Жанр: Электронное издание
vasina
.... Дожди шли
сильные. Дорогу развезло. От Подпяток
ничего не проедет, кроме телеги. Ехать лучше на ночь, ночью местные боятся и не
высовываются. А оружие у тебя есть.
- Где я? - спросила на всякий случай Ева.
В силу сложившихся обстоятельств, избегая ненормативной лексики, могу
сказать, что мы все в одном и том же.
Длинная палочка сандалового дерева тлеет на керамической тарелке.
Удушающий запах от тонкой струйки дыма,
спертый воздух с примесью дорогих духов в небольшой, заставленной мебелью
комнате. Ирина Акимовна сидит в
огромном кресле, как в пещере, завернувшись в атласный халат. Она обхватила и
крепко прижала к себе колени, устроив на
них острую мордочку с большими глазами. Ева сидит напротив.
- Пьешь? - спросила вдруг Ирина, чуть пошевелив голыми пальцами ног.
- Пью, - пожала плечами Ева, - сейчас не хочу. Хочу поговорить.
Ирина вздыхает, закрывает глаза, отчего ее лицо словно гаснет, и
надолго замолкает. Ева тоже не спешит с
вопросами.
- Куришь? - спрашивает Ирина.
- Редко. Хорошую слабую травку.
- Вот - бесконечная звезда. Она не светит, она тлеет. И загореться не
умеет. Судьба? Бессмертна навсегда... - Ирина
открыла глаза и спросила, приглушив голос:
- А ты из какого отдела?
- Особо тяжкие, - с облегчением вздохнула Ева. Она перепугалась, что
Ирина Акимовна впадет в истерику или
захлебнется стихами, изображая накатившее вдохновение.
- Странно. При чем здесь органы внутренних дел? Мой охранник из ФСБ.
- Был, - уточнила Ева. Они помолчали.
- Как ты отбиваешься от мужиков? - вдруг поинтересовалась Ирина
Акимовна.
- По-всякому. Чаще - играюсь. В большинстве своем мужики предсказуемы и
логичны. Играть с ними - как
сверяться с учебником.
Ирина отпустила коленки, подняла голову и посмотрела на Еву с
пристальным удивлением.
- Ты его видела? - спросила она шепотом. Ева кивнула и усмехнулась.
- Полный улет, - сказала она. - Подозрительно хорош. И как он в
постели?
Ирина Акимовна встала, нащупала на столике сигареты, не отводя от Евы
напряженного взгляда; закурила.
- А он тебя видел? - спросила, глубоко затягиваясь.
- Не знаю. - Ева пожала плечами. - Мне в двух словах рассказали, что он
появился несколько дней тому назад,
издатель, богат, устроил показательные выступления при всех в опере.
Ирина вдруг резко затушила сигарету, взяла небольшое настольное
зеркало, подошла к Еве и встала напротив.
- Видишь себя?
Ева почувствовала у нее приближающуюся истерику.
- Ну и что?
- Полный улет. Подозрительно хороша. Как ты в постели?!
- Давай без сцен, - устало попросила Ева.
- Никаких сцен. - Ирина опять закуривала. - Все банально. Пошло и
банально. Мы сговорились. Конкретно для
оперы. Он должен был устроить этот спектакль с паданием на пол, признанием в
любви, прокушенной губой. Мальчик
сыграл отлично.
- А смысл? - Такого Ева не ожидала.
- Смысл... Я умею режиссировать внимание и восторг к себе.
- А ему это было зачем надо?
- Спроси сама, - предложила Ирина, - заодно и определим, кого выбирает
мужчина. Такой неотразимый! -
повысила она голос. - Нет, я серьезно. Ты, я - и он?
- И если этот красавчик выберет тебя... - Ева задумчиво прикусила губу,
- ты будешь считать, что щелкнула по носу
такую, как я, неотразимую, да? Тебя один мой внешний вид доводит до истерики.
Хотя как умная сорокатрехлетняя русская
женщина ты должна понять. Мужчина - примитивен и, как игрок, он почти во всех
случаях заранее оговаривает условия
игры или намекает! Мы станем рядом перед зеркалом, хочешь - разденемся наголо.
Ты только что самоуверенно заявила,
что он выберет тебя. А теперь ответь самой себе почему?!
