Жанр: Электронное издание
krap-v21
...ала двойку
ростом в свой длинный накрашенный ноготь и начертала обращение к родителям: "Ваш умник
вместо нормального ответа несет у доски ахинею. Примите меры!" И зачитала вслух. Класс
опять привычно погоготал. Все знали, какие меры принимает вечно поддатый папаша
Пятёркин, однако и сейчас не пожалели Тюпу. И даже присвоили очередную кличку - Умник.
Вроде бы нормальные люди были в шестом "Б", не злодеи (по крайней мере, когда
каждый сам по себе), а вот удержаться от стадного удовольствия - поизводить одного
безответного неудачника - не могли.
...- И я, Белка, был такой же... - глядя в сторону и отрывая от гнилого лафета
щепочки, - признался Вашек. - Ну, я уж говорил тебе, что раньше был большая скотина...
- Да почему... скотина, - неуверенно заступилась Белка. За Вашека перед Вашеком. -
Просто ты был как все...
- А это и есть самое большое скотство, - сквозь зубы сказал Вашек. Как-то незнакомо
прищурил разные (светлый и потемнее) глаза и отбросил щепку. - Но потом я все же
заступился за Тюпу... Это было уже весной...
Случилось это в последние дни третьей четверти, когда за окнами солнечно разгорался
март.
Окна были с двойными рамами. В двух из них - широкие форточки, их открывали на
переменах, а третье - глухое. То есть форточка была и там, но капитально заделанная,
заклеенная по всем щелям бумажными полосками... И в этом-то окне, между рамами, оказалась
сумка маленького Егора Селькупова.
Был Егорка тихий и безответный, его иногда "доводили", как и Тюпу, хотя и не так часто.
(Девчонки говорили: "Это мы любя..."). Как его сумка попала в глухое замкнутое
пространство? Наверно, шутники долго готовили этот трюк, заранее отклеили незаметно
полосы на щелях, потом на перемене остались в классе одни, распахнули форточку, кинули
Егоркино имущество между стекол и быстро привели окно в прежний вид.
В начале урока все сидели и хихикали.
Как назло Римушка первым вызвала именно Селькупова.
- А почему ты идешь к доске без дневника?! Не знаешь правил?
- А он в сумке, - пролепетал Егорка.
- Так достань!
- А она вон... - Егорка, чуя беду, показал на окно.
- Это что? Это издевательство?! - моментально раскалилась Римушка.
Если это и было издевательство, то над Егором Селькуповым. Но он бормотнул:
- Не знаю...
- А кто знает?! Я?!
Егорка опять ответил "не знаю"?
- Что ты, как попугай, твердишь это дурацкое слово! Как твоя сумка попала туда?
- Не з... - Егорка перепуганно замолчал и всхлипнул.
- Чьи это фокусы?! - Голос Риммы Климентьевны опять засвистел надтреснутой
флейтой.
Класс, конечно, тоже "не знал".
- Кто дежурный?!
Оказалось, что дежурный ничего не видел, потому что ходил на перемене в
математический кабинет за циркулем и угольниками.
- Селькупову за сегодняшнюю тему - два! - объявила математичка.
Все притихли.
И тогда Вашек сказал:
- Почему два-то? Разве он не ответил урок?
- Горватову тоже два! За поведение! За неуместное пререкание! Или... немедленно
доставайте сумку! Как хотите!
Легко сказать - доставайте! Если даже распечатать форточку, то как дотянешься? Одно
дело - бросить, другое - выуживать.
- Селькупов, ты меня слышал?
- Как я достану-то... - он уже не всхлипывал, а плакал и был похож перепуганного
третьеклассника.
Тогда Вашек встал. Кругом было тихо, только в ушах звенели еле слышные струнки.
Вашек знал, что делать. Римма сказала "доставайте как хотите"? Прекрасно, сейчас он возьмет
у доски тяжелый деревянный угольник, высадит им нижнее стекло, и сумка - вот она...
