал Библию... когда-то. Ну и что из этого?
- Блестяще! Умри, Денис, лучше не скажешь... Благодарю за аудиенцию.
Надеюсь, в суде не встретимся.
- Откуда у вас подобная уверенность?
- Дом может рухнуть гораздо раньше... Мое почтение.
Гордеев был искренен перед собой: он предупредил. И лишний раз
убедился, что след
...Закладка в соц.сетях
