Жанр: Электронное издание
krap-v16
...стреляй! У него белый флаг!
- Да хоть серый в яблочках... хоть розовый в полосочку, - сказал Коптилка
полузнакомые какие-то слова. - Отойдите!
- У него же белый флаг! - отчаянно повторил Кирилка. - Нельзя же!
- Тьфу! - Коптилка плюнул так, что зажигалка погасла. У Рыкко был не флаг, а целая
простыня на жерди. Он ей размахивал изо всех сил.
Шлюпка ткнулась в берег там, где каменная площадь уступами спускалась к воде.
Отовсюду понеслось гавканье, повизгиванье, скулёж. Некусачие собаки негодовали на
появление пирата. Но издалека.
Рыкко выпрыгнул на гальку широченными морскими ботфортами. Левой рукой оперся о
жердь с простыней, правой подбоченился. Заорал как в мегафон:
- Что, лягушки! Хорошую я вам устроил битву при Трафальгаре?! Ха! Ха!
Смотрите-ка, он знал и про Трафальгар! Но, наверно, не помнил, чем там кончил
непобедимый адмирал Нельсон. Впрочем, эта мысль у меня едва мелькнула.
Глаза Рыкко горели, как угли среди черного хвороста. Торчащий, как дыня, нос
побагровел и был похож теперь на великанский продолговатый помидор. Даже издалека от
Рыкко разило самодовольством, будто запахом гнилой картошки.
Мы вылезли через амбразуру наружу. Кирилка сложил рупором ладошки:
- Что вам опять надо от нас?! Зачем вы утопили корабль?! Это же несправедливо!
- Гы-ы-ы, "несправедливо"! Великий и непобедимый, черный и многолапый,
бесстрашный и беспощадный... и вообще всякий-всякий Рыкко Аккабалдо выше понятия о
справедливости! Он - носитель Мирового Зла!
- Вы, Рыкко, сукин сын, - отчетливо сказал воспитанный Доня Маккейчик. Уже после и
он, и все мы сообразили, каким неуместным было это ругательство на Планете Некусачих
Собак. Но сейчас никто не осудил Доню, даже Кирилка.
Рыкко обиженно завопил:
- А еще музыкант! Сын интеллигентных родителей! Лается как на базаре! Тьфу!.. Когда
поймаю, тебе это припомнится особо!
- Хватит психовать, давай ближе к делу, Рыкко! - потребовал начальник экспедиции
Голован. - Чего тебе от нас надо?
Рыкко шумно подышал, поскреб пятерней-граблей в дремучей макушке и выдохнул на
весь берег, на всю бухту:
- Хочу... вашего щенка! Собаки в отдалении завыли.
- Чего-о? - тонко возмутилась Аленка. И покрепче прижала к груди Мухтарчика,
перепуганного выстрелами.
- Зачем тебе щенок, Рыкко? - официальным голосом спросил Голован.
- Зачем, зачем!.. Не ваше дело... Какие хитрые! Улетели, а я там живи один, да?! А так
хоть собака будет! Я научу ее рычать на всю Вселенную и кусать каждого, кто прилетит.
- Много хочешь, ящерица! - крикнул Коптилка.
- Отдайте щенка!.. Тогда я больше не буду нападать! И даже помогу вам починить
корабль!
- Фиг ему, - тихонько сказал Минька Порох. - Аленка, не отдавай.
- Да я и... никогда в жизни! - Она опять покрепче прижала к матроске Мухтара.
- Можно бы и отдать, - посоветовала Сырая Веранда. - Их тут вон сколько...
На Веранду глянули так, что ее глаза сразу намокли.
- Отдайте щенка! - снова прокричал Рыкко.
Локки вскочил на низкий разрушенный парапет, повернулся к Рыкко спиной, нагнулся и
похлопал себя сзади по белым штанишкам:
- А вот это не хочешь, бандитское ц-рыло?!
И все мы одобрили поступок Локки (кроме Веранды). Рыкко взревел. Бросил и растоптал
белый флаг.
- Тогда я буду атаковать вас!
Он выволок из-под груды волос что-то вроде миномета. Взял его на изготовку и на
согнутых лапах двинулся в атаку. Мы кинулись в укрытие. Коптилка опять завозился у пушки,
суетливо и злорадно.