- Ну и милиционерки пошли! - Ирина сглатывала злые слезы.
- Моя подруга в таких случаях предлагает просто оговорить, что
получилось в конце. А в конце получился труп
молодого мужчины, специалиста высокого класса, да ведь это случайность, да?
Разведчик со стажем, с отличной боевой
подготовкой убит случайно любителем магнитофонов одним ударом в висок?! Просто
сидел в машине и ждал, когда к нему
подойдут поближе и ударят?! Ты играешь в мелодраму, так выдерживай жанр! А то
придется срежиссировать для тебя
трагедию - тюремный роман за соучастие в убийстве.
Ева уходила очень злая. Она ничего не узнала, кроме того что женщина
готова к употреблению Димой Куницыным
на пятый день его появления.
- А вот скажите, что вы думаете насчет совпадений? - поинтересовался
Миша Январь, натягивая бронежилет.
- Совпадения - вещь опасная, - пробормотал Карпелов, складывая в
дорожную сумку автомат и патроны.
Полшестого вечера. Разбойное нападение на квартиру ювелира.
- Так они есть или нет? - не унимался Январь. Он бежал по коридору за
Карпеловым.
- Кто шофер? - крикнул в окошко дежурного Карпелов.
Шофера не было. Шофера убили случайным выстрелом два часа назад на
волнениях. Мирная толпа организованно
перевернула две милицейские машины вместе с милиционерами, орала лозунги и пела
песни, бросалась бутылками от пива.
В одной перевернутой машине запаниковал молоденький лейтенант, ему показалось,
что бородач возле второго
перевернутого "мерса" достает из кармана оружие. Он выстрелил сквозь переднее
разбитое окно, попал в шофера, а потом
долго плакал.
- Миша, садись с группой, я поеду сам! И скажи там поаккуратней - в
квартире дети.
Январь с группой приехал раньше, он оглядывался, пробегая к подъезду.
Из открытой двери на них вывалился
перепуганный толстяк, толкая женщину с размазанной косметикой на щеках.
- Там... Там... - лепетал он, размахивая руками. - Вызовите милицию,
помогите. Убили, господи, всех убили...
- Какой этаж?
- Второй. - Мужчина прижал к себе женщину, она зарыдала громко,
навзрыд, прижавшись к его животу лицом.
- Граждане, пригнитесь. Январь, отведи граждан на безопасное
расстояние!
В который раз Январь почувствовал, что его берегут. Он толкал пару
перед собой к гаражам, закрывая их спиной от
окон квартиры.
- Стоять, - возникший вдруг впереди Карпелов с автоматом говорил
негромко.
Тучный мужчина споткнулся и вскинул вверх руки.
- Там убили всех, - заговорил он напряженно, а спрятавшаяся за него
женщина выстрелила из маленького
пистолета, просто достав его из кармана вместе с носовым платком.
Карпелов падал, как в замедленном кино, выпустив очередь. За ним
повалился вниз лицом мужчина. Женщина
продолжала стоять еще секунд двадцать, только схватилась руками за грудь и
удивленно оглянулась на Января. Из-под ее
растопыренных пальцев на зеленую траву посыпались блестящие камушки застывшими
каплями вчерашнего дождя. Резко
взвизгнула тормозами близкая машина, Январь, не веря глазам, повернулся на звук
и заметил дуло из окна тормозившей
"альфы-ромео". Он бросился на землю, перекатился к Карпелову, вытащил из-под
него автомат, передернул затвор и начал
стрелять по машине, все еще плохо понимая, что делает, - тело сработало само.
Машина начала разгоняться, Январь встал на
одно колено и прицелился, но блестящее рыло "альфы" ткнулось в дерево через
несколько метров. Сквозь простреленные
окна - три поникших силуэта. Январь бросился к Карпелову. Он почувствовал, что
сейчас расплачется. Расстегнув плотную
джинсовку, разрезал ножом футболку и удивленно уставился на целехонький
бронежилет. Карпелов приоткрыл глаза и
показал себе на горло. Маленькая дырочка над воротником джинсовки.
- Наклонись, - просипел он и подмигнул.
- Я сейчас "скорую"! - Январь собрался бежать, его схватили крепкой
рукой за запястье.
