Жанр: Электронное издание
pitomnik
...ачальника по розыску, разложил перед Ксюшей пасьянс из портретов.
- Нет, - ответила она, даже не взглянув.
- Так, Ксения Михайловна, давайте-ка мы успокоимся и побеседуем без
эмоций.
- Я совершенно спокойна. Эмоции здесь ни при чем. Просто я не хочу с вами
беседовать. Не хочу, и все.
- Ну мы же принесли вам официальные извинения, никто вас ни в чем не
обвиняет, я всего лишь прошу вас посмотреть на эти фотороботы и сказать,
знаете ли вы кого-то из этих людей.
- Не знаю.
- Почему вы закричали и позвали на помощь?
- Потому, что за мной шел один человек.
- Вы знаете, кто он?
- Понятия не имею.
- А что же тогда испугались? Вы ведь вызывали милицию ночью, верно?
- Вызывала и очень в этом раскаиваюсь. Одно дело, когда меня обвиняет в
воровстве какая-то случайная старая истеричка, и совсем другое, когда на это
намекают сотрудники милиции, без всяких оснований, просто так, потому что
квартира богатая и муж старше на двадцать лет. Я могу идти? Мне пора
покормить ребенка, я устала. Все, до свидания.
- Да погодите вы, ребенок спит спокойно, не плачет.
- У вас накурено. Ребенку вредно этим дышать.
- Ну я уже открыл окно и не курю, хотя очень хочется. - Капитан Мельников
тронул ее ледяную дрожащую руку. - Вы же взрослый человек. Сначала кто-то
влез к вам в квартиру, потом преследовал вас на улице. И вы ничего не хотите
сообщить? Подумайте о ребенке, в конце концов. Посмотрите на этих людей.
Возможно, и в квартиру влез кто-то из них.
- Я вряд ли его узнаю. Он был в темных очках.
- Так, уже неплохо. Давайте попробуем по порядочку. Какого он роста?
- Невысокий. Около ста семидесяти пяти. Худощавый, но плечи широкие.
Волосы светлые, короткие. Глаза... кажется, карие, но не уверена. Без очков
я видела его всего несколько секунд, лицо... у него очень правильное,
какое-то плакатное лицо, и, наверное, ему просто изменить внешность. - Она
говорила и разглядывала фотороботы, скользила глазами по картинкам и вдруг
замолчала на полуслове, как будто зацепившись взглядом за одну из них. - Да,
он очень неприметный, и возможно, это главная его особенность... все
среднее, рост, возраст, телосложение, одет был в синюю футболку, голубые
джинсы, белые новенькие кроссовки...
Она смотрела не отрываясь на один из семи фотороботов. Капитан понял, на
какой именно, и молча ждал, не торопил ее.
Ориентировка на серийника, убившего двоих и ранившего младшего лейтенанта
милиции, поступила еще вчера. А сегодня, буквально час назад, пришло
сообщение, что его видели во дворе поблизости, причем именно во дворе,
примыкающем к дому, в котором была прописана эта молоденькая нервная мамаша
с младенцем. Вполне возможно, что бригада, приехавшая ночью, ошиблась,
решив, что вызов был ложным. Капитан Мельников знал, как ведет себя его
коллега капитан Смачный не только с подозреваемыми, но и с потерпевшими. Не
всегда, конечно, а когда поскандалит с женой. Видимо, как раз накануне
дежурства поскандалил и был такой злой, что искры летели. А если квартира, в
которую приехали по вызову, выглядела шикарно, то ничего хорошего от
капитана Смачного ожидать не стоило. Богатеньких он всегда терпеть не мог и
в состоянии крайнего раздражения способен был сильно обидеть человека только
за то, что тот проживает в дорогом интерьере.
- Вот этот, - прошептала Солодкина чуть слышно и так побледнела, что
капитан Мельников испугался. Пальчик ее в этот момент уперся именно куда
надо, в фоторобот серийника.
- Вы видели этого человека? - отчеканил капитан, кашлянув. - Где, когда и
при каких обстоятельствах?