- Ну, сейчас... сейчас ты будешь не Рыкко, а дырка в пространстве...
Орудие грянуло, и мы увидели, что снаряд угодил Рыкко прямо в пузо!
Но дырки не получилось.
Да, ядро взорвалось с ужасающей силой и разнесло пирата на множество черных кусков.
Однако... куски разлетелись по площади, и каждый превратился в целехонького Рыкко! Штук
двадцать! Они одинаково заржали свое "Ха! Ха! Ха!", построились в две шеренги и двинулись
на штурм по всем правилам военного искусства. Один нес флаг, но уже не белый, в серый, с
какой-то черной загогулиной (возможно, это был символ Мирового Зла). Двое били в
большущие барабаны. Остальные начали палить из своих минометов (или из чего-то еще, не
поймешь). Столько грохота!
Коптилка пальнул из пушки в ответ, но толку-то! Врагов стало в два раза больше. И
стрельба их - в два раза мощнее!
К счастью, ни один снаряд не попал внутрь капонира. Иначе неизвестно, чем бы все это
кончилось.
А сейчас кончилось неожиданно.
Наш малыш Локки под выстрелами вылетел наружу. Опять вскочил на парапет. Сдернул
голландку, замахал ей над головой. Голован и Доня заорали: "Локки, назад!" и бросились за
этим сумасшедшим. Но выстрелы и барабаны вдруг стихли.
Возможно, Рыкко решил (или решили), что мальчишка подает сигнал капитуляции. Но
ведь матроска-то была не просто белая, а с ярко-синим воротником.
И не пиратам сигналил наш Локки!
Он пронзительно закричал на незнакомом языке. К нему подскочила кавказская овчарка.
Локки присел, что-то сказал ей и махнул рукой.
Овчарка бросилась вперед.
А за ней кинулось множество собак. Теперь без гавканья и визга, молча. На пиратов.
Все Рыкко сбились в кучу. Затоптались. Пальнули по собачьей стае. Но их снаряды не
принесли нападавшим вреда. И не остановили их. Некусачие собаки (кому некусачие, а кому...)
были еще и храбрыми.
- А-а-а! Не надо!.. - Это многочисленные Рыкко ударились в бега. Брошенные
минометные трубы зазвенели на камнях. Рыкко на бегу сбивались все теснее и наконец опять
превратились в одного-единственного "непобедимого и беспощадного" и всякого-всякого
там...
Этот "всякий-всякий", чтобы легче удирать, сбросил ботфорты. Но собаки догнали
"носителя Мирового Зла", и он остался без штанов. Теперь он был похож на копну гнилого
сена с толстыми волосатыми ногами. Черные пятки мелькали, как длинное многоточие...
Наконец Рыкко бухнулся в бухту. Не до шлюпки ему было, он пустился к кораблю
вразмашку. И все еще орал сквозь брызги:
- Буль-не надо! А-а-а-буль-буль!..
Несколько собак пустились было преследовать Рыкко по воде. Но скоро вернулись. С
довольным видом отряхивались на гальке.
Здоровенный кобель подошел к брошенному ботфорту и поднял над ним заднюю лапу.
Второй ботфорт с веселым рычанием таскали по пляжу два собачьих подростка.
Мухтар на руках у Аленки повизгивал и дергался. Кажется, досадовал, что не смог
принять участия в погоне.
Между тем Рыкко мчался к своему кораблю, как толстая волосатая торпеда. У борта он с
плеском затормозил и ракетой вертикального взлета взмыл на палубу. Сейчас же под
уцелевшими реями развернулись черные, как сажа, паруса.
Надулись. Пиратский клипер без одной мачты заскользил к дальнему берегу. Он
оторвался от воды - с киля бежали сверкающие струи.
Рыкко грозил с палубы кулачищами. Голос его перекатывался над Флягой Морского
Бродяги:
- Погодите, жабье семя! Мы еще увидимся! Еще повстречаемся! Я еще нажарю
шашлыков из лягушатины!..
Мы не отвечали.
Корабль чуть не зацепил днищем за берег бухты и стал уходить в небо. Вот он уже просто
черное пятнышко в синеве среди облаков. Просто капля чернил... Точка... Нет ничего...
