Жанр: Электронное издание
vasina
...ужинал. Давай по-быстрому решим нашу проблему,
поедим и расстанемся друзьями.
- Давай, - согласилась Ева и огляделась.
- Возьми вон там стул и садись поближе. И добро пожаловать в мир
мужчин!
Ева проследила за толстой сарделькой пальца, показывающей в глубь
комнаты, принесла стул и с облегчением села,
сжав коленки руками.
- Ты увезла Слоника из тюрьмы. Где он и чего ты хочешь?
- Он мой, - сказала Ева категорично.
- Слушай, я хочу ужинать в приятной компании, разговаривать и дружить.
Утром придут другие люди, они будут
разбираться с тобой по-своему. Тебе может это не понравиться, потому что они не
станут с тобой есть, у них к женщинам
другое отношение.
- Я же не отбираю у тебя твои игрушки, - тихо сказала Ева. - Я поймала
Слоника, он мой.
- Ты влезла в подготовленный побег, потому что тебе сказал об этом
Король.
- А ты убил Короля? За ужином, да?
- За завтраком, - уточнил Макс.
- Устрицы, - грустно сказала Ева.
- И отличное вино, имей в виду.
- Значит, ты уже получил свое.
- Не путай меня, ничего я не получил. Я не собирался его убивать, он
меня довел, он меня дразнил... Не заставляй
меня ошибиться и с тобой. Не хочешь сразу говорить, где Слоник, скажи тогда
сначала, чего тебе надо.
- У меня политические требования.
- Чего? - удивленно спросил Макс.
- Это значит, что я хочу влезть в систему.
- Я тебя не понимаю, а когда я не понимаю чего-нибудь, я злюсь, а когда
я злюсь...
- Ладно, рассказываю. Я хочу вернуться в отдел по расследованию
убийств. - Ева загнула мизинец. - Второе, я хочу
знать имя человека из органов, а еще лучше его файл и код, который вытащил
милиционера Слоника из провинции и
послал на дело первый раз. И третье, соответственно, имя человека, который
заказал побег.
- Все? - ошарашенно спросил Макс.
- Пока все.
Макс запыхтел и достал откуда-то из-под себя маленький магнитофон,
уложил его между ляжками. Потом
покопался в кармане огромных штанов и осторожно поднес к уху телефон, нажав
ногтем кнопки.
Ничего не говоря, он взял магнитофон и приставил его к мембране
телефона. Через несколько секунд в трубке
возмущенно забулькало, Макс послушал, уставился на магнитофон и перемотал
пленку. Опять приставил его к телефону.
Выждал несколько минут. Послушал телефон. Отложил ненавистные хрупкие предметы и
одобрительно посмотрел на Еву.
- Ты получишь, что хочешь, но насчет информации о заказчике, это под
вопросом. Это зависит от того, в каком
виде мы получим Слоника. Ну, где он?
- Сначала вы выполните мои требования, и в течение суток Слоник будет у
вас, или я назову место, где он
находится.
Макс удивился и рассердился одновременно.
- Это ты зря, - хмуро сказал он. - Скажи, где он, и я, так и быть, не
буду с тобой ужинать.
- Сначала моя должность и информация. Звони.
- Чего мне звонить, я на этот счет уже получил все инструкции. Будешь
говорить?
Ева молчала, разглядывая приборы на металлическом столе.
Макс вздохнул, встал со стула и подошел к столу. Одна часть стола
откидывалась, как крышка у парты, а потом и
вовсе снималась с петель. Макс привычно отставил ее в сторону, а под дырку
поставил на пол пластмассовый поднос.
Аккуратно сложил инструменты, принес две тарелки и две серебряные ложки с очень
длинными ручками в виде тонко
переплетенной проволоки. Поставил со столика на колесах два тонких стакана,
налил желтое вино и довольный оглядел
стол.
- Готово, - сказал он Еве, кивая на стол. - Присаживайся поближе,
сейчас приведу ужин.
Ева, не понимая, смотрела, как очень большой Макс прошел к устроенному
углу и вывел оттуда за руку
небольшого ребенка, плохо справляющегося со своими ногами. Ребенок смотрел перед
собой бессмысленно, открыв рот и
пуская слюну. Ужас холодными лягушачьими лапками провел у Евы по спине.
