Жанр: Электронное издание
pirans
... сутки успел присмотреться к
попутчикам, среди них вроде бы не замечалось криминальных личностей,
способных повторить вчерашний финт. До Ордынского, даже если поезд
запаздывал, оставалось каких-то полчаса, нужно позарез поговорить...
Хорошо еще, что никто не заставляет непременно убирать постель на светлое
время дня. Мазур кивнул Джен и первым вышел в пустой тамбур, достал
сигареты, стоя так, чтобы ни на миг не упускать из виду свою постель. С
превеликим наслаждением сделал длинную затяжку. Тихо сказал:
- Ну, глухонемая, можешь пока говорить...
- Ничего, если я закурю? Та девушка курила...
- Держи,- Мазур щелкнул зажигалкой.- Примерно через полчаса будет
Ордынское.
- Выходим?
- Нет,- сказал он решительно.- Опасно. Уж вокзалы-то они возьмут под
наблюдение в первую очередь...
- Тогда?
- Есть идея,- сказал он быстро.- Рвану стоп-кран, когда будем еще в
городе, спрыгнем и махнем деловым шагом. Ей-богу, сойдет с рук. С замком я
справлюсь, не сейф... Теперь вот что... Я не специалист по выявлению слежки,
меня такому и не учили. Так что твоя задача - во все глаза смотреть на
перрон, когда будем стоять в Ордынском. Можешь засечь тихарей в штатском?
- Запросто,- сказала она лихо.- Уж чему-чему, а этому нас учили.
- Только особенно не пялься. Прикрывайся ладонью, что ли, напусти на себя
поэтический вид, задумчивый...
- Не учи. Справлюсь. По-моему, сыщики везде одинаковы. Конечно, за то,
что с маху выявлю всех поголовно и отличу каждого зеваку от наблюдателя, не
ручаюсь, но если вокзал обставлен, засеку.
- Ну-ну... Явка твоя где?
Она поколебалась, но все же ответила:
- На улице Ленина...
- Задача упрощается,- сказал Мазур.- Улица Ленина- это, как правило, или
самый центр, или близко к нему. Был у нас такой народный обычай, я имею в
виду правила наименования улиц...
- Но я тебя прошу - не стоит идти со мной в квартиру. Я тебе верю -
однако мне могут и не поверить...
- Решат, что я тебя перевербовал, а?
- Сам понимаешь, наши игры...
- Понимаю,- сказал Мазур серьезно.- Ну, пошли? Ты, смотри, не заговори в
вагоне на радостях...
- Мм-м,- старательно промычала она, гася сигарету в консервной баночке,
прикрепленной к окну.
...В Ордынское прибыли с мизерным по российским меркам опозданием -
всего-то на двенадцать минут. К поезду обрадованно хлынул невеликий табунок
пассажиров. Мазур сидел вполоборота к окну, кося глазом. Здание вокзала еще
дореволюционной постройки, темно-розовое с белыми обводами, а рядом
современная пристройка, уродливый куб из серого бетона и мутноватого стекла.
Неизбежные коммерческие киоски, задумчиво гуляет милиционер в форме, поодаль
устроились цыгане, сложив чемоданы и мешки в громадную кучу, вон та кучка
стриженых, одетых чуть ли не в рванье,- явно призывники, нынче осенний
призыв. Не тот рекрут пошел, ох, не тот - машинально погоревал Мазур. Квел,
пьян в сиську, а до чего уныл...
Джен сидела, вовсе отвернувшись от окна, смотрелась в круглое зеркальце,
прилежно наводя макияж. Неплохо, отметил Мазур. Вновь попытался вычислить в
перронной суете тихарей, но ничего не получилось, не хватало навыка. Вон тот
показался подозрительным, очень уж бдительно таращится на перрон, башкой так
и вертит... нет, к нему с радостным видом подлетел второй, показал сетку со
множеством пивных бутылок, и оба браво двинулись куда-то за угол, меж старым
вокзалом и новым. Милиционер проводил их профессионально долгим взглядом,
развернулся, зашагал в другую сторону.
Прошли двое в кожаных куртках - то ли высматривая свободное место, то ли
совсем другое высматривая... Мазур украдкой проводил их взглядом: нашли
место, сели, возятся с сумкой... Вид совершенно беспечный- игра?
Вновь стукнула дверь. Послышался веселый, звонкий голос:
- Ронни, я понимаю, что по-русски ты не знаешь ни слова, но цифры,
позволь тебе заметить, у русских точно такие же, как у нас. И "пять"
означает пятый вагон, а не восьмой...