...- Понимаешь, Белка, я был тогда у же не такой, как раньше, - тихо рассказывал
Вашек (а Сёга сидел у соседнего орудия в одуванчиках и занимался лошадками). - У меня уже
был брат. И мне вдруг показалось, что Егорка похож на Сёгу. Ну, и как тут усидишь... А Умник
вдруг сказал у меня за спиной: "Горватов, подожди". Он меня опередил и встал у окна...
Умник встал у окна прижался грудью к нижнему стеклу и развел руки - словно хотел
заслонить от всех сумку Егора Селькупова. А потом качнулся назад, и... сумка была у него в
руках. Умник при общем молчании отнес ее Егорке.
- На...
Римушка зашлась в истерике:
- Значит, это ты!.. Ты!.. устроил этот дурацкий фокус! Затолкал ее туда, а потом обратно!
Чтобы сорвать урок!.. А все это знали и покрывали хулиганство!.. Всем! Всем двойка по
поведению за четверть! Будете сейчас сидеть просто так, а математика - седьмым уроком!.. -
И она хлопнула дверью.
Сперва шестой "Б" обалдело молчал, а потом поднялись на Умника: "Всё из-за тебя, Тюпа
недоделанная! Кто тебя просил?!" Некоторые думали, что это он запихал туда сумку, а те, кто
знал правду, помалкивали, тоже "гнали волну" на Умника. И никто даже не поинтересовался,
как он выудил Егоркино имущество сквозь стекло! Толпе наплевать было на чудо! Мысли были
про другое: придется сидеть лишний урок, а потом объяснять дома про двойку за четверть!
Попробуй доказать родителям, что двойка - несправедливая!
Умника прижали к стене у доски.
- Иди, паразит, доказывай Римушке, что ты один виноват! А то раскатаем в блин!
Лишь Егорка пытался тонко объяснять, что Пятёркин не виноват. Но кто его слышал,
сверчка заморенного...
Тогда Вашек растолкал одноклассников и встал рядом с Умником. И сказал всем сразу:
- А ну, отвали...
Народ удивился на пару секунд, но "отваливать" не стал. Наоборот:
- А тебе чё надо?! Тюпиной крышей заделался? Сыпь на обочину, а то окажешься у
папочки в срочной хирургии!.. - И "крутой" Васяня Бугай потянул к Вашеку лапу.
Вашек четко (будто не первый раз!) вделал ему башмаком под колено. А визгливому
Вовке Глазову по прозвищу Глюка ткнул кулаком в нос. Из носа побежало, Глюка согнулся.
Бугай тоже...
...- Знаешь, Белка, я до той поры дрался очень редко. Честно говоря, боялся, если даже
видел, что надо вмешаться. И за Тюпу ни разу не заступился, хотя давно уже не приставал к
нему, как другие. А теперь внутри будто лопнуло... может, терпение, может еще что-то... А
когда лопается, то, оказывается, уже не страшно... Нас, наверно, через минуту смешали бы со
штукатуркой, но кто-то из девчонок сбегал в учительскую за Римушкой: "Там мальчишки
передрались!" Она ворвалась, опять разоралась... А потом все как всегда: разборки, вызовы
родителей...
- Сильно попало?
- Мне? Да нисколько не попало. Папа, когда пришел в школу и послушал Римушку,
сказал ей:
"Я сразу объяснил сыну, что он поступил неправильно..."
Та, конечно, расцвела и ждет рассказа: как он меня уму разуму учил. А папа говорит:
"Я ему растолковал, что, когда имеешь дело с превосходящим противником, надо бить
ближних не по носу, а по уху, наотмашь. Это безопасно для их здоровья и в то же время дает
нужный психологический эффект - несколько снижает стадные инстинкты толпы..."
Вашек произнес эти фразы четко и с удовольствием: видимо помнил их наизусть. И
засмеялся. И Белка засмеялась. И даже Сёга у соседней пушки.
- А дальше что было? - спросила Белка.
- А дальше ничего. Директорша наша не в пример умнее Римушки, разобралась. Сказала,
конечно, что драться нехорошо, на этом все и кончилось. А потом - каникулы... И никто даже
не стал спрашивать, как Умник добыл сквозь стекло сумку...
- Вашек, а как он ее добыл?