- Кто он? - спросила она и вскинула такие огромные, такие голубые и
испуганные глаза, что капитану стало совестно за своего хама-коллегу,
который, вместо того чтобы разобраться, стал обвинять потерпевшую черт знает
в чем, за тетку-гадину, обозвавшую девочку воровкой просто так, для
собственного удовольствия.
- Мы его ищем, - неопределенно ответил капитан, - и нам очень нужна ваша
помощь.
- У него пистолет, - медленно проговорила Ксюша, - он чуть не убил нас.
Он вошел в квартиру ночью, дверь открыл ключом, потому что отмычкой наш
замок открыть невозможно. Он совершенно спокойно умывался в ванной. Я
пальнула ему в лицо дезодорантом, погасила свет, заперла его в ванной
снаружи и убежала. Разумеется, он выбрался довольно скоро. Послушайте, у вас
разве нет протокола? Я ведь все очень подробно рассказывала тем, которые
приезжали ночью. Но они мне не поверили, и этот ваш, как его? Смачный,
кажется. Очень выразительная фамилия. - Она усмехнулась. - Так вот, этот
Смачный сказал, будто я все придумала, чтобы потихоньку обворовать
собственную свекровь.
- Так и сказал? - покачал головой Мельников.
- Именно так. Он разговаривал со мной как с преступницей.
- Ладно, примите еще раз наши извинения. Значит, если я вас правильно
понял, преступник выбрался из ванной и выбежал за вами во двор? И вы видели
у него в руках пистолет?
- Да. Я думаю, этот человек сумасшедший. Вместо того чтобы удрать, он
отправился нас убивать. А потом, утром, явился опять, позвонил в дверь,
представился сотрудником милиции. К счастью, у нас есть задвижка, и я
закрылась на нее. Знаете, в какой-то мере я вашему Смачному даже благодарна.
Если бы ночью он повел себя по-человечески, я, возможно, и открыла бы утром
дверь. Правда, кроме обиды была еще одна деталь. Я посмотрела в глазок, а
там было темно. Вряд ли милиционер стал бы залеплять глазок жвачкой. Он
повопил, постучал и ушел.
- Почему же вы не позвонили в милицию?
- Об этом спросите у Смачного. После знакомства с ним я решила, что
никогда больше не буду обращаться за помощью к вам. Это мой первый и
последний опыт.
- Ну ладно, Ксения Михайловна, у нас тоже разные люди служат. Значит,
преступник ушел. А потом вы увидели его на улице, и поэтому закричали?
Погодите, а как вы поняли, что это был именно он, если не видели, кто стоял
за дверью?
- О Господи, ну кто же еще? Я же сказала, он сумасшедший. Он вернулся
потому, что забыл в ванной нож.
- Какой нож? - Капитан не выдержал, выбил из пачки сигарету, но,
покосившись на ребенка в коляске, закуривать не стал.
- Очень странный нож. Я не знаю, возможно, он принадлежал моей свекрови,
она занимается антиквариатом, и преступник пришел за ним, нашел, отправился
умываться в ванную и забыл в спешке. Но, возможно, это его нож, он открывал
им шкатулку с драгоценностями. Она была взломана.
- И где сейчас этот нож?
- Там и лежит, в ванной. Он старинный, дорогой, на ручке инкрустация, и
лезвие, как шило, ромбовидной формы.
"Оба на!" - рявкнул кто-то в голове капитана. Дело в том, что к
ориентировке на серийника прилагалось примерное описание орудия убийства.
Речь шла о ноже с ромбовидным лезвием, как у кортика.
- То есть лежит в ванной, а у преступника есть ключ от квартиры? -
уточнил капитан, вскакивая и вылетая из кабинета.
"Ну вот, сейчас пришлют вооруженную группу, - подумала Ксюша, - в
квартире устроят засаду. Напрасно. Ножа там уже нет. За это время он мог
десять раз успеть".