- Ты! Ты же говорил, что мы одни! - Ева не могла отвести глаз от лица
ребенка, ребенок услышал ее голос, нашел
глазами лицо Евы и уставился в него так же бессмысленно.
- Так это же ужин! - Макс подвел ребенка к столу, примерил его и стал
подкручивать ножки у стола, поднимая его
до уровня шеи ребенка.
Потом Макс невесомо поднял ребенка и поставил его на поднос. Прикрепил
снятую часть стола, голова ребенка
теперь находилась как раз в вырезе. Ребенок переступал ногами, треща
пластмассой.
- Я советую приступить побыстрей, по опыту знаю, что они начинают
пугаться и портят весь ужин. - Макс поднес
поближе свой стул и показал жестом радушного хозяина на место напротив себя.
"Это сон, - сказала себе Ева. - Не надо бояться, я не боюсь, это только
сон..."
- Что будем есть? - спросила она, как во сне.
- Мозги, - ответил Макс, любуясь головой в столе. - Только сначала надо
немного побрить... Иногда я ем и так, но
этот уж очень спокоен, успею побрить.
- Ты людоед? - спросила Ева плохо двигающимися губами.
- Какая разница, - сказал Макс, ласково обривая опасной бритвой верх
головы мальчика. Мальчик водил глазами по
кругу и трогал столешницу руками снизу. - Я такое в кино видел, только там
обезьяну ели, но в ресторане! Понимают люди
толк в еде. Надо есть все, когда оно еще живое, через полчаса это уже
мертвечина, ее есть нельзя... Вот так... Еще чуть-чуть,
теперь уберем все. - Макс аккуратно щеткой сметал волосы со стола, любуясь своей
работой. - Опять же поднос... Тоже
необходим... Когда это... умирает, кое-что вытекает, а я человек чистоплотный...
Я санитар даже в каком-то смысле, ведь это
не человек, понимаешь? Ты садись, сейчас приступим.
- Нет, - сказала Ева, схватив себя за волосы на висках. - Не делай
этого, я все скажу... Я клянусь. - Она упала на
колени и поползла. - Как только ты отпустишь его... Как только ты его
отпустишь... Клянусь, честное слово, отпусти!!
- Нет, так не пойдет. Я должен поужинать.
- Тогда жри, подавись! Но я ничего не скажу.
Макс задумчиво осмотрел обритую голову, вздохнул и стал откреплять
крышки стола.
Ребенок выполз на четвереньках из-под стола и разглядывал Еву
завороженно, пуская слюну.
- Говори. - Макс обиженно сопел.
- Пусть он выйдет.
- Говори. Я же тебе верю. Если я его отпустил, сегодня я его не съем,
так и быть.
- Пусть он выйдет! - Ева подползла совсем близко к Максу и смотрела
снизу на огромную гору, расплывшуюся над
ней на стуле.
Макс с досадой достал пульт и нажал кнопки. Он вывел ребенка за руку в
темный ангар и оглянулся на Еву:
- Заберешь его, когда все скажешь. Говори.
- Я убила Слоника. Он в больничном морге, больница тридцать один. Все.
Она, все еще сидя на полу, смотрела, как Макс усаживается на стул и
наливает себе вина. Ее тошнило и трясло.
- Все, значит. - Макс вертел тонкий бокал в огромной руке.
Ева осторожно встала и подошла к нему сзади.
- Я его задушила, - сказала Ева почти шепотом. - Ты не поверишь, он
почти не сопротивлялся.
- Так бывает! - согласился Макс, не поворачиваясь. - Человек иногда
чует свой конец и не противится. Вот так. А
ты думала, я тебя пытать буду, бить, да? Я очень мирный человек, видишь, я тебя
пальцем не тронул. Выключи
магнитофон. - Макс показал рукой в сторону угла, из которого привел ребенка, и
повернул голову.
Тогда Ева сильно и даже ласково обхватила его голову правой рукой,
помогая левой продолжить поворот. Она
почувствовала внутренним сгибом руки потную кожу на лбу Макса.