- Промахнулся, извини. Зато посмотри, какое зрелище - сущая Италия,
обшарпанная окраина, где белье сохнет на веревках поперек улочки, а мужчины
гуляют в плавках...
Говорили по-английски, с характерным южным выговором - врастяжку, чуть
гнусаво, Мазур и сам так мог при нужде. Он спокойно, даже скучающе, повернул
голову. По проходу не спеша прошли трое импортных людей - молодые парни в
хороших джинсах и ярких куртках, с небольшими рюкзаками, какими-то
пластиковыми футлярами. В полной уверенности, что ни одна живая душа их не
понимает, они весело и раскованно комментировали все, что видели на пути -
без брезгливости, но с нескрываемой насмешкой. На перроне захрипел динамик,
поезд дернулся и медленно пополз мимо бетонного куба и длиннющих зеленых
заборов. Мазур перехватил взгляд Джен, смотревшей вслед соотечественникам с
грустью-тоской, они уже скрылись в соседнем вагоне, а девушка сидела в той
же позе, опустив зеркальце. Горек хлеб шпиона, чуточку насмешливо подумал
Мазур, сам однажды угодивший в схожую ситуацию - когда они с Морским Змеем
сидели в баре Ниджилы, упакованные под чудаковатых британских туристов, и
болтали, само собой разумеется, на соответствующем языке, а занявшие
соседний столик соотечественники, инженеры, помогавшие местным поднимать с
нуля химическую промышленность (завод, который они построили, потом все
равно пришел в запустение), вовсю обсуждали меж собой идиотские шляпчонки,
идиотские значки и дурацкие курточки двух импортных гусей. Так что никакой
тоски они тогда не испытывали - вместо прилива ностальгии а-ля Штирлиц
хотелось примитивно заехать землячкам по морде....
Он поднялся, подхватил сумку и кивнул Джен. Та быстро поднялась, они
вышли в тамбур, где уже дымил скверной сигареткой длинновязый акселерат.
Пришлось подождать, пока докурит и смоется. Поезд все еще полз довольно
медленно, пересек улицу с оживленным автомобильным движением, стал
подтормаживать, потом опять двинулся с невеликой скоростью. Поставив сумку
на пол, Мазур повозился с замком. Нажал ручку, чуть приоткрыл дверь.
Скорость была смешная - для него. Не стоило рисковать и заставлять девчонку
прыгать на ходу. Даже если чуть подвернет ногу, хлопот прибавится
несчитанно...
- Эй, вы это куда? - раздался за спиной склочный голос.
Обернувшись, Мазур узрел субъекта лет пятидесяти, в синем тренировочном
костюме, с физиономией профессионального и последовательного правдолюбца. Из
тех, похоже, что в старые времена обожали строчить письма в газеты, именуя
свое личное мнение не иначе как "советский народ требует". Кажется, Мазур
его уже видел пару раз - из соседнего вагона, точно.
Он мгновенно придал лицу некоторую пьяную расслабленность и сообщил,
хмыкая:
- Куда-куда... Вокзал проехали, а дом мой во-он, за тем кирпичным...
Сходить пора.
- Ты мне это брось,- категорическим тоном заявил субъект.- Порядок должен
быть. Подожди разъезда, там и сходи, как все люди. Нажрался с утра, еще под
колеса вместе с бабой...
Некогда было разводить плюрализм. Удар ногой швырнул любителя порядка к
противоположной двери. Мазур, возвращаясь в прежнюю позицию, правой рукой
что есть силы рванул красную дужку стоп-крана.
Система сработала безукоризненно, как в былые времена: вмиг отчаянно
заскрежетали тормоза, Мазура с Джен швырнуло к стене. Он самортизировал удар
рукой, распахнул дверь, спрыгнул, бросив предварительно сумку. Подхватил на
лету Джен - и, вновь взлетев на ступеньку, хозяйственно захлопнул дверь.
Оба бегом припустили в переулок, застроенный с одной стороны деревянными
двухэтажными домами, с другой - длинным рядком кирпичных гаражей. Никого в
переулке не было, и никто за ними, естественно, не погнался - не будет ни
погони, ни особого разбирательства, поматерятся, и поезд пойдет дальше,
чтобы не выбиваться из графика и не блокировать путь, правдоискатель
обязательно настучит - ну и хрен с ним, вряд ли успел запомнить точные
приметы...
- Оп-па...- выдохнул Мазур.- Шагом, шагом... Она послушно остановилась,
пошла шагом. Мазур показал взглядом вправо - там возле зеленого двухэтажного
домика стояли две бело-синих милицейских машины, подъехал мотоциклист в
белом шлеме и белоснежных ремнях.