Из сумочки она достала зеркало, взглянула на себя и впервые за последние
месяцы самой себе улыбнулась. Вместо всяких чужих злобных безобразных
физиономий, которые она привыкла видеть в зеркалах, на нее смотрела она
сама, живая, красивая, счастливая.
- Что же такое хорошее сегодня у нас случилось? - спросила она веселым
шепотом у спящей Маши. - К кому сегодня вечером мы отправляемся в гости?
Может, все это неправда, минутный порыв, может, он в очередной раз
поссорился с очередной стервой, и звонок пришелся кстати? Даже если так, не
важно.
- Вы с собой, что ли, разговариваете? - удивился капитан, появившись на
пороге.
- Нет, с ребенком.
- Но она же спит.
- Ничего, она и во сне все слышит. А что вы собираетесь делать?
- Ловить бандита. Вы не могли бы одолжить ключи от квартиры?
- Надеетесь схватить его на месте преступления?
- Пожалуйста, дайте ключи. Очень мало времени. Вы посидите здесь еще
минут сорок, а потом мы вас проводим домой.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Иван Косицкий оставил машину на небольшой площадке у ворот дачного
поселка и к дому Солодкиных отправился пешком. Бесшумно открыв калитку,
пройдя несколько шагов, он услышал, как на первом этаже звякнуло и
распахнулось окно. Вдоль фасада росли высокие кусты сирени, окон не было
видно.
- Отстань, - донесся хриплый, тяжелый бас, - и закрой, комары налетят.
"У него был очень низкий голос", - вспомнил капитан слова официанта, на
цыпочках подошел к дому, спрятался за кустами под окном, с большим интересом
прослушал разговор между Солодкиным и домработницей и только потом постучал
в дверь.
Олег даже не потрудился встать с койки, когда в столовую вошел капитан
милиции.
- Вот, Олежек, это к тебе, - шепотом сообщила Раиса и обратила к капитану
испуганные глаза. - Только, пожалуйста, скажите сразу, что случилось? Да вы
присаживайтесь, может, вам кофейку? Или вот, морс у нас есть клюквенный.
- Спасибо, - улыбнулся ей Косицкий, - от кофе не откажусь, и от морса
тоже. Олег Васильевич, - обратился он к бледному, опухшему чучелу на диване,
- когда вы в последний раз встречались с Коломеец Лилией Анатольевной?
- А в чем дело? - спросил Солодкин без всяких эмоций, однако все-таки сел
и спустил ноги с дивана.
- Пожалуйста, отвечайте на вопрос.
- Нет, ну что случилось? Вообще, кто вы такой и как сюда попали?
- Я уже представился. Капитан Косицкий, уголовный розыск. Вот мое
удостоверение.
- Да к черту удостоверение. Почему вы спрашиваете о Лиле? Что с ней? - Он
как будто немного ожил, пришел в себя и уставился на капитана выпуклыми
шоколадными глазами.
- В ночь с шестого на седьмое июня Лилия Анатольевна Коломеец была
жестоко убита в своей квартире. Восемнадцать ножевых ранений.
- А-а! - тихо вскрикнула Раиса, застывшая на пороге.
- Что с ребенком? - Олег вскочил и подлетел к капитану. - Где девочка?
- Сядьте, пожалуйста, - скомандовал Косицкий. - Люся в больнице, в
подростковом отделении Института имени Сербского.
- Что с ней? Ну не тяните, скажите мне. - Он тяжело упал на стул. - Ее не
ранили, не изнасиловали? Прошу вас, не мучьте меня.
- Никто вас мучить не собирается, - проворчал капитан и достал сигареты.
- Ее не ранили. Ее убедили взять на себя убийство тети. Она все время
повторяет, что убила тетю Лилю. А что касается изнасилования, - он прикурил
и глубоко затянулся, - ваша дочь была на третьем месяце беременности. В
больнице у нее случился выкидыш.
- Ой, батюшки, - прошелестел голос Раисы, - я говорила тебе, забери ее
оттуда.
Олег схватился за виски, губы его посинели, капитан услышал тихую
деревянную дробь и не сразу понял, в чем дело. Солодкин дрожал, и ножки
стула под ним стучали, словно барабанные палочки.