- Это он потом уж мне объяснял. То есть мне и Сёге. Говорил, что это "на уровне
развернутого сознания". Какая-то там четырехмерность, переход в замкнутое пространство.
Поди разберись...
- Я разбирался, пока он рассказывал, - снова подал голос Сёга. - А потом опять все в
мозгах перемешалось...
- И у меня... - признался Вашек. - Да и сам Тюпа научился объяснять все эти
хитрости не сразу. Иногда получалось бестолковое бормотанье. А уж потом, когда он
познакомился с профессором Рекордарским - другое дело...
- А как он познакомился? Когда?
- Случайно. Вскоре после той истории с сумкой.
Нельзя сказать, что Вашек и Умник сильно подружились, но все же стали ощущать друг к
другу симпатию. Ведь как-никак, а недавно пришлось им постоять плечом к плечу против
превосходящего противника! И в начале весенних каникул Вашек позвал Пятёркина поиграть
на Институтских дворах (так ребята называли Треугольную площадь и ближние к ней
территории).
На улицах еще лежали талые сугробы, а Институтские дворы были уже сухие, прогретые
солнцем. Плиты и булыжники площадей впитывали лучи и отдавали тепло окружающему
пространству. По ним можно было бегать босиком - некоторые так и бегали. И без курток, в
рубашках или майках! Порой мелькали коричневые бабочки. На тополях и сирени набухали
почки. В щелях между плитами вырастали травинки.
В общем, для игр здесь было самое то место !
Конечно, не всякому такие игры по душе. Многим больше нравятся компьютерные
игрушки, замирание души перед экраном. Но не всем. Да и не у всякого в доме компьютер... А
каникулы были для всех! Весна - для всех! Теплый воздух, что волнами пробегал над камнями
- для всех! Или, по крайней мере, для тех, кто в двадцать первом веке не забыл, как гоняют по
лужайкам мячи, прыгают через скакалки, запускают шелестящих и трепещущих змеев, и
обмирают в укрытиях во время старинных игр в прятки (здесь говорили "в пряталки").
На Институтских дворах собирались ребята с ближних улиц. А были и такие, что не с
ближних, издалека. Потому что было здесь хорошо. Придешь - и тебя берут в любую игру:
"Здравствуй! Тебя как зовут? Будешь с нами в "чушку-вышибалу"? Тогда вставай на тот
край..." Компании были разные - и постоянные, и такие, что складывались для очередной
игры, а потом рассыпались и собирались по-новому. Но в любой компании никакому новичку
не говорили: "Чё приперся, мотай отсюда!" Всегда смотрели как на приятеля.
И Кеша Пятёркин быстро "вписался" в жизнь Дворов. Потому что, если ты к людям
по-доброму, то и к тебе так же. Здесь - не то, что в классе, не надо было жить в
ощетиненности. Ну и что же, что малость неповоротливый? Зато улыбчивый и безотказный.
Полдня таскал на себе младших пацанов, изображая рыцарскую лошадь, когда играли в "Войну
Алой и Белой роз"!..
Да к тому же оказалось, что не такой уж он рыхлый и мешковатый. Очень скоро сделался
как все. Только в одном Кеше Пятеркину не повезло. Школьное прозвище "Тюпа" просочилось
за ним и сюда - непонятно как. Правда, сейчас оно звучало необидно. Просто как обычное
имя: "Тюпа, пасуй на левый край!.. Тюпа, ты завтра придешь?" А прозвище "Умник" здесь не
прижилось даже тогда, когда судьба свела Тюпу с профессором Рекордарским.
Это случилось в первые дни апреля. Играли в "кольца-мячики". Кстати, игру эту
придумали на Дворах и знали только там. Правила ее довольно хитры и объяснять их долго.
Красный мячик швыряли через подброшенные над головами шины от детских велосипедов, и
надо было попасть сразу не меньше, чем в два кольца. Затем эти кольца одни игроки
перекидывали друг другу, а другие гонялись за мячиком, чтобы перехватить его и новыми
удачными бросками заработать победные очки. "Хозяева колец" старались отогнать
футбольными ударами мячик подальше. Носиться за ним приходилось по многим площадкам,
ступеням и переходам... И вот однажды красный мячик (у него было собственное имя -
"Пома", от слова "помидор"), дурашливо промчался через маленькую площадь среди
кирпичных корпусов и влетел в приоткрытую дверь между насупленными бронзовыми
бюстами.