- Полиция? - тихо спросила Джен.
- ГАИ,- сказал Мазур.- Дорожная полиция. Нам они совершенно не опасны,
ибо мы пешеходы... но все равно, не беги, а то еще подумают черт-те что... А
лучше всего - посидеть и покурить. Вон лавочка.
Они уселись на лавочку метрах в двухстах от штаб-квартиры ГАИ. Мазур,
доставая сигареты, спросил:
- Что на вокзале?
- Я же говорю, сыщики везде одинаковы,- сказала Джен.- Вокзал был под
наблюдением. Как минимум - четыре человека, у выхода и на перроне. Довольно
профессионально построили "конверт". Наблюдали за поездом, никаких сомнений.
У одного даже кобуру заметила - видно было ремешок меж воротником и полой
пиджака...
- Вообще-то, это не обязательно по нашу душу,- сказал Мазур.- Мало ли
что... Но будем считать, что ищут нас,- чтобы не расслабляться. Послушай, а
тебе не приходило в голову, что твой здешний связник мог вульгарно
провалиться? Не успев вывесить сорок восемь утюгов на подоконнике.
- Какие еще утюги?
- На подоконнике висели сорок восемь утюгов, и разведчик сразу понял, что
это сигнал провала...- сказал Мазур.- И возьмут тебя там, как котенка. Или
кутенка.
- Он не мог провалиться,- сказала Джен.- Он здесь, можно сказать,
официально. С ведома ваших соответствующих организаций.
- Бог ты мой,- сказал Мазур.- Ну, это еще хуже... С ведома тех самых
организаций, которые нас гоняют, как волков поганых? Ты вообще
соображаешь...
- Не кричи, пожалуйста. Ты же сам говорил, что вся организация не может
быть в курсе. Что охоту за нами ведет какое-то высокопоставленное лицо или
группа лиц, используя свой аппарат в качестве пешек...
- Все равно.
- Давай не будем? - сказала Джен упрямо.- У меня недвусмысленный приказ,
и я его должна выполнять. Ты все равно будешь на улице, в отдалении, и
сможешь смыться. На все четыре стороны. Что ты, в конце концов, вообразил?
- Что ваши фильмы, где сыщика то и дело подставляют его продажные шефы,
все же худо-бедно отражают жизнь,- сказал Мазур.- Только и всего... Ладно, я
и не стремлюсь тебя переубедить. Но смотри там в оба...
- Слушай, давай сначала поищем аптеку?
- А что такое?
Она сделала гримаску, без всякого смущения сказала:
- Понимаешь, начинаются женские дела. Нужны тампоны.- И чуть удрученно
призналась: - У меня первый день всегда тяжело проходит, особенно когда
работы выше крыши и переутомишься. Валяюсь, как разломанная кукла...
"Только этого мне не хватало",- подумал Мазур. А вдруг в ее импортном
организме что-нибудь разладится после всего пережитого? Импортный организм
нежный, к России не приспособлен, как не годятся для наших проселочных дорог
"мерседесы" и "тойоты"...
- Может, оставить тебя на явке и все дела? - спросил он озабоченно.-
Самое неподходящее время, чтобы валяться разломанной куклой...
- Если получу такие инструкции, останусь,- сказала она.
...Город был не такой уж и маленький, тысяч сто населения, а Потому мог
похвастать всеми атрибутами цивилизации - в том числе и такси. Побродив
немного, присмотревшись к коловращению жизни, купив по дороге пачку
пресловутых "Тампаксов" и темные очки, Мазур принялся отлавливать машину.
Остановился седоватый толстяк на синей "шестерке", подрабатывавший, надо
полагать, в дополнение к пенсии.
Джен, во исполнение строжайших инструкций, прилежно молчала, не без
любопытства поглядывая вокруг. Хорошо, что она не поняла ни словечка из
того, что Мазур сказал пенсионеру,- иначе непременно возникли бы
сложности...
Шоферюга, как частенько случается, попался общительный - но заготовленную
Мазуром легенду, не особенно и сложную, заглотал без малейшего
сопротивления. Ну, были в гостях. Ну, хотят забросить вещички и съездить
попрощаться еще с одним знакомым. Что до молчания "жены", смирнехонько
сидевшей на заднем сиденье... Мазур, устроившийся рядом с водителем,
изобразил глазами и мимикой недвусмысленный намек на некую ссору. Пенсионер
понимающе похмыкал и больше этой темы не поднимал.