Макс сначала ухмыльнулся, потом почувствовал, как ее пальцы больно
захватили его ухо. Он отбросил бокал,
судорожно дернув рукой.
Ева напряглась вся, задрожали ноги, изогнулась назад спина. Она
выдохнула и резким движением дернула голову
Макса еще дальше в сторону и одновременно на себя, назад. Пальцы левой руки
почувствовали странные мягкие складки
чуть ниже затылка, Ева растопырила их как можно шире и сделала последний резкий
рывок вправо и назад. Она успела
вспомнить твердую голову Волкова на тренировках и увидела выпученные красные
глаза задохнувшегося Макса, прежде
чем стало тихо-тихо.
Макс расплылся в большом резном стуле с подлокотниками огромной тушей,
из открытого рта на подбородок
потекла слюна.
Ева заставила себя быстро подойти к креслу и грохнуть магнитофоном об
пол. Только потом она судорожно, со
всхлипыванием, вздохнула и завыла, плача и зажимая рот рукой.
Взяв первую попавшуюся бутылку, она выпила из горлышка, закашлялась и
пошла к двери.
Дверь была закрыта. Ева подергала ее, с ужасом разглядывая пластинку с
кнопками-цифрами. Можно будет
просидеть не один день, подбирая код.
"Всё, соберись, ты его уничтожила. Нет, посмотри, иди и посмотри! Может
быть, он в обмороке? Не может! - Ева
разговаривала сама с собой вслух. - Не может, ты слышала хруст! Но ведь он не
человек. Иди и проверь. Потому что он тебя
сожрет, если еще жив".
Ева подошла сзади и потрогала артерию на шее. И сразу же вспомнила, как
он только что открыл дверь.
Она с отвращением залезла в карман Макса и вытащила пульт.
Стала нажимать кнопки лихорадочно, выключая и включая свет, музыку,
телевизоры, кондиционер. Наконец
щелкнула дверь.
- Я свободна! - сказала она и только тут почувствовала себя, все еще
напряженную спину, странно сжатые ноги, и
поняла, что ей надо немедленно в туалет. - Машины... там стояли машины. Вывести
ребенка. Куда же я его дену, Господи!
Где у этого придурка туалет? Работает ли пульт на вторую дверь, из ангара? Если
нет - пробьет ли ее машина? Да где же этот
туалет, черт его побери!
И Ева, быстро расстегнув брюки, присела возле одного из кресел в уютном
уголке.
Она вышла в плохо освещенный ангар. Дрожь не проходила.
- Эй! - позвала она неуверенно. - Эй, мальчик, ты где?
Тишина, а потом она разглядела слабое шевеление в одной из машин. Она
радостно подошла к машине и увидела
наставленное на нее дуло пистолета. На заднем сиденье сидели двое очень южных
мужчин уже немолодого возраста. Они
плохо говорили по-русски, потом оказалось, что они были турками, а не чеченцами,
как подумала Ева в первый момент.
Она села в машину, один из турок, улыбаясь, разглядывал ее удивленно и
восхищенно, наставив пистолет, а второй сходил в
"комнату отдыха". Там он нашел разбитый магнитофон и забрал оттуда пленку.
В машине они поговорили по-своему, завели мотор и на практике выяснили,
пробьет ли такой дорогой и хороший
джип металлические ворота.
Джип оказался что надо. Со страшным грохотом он прорвал ворота и
вылетел на ночную улицу. При таране Еву
подбросило вверх, и она ударилась головой. Прежде чем Ева потеряла сознание, она
увидела желтый раскаленный поток
московских огней, ворвавшийся в нее.
Через несколько минут в проеме разгромленных ворот показалась маленькая
фигурка мальчика со странно обритой
головой.
Он смотрел на освещенную улицу и сосредоточенно выковыривал что-то из
носа.
Федя поговорил с "мохнатым" уже после того, как его исполнители нашли
Еву. Этот разговор был короткий,
"мохнатый" орал в телефон громко, Федя морщился. Получалось, что самая красивая
баба города зачем-то сделала большую
гадость Феде и украла Слоника. Федя вздохнул. Он вспомнил Наталью, ее
необыкновенно белое тело, длинный разрез глаз в
пушистых ресницах. Утреннюю прорубь недалеко от бани, и как он сам стоит,
поеживаясь, а Наталья скидывает шубу и
прыгает в ночной рубахе, звеня тонким ледком, в мутную темень воды... А вдруг
она чего с собой сделала? Федя вскочил
было, потом плюнул в сердцах и сел. "Паспорта-то нет... На кой ей нырять в
прорубь с паспортом?!"