За Помой гнались Тюпа, Вашек, Сёга и Сёгина одноклассница Аленка. Они на миг
остановились перед дверью, а потом - что делать-то? - друг за дружкой проникли в
прохладный, освещенный настенными лампами вестибюль. Навстречу сразу двинулась худая и
седая тетенька.
- Дети, здесь не место для игр...
- У нас мячик... - жалобно выдохнула Аленка.
- А! Значит, это ваш мячик! Он ускакал вон в ту дверь. Но туда нельзя, профессор
Рекордарский читает там обзорную лекцию второкурсникам... Впрочем, если вы зайдете
осторожно, извинитесь и объясните в чем дело...
- Мы осторожно, - шепотом пообещал Сёга. И все четверо двинулись к двери, из
которой доносилась веселая и неразборчивая речь.
Обе створки были раскрыты. Охотники за Помой остановились у порога. За дверью
полукругами громоздились под самый потолок скамьи, на них сидели парни и девушки,
человек тридцать. А у стены напротив размахивал руками низкорослый круглый дяденька с
большущим носом-пирожком и в похожих на иллюминаторы очках. Позади него была
исчерченная мелом черная доска. Слева от доски мигал изумрудными, синими и малиновыми
огоньками высоченный пульт. Огоньки выстраивались в геометрические фигуры. Рядом с
пультом, на дубовой кафедре, неподвижно, как скульптура, сидела гладкая черная кошка. Ее
зеленые глаза были похожи на огоньки пульта.
Очкастый лектор вдохновенно объяснял почтительно замершим слушателям:
-...И если мы примем во внимание, что изгиб данного двухмерного пространства
стимулирует проникновение векторов разной частоты и природы, не давая им уклониться в
плоскости иных измерений, то становится ясно, что возникновение упомянутых выше
конфигураций становится не столь уж исключительным явлением и переходит из разряда
парадоксов в разряд определенных закономерностей...
Огоньки на пульте при этом изобразили несколько малиновых треугольников,
пересеченных синей чертой.
Вашек, Сёга, Тюпа и Аленка замерли в дверях. Было немыслимо прерывать столь ученую
и вдохновенную речь. Профессор Рекордарский мог справедливо разгневаться и сказать "вон"!
И они были готовы к этому, когда профессор воздвиг на лоб очки и устремил взгляд на
непрошеных гостей. Однако грозного "вон" не прозвучало.
- Это... э-э... у нас тут вольнослушатели? Или... я могу быть чем-то полезен?
Аленка оказалась храбрее всех:
- К вам сюда наш мячик залетел...Извините...
По студентам пробежало веселое оживление. Профессор снял очки и описал ими дугу.
- Некое красное тело сферической формы действительно отскочило от стены и по
неожиданной биссектрисе ушло вон туда, за скамьи. Боюсь, что поиски его в данный момент
нарушили бы композицию наших рассуждений... Господа, у вас два варианта: подождать
десять минут за дверью или присесть прямо здесь на свободную скамью...
Конечно, разумнее и приличнее было слинять в вестибюль (извинившись еще раз). Но
Тюпа вдруг шепнул "садимся" и подтолкнул Вашека к свободной скамье у двери. И уселся
первым. Что было делать, не бросать же Тюпу одного...
Сначала Вашек думал, что Тюпа опасается за мячик. Мол прихватят его себе студенты -
так, смеха ради - и начнут резвиться: "А ну отберите, а ну поймайте!" Но Тюпа, как
говорится, "настроил локаторы" на профессора и даже приоткрыл рот. Что он понимал в
профессорских рассуждениях? Остальные "гости" не понимали ничегошеньки и сидели,
притихнув от робости.
- ...А теперь, коллеги, хотелось бы услышать ваши замечания и суждения, - заявил
профессор. - А может быть, у кого-то есть вопросы? Ну-с?
Наступило молчание, а через минуту руку поднял... Тюпа.