4
Мы стояли на берегу и смотрели в небо. Лишь Коптилка сидел, обхватив колени и
уткнувшись в них лбом. И мы услышали всхлипы. И один за другим увидели, как голая
Коптилкина спина с острыми позвонками вздрагивает.
Кирилка сразу спросил:
- Ты что, Валерик?
Коптилка не стал сердито дергать плечами и говорить "ничё". Слишком большая была
беда. Он всхлипнул громче:
- Алик-то... Он же там...
Ой... Ой-ёй-ёй... Как мы могли забыть про жирафенка! Теперь он был под водой, на
затопленном корабле. Коптилка выговорил сквозь слезы:
- Хотел ведь сперва взять с собой... А потом подумал: зачем таскать на незнакомую
планету... Дурак такой... Теперь не достать...
Потом он вскочил.
- А, может, достану! Каюта под верхней палубой, поднырну...
Он сделал шаг к воде. Рядом оказалась Веранда.
- Стой ты, водолаз!.. - Ухватила его за плечо. - Это вам не бассейн на Большой Дыне,
а море. - И опять сбросила сумку и платье. - Сидите здесь и не вздумайте меня спасать! Без
вас управлюсь...
Не успели мы мигнуть, а она уже в двадцати метрах от берега. И стилем брасс - к
кораблю. Не хуже, чем Рыкко!
- К шлюпке! - скомандовал Голован.
Только тут мы вспомнили: у нас же шлюпка! Даже две! Наша и та, что осталась от Рыкко.
Пиратская была ближе. Мы попрыгали в нее, и она тут же замахала веслами. Видать, была
запрограммирована.
Но как шлюпка ни старалась, догнать Веранду не могла. Когда мы причалили к обломку
грот-мачты, никого у корабля не было. Ни на поверхности, ни в глубине. Вода была
совершенно прозрачная, только не синяя, как в отдалении, а зеленая. И желтые доски палубы в
ней казались тоже зелеными. По ним пробегала светлая рябь. Над ними проносились рыбешки
и качались медузы, похожие на большие прозрачные пуговицы.
А Веранда где? Ни слуху ни духу. Ни всплеска...
- Ясное дело, - глухо сказал Голован. Снял берет и начал стаскивать свою матросскую
форму.
Я, глядя на него, тоже.
- А ты сиди. На шлюпке должен остаться командир.
Я хотел заспорить, но тут забеспокоился Мухтар. Вскочил на кормовую банку и давай
тявкать! И не зря! Из-за толстого основания бизани хладнокровно выплыла Веранда. Одной
рукой гребла - небрежно так, лениво, - а другой волокла по воде за шею полосатого жирафа
Алика.
Мы запрыгали, заорали "ура", чуть не опрокинули шлюпку (она испуганно замахала
веслами). Веранда сказала из воды:
- Чем голосить, как ненормальные, помогли бы забраться. Но пока мы бестолково
протягивали руки, забралась в шлюпку сама. Закинула Алика и рывком перебросила через борт
себя. Села и стала молча расплетать похожие на веревки косы.
Коптилка прижал Алика к ребристой груди и животу. Из жирафа побежала вода. (Ох и
тяжелый будет, пока не высохнет! Ведь внутри вата.)
- К берегу! - скомандовал я шлюпке тоном, не терпящим возражений. И та помчалась к
земле так, что весла выгибались и визжали в уключинах.
Приехали...
Собаки ждали нас. Смотрели вежливо-любопытными глазами. Только тут мы вспомнили,
что даже не поблагодарили их. И кинулись обнимать и целовать наших спасителей! Всех без
разбора! И они сразу же развеселились, начали носиться между нами. Лай, смех, дым (то есть
песок) коромыслом! А щенята - те вообще будто с ума посходили. Кувыркались через голову,
а некоторые даже ухитрялись ходить на передних лапах. И Мухтар...
Потом все мы (кроме Веранды, конечно, которая расчесывала волосы большущим
гребнем) устроили хоровод.
Аккабалды, Рыкко-бяки
Нам сегодня не страшны!
Некусачие собаки
С них содрали все штаны, -
сочинил Коптилка (он плясал, не выпуская из рук мокрого Алика). Мы подхватили песню
и не глядели на Веранду, которая пфыкала.
Пусть пфыкает, мы все равно были ей благодарны за жирафа.
Низкое солнце сделалось оранжевым и очень быстро скатилось за дальний мыс.