Федя посмотрел на часы. Следователя уже привезли к Максу. А этот ее
напарник хорош, что и говорить... Федя
достал телефон.
- Это я, - сказал он тягучим голосом. - Нашли чего по этому
шустренькому?
Феде отвечали долго, он кивал головой. Открыл ящик старинного столика,
достал красивый, тонкой работы кинжал
и залюбовался на отблеск света на длинном лезвии.
- Ты вот что, - сказал он, уколовшись острым концом кинжала и пососав
палец. - Ты этого мальчика отблагодари.
Завтра утром поедешь в его управление и отблагодаришь как следует, ну, ты меня
понял.
Федю спросили, не воспитать ли шустренького оперуполномоченного до
хорошего исполнителя в органах, раз уж
он сам к ним попросился. На этот счет у Феди была твердая установка: во
избежание дальнейших неприятностей
напросившихся к нему либо устранять, либо благодарить и забывать. Своих людей
Федя всегда выбирал сам.
Сантехник Володя, пошатываясь и сшибая стулья, нашел выключатель, зажег
свет и осмотрелся. Очень болела
голова сзади. Пощупав огромную шишку, Володя рассмотрел на ладони кровь.
- Ева!.. - позвал он, почти плача, потом сел на пол и увидел пистолет.
Его одежда валялась кучей на полу. Опрокинутый стул и сдвинутый в
сторону стол, никакого разорения, нет следов
борьбы. Все ушли и выключили свет. Володя быстро оделся, подошел к двери, потом
решил все-таки осмотреть квартиру. В
кухне открылась форточка, небольшой сквозняк шелестел зелеными долларами,
засыпавшими пол.
Володя вспомнил старика, который приходил предупредить Еву. Его надо
было срочно найти, старик должен был
знать того человека, который это сделал. А где живет старик, должна знать
Далила! Она как-то рассказывала про потрясный
ужин в квартире старого поляка.
Володя обрадовался, что можно что-то делать, заспешил, по лестнице
сбежал через две ступеньки и налетел на двух
милиционеров, поднимавшихся в квартиру Евы Кургановой. Володя рванулся,
расталкивая их, и был задержан до
выяснения обстоятельств.
Обстоятельства выяснялись почти три часа. Сначала Володя кричал и
требовал, потом просил, чуть не плача. В
пятый раз рассказывал очередному чину, как видел Еву в последний раз, в пятый
раз показывал шишку на затылке и стучал
отчаянно кулаками по столу. Для себя он определил, что про поляка говорить
нельзя. Он вдруг как-то сразу понял,
насколько это все серьезно, и прокусил губу, вспоминая свои насмешки над Евой.
Потом он дал подписку о невыезде и вырвался на ночную улицу почти
невменяемый.
Доехав на такси к дому Далилы, Володя уговорил себя успокоиться, но
Далила, открыв дверь в ночной рубашке,
сразу с ужасом уставилась в его безумное лицо.
- Еву увезли, когда мы были вместе, когда мы... это самое... Меня
ударили по голове, я зашвырнул ее пистолет, он
мне действовал на нервы, ты должна немедленно вспомнить, где ты ела с Евой у
старика-поляка, - выпалил Володя, схватив
Далилу за плечи и тряся.
- Сядь! - сказала Далила, начав дрожать всем телом.
Она освободилась от рук брата и закрыла дверь. Потом стала подталкивать
его к кухне, закрыв дверь комнаты, где
спал сын.
Володя набрал стакан воды из-под крана ч выпил с жадностью. Он
рассказал Далиле, как провел три часа в
милиции, как именно он лежал на Еве, когда получил по голове, и потребовал,
чтобы она быстро вспомнила, где живет
поляк, раз уж она, Далила, во всем виновата.