- Можно мне?
- Что? Э-э... - Профессор опять воздвиг иллюминаторы. - Ну... прошу вас, коллега...
- Вы сказали, что, если появляется четвертый вектор, то он очень редко может
соединиться с одним из трех. А до этого вы говорили, что изгиб плоскости диктует векторам
определенное положение...
- Э-э... разумеется диктует! Но я имел ввиду невозможность выхода его именно за
пределы плоскости, а угловое направление он выбирает произвольно и непредсказуемо...
- Почему же непредсказуемо? - храбро и тонкоголосо заспорил Тюпа. - Ведь если он
сближается с одним из трех остальных, тот, остальной, начинает влиять на него своим полем, и
тогда...
- Постойте, постойте! Но что мы знаем о природе данного поля?.. Кстати, кто мне
подскажет формулу гравитационного напряжения в условиях двухмерности?.. Благодарю вас...
- Профессор застучал мелом по доске. Затем снова обернулся к Тюпе. - Вот, извольте!
- Но это же общая формула! - бесстрашно и даже слегка возмущенно заявил
"безнадежная бестолочь" (по словам Римушки) Кеша Пятёркин. - Здесь "Кью" стрмится к
бесконечности. А вы говорили о локальном явлении. В этом случае "Кью" получает
конкретную величину. И если эти величины у четвертого и третьего сектора будут похожими,
получится вот так... - Тюпа поднял перед собой руки соединенные локтями и ладонями.
- Да, но... Простите, коллега, вас не затруднит пройти к доске?
И "коллега" Тюпа - босой, в обтрепанных у щиколоток штанах и обвисшем свитере,
тяжело зашагал к доске и мерцающему пульту. При этом шумно посапывал.
У доски полемика разгорелась с новой силой. (Лишь черная кошка на кафедре сохраняла
невозмутимость и неподвижность.)
- Но вы не учитываете, что такое сближение векторов может привести к их слиянию или
замещению одного другим, а это в свою очередь не исключает изменения многих свойств
данной конфигурации. А раз этого не происходит...
- Почему не происходит-то? - непочтительно перебивал профессора увлекшийся
Тюпа. - Может, как раз происходит, только никто не обращает внимания! А формула эта здесь
вообще не годится, потому что, если ее взять, то получается полная чушь. Вот смотрите... - И
опять стучал мел, а на босые Тюпины ступни и туфли профессора сыпалась белая пыль.
Аудитория весело внимала неожиданному диспуту - видимо, усматривала в нем всякие
научные парадоксы.
Впрочем, не забыли и про гостей. Красный мячик Пома, был обнаружен за дальней
скамьей и, тихо передаваемый из ладоней в ладони, достиг своих владельцев. Сёга прижал его к
груди...
Забренькал негромкий колокольчик. Студенты зашевелились было, но остались на местах.
Профессор досадливо махнул очками:
- Ну вот, как некстати!.. Коллега Иннокентий, вы не согласились бы задержаться здесь
на четверть часа? Хотелось бы обсудить некоторые аспекты вашей гипотезы...
Тюпа от доски виновато глянул на приятелей:
- Ребята, вы пока идите без меня. Я догоню...
"Догнал" он их только к вечеру. И сразу начал всем, кто собрался вокруг, объяснять про
необычные свойства Треугольной площади и прилегающих пространств. Про то, что они не
"прилегающие", а "вписанные в контур". Его почти не понимали, но слушали с почтением.
Вашек горделиво шепнул стоявшим рядом ребятам:
- Из нашего класса...
Впрочем, в шестой "Б" Тюпа ходил после этого случая всего два дня. На третий день в
школе появился профессор Рекордарский. Римма Климентьевна, разумеется, устроила скандал:
мол, ни в какую физико-математическую школу ученика Пятёркина переводить она не
позволит, потому что место ему не там, а в интернате для недоразвитых.
- У него по математике три с минусом, а по биологии хвост за прошлую четверть! И вы
пытаетесь уверить меня, что это талант?
- Я не сказал такого слова, - деликатно поправил шумно дышащую Римушку Валерий
Эдуардович. - Я выразился бы несколько определеннее: на мой взгляд это будущий гений.