Проклюнулись звезды.
Собаки начали откровенно зевать и укладываться на камнях. Мы улеглись между ними,
под открытым небом. Не сразу, но сумели придумать себе войлочные подстилки, чтобы камни
не давили бока. А головы мы положили прямо на собак. Добрые собаки не возражали. Кажется,
были даже довольны.
Я лежал затылком на моей знакомой рыжей дворняге. В ней ровно стучало живое сердце.
Звезды над нами светили все ярче. Они были не такие, как в пространствах.
Переливчатые. Потому что над планетой струился теплый воздух.
- Ох, что-то есть хочется... - сказал в сумраке Минька.
- И мне, - отозвался Локки. - Странное ц-дело... Тогда и я почувствовал: хорошо бы
перекусить. И правда "странное ц-дело". На астероидах мы никогда не хотели есть (тот случай
с капустными пельменями был исключением). Мы могли вызвать в себе голод специально и
порадоваться придуманным лакомствам, но чтобы он пришел сам собой - такого почти не
бывало...
Оказалось, что и остальные проголодались. Ну и новости!
- Я могу сделать вареники с вишнями, - напомнила Аленка. - Помните, как тогда...
Только не так быстро, по одному...
- Ох, давай, - простонал Коптилка. - А то пуп к спине приклеился.
И Аленка принялась лепить из воздуха вареники. Мы брали их, обмазанные сметаной,
прямо в ладони. Сперва каждый получил по одному, потом еще, еще. Такие восхитительные...
- Надо же и собак угостить, - напомнил Кирилка. И мы стали угощать. Собаки вежливо
глотали вареники, но добавки не просили. Наверно, придуманное угощение было для них все
равно что воздух.
Да что там собаки! Я тоже чувствовал: аппетитные вареники проскальзывают внутрь и...
будто маленькие воздушные шарики. Лопнули - и нет их. Даже тоненькой оболочки не
остается.
Но почему же тогда Мухтар с таким удовольствием днем лакал придуманное молоко?
Может быть, просто ничего не понял по малолетству?
Ладно, завтра что-нибудь придумаем. А сейчас... Позади был такой сумасшедший день,
что тело стонало от усталости. Непонятно! На астероидах мы никогда не уставали так сильно.
Звезды над головой расплывались в разноцветные пятна...
Мне приснилось, что мы с мамой купили в магазине "Электрон" телевизор со встроенным
видиком. Будто везем его на хозяйственной тележке по Тополиному бульвару, а навстречу
девочка из нашего судомодельного кружка.
- Здравствуйте, Юлия Даниловна! - это маме. - Рындик, привет!
Только Иван Яковлевич да она звали меня так.
- Ты, Рындик, почему не ходишь на занятия? Надо ведь достраивать "Фермопилы", а без
тебя - никак...
Я отчего-то очень застеснялся, хотя в жизни такого никогда не случалось. Мы с ней были
давние приятели и, бывало, дурачились и тузили друг друга, будто оба мальчишки.
- Какие занятия? Ведь каникулы!
- Здрасте, откуда ты свалился! Уже октябрь! Юлия Даниловна, скажите ему!
В самом деле, деревья оказались почти голыми, зябкий сухой ветер срывал с них
последние листья. Они шуршали на асфальте. А я весь такой летний, в тонкой футболке, со
свежими пятнами загара на руках-ногах... Откуда я?
- Ты простудишься! - спохватилась мама. И стала натягивать на меня через голову свой
пушистый свитер (от него пахло мамиными духами). Я перестал что-то видеть, только мягкая
шерсть щекотала лицо. А девочка тянула меня за наполовину надетый свитер и повторяла:
- Идем же, идем, тебя ждут...
Потом что-то стукнуло меня по затылку.
...Это рыжая собака выбралась из-под меня, и я тюкнулся головой о пористый песчаник.
Собака зубами тянула меня за подол голландки. Разумно так. Деликатно, однако настойчиво.
Я сразу послушался.
Был серый рассвет, башни угрюмо чернели. Собака повела меня не к башням, а в другую
сторону, к траве, окружавшей площадь у крепости. Из травы навстречу нам выползла еще одна
собака. Крупная, темная. Она тихо скулила.
Я приложил все усилия и сотворил из пустоты круглый корабельный фонарь.