- Наклонись, чего скажу... Так просто, на всякий случай. Женщине моей
любимой не говори, если что. Позвони,
скажи - обязательно приедет. Пусть ждет, она - моя. И еще, не дергайся. Тогда,
цементный раствор... Ты нашел оружие в
бадье. Я соврал. Я понятия не имел, где это чертово оружие может быть. Просто
стало стыдно, что не догадался, - и соврал.
Ты молодец. Ты на своем месте. Хоть ты и разыграл такой анекдот с этими бумагами
из банка. Найдут ведь тебя, как пить
дать, найдут!..
- Молчите, - шептал Январь.
Карпелова увезли свои же, не дождавшись "скорой". И Январь так и не
сказал, что отпечатки, взятые у больного
бомжа, совпадают с отпечатками великого экспериментатора Гриши Покосова.
До деревни Подпятки Ева Николаевна и Илья Ильич ехали на милицейской
машине с мигалкой. Метров за триста
до первых темнеющих домиков машина стала буксовать, Ева и Илья Ильич вышли и
толкали влажный металлический зад -
моросил слабый дождь.
Тяжело дыша и сморкаясь, инспектор еле поспевал за Евой.
- Стой, - махнул он рукой, совсем запыхавшись, - Павлуша нас заметил,
не спеши.
Ева, щуря глаза, всматривалась сквозь морось в приближающийся силуэт с
удивлением. Ей навстречу шел второй
Илья Ильич, только не в длинном плаще, а в брезентовой рыбацкой накидке с
капюшоном. Подойдя, он осмотрел ее
внимательно глазами Ильи Ильича и громко чихнул.
- Будьте здоровы, - пробормотала она, не скрывая удивления.
- Будем живы - не помрем, - ответил ей Павлуша. - Где взял такую девку
красную? - спросил он у брата и обнял его,
растопырив огромные ручищи.
- Вы - близнецы?! - догадалась Ева. - А я думала, что уже все - крыша
поехала. Как это сейчас говорят -
мозгушником повредилась.
- У нас тут говорят - головенкой приложился и скомкал себе мозги.
Стрелять умеешь? - На нее смотрели
насмешливо.
- Павлуша, она умеет стрелять, не беспокойся.
- Не беспокойся? Пусть стрелит по банке. Если не умеет - я не повезу!
Волки лютуют. На прошлый четверг двух
коров задрали за просто так и не съели даже.
- Какие еще волки? - улыбаясь, поинтересовалась Ева.
- Большие. Лохматые. Серые. А клычищи!.. - сказал Павлуша и подмигнул.
Ева, не отводя от него взгляда, достала свой ТТ и спросила, где здесь
банка.
- Ты свою цацку убери, ты из ружья попробуй! - вошел в азарт Павлуша. -
Пошли к телеге, пальнешь из ружья.
- Павлуша, я поеду. И вам пора. Темнеет. - Илья Ильич протянул Еве
руку:
- Спокойной вам дороги, коллега.
- Во дает, - восхитился Павлуша, - коллега! Катись в свой городище
поганый А я вчера знаешь какую рыбину
поймал!
Илья Ильич обнял и расцеловал Павлушу в обе щеки.
- Нет, ты подожди, ты что - не веришь? Во-о-она какую!
- А где телега вообще? - огляделась Ева.
- Не верит. Никогда не верит.
- Да верит он, ему просто грустно одному в город тащиться, он болен,
насморк, а здесь так хорошо!.. Как вас можно
называть? - поинтересовалась Ева.
- Павлуша я. А ты не скачи, промокнешь, иди под накидку, поместимся...
Ева пригнула голову, ее накрыли огромной полой, пахнущей дымком. Идти
было не очень удобно, через несколько
шагов Ева выскочила вперед, разогналась на слабо видной тропке и подпрыгнула,
сделав в воздухе шпагат.
- До чего хорошо-то! - крикнула она.
- От же коза! - помотал головой Павлуша.
А телега дожидалась во дворе. Светлела мутным пятном спокойная лошадка.
Белая, в пятнах. Ева прыгнула в
душистое сено, завернулась в брезент. На тряской неспешной дороге волнами
накатывали пригорки, а вверху первыми
звездами небо засасывало зрачки.
- Павлуша, как вы с братом жили, когда маленькие были?
- Так и жили. Он - старший, я - младший.