- Мне нужен адрес семейного детдома, в котором жила Люся, - быстро,
громко произнес Косицкий.
- Ня... лоп, - прохрипел Олег, лицо стало серым, он попытался встать,
потерял равновесие, опрокинул стул, попятился к дивану, но не дошел, сел на
пол, продолжая трястись так, что был слышен стук зубов. Дышал он часто,
хрипло, губы налились синевой, словно он пил чернила.
- Ланрус... ня... бол... ся... тру... восемь... два... - повторял он
громко и довольно внятно, глядя на капитана бешеными умоляющими глазами.
- Вам плохо? - тихо спросил капитан.
- Лоп... тру... Руслан...бух... сердце...
- Олежек, миленький, что, сердце болит? - бросилась к нему Раиса. - Ну не
дрожи так, что сделать, что?
- "Скорую" надо, вот что. - Капитан присел у дивана на корточки и
посчитал пульс. Не меньше ста двадцати в минуту. Кожа мокрая и холодная. -
Есть у вас аптечка? Что-нибудь сердечное, кардеомин, или хотя бы
нитроглицерин. Да звоните же, быстрей!
Раиса заметалась по комнате, жалко взглянула на капитана и всхлипнула:
- Вечно, вечно куда-то закидывает свой мобильный телефон... Не могу
найти...
- У меня есть. - Капитан вытащил свой сотовый и позвонил "ОЗ".
Олег трясся, быстро, хрипло дышал, открывал рот, но вместо слов
вырывались бессмысленные звуки.
- Что я могу сделать до вашего приезда? - спросил капитан диспетчера
"Скорой". - У него судороги, холодный пот, губы синие, пульс сто двадцать,
сильнейшая одышка и что-то с речью. Он наркоман. Да, я понял, спасибо.
Илья Никитич вошел во двор и увидел две милицейские машины у подъезда.
- Ну что? - обратился он к старшему лейтенанту, сидевшему за рулем, и
показал свое удостоверение.
- Только поднялись, - сообщил лейтенант, -ищут.
- Поднялись куда?
- Ну как, в квартиру, конечно. - Погодите, в какую квартиру? Что здесь у
вас произошло? Я попросил только проверить двор.
- Ну, это вы с начальством выясняйте, - пожал плечами лейтенант. - Вот,
кстати, и оно. Из подъезда вышли несколько человек с автоматами, в
бронежилетах.
- Ну что, что?! Зачем в квартиру?! - Илья Никитич бросился к ним так
резво, что налетел на железную трубу низенькой ограды, причем стукнулся все
той же коленкой. - Старший следователь Бородин, - морщась от боли,
представился он удивленным милиционерам и, размахивая удостоверением,
запрыгал на одной ноге.
- Капитан Мельников, - представился высокий молодой человек и пожал
Бородину руку. - Все без толку. Разумеется, нет никакого ножа, дверь
нараспашку, в ванной свет, и совершенно ничего похожего на нож с ромбовидным
лезвием и черепом на рукояти.
- Погодите, вы что, искали орудие убийства в квартире Солодкиных? -
опешил Илья Никитич.
Пока ехали до отделения, Мельников вкратце рассказал все, что знал.
Прихрамывая, Илья Никитич вошел вместе с ним в кабинет и увидел голубоглазую
худенькую девочку, которая кормила грудью младенца.
- - Извините, - смутился Илья Никитич.
- Ну что, ножа там, конечно, уже нет? - спросила девочка.
- Нет, - ответил хозяин кабинета капитан Мельников.
- Так я и думала. Маньяка, конечно, тоже не поймали?
- Ловим.
- Ну-ну. А вы кто? - обратилась она к Илье Никитичу.
Он представился, не решаясь переступить порог.
- Вы что, стесняетесь? - Она широко улыбнулась. - Никогда не видели, как
ребенка кормят? Ничего неприличного в этом нет. Заходите, присаживайтесь.
- Может, я все-таки подожду? - Илья Никитич кашлянул и потер коленку.