Собака оказалась серая, со светлыми лапами, остроухая, хвост серпом. Наверно, помесь
лайки и овчарки. Да не все ли равно! Главное, что она была израненная. Шерсть на спине и
голове слиплась от высохшей крови. Заднюю лапу собака волокла, как перебитую.
- Эй! Скорее сюда! - закричал я на всю планету. - Вставайте! Веранда, возьми сумку!
Примчались ребята. Примчались собаки, сели вокруг, тихонько заскулили. Веранда молча
распахнула сумку, достала пузырьки и моток бинта...
Последними прибежали Коптилка и Аленка. Оно и понятно: неловко со зверями на руках.
У Аленки - Мухтар, у Коптилки - Алик. Веранда поливала из пузырька марлевый тампон,
протирала им на голове собаки рану. Собака повизгивала и пыталась лизнуть Веранде руки.
Мухтар вдруг извернулся на руках Аленки, выскользнул, плюхнулся на живот и толстые
лапы. Кинулся к собаке, ткнулся мордашкой в ее морду, облизал, заскулил.
Никто ничего не сказал.
Сразу ясно - это его мама, которая чудом выбралась из-под завала.
Веранда наложила на перебитую ногу собаки лубок. Забинтовала голову. Мы отнесли
собаку на травяную подстилку между двух плоских камней, которые домиком соединялись
вверху. Придумали глиняную плошку, набрали в нее длясобаки настоящей воды - из родника,
что пробивался у одной из башен и ручейком бежал к бухте.
Потом напились сами.
И сразу опять захотелось есть.
Мухтар не отходил от матери. Аленка бродила с непонятным лицом. Конечно, она была
рада, что Мухтар больше не сирота. Но было понятно, что теперь покидать родную планету он
не захочет.
Значит, зря мы летели сюда через тысячу пространств?
- Может, есть еще щенки без матерей? - неуверенно спросил Минька.
- Ц-нету, - отрезал Локки. - Я спрашивал.
- Что же делать? - угрюмо спросил Голован. - Не ждать же нового несчастья.
Локки сказал, что это было бы "цвинство".
Солнце взошло и сразу стало изрядно припекать.
Мы искупались в настоящем море.
А что дальше?
Ушли в тень - в капонир с нашим боевым заслуженным орудием. Оно остыло за ночь, но
все еще резко пахло порохом и обожженной медью.
Собаки за нами не пошли, мы были одни.
- Корабль-то мы поднимем и восстановим, - сказал Голован. - Придется, конечно,
повозиться, это ведь не там, не в Поясе, но как-нибудь справимся... А что потом? Возвращаться
на астероиды?
Я посмотрел на ребят и понял: никто не хочет возвращаться. Даже Веранда. И я не хотел.
Было там беззаботно и... безнадежно. Хотя и весело порой. И красиво. Мы там всё могли. То
есть почти всё. Только - зачем?..
- Можно остаться здесь. Плавать по морю и делать открытия, - неуверенно предложил
Минька.
- И, может быть, найдем людей, - поддержал его Кирилка.
- Людей нет, - сумрачно сообщил Локки. - Они улетели много веков назад. Что-то
случилось, и все они отправились на другие планеты. Это сказали собаки... Люди бросили
здесь домашних псов, те стали вольными и сделалось их много. А других крупных об... биб...
тат...
- Обитателей, - подсказал Доня.
- Ц-да. Других нету. Мелочь только.
- Ну... - еще неуверенней сказал Минька, - можно ведь и одним жить. Пока... А
потом мы, может быть, тут сделаемся взрослыми. И тогда... - Он порозовел.
Все поняли, что хотел сказать простодушный Минька.
- Это были бы придуманные дети, - угрюмо отозвался Голован.
Я не был с ним согласен. Почему придуманные?.. Но... как мы тут семеро и одна Аленка?
Белоснежка и семь гномов... Веранда не в счет. Потому что она хотя и спасла Алика, но кто же
такую унылую швабру возьмет в жены?
- Вероятно, есть смысл после ремонта корабля продолжить путешествие. Возможно, мы
откроем новые планеты, - предложил Доня. Он сидел в уголке и пытался соорудить новый
аккордеон, только ничего не получалось.