- Как это?
- Ну, как... Он на пять минут раньше родился.
- А у вас насморк сразу у обоих случается. - Ева закрыла глаза.
- Насморк - болезнь заразная. Случается сразу у двоих. А вот что мне
непонятно - как он про сны мои знает?
- А он знает? - пробормотала Ева, засыпая.
- Вот приснится, к примеру, белая мышь. Я иду к соседке, она бабка
умная, говорит - это к тебе родня приедет. А у
меня родня вся в деревне! Известно, кто приедет, брат! Он один в городе. И
точно, приезжает. Я спрашиваю, чего явился?
Мыши, говорит, снятся белые, это к болезни, приехал узнать, не заболел ли ты.
Вот так.
Москва июньские ночи, и так бледные, подсвечивала щедро фонарями и
слепила звезды. Миша Январь прорывался
через два часа после ранения Карпелова в больницу. Он узнал, что майора повезли
после операции в палату, обещал
пухленькой медсестре не говорить больному ни слова, а только поприсутствовать
рядом.
- Поймите, - доказывал Январь, - он, как меня увидит, сразу начнет
выздоравливать! Я же по-дружески, я же не на
допрос!
- Знаем мы, как вы допрашиваете! - льнула медсестра мягким телом. - С
пристрастием...
Карпелов с трудом разлепил тяжеленные после наркоза веки и смотрел, как
Миша Январь отбивает чечетку на
линолеуме и плавно ходит уточкой рядом медсестра. Потом музыка стала громче,
Январь упал на пол одной рукой и
крутился вокруг нее огромными шагами.
"Черт шальной", - хотел сказать Карпелов и обнаружил, что совершенно не
может издавать звуки.
- Проснись, чудушка, - услышала Ева и открыла глаза. Она несколько
секунд не могла понять, что происходит,
зарывая пальцы в сено и оглядываясь.
Лошадь бежала быстро, Еву трясло на рытвинах. Павлуша повернулся к ней.
- Проснулась? Ты как, девушка нервная? - поинтересовался он. - А то
волки ведь.
- Где? - Ева встала на колени и смотрела назад.
- Сбоку смотри. Накатывают. Матерые.
Ева смотрела и сбоку. Но ничего не видела. И вдруг - выплыла луна,
заливая неестественным светом открытое
пространство, словно в театре дернули занавес. Чуть сбоку от дороги, красуясь,
легко бежали волки.
- Держись, я наподдам! - крикнул Павлуша и встал, захватывая вожжи.
Ева удивилась, что спокойная лошадка умеет так быстро бегать. Она
вцепилась руками в край телеги и смотрела на
бегущих зверей с восторгом.
- Два, три... пять, шесть, семь, восемь!..
- Да, многовато. Не семья, стая! - рядом с ней садился спиной к лошади
Павлуша.
- А как же?.. - удивилась Ева, показывая на брошенные вожжи.
- Скотинка сама понимает, что к чему. Не убежит - помрет. А вообще она
пуганая, мы с ней два раза уже уходили.
Только этих много. Сколько насчитала?
- Двенадцать!
- Ну и чего радуешься, дура!
- Красиво же! - обиделась Ева.
- Красиво будет сейчас, когда стрелять начнем. Доставай свою цацку.
Целься метче, а то патронов не хватит.
- Восемь - мои, - сказала Ева.
- Хвалилась гусарка гусю: "Я яйца в камышник носю!" Попади хоть раз,
может, они бросят нас, чтобы сожрать
подранка.
Ева прицелилась и выстрелила три раза.
Три волка кувыркнулись и упали.
- Я забыла спросить, а куда стрелять надо? - спросила она, повернувшись
к открывшему рот Павлуше.
- Ничё, - похвалил он, - можешь. Стреляй как попало, видишь, догоняют!
- Долго целился и выстрелил из ружья,
сшибая ближайшего волка.
Ева сняла пятого. Волки у подстреленных братьев не оставались, бежали
упорно за телегой.
- Стреляешь ты хорошо, а считаешь плохо. Еще десять. - Павлуша
выстрелил и не попал.
Ева выстрелила дважды. Два волка словно исчезли: луна уходила за"
небольшую тучку, все вокруг исчезало в
темноте, только полоска света от оставшегося кусочка луны двигалась рядом, и те,
кто попадал в неосвещенное
пространство, становились невидимыми.