Мельников тихо хмыкнул у него за спиной.
- Да ладно вам, мы уже закончили. - Ксюша опустила майку, младенец у нее
на руках сонно причмокнул. - Прежде всего хочу вам сказать, что, пока здесь
сидела, успокоилась и поняла, кто мог передать ему ключ от квартиры.
Пожалуйста, если не сложно, дайте мне попить.
- У меня только пиво, - грустно сообщил Мельников, - теплое, но свежее.
- Кормящей матери пиво нельзя, - наставительно произнесла Ксюша. - Вот
если бы вы могли послать кого-нибудь, например капитана Смачного, за соком в
ларек, было бы отлично. Я дам деньги, и на чай ему добавлю щедро, от души.
Пусть сбегает, проветрится, заодно заработает, он ведь от бедности такой
злой.
- Ксения Михайловна, ну ладно вам, - проворчал Мельников, - давайте
деньги, я пошлю кого-нибудь за соком.
- Апельсиновый или грейпфрутовый. - Ксюша достала из кармана пятьдесят
рублей и вручила капитану. - Спасибо, очень мило с вашей стороны. Ну вот, -
она повернулась к Бородину, - ключи от квартиры маньяку могли передать
девушки-близнецы. Высокие, очень красивые блондинки лет восемнадцати.
Совершенно одинаковые.
Крокодил ворочался в аквариуме, бил хвостом по стеклу, и следователь ФСБ
то и дело с отвращением косился на хищную тварь. В стекле ясно отражалось
лицо хозяина, и следователь обратил внимание на определенное сходство этих
двух существ. Крокодил хотел есть. Об этом сообщил заглянувший в комнату
повар в белом крахмальном колпаке.
- Владимир Васильевич, малышу ужинать пора, - произнес повар, не обращая
внимания на следователя и таким тоном, словно речь шла о маленьком, нежно
любимом ребенке.
- Через двадцать минут, - ответил хозяин, встал, подошел к аквариуму,
легонько постучал по стеклу костяшками пальцев и, оскалившись, спросил: -
Потерпишь, лапа моя?
- Чем же он питается? - поинтересовался следователь.
- Разными живыми зверюшками, - ответил Пныря, возвращаясь в свое кресло,
- кроликами, цыплятами, иногда рыбу ест, тоже живую. Осетринку любит,
форель. Он у меня не капризный.
У крокодила были такие жуткие глаза, что казалось, сейчас его взгляд
вырежет аккуратную дырку в стекле аквариума и вместе с потоком воды
выберется наружу, проползет на своих коротких растопыренных лапах по
персидскому ковру и вцепится следователю в ногу. Пономарев Владимир
Васильевич, старый авторитет по кличке Пныря, тоже хотел есть. В отличие от
крокодила, он не был голоден, но постоянно жрал кого-то живьем. Следователь
думал о том, как все-таки странно сидеть напротив преступника-рецидивиста,
спокойно беседовать с ним, зная, сколько всего страшного числится за этим
тощим, больным старикашкой, и не имея возможности просто взять его и
арестовать. В данном случае приходилось допрашивать его как родственника
потерпевшего, поскольку иных поводов для разговора, кроме гибели его
племянника при взрыве в торговом центре, пока не было.
О том, что погибший - житель города Воронежа гражданин Ларчиков Геннадий
Николаевич не просто случайный провинциал, а родственник легендарного Пныри,
стало известно почти сразу. Возле трупа вплоть до приезда опер-группы и
"скорой" тщетно хлопотали два огромных бритых молодца. У них были проверены
документы, в том числе и разрешения на ношение огнестрельного оружия. Оба
охранника, реанимируя покойного, скинули пиджаки, забыв, что под ними
прятались портупеи с новенькими пушками.
Документы оказались в полном порядке. Мальчики числились служащими
частного охранного агентства "Скорпион". Ну а то, что агентство это является
личной службой безопасности авторитета по кличке Пныря, знали все. На
вопрос, какое отношение к агентству имеет погибший провинциал и почему к
нему приставлена охрана, мальчики ответили, что он - родной племянник
Владимира Васильевича Пономарева.