- Почему это я виновата? - шепотом спросила Далила, быстро заплетая
пушистую желтую косу. - Ты хочешь
вляпаться еще во что-то, зачем тебе этот поляк? Пойми, ты ничем ей не поможешь!
Это не твои игры!
- Я запрятал ее пистолет в одном месте! - тоже шепотом сказал Володя,
шипя Далиле в лицо. - Ты хоть понимаешь,
что этого бы не произошло, если бы не твои идиотские объяснения, твоя долбаная
психология! Я был бы начеку! Я бы хоть
пистолет ее не забросил, как... как последний!.. Господи, это все из-за меня! И
из-за тебя. - Он опять схватил Далилу и
потряс. - Ты ни черта не смыслишь в людях, а я-то считал тебя специалистом!
- Брось меня! - Далила извернулась и укусила Володю за руку, он
отпустил ее, взмахивая кистью руки. - Это ты
ничего не понимаешь!
- А-а!! Ты сделала это специально! Ты специально несла всякую чушь про
ее комплексы, у тебя выходило, что она
просто хочет привлечь мое внимание, привязать меня, этакая фантазерка с
вывертом!
- Противный глупый мальчишка, застрявший между пятнадцатилетием и
старостью! Тебе нужен кто-то, кто
виноват? Так посмотри на эту рожу! - Далила сунула близко к самому лицу Володи
небольшое зеркальце, приплюснув ему
нос.
Володя вышиб зеркальце из ее руки и надавал ей пощечин, Далила
наклонилась и протаранила его живот головой,
после чего они свалились на пол и сцепились, выдергивая друг другу волосы и
кусаясь. Они катались по полу, насколько это
позволяло пространство небольшой кухни, стараясь не шуметь, только иногда ктонибудь
из них громко вскрикивал.
Устав и обессилев, они затихли, все еще сцепившись, и заплакали.
Сначала Далила, всхлипывая и дергая носом, а
потом и Володя, молча вытирая несколько щекотных дорожек слез на висках.
Рано утром, около семи часов, сын Далилы обнаружил мамину кровать
пустой, сонно заглянул в ванную, а потом
прошел на кухню.
Потирая глаза и зевая, мальчик спокойно рассмотрел спящих на полу
Далилу и Володю. У Далилы под глазом
сочно темнел синяк, у Володи запеклась кровь на длинных царапинах на щеке, но
они лежали крепко обнявшись, и лица их
были спокойными.
Мальчик переступил через спящих и стал наливать чайник.
Гнатюка вызвали на место происшествия ночью. Он в полном недоумении
осмотрел квартиру Евы Кургановой,
кухню, засыпанную долларами, и поинтересовался, не нашли ли ее оружие. На улице
ему быстро показали, расстегнув
черные мешки, лица двух охранников. Он приказал своим сотрудникам проехать с ним
к Волкову, и через полчаса
испуганный, но принявший душ и переодевшийся Волков подробно рассказывал, как он
испугался, как стреляли по
приехавшей охране, как затолкали Еву в машину, номер которой он не видел, зато
хорошо запомнил номер первой машины,
которая "пасла" Курганову от работы до дома.
Гнатюк не сказал ни слова. Он молча смотрел в лицо Волкова,
приглаживающего постоянно во время своей
исповеди мокрые волосы со лба назад, к затылку. Потом Гнатюк сделал то, о чем
еще долго будут изумленно вспоминать
сопровождающие его сотрудники. Он прошел в ванную комнату Волкова, одежда кучей
валялась на полу. Гнатюк отбросил
лежащую сверху рубашку, майку, взял в руки джинсы и вытащил из них трусы,
темнеющие довольно большим коричневым
пятном. Гнатюк поднял эти трусы вверх, разглядывая, и слегка потянул носом, хотя
запах был слышен даже стоящим в
коридоре.
Лицо Волкова пошло красными пятнами, Гнатюк протянул ему трусы и только
тут заговорил.
- Если бы не эти обделанные трусы, которые действительно доказывают,
что ты испугался, я бы тебя арестовал
немедленно - за соучастие в похищении. Твое счастье, что ты не успел их
постирать, - сказал он и уехал.