Римма Климентьевна вскинула голову и сообщила, что гении ей не нужны. Ей в классе
нужны нормальные ученики, обеспечивающие стопроцентную успеваемость в рамках
программы и примерное поведение.
Валерий Эдуардович объяснил, что он как раз и хочет облегчить положение уважаемой
классной руководительницы, избавив ее от ученика, который не вписывается в заданные
параметры.
Римма Климентьевна нелогично возразила:
- Только через мой труп.
Профессор поступил разумно: не стал делать из Римушки труп, а пошел к директрисе. Там
все решилось за полчаса. Со следующего понедельника Кеша начал ходить в
физико-математический лицей номер два. Оценки из его прежнего дневника там не были
приняты во внимание, зачеты по всем предметам он сдал без проблем, троек не получил ни
одной. А про математику и говорить нечего... Только вот от прозвища "Тюпа" он не избавился
и в Лицее. А прозвище "Умник" в лицее вообще не вспоминалось. Наверно, потому, что
умников кругом хватало.
Впрочем, сейчас - и в классе, и на Институтских дворах - термин "Тюпа" стал высшей
характеристикой интеллекта и учености. Самой ходовой единицей измерения ума сделалась
"миллитюпа". До "децитюпы" дотягивали немногие. А "полная Тюпа" заранее была признана
недосягаемой.
Однако Тюпа ничуть не зазнался. И не было похоже, что он слишком погружается в дебри
учености. Как и прежде, он после школы проводил время на Институтских дворах, и порой
казалось, что "кольца-мячики" ему интереснее загадок пространства и компьютерных
построений (компьютер ему выделил из институтских фондов профессор).
А двадцатого мая Тюпа вместе с несколькими одноклассниками уехал в летний лагерь
"Стеклянный ключ", на математическую олимпиаду...
...- Вот такая история, - сказал Вашек. - И такой вот он, Тюпа... Если бы не он, я
вообще ничего не знал бы о хитростях Институтских дворов. И ничего не смог бы тебе
объяснить... Хотя и сейчас, конечно, не объяснил...
- Ну, почему же! - вежливо откликнулась Белка. - Кое-что стало понятно. Хотя бы в
общих чертах...
История Тюпы ей показалась интересной, но в то же время... какой-то предсказанной, что
ли. Словно Белка ожидала услышать ее заранее. Странно, да? Но в эти дни было столько
странного (дзын-нь...).
Сёга все это слушал молча. Он лежал на животе у соседней пушки, в одуванчиках, и
быстро двигал перед собой двух лошадок - будто устроил скачки-состязания. Но вдруг
вскинул голову и сказал те же слова, что вчера:
- Вот если бы больница была внутри треугольника...
- Что за больница? - встревожилась Белка. Подумала, что речь о Сёгиной болезни.
- Да у отца неприятности, - насупился Вашек (и день потускнел). - То есть не у него, а
вообще... - И рассказал о неприятностях с больницей. - Скоро этот Рытвин скупит весь
город. Зачем ему столько?..
Белка не знала зачем и не ответила. Зато вспомнила:
- А у нас в классе в этом году его сын учился. Константин... Правда, он недолго учился,
в апреле и мае... Почему-то перевели его к нам, в простую школу, из какой-то частной
супер-гимназии...
- Натворил там что-то? - спросил Вашек с легким пренебрежением.
- Не знаю... Нет, по-моему. Говорят, с ним какая-то детективная история была, прямо
как в кино. Будто бы его украли и потом с отца выкуп требовали.
- И что? Заплатил он?
- Вашек, я не знаю. И никто не знал толком, а самого его, конечно, не спрашивали...
- А что он, такой неприступный?
- Нормальный. Только... отстраненный какой-то, все отдельно от других... Да нет, он не
важничал, со всеми по-хорошему, но ни к кому в друзья не лез, первый не заговаривал. И
такой... будто все время о чем-то думал про себя... - Белка вдруг примолкла. Ей показалось,
что Вашеку могут не понравиться ее длинные рассуждения о Косте Рытвине. Решит, что она
чересчур интересовалась этим сынком миллионера.