- Значит, вы утверждаете, что ваш племянник оказался рядом с эпицентром
взрыва совершенно случайно? - в третий раз произнес следователь и в третий
раз услышал тот же ответ:
- Да, утверждаю. Это был террористический акт, никого конкретно они убить
не хотели.
Следователь понимал, что стоит за этим ответом. "Не лезь в мои дела, я
сам разберусь", - говорил старый вор.
- Владимир Васильевич, а вы не собирались пройти по магазинам вместе с
племянником? - не унимался следователь. - Насколько нам известно, Геннадий
впервые приехал в Москву, он совсем не знает города. Почему бы вам его не
сопровождать?
- Намекаешь, что это меня хотели замочить? - подмигнул Пныря. - Конечно,
вам было легче копаться в этом дерьме, если бы взрыв оказался обычной
заказухой. Нет, дружок, это террористы, это вам они привет передали, а вовсе
не мне. Так что давайте, ребята, ловите их, наказывайте, а я буду за вас
Богу молиться, потому что мне, сам понимаешь, хочется посмотреть в глаза
гадам, из-за которых во цвете лет погиб мой единственный любимый племяш.
Сверху послышался тихий треск и шорох.
- Где деньги, блин? - крикнул попугай под потолком. Следователь вздрогнул
и поднял голову. Попугай сидел на люстре. Дверца клетки была распахнута.
- Вот чертяка, опять клювом открыл, - усмехнулся Пныря и, задрав голову,
крикнул: - Давай-ка домой, ишь, умный. Летает как курица, а туда же. Смотри,
болван, свалишься либо люстру мне снесешь.
- Око за око! - ответил попугай и качнул люстру.
- Ну что с ним делать, - развел руками Пныря, - ладно, пусть погуляет.
Попугай между тем внимательно смотрел на следователя сверху вниз и вдруг
странно замер. Через секунду следователю на плечо шлепнулось нечто жидкое,
черно-белое. Тяжелый, хриплый смех Пныри прокатился по гостиной.
- Ай безобразник! - обратился он сквозь смех к попугаю. - Как ты себя
ведешь? Вот сейчас позову повара, он отдаст тебя малышу на ужин. Вы уж
извините глупую птицу, это он вас из вежливости пометил, вы ему понравились,
вот он подарочек и преподнес. Возьмите платочек, не волнуйтесь, на пиджаке
никакого пятна не останется.
Следователь передвинул свое кресло, чтобы больше не получать подарочков,
достал из кармана пачку бумажных платков, оттер пиджак и, принужденно
кашлянув, спросил:
- Скажите, а почему вы приставили охрану к Геннадию Николаевичу?
- Ур-рою, падла! - весело пообещал попугай и толкнул клювом подвеску
люстры. Послышался сладкий хрустальный звон.
- Эй, ты там давай поаккуратней, дурак, - поморщился хозяин, - нахамил,
теперь сиди тихо, а то я тебя так урою, что навсегда заткнешься. - Он
погрозил попугаю пальцем и взглянул на следователя: - Спрашиваешь, зачем я
охрану приставил? Чтобы Генаше веселей было. А ты что подумал? Мой
родственник не может по Москве спокойно погулять, обязательно замочат?
Не-ет, милый, я давно никого не опасаюсь. Я бессмертный, понял? Это все
знают. Пныря никогда не умрет. Тело истлеет, душа останется. Понял? - Лицо
Пныри побагровело, последние слова он прокричал так громко, что уснувший
было крокодил опять засуетился в аквариуме.
- Да вы успокойтесь, - вздохнул следователь и закурил. - Никто не
сомневается в бессмертии вашей души.
- Понятное дело, теперь вы все не атеисты, не то что раньше.
- Вы тоже, - улыбнулся следователь, - не то что раньше.