Близкие волки были так хорошо различимы, что Ева видела, как у первого
трясутся от бега мышцы на матерой
груди летней облезлости, как падают капли с завернутого набок языка. А дальние
силуэты светились зажженными огнями
глаз.
Лошадь, совершенно не пугаясь выстрелов, неслась по дороге. Телегу
трясло так, что у Евы стучали зубы. Они
стреляли, уже не считая подбитых, потом и у Евы, и у Павлуши кончились патроны.
Павлуша молча протянул Еве второе охотничье ружье, Ева с двух выстрелов
уложила еще двоих.
- Плохо дело, - вздохнул Павлуша, наблюдая оставшегося преследовать их
волка, - лошадка устает. Догонит нас
зубастый.
- Как это - догонит?! Он что, прыгнет на нас?
- Или на нас, или на лошадь. Ладно, не бойся, завалим и этого. Я сейчас
лошадь потише уговорю, ты сиди и
покрикивай помаленьку, чтоб он не стал на лошадь идти, а на тебя готовился.
- Как это - на меня?!
- Вот так. - Павлуша достал кожаный футляр и вытащил из него охотничий
нож с большой рукояткой и широким
лезвием. - Если же пойдет на лошадь - нам конец.
Ева смотрела, как Павлуша укладывается перед ней и устраивается головой
совсем рядом с ее коленками. Он лег на
спину, ноги расставил широко, уперевшись в углы телеги.
- Кричи, чего молчишь! - Одной ручищей он нагребал на себя сено, в
другой держал уставленный в небо нож.
- Ай-я-я-я-яй! - закричала Ева и замахала руками в странном азарте.
Невозможно было понять, боится тело или
радуется звериной радостью охоты.
Лошадь хрипела и явно замедляла ход. Волк был совсем рядом. Он бежал не
прямо, а чуть петляя, словно
примериваясь, прыгнуть ли в телегу или зайти сбоку и завалить лошадь.
- Эй ты, морда, сожрать меня хочешь?! Иди сюда!
Волк прыгнул в телегу. Оттолкнувшись мощно задними лапами, он пролетел
в воздухе почти три метра. Ева
увидела перед собой морду и легкий оскал - в мокрых розовых с черным деснах
желтоватые зубы, - но не могла сдвинуться
с места. Словно ее заколдовали. Павлуша поднял руку с ножом, распарывая над
собой живот с нависшими сосками, и успел
перевалиться на бок. В Еву брызнула теплая кровь, она закрылась рукой. Волчица
упала на вывалившиеся внутренности и
еще скребла, не веря, передними лапами в последней попытке достать женщину,
прежде чем остыла глазами.
Только после этого Ева испугалась. Лошадь остановилась, Павлуша вышел к
ней и укрыл попоной, успокаивая. Он
вытерся кое-как соломой и стащил волчицу на землю.
- Ох, и тяжела! Утрись. Кровка на лице.
Она, глотая мокрый воздух, достала из кармана куртки платок и вытерла
лицо. Посмотрела на красные пятна,
искала слова, но ничего, кроме "ни хрена себе!", не нашла, слезла, чтобы
пройтись, и тут же присела на подвернувшиеся
ноги.
- Сходи по-маленькому, сходи, - сказал Павлуша и, не стесняясь,
пристроился у телеги.
Ева заползла обратно в телегу, легла на спину, раскинув руки. Билось
перепуганным волчонком сердце.
- Ох ты, лапушка моя, краля писаная! - Неспешно тронулась телега, а у
Евы вдруг выступили слезы, она закрыла
глаза и согнала их на виски. - Приходи ко мне в лесок, погуляем на часок! Ты мне
в дочери годишься, а невестою рядишься,
удави своей косой - мое сердушко спокой! - Павлуша допел и, довольный собой,
оглянулся на лежащую женщину:
- Я знаешь, каких баб уважаю? Возле которых мужик до старости робеет.
- Как это?
- Ну вот, к примеру, Анька у нас в деревне. Она своей косой опоясаться
может, а один раз прижала меня грудями к
стене в коровнике, чуть дух не вышибло.
Тайга! - сказала Ева и закрыла неожиданную улыбку тыльной стороной
ладони.