Но Вашек сказал сочувственно:
- Небось, натерпелся от похитителей... А в школе, наверно, от него охрана не отходила?
- Охрана была, - кивнула Белка. - Но не очень заметная. Один дежурил внизу, вместе
со школьным милиционером, а другой подъезжал на машине, после уроков... Но этот Рытвин
иногда не садился в машину, а шел пешком. Тогда эти двое - за ним. Не вплотную, а в
сторонке, как бы сами по себе... Но в общем-то я не знаю, не присматривалась...
Сёга вскинул голову - так, что белые волосы разлетелись и упали опять:
- Белка! А ты с ним поговори! Вдруг, он нормальный человек? Может, уговорит отца не
трогать больницу?
- Святое простодушие, - грустно отозвался Вашек. - Думаешь, такие папаши слушают
своих малолетних деток? Если даже те захотят вмешиваться...
- Не думаю, что "детки" захотели бы, - сказала Белка, словно окончательно
отгораживаясь от Константина Рытвина. - Да и где эти "детки" теперь? Небось, загорают на
Маркизских островах или в Эмиратах...
Костя Рытвин
Белка ошиблась. Костя не загорал на дальних берегах. Он вообще не уезжал из этого
города. То ли по случайности, то ли по желанию треугольного пространства (прогнувшегося,
конечно, - дзын-нь!) Белка встретила юного Рытвина в Газетном переулке, когда шагала из
овощного магазина. Это случилось на следующее утро после разговора Белки и братьев
Горватовых на бастионе.
Белка не сразу узнала одноклассника. Навстречу шагал гибкий загорелый мальчишка в
бежевых шортах и такой же рубашке с короткими рукавами. Этакий юный теннисист. Поддавал
коленками чехол ракетки, посвистывал. Встряхивал головой, убирая с глаза косое крыло
темных волос. "Ишь какой..." - хмыкнула про себя Белка. И лишь когда оказались они в трех
шагах друг от друга, Белка "растопырила глаза":
- О, Рытвин! - От растерянности это получилось глуповато и кокетливо.
- А, Белка, - сказал Костя без удивления. Чуть улыбнулся.
Она не смогла сразу "сменить тональность":
- Надо же! Ты помнишь, как меня зовут!
Рытвин будто не заметил ее иронии.
- А почему не помнить? В одном классе учимся.
Ей стало неловко за свой тон.
- Просто я подумала... Ты ведь у нас недавно...
Он опять чуть улыбнулся:
- Как не запомнить, когда ты одна с таким именем, а остальные - Кристины и Яны...
- Есть еще Ксюша, - заметила Белка. - Подушкина.
Рытвин кивнул (и опять отбросил волосы):
- Да, я знаю. Но она мне почему-то не нравится.
"А я, что ли, нравлюсь?" - чуть не выпалила Белка, но прикусила язык. Они встретились
глазами и... засмеялись. Костя словно говорил: "Я понимаю, что брякнул не то..." А Белка: "Я
чуть не ляпнула глупость!"
- Ты куда идешь? - спросил Костя.
- Домашние хлопоты, покупала цветную капусту, - Белка мотнула пластиковым
пакетом. - А ты? С корта?
Он слегка удивился:
- Что? Да ну, скажешь тоже... - И тряхнул замшевым чехлом. - Здесь не ракетка, это у
меня вместо сумки. Ходил в "Компьютерные игры", в рекламе говорили, что там есть диски с
"Черными звездолетами". Но уже раскупили...
Белку дернуло за язык:
- А я думала... ой...
- Что "ой"?
"Вот дура-то!"
- Ты не обижайся...
- Не буду, - серьезно сказал Рытвин. - А что "ой"?
- Я думала, что ты не ходишь без охраны...
Костя опять не удивился. Повертел головой.
- Не исключено, что они болтаются неподалеку. Но я раз и навсегда велел, чтобы рядом
не терлись.
- И тебе разрешают ходить одному? Говорят, был какой-то случай... - опять не
сдержалась Белка.
Костя снова ударил коленом по чехлу. Посмотрел,
...Закладка в соц.сетях