Голован сердито сообщил, что новых планет мы не откроем. Надо знать координаты. У
этой-то координаты были известны - обратные Планете Кусачих Собак (которая нам
совершенно не нужна). А где другие? Тыкаться по всему космосу, как слепые котята?
- Можно и потыкаться, - вполголоса сказал Коптилка. - Вдруг... наткнемся на Землю?
- Никогда не наткнемся, - отрезал Голован. Безжалостно, чтобы не было напрасных
надежд. - Вы забыли? "Обратной дороги нет"...
С минуту мы сидели примолкшие. Коптилка вдруг предложил:
- Пошли, искупаемся еще раз. Алик посохнет на пляже. А то он все еще набухший.
И мы пошли. Собаки проводили нас до кромки берега. Сидели и смотрели, как мы
бултыхаемся в прогретой воде на отмели. Вежливо нюхали сохнувшего Алика.
Мы выбрались из воды и растянулись между собаками на мелкой гальке. Рыжая опять
легла со мной рядом. Мы хорошо накупались, только есть хотелось еще сильнее. До стона в
желудке.
- Надо улетать, - будто прочитал мои мысли Голован. - Мы скоро помрем тут с
голоду, придуманная пища не годится. Здесь почти земные законы. А еды нет.
- Но ведь собаки чем-то питаются, - возразил Доня. - Не едят же они друг друга.
Каннибализм в собачьей среде не развит.
Локки объяснил:
- Они ищут яйца морских черепах. Некоторые умеют ловить рыбу. А еще охотятся на
песчаных кротов и сусликов.
- Мы тоже можем искать яйца и ловить рыбу, - сказал Кирилка.
- Ох уж из нас рыболовы, - заметил Голован.
- Или ловить сусликов, - вставил Минька. Непонятно, всерьез или так, дурачась.
- Гадость, - сказала Аленка. - И жалко их.
- Сперва жалко, а с голоду кого не сожрешь, - вздохнул Коптилка. - Даже живьем...
- Пфы...
"Посмотрим, как ты запфыкаешь через пару дней", - мысленно сказал я Веранде.
Голован поднялся на локтях и спросил по-деловому:
- Вов, сколько времени требуется для ремонта?
Я понятия не имел. Ясно только, что не одна неделя.
- Надо ведь сперва поднять. А здесь вон какая сила тяготения...
- Ц-кушать хочу, - сообщил Локки. Пока еще с шутливой ноткой.
- А в вашей стране было людоедство? - спросил Голован.
- Еще ц-чего!
- Но жертвы-то человеческие были!
- Это разные ц-вещи!
- Прекратите такие разговоры, - жалобно попросил Кирилка. - Это же... даже если в
шутку, все равно несправедливо.
- Какие шутки, - с голодным вздохом сказал Голован. - Надо смотреть суровой правде
в глаза. С кого начнем? Давайте с Маккейчика. Музыканты самые вкусные... - И он ухватил
Доню за пятку.
- А-а-а! Я же худой! У меня наследственный гепатит в скрытой форме! Вы заразитесь!
- Переварим тебя худого и с гепатитом...
Доня на четвереньках убежал в сторону и стал рассказывать черному терьеру, какие мы
нехорошие. При этом использовал слова, не характерные для сына интеллигентных родителей.
Мы еще немного подурачились и опять заскучали.
Раньше мы могли промчаться в пространствах за один миг на любые расстояния. Могли
бы в пять секунд оказаться на астероидах. Но корабль нас лишил этого умения. И опять же -
что там делать, в Поясе?
Доня на четвереньках снова подошел ближе. Прилипшая галька часто падала с его тощего
живота.
- Господи, что за жизнь, - с почти настоящей тоской сказал Доня. - Что делать -
непонятно. Куда деваться - неизвестно. И спросить некого.
Мне эта его тоска совсем не понравилась. Я даже разозлился:
- А ты чего хотел? Чтобы стояла будочка, а на ней вывеска: "Справочное бюро"?
- Неплохо бы, - сказал Доня, глядя поверх голов. И вдруг округлил глаза. - Ой...
смотрите.
Мы нервно оглянулись.
За нами была плоская желтая скала. На ней белели неровные, будто мелом написанные
буквы:
"СПРАВОЧНОЕ БЮРО"
А под буквами - белая стрелка.
Оказалось, что от скалы тянется в направлении стрелки тропинка. Кто ее протоптал?