- Шэршэ ля фа-амэ-э... Пуркуа па? Пур куа... Ква... Парсэ кё жэ...
жэ...
Далила, не веря своим ушам, тихо закрыла входную дверь и вошла в
комнату. Муся в наушниках от плейера,
запрятанного в кармане халата, ходила с маленькой Евой по комнате и повторяла
иностранные слова и предложения.
- Мадам! Кэс кё ву фэт? - Далила подошла к ней и показала на наушники.
- Ага, - сказала Муся задумчиво, - жэ... Жэ парле!
- Ты, значит, парле! И зачем тебе парле, спрашивается?
- Так ведь это... Политический кризис. Надо ориентироваться в
обстановке. Повторяю вот, чего помню.
- Кризис? - Далиле показалось, что она сошла с ума.
- Я тоже ничего не знала, но пришел этот, как его... Рыжий, похожий на
артиста из кино.
- Никитка, - обреченно выдохнула Далила.
- Ну да, Никита Иванович. Спросил, где мамаша. Я сказала, что мамаша на
важном государственном задании, а
детишки в порядке. Он предложил на выбор - Францию или Италию. Трудно выбрать
так сразу, - вздохнула Муся.
- Муся! - повысила голос Далила. - Ты зачем девочку на руках носишь?
- Так ей хочется. Неспокойная она, капризничает.
- Конечно, она будет капризничать, если ее не спускать с рук.
- Ты это, ты знаешь, не обращай на нас внимания. Мне Ева сказала тебя
не волновать, пойди на кухню, съешь чего.
А может, на нее страх напал? Она и плачет.
- Страх?
- Ну да. Самый настоящий страх, сердце заходится, руки леденеют, слова
не сказать, перед глазами темно!
- Ну какой страх, Муся, она же совсем кроха!
- Тебя не поймешь, ей-богу! То ты кричишь, что с ними надо обращаться
как со взрослыми, разговаривать! Что
они, как инопланетяне, - все понимают, а сказать не могут, а теперь говоришь,
что она недоразвитая! Видишь, мальчонка
лежит себе спокойно, не пикнет! А эту не убрать от тела - кричит, боится! Может,
что с мамкой ее стряслось, она и боится!
- Маруся, извини. Устала я. - Далила, пошатываясь, ушла на кухню.
- За что тебя извинять? Все ученые сбрен-дивают на третьем курсе, мне
студент один говорил! - крикнула ей вслед
Муся. - Ну чего еще стряслось?
- Маруся... - Далила вернулась в комнату, и было заметно, что она изо
всех сил сдерживается. - Что это такое?! -
Перед Мусей потрясли наполовину пустой бутылкой французского коньяка. - А ты еще
не понимаешь, почему ребенок
плачет?!
- Хоть бы Люшка поскорей пришел, он на "скорой" уехал, утихомирил бы
тебя.
- Маруся, это ты пила?!
- Нет. Это пил Никитка и муж. Никита Иванович принес коробку еды, мы
поздоровкались, поговорили про кризис,
а тут пришел мужик. Я его не знаю, видный такой, но тоже нервный вроде тебя -
сразу орать. Сказал, что он муж и должен
немедленно посмотреть, здоровы ли дети.
- Не-е-ет! - простонала Далила и упала в ближайшее кресло.
- Как это - нет?! Так и было. Никитка еще веселый был, говорит, чего
это вы детьми интересуетесь, когда они не
ваши! Мужик портфель бросил, побегал туда-сюда. "Мои! - говорит. - Пусть жена,
которая не жена, и мать, которая не
мать, это немедля подтвердит! А посторонние пусть покажут прописку, а то вызову
милицию". Из посторонних была
только я, я сказала, что нормальным мужикам без поллитры не разобраться, идите,
говорю, на кухню, откупорьте бутылочку
и разберитесь, кто здесь кто.
- А "скорая"? - шепотом спросила Далила.
- Это потом, когда Никита Иванович крикнул охрану, а я вытолкала их
драться в коридор, чтобы детей не испугали.
Они на лестнице туда-сюда попихались, потом стали друг дружке морды бить. Что
интересно! Никита Иваныч спрашивает,
когда, говорит, имели близкие контакты с известной нам женщиной? Назовите числа,
сейчас посчитаемся! А этот, муж,
отвечает, что контактов близких не имел, потому что она была зимой еще мертвая.