В машине Гнатюку сообщили о вызове в один из складов в центре, из
которой вырвалась большая заграничная
машина, пробив ворота. Прибывшая милиция обнаружила внутри склада жилой павильон
и в нем мужчину
неопределенного возраста с большим деревянным клином в груди. При обыске в
ангаре обнаружены: автомобиль
иностранного производства, большая партия комплектов для алмазообрабатывающих
машин и мужчина среднего возраста,
прятавшийся среди коробок и отказывающийся отвечать на вопросы. Владельцу ангара
позвонили, он едет.
Гнатюк подъехал к ангару одновременно с Федей.
Федя показал документы и прошел в ангар вместе с работниками
управления. Он осмотрел стол, внимательно
склонился над Максом, обошел павильон, заметив на полу разбитый магнитофон. Ему
закричали грубо и предупредили об
отпечатках пальцев.
- Кто это сделал? - спросил Федя, проведя ласково рукой по бритой
голове Макса.
- Это я сделал! Я! - закричал незамеченный Федей в темном углу
небольшой всклокоченный человечек в
наручниках. - Это я убил Макса-людоеда, я, Ангел Кумус!
Федя с таким недоумением уставился на Ангела, что Гнатюк вздохнул. Он
надеялся, что хозяин склада хоть что-то
понимает в этой чертовщине.
Приехавший врач сказал, что по предварительному осмотру смерть Макса
наступила от сильного смещения либо
перелома шейных позвонков. Федя опять уставился на Кумуса, вытерев ладонью пот с
лица.
- Это я сделал! - кричал Ангел, прикованный наручниками к стулу и
топавший в исступлении ногами. - Он ел
детей!
Федя сообщил, что ничего, кроме джипа, не пропало, подписал протокол и
вышел из ангара к своей машине, в
которой его ждал секретарь.
- Она там? - спросил секретарь.
- Нет. Там какой-то хлюпик орет, что это он сломал шею Максу, а потом
заколотил ему клин в сердце, это все
ненормально, так не может... Так не должно быть!!
- Да это Ангел Кумус, он безобиден, - сказал секретарь.
- Макс собирался ужинать, - сообщил Федя тихо.
- Это проблема, - согласился секретарь. - Но ведь у него справка была,
откуда ты мог знать, что именно едят на
ужин твои работники.
- Нет кассеты из магнитофона.
- А вот это самое плохое. Кто взял, как думаешь?
- Я не могу думать, я первый раз в таком дерьме: Максу ломают шею, баба
сбежала на джипе, потом пришел этот
идиот с клином!.. Так бывает только в кино... я не знаю, так не бывает! Сломать
Максу шею!
- Ну ты же знаешь, Макс такой беззащитный, когда ест.
- Либо он не успел поесть, либо съел на этот раз все вместе с одеждой,
- задумчиво предположил секретарь.
Ева Курганова очнулась в машине, когда турок, сидевший с ней на заднем
сиденье, отложив пистолет, двумя
руками расстегивал на ней брюки, сопя и убежденно лопоча что-то в лицо. Его
напарник за рулем иногда возбужденно
оглядывался, стараясь не пропустить самое интересное. Ева зажмуривалась от боли
в голове, лицо турка расплывалось и
множилось черными усами. Она уговорила себя собраться, взяла турка за волосы
сзади, откинула его голову, внимательно
посмотрела в глаза и улыбнулась лукаво, проведя медленно указательным пальцем по
улыбке, чуть раздвигая губы.
Турки быстро посовещались и остановились, въехав в подворотню. Пока
шофер выбирался из машины, чтобы сесть
третьим сзади, Ева очень удивила возбужденного турка, наставив на него его же
пистолет. Турок неуверенно улыбнулся и
протянул руку к оружию медленно и удивленно. Ева сразу выстрелила, и шофер, уже
открывший заднюю дверцу, полез к
кобуре, отпрыгивая. Потом он увидел наставленное на него дуло и побежал,
подпрыгивая на ходу и вскрикивая, потому что
Ева стреляла по ногам, иногда зажмуривая глаза от сильной боли в голове. Турок
забежал во двор и спрятался. Когда джип
отъехал, он осторожно вышел к подворотне и обнаружил своего напарника раненого,
лежащего на мокром асфальте.