Собаки?
Мы пошли. Колючие головки сухой травы дергали нас за штаны. Будто просили:
останьтесь! Но как могли мы остаться, когда такая надпись и стрела!
Собаки, чуть поотстав, провожали нас длинной вереницей.
Шли мы долго. На плоских камнях время от времени попадались белые стрелки: мол,
правильно шагаете. Да и тропинка была единственная.
Здешнее солнце жарило с высоты.
Наконец Коптилка проворчал:
- Кто-то нам просто пудрит мозги.
Жираф Алик помотал над его плечом головкой на упругой шее: нет, не пудрит.
- Кто бы там ни был, узнать-то надо, - рассудил Голован.
Наконец мы увидели на сером камне еще одну стрелку - она упиралась в белую
вертикальную черту. Словно говорила: пришли.
А куда пришли-то? Ничего не было. Только круглая, покрытая бугристыми плитками
площадка, а на ней все та же пыльно-желтая трава, только пожиже и пониже. И так же, как
всюду, торчали камни разной формы. Посреди площадки - самый высокий. Глыба серого
ракушечника чуть выше человеческого роста.
- Вот и приехали, - сказал Коптилка. И сел на плитки перед камнем. И остальные сели.
Потому что куда еще идти-то? Мы изжарились от зноя. Чесали исцарапанные ноги и
оглядывались... Собаки не пошли за нами на площадку, остались неподалеку, в траве.
Я уныло смотрел на ракушечную глыбу. Она слегка напоминала памятник. Будто какая-то
особа в длинном платье сидит в кресле на постаменте метровой высоты.
- Глядите, - хмыкнул я. - Может, это и есть сотрудница справочного бюро?..
Простите, сударыня, вы не могли бы ответить на несколько вопросов?
Произошло шевеление воздуха. Камень превратился в сидящую старуху. Так в сказочных
фильмах оживают всякие предметы - бесшумно и в одну секунду.
Никто, кажется, не удивился: насмотрелись уже на всякое. Но, по-моему, все
обрадовались.
Это была не просто старуха, а старая дама. В шляпке и очках-пенсне со шнурком (как у
Чехова). У груди она держала распахнутый веер из перьев. Серое платье с кружевами
спускалось с постамента.
Дама стрельнула в меня блеском очков.
- Не следует иронизировать, молодой человек. У нас вполне серьезное учреждение.
- Простите, - пробормотал я.
- Ближе к делу. Что именно вас интересует?
- Мы не знаем, что делать дальше, - честно объяснил Кирилка.
- Это зависит от того, чего же вы хотите... А чего мы хотели?
- К сожалению, это самый трудный вопрос, - объяснил воспитанный Доня. - К
сожалению, мы знаем конкретно лишь то, чего не хотим . Возвращаться на астероиды.
И все согласно зашевелились.
Старая дама обвела нас взглядом поверх очков.
- А, собственно, что вас не устраивает на астероидах? Мы запереглядывались. Как ей
растолковать?
- Трудно сказать, - наконец выговорил Голован. - Мы не видим смысла. Не знаем,
зачем мы там.
- Так-так, - сказала дама с особой интонацией. - Вам нужен смысл ?
- А как же, - осторожно подтвердил Кирилка. А Минька Порох сказал со слезинкой:
- Почему мы там одни? Никаких ребят больше нет. Взрослых тоже нет...
- Взрослые попадают в иные миры. В соответствии со своими склонностями, заслугами
и устремлениями. А для вас... Видимо, так было задумано: играйте, развлекайтесь, делайте что
хотите. Разве не о такой жизни мечтали вы раньше?
- Нет, конечно! - звонко воскликнула Аленка. - Мы хотели быть с теми, кто нас
любит! А еще мы хотели когда-нибудь вырасти, сделаться взрослыми.
- А вот с этим сложно, - вздохнула старая дама. - Взрослыми становятся только на
Земле... То, что вы там не успели вырасти, это вообще ненормальность. Нарушение законов
Всеобщей Природы. Отсюда и такие вот... несообразности с вашим обустройством. Человек не
должен попадать в иные миры, пока он не вырос на родной планете...
- Кто же ц-виноват? - дерзко спросил Локки.
- Никто, голубчик... Понятия "виноват"
...Закладка в соц.сетях