Далила, схватившись за щеки, смотрит, как Муся осторожно укладывает
уснувшую девочку.
- Потом пришел Илия, вызвал "скорую", всех с лестницы пособирали и
загрузили в машину. А охрана сама поехала
сзади. Вот, портфель свой забыл.
Далила встает, берет портфель, открывает балкон и выбрасывает его вниз,
размахнувшись изо всех сил.
И чего портфелями швыряться, - бормочет Муся, - хороший портфель,
кожаный.
Бледнело рассветом небо над сплошной полосой тайги вокруг аэродрома.
- Я дальше не поеду. Иди на пропускной пункт. Счастливо добраться. -
Павлуша потряс Еву за плечи, словно
убеждаясь, что она хорошо стоит на ногах.
- Павлуша, как же ты поедешь один?
- Я и не поеду. Посплю на полянке часа два, пусть лошадка отдохнет.
Потом заеду к свояку, куплю патроны и
скажу, чтобы волков собрал.
Он шкурки сдает. Ты иди, я подожду. Махни мне, если все в порядке.
- Уезжай, я все равно обратно на твоей телеге не потрясусь. Я здесь все
вверх дном переверну, но улечу сегодня.
- Ты умеешь, - усмехнулся Еве седой усталый мужчина с выбитым передним
зубом, - тогда прощай.
- Прощай. Спасибо тебе.
За что? - удивился Павлуша.
В воинской части Еве первым делом сообщили, что военные теперь не
подчиняются государственной власти, тем
более что и власть отсутствует как таковая. На ее вопрос, кому же они теперь
подчиняются, Еве объяснили, что будут
сотрудничать с новым созданным правительством спасения России только на
контрактной основе.
- Хватит, доиздевались! - возмущенно кричал ей в лицо не умещавший
объемный зад в кресле щекастый
подполковник. - Офицеры, цвет нации! Стреляются, потому что детей кормить нечем.
У меня этот император тайги,
хабаровско-амурский губернатор, выплатит все в течение недели и сделает все, что
скажу! Хочешь на спор?
- А может, не надо? - пролепетала Ева. - Наверняка скажете, что атомную
бомбу бросите, или что-то в этом роде...
- Ну, ты нас за идиотов не держи, не надо! Ты что, новости не слушаешь?
Зачем нам бомбы атомные бросать!
Руководство русской армии решило - проведем показательные учения и покажем
паршивым америкашкам, чьи самолеты
лучше! Защитим братьев-сербов. Шарахнем настоящими боевыми в центре Европы, а
потом обсудим, сколько военных
должно быть в нашем правительстве спасения! А то эти промышленники как-то
второпях забыли про армию!
Переквалифицируйтесь, говорят, на гражданский труд. Пора строить и создавать. А
нам есть еще чем похвастаться, хватит,
натерпелись!
Ева ничего не поняла и попросила телефон с Москвой. Ей предложили на
выбор спутниковую или электронную
связь. Поговорив с Аркадием, обещавшим оплатить дорогу, она дала трубку
подполковнику.
Греясь на слабом солнышке в ожидании отлета и рассматривая вдали
крошечных солдатиков, суетящихся у
самолетов, Ева слушала краем уха подробные объяснения пожилого техника.
- В Югославии у нас что? Правильно, конфликт, - отвечал техник, не
дожидаясь ее реакции. - Американцы и
англичане натовские войска хотели ввести, теперь хрен введут! Слышала, что наши
заявили? Не дадим в обиду братьевсербов,
а хотите поиграться, будут вам настоящие боевые учения. Сколько
самолетов готовите? Двести пятьдесят? Наших и
полсотни хватит, так Европу раздолбаем, что потом им будет чем заняться в
ближайшие десять лет. А то ведь зажрались
там, беспроблемные! Солдатики, наши конечно, от недоедания последних тяжелых лет
послабже будут, если схватиться
врукопашную, а вот технику нашу им хрен одолеть. Смотри туда. Летает так низко,
что ни один радар не засечет, боевые
направляющие ракеты с изменением траектории полета, поди-ка перехвати ее на
лету, а еще секретная разработка -
специальное электронное самонаводящееся о
...Закладка в соц.сетях