- Это точно, - кивнул вор, - только у нас это всегда было делом
добровольным, а вы даже в Бога веруете с дозволения начальства. Попробовал
бы в старые времена какой-нибудь комитетчик ребенка крестить, мигом бы
вылетел из органов и из КПСС. Теперь стало можно, и даже поощряется, вот вы
и полезли в Божьи храмы, замаливать старые грехи.
- Ну, значит, вы лучше нас, - усмехнулся следователь, - я не собираюсь
спорить.
- Правильно, потому что сказать нечего, В общем, так, сынок. Вы ищите
террористов. Их много развелось, видишь, какая у нас политическая ситуация
неприятная. Есть еще вопросы?
Следователь задумчиво глядел в черные глазницы, такие глубокие, что при
определенном положении тени и света они казались пустыми бездонными дырами.
Вопросов было еще очень много, но все они, к сожалению, никакого отношения к
взрыву в торговой галерее и гибели племянника не имели. Пока, во всяком
случае.
На визитной карточке Радченко Эдуарда Сергеевича, менеджера фирмы
"Вирджиния", был ручкой вписан номер мобильного телефона. У Вари голова шла
кругом. Ей страшно хотелось курить, но вместо сигареты она сунула в рот
леденец и набрала номер.
- Да! - рявкнул мужской голос так, что зазвенело в ухе.
- Эдуард Сергеевич, что с вами? - ласково и удивленно прощебетала Варя. -
Вы здоровы?
- Кто это?
- Варя Богданова.
- Ах, ну да, привет, извините, не узнал.
- Эдуард Сергеевич, я насчет того костюма, от "Шанель". Помните, вы
показывали каталог? Пришла коллекция?
- Какой костюм? - спросил он металлическим голосом после долгой паузы.
- Ну как же? От "Шанель", бледно-зеленый шелк, троечка, юбка, топик и
пиджак. Там у вас еще были к нему туфли и сумочка из крокодиловой кожи. Вы
обещали отложить для меня. Мы договаривались о наличных, с деньгами все
нормально. Я могу подъехать в бутик? Да, кстати, вам большой привет от Петра
Петровича.
Последовала еще одна пауза, невозможно долгая, словно Радченко забыл, что
говорит по мобильному.
- Я вас понял, - произнес он наконец тихо и испуганно, - я готов с вами
встретиться. Скажите, где и когда.
У Вари сильно стукнуло сердце. Она глубоко вздохнула и нечаянно
проглотила леденец, чуть не подавилась, но справилась с кашлем и строго
отчеканила:
- В Сокольниках, у церкви, через час. Вы знаете мою машину, белый
"Опель".
Тронувшись с места, она доехала до ближайшего универсального магазина,
купила маленький диктофон, кассеты, легкую полотняную сумочку и прозрачный
шелковый шарф, вышла, огляделась, села за столик в уличном кафе у магазина,
заказала стакан сока. Надо было успокоиться. Менеджер Радченко был неплохим
психологом, и малейшее волнение могло испортить всю игру. Она казалась себе
человеком, который решился перейти пропасть по жердочке с завязанными
глазами, в туфельках на каблуках и без всякой гарантии, что там, на
противоположной стороне, не пристрелят, если все-таки дойдешь.
Неделю назад в подмосковном ресторане Пныря устроил очередное застолье.
Был какой-то значительный повод, собралось очень много народу. Ресторан
сняли целиком, все пять залов.
В последнее время старый вор все чаще требовал, чтобы Варя присутствовала
на его праздниках, объясняя это тем, что среди приглашенных могут оказаться
энергетические вампиры, а у нее какая-то особенная, здоровая аура, которая,
как щит, прикрывает беззащитного старика от вредных энергетических потоков.
Ему было плевать, что рано или поздно до Мальцева дойдут слухи о ее близком
знакомстве с воровским авторитетом. Он пекся о собственном здоровье, врачам
не доверял, болезни считал результатом порчи, а Варю чем-то вроде витамина
для укрепления иммунитета.
Идти на тот банкет в загородном ресторане она особенно опасалась, так как
знала, что там будет несколько крупных предпринима
...Закладка в соц.сетях