Ева бросила машину почти сразу, нашла телефонную будку и застыла в ней,
прижав к себе трубку телефона. Под
унылый гудок она вдруг поняла, что есть только одни человек, которому надо
звонить, и набрала номер телефона
Хорватого.
- Это Ева. Помоги по старой дружбе. У меня, наверное, сотрясение мозга.
Я сделала побег Слонику из тюрьмы,
меня пытаются выкрасть - сначала наши, теперь, похоже, турки. Тихвинский
переулок, я на улице.
Хорватый прижал трубку своего телефона к груди, закрыл глаза и застыл
на несколько секунд. Потом он осторожно
оглянулся на спящую жену - она была беременна, плохо спала и раздражалась по
малейшему поводу.
- Я приеду к тебе, - сказал наконец Хорватый тихо. - Что там у тебя
рядом, магазин, аптека?
- У меня тут небольшая церквушка, да, и аптека есть.
- Подойди к аптеке, присядь где-нибудь, я помигаю фарами.
Хорватый быстро одевался, мучительно раздумывая. Одевшись, он
решительно вздохнул и набрал номер телефона.
Он сначала не поверил Еве насчет этого побега, но, быстро сопоставив некоторые
факты, понял, что все это не бред.
По телефону Хорватый говорил короткими фразами, стоя по стойке
"смирно". Его пожурили за нервозность и
посоветовали не ездить на встречу и не мешать разобраться с этим делом Главному
разведывательному управлению.
- Она это все сделала по глупости! - повысил голос Хорватый.
- Не мечи икру и не создавай панику. Разберемся, - ответили ему и
положили трубку.
Хорватый сел, окаменев. Он вспомнил, как Ева пришла к нему домой и
задавала странные вопросы. Он знал, как
там разбираются. Почему она позвонила ему? Она назовет его. Большие
неприятности. Глупость в государственном
масштабе. Прощай, звездочка.
- Не мечи икру. Не мечи икру, - повторял он, как заведенный.
Хорватый проверил свое оружие и осторожно щелкнул дверью, выходя. Он
все повторял и повторял про икру, в
машине двигался автоматически, через полчаса он заметил, что небо стало
светлеть. Он вздохнул глубоко, перестал
бормотать и понял, что едет убить Еву.
Хорватый приехал первый. Въезжая медленно и почти бесшумно в узкий
переулок, он наткнулся взглядом на
небольшие, чуть подсвеченные холодным рассветом купола церкви.
Сигнал тревоги поступил на пульт управления в шесть тридцать утра,
через семь минут группа захвата была у
Тихвинского переулка.
Гнатюк узнал о происшедшем в семь двадцать, его попросили приехать к
аптеке в Тихвинском и поговорить со
свидетелем. Наметился след Евы Кургановой.
Свидетелем оказалась невысокая полная женщина. Мария Игоревна работала
этой ночью, дежурила в аптеке.
Моргая белесыми ресницами и постоянно вытирая рот рукой, она выслушивала вопрос,
внимательно склонив голову набок.
Потом повторяла последние слова, опять думала и начинала отвечать с вопроса.
- Когда я ее заметила?.. А как не заметить? Фонари хорошо горят, она
медленно подошла и села вот тут,
скрючившись, - женщина показала сквозь стеклянную витрину аптеки на улицу, - тут
ниша такая. Она и села. Мне ее с краю
видно было, сидит, дрожит. А когда пистолет она достала, я сразу подумала - все!
Наркоманка, будет грабить аптеку. Я
пошла звонить. Куда я звонила... А куда я могла звонить? В милицию звонила,
ноль-два! Они мне и говорят, посмотри,
говорят, внимательно, может, это и не пистолет. А я что, пистолетов много
видела, да еще и ночью. Может, говорю, и не
пистолет. Тогда, говорят, тетка, звони, когда начнет стрелять, вот так! Я пошла
смотреть, чего она делает. Она вот так
скрючилась, холодно ведь! Сидит, дрожит. Я стою здесь, у окна, смотрю. Я вот так
присела за витриной, меня не видно, а
она сидит. Тут машина тихо так едет, вон оттуда. Какая машина?.. А я по чем
знаю, какая она? Машина и машина, едет
...Закладка в соц.сетях