Джен узнала вокзал в самый последний момент. Мазур видел в зеркальце, как
она непроизвольно встрепенулась, но промолчала, только положила руку на
карман куртки, пытаясь нащупать револьвер. Сделав ей успокаивающий жест,
Мазур надел темные очки, подхватил сумки и выпрыгнул из машины. Шагая к
камере хранения, он на миг ощутил себя огромной подвижной мишенью в чистом
поле - но не собирался менять решения. Слишком много населенных пунктов
"соседям" пришлось взять под наблюдение, слишком много непосвященных
оперативников втянуто в игру - а ведь есть еще и повседневная рутина, так
что новое поручение останется очередной прихотью высокого и далекого
начальства, которое обычно выполняют спустя рукава. Вряд ли они постоянно
патрулируют сам вокзал - гораздо рациональнее пасти лишь перрон, следя за
прибывающими и отъезжающими. Да и инструкции у них неминуемо туманны - то ли
два человека, то ли полдюжины, то ли появятся здесь, то ли нет...
Все отняло минут пять. Он вприпрыжку вернулся к машине, плюхнулся на
сиденье и сказал:
- А теперь на Ленина, батя, там мы тебя и отпустим... Отпустили, конечно,
домов за десять от нужного. Не спеша пошли по широкой улице.
- Ты с ума сошел? - тихо спросила Джен.
- Ничего подобного,- сказал Мазур.- Это называется - под свечой темнее
всего. Не сталкивалась с подобной аксиомой?
- Вообще-то смысл есть,- признала она.- Но как подумаю, что все кассеты
лежат в примитивнейшей камере хранения...
- То-то и оно. От нас ждут нечеловеческих хитростей, а мы им - примитив.
Хорошо срабатывает.
- А если пожар?
- Напряги память и подумай хорошенько,- сказал Мазур.- Ты когда-нибудь
слышала про пожар на железнодорожном вокзале?
Она добросовестно задумалась. Мазур остановил ее, отошел к бело-синему
киоску и купил обоим мороженое. Вернувшись, сунул ей красивый пакет и
поинтересовался:
- Ну как, вспомнила?
- Ты знаешь, как не бьюсь, припомнить не могу...- сказала она с
удивленной улыбкой.
- То-то,- осклабился Мазур.- Горят дома, бензохранилища, леса и отели. А
железнодорожный вокзал - нечто незыблемое и с пожаром никак не
ассоциируется. Если и загорится, раз в сто лет. И потом, есть еще один
нюанс... Мы сейчас совершенно слились с толпой - никуда не спешим, никакой
поклажи не имеем. Если нас каким-то чудом и засекут, брать тут же ни в коем
случае не будут. Станут следить, справедливо рассудив, что сокровища мы
куда-то запрятали. Ты не видела слежки, когда отъезжали от вокзала?
- Не было никакой слежки. И за тобой, когда ты возвращался, никто не шел.
- Вот видишь,- сказал Мазур.- Честно говоря, у меня было желание
отправить кассеты обыкновенной посылкой. На шантарский адрес кого-нибудь из
знакомых. В советские времена я бы рискнул - но сейчас почта работает
похуже, чем у вас лет сто назад на Дальнем Западе. Впрочем, в советское
время мы бы с тобой в жизни не встретились и такую операцию не крутили бы...
Постой здесь, долижи мороженое. Если пристанут знакомиться, гордо
отворачивайся.
Он взбежал по ступенькам к двери в торце панельной пятиэтажки, над
которой висела вывеска "12-е почтовое отделение". Минут через пять появился
на улице. Джен с презрительным видом смотрела на поток машин, а возле лее
вертелся сын кавказских гор в своей национальной одежде - замша, золото на
пальцах и во рту, сизая трехдневная щетина- и уныло, без особой надежды,
тянул:
- Дэвушка, правда нэ хочешь в рэсторан, да? Мазур дружелюбно похлопал его
по плечу:
- Дарагой, это не ты на лестнице стодолларовую бумажку потерял?
- Какой лестница, да? - встрепенулся сын гор.
- А вон, где почта,- сказал Мазур.- На лестнице лежит, и президент на ней
такой солидный... Вроде тебя такой.
- Разыгрываешь, да?
- Канэчно, да,- сказал Мазур, взял Джен под руку и направился прочь.
Оглянувшись, увидел, что бог весть какими ветрами занесенный сюда горец все
же философски озирает лестницу - вдруг да и в самом деле залежался зеленый
президент?
- Ну что? - спросила Джен.
- Как в старом анекдоте,- ответил Мазур.- Есть одна плохая новость и одна
хорошая. Телеграмму я отправил. Отметился, теперь генерал будет знать, где
мы. Эта новость, понятно, хорошая...
- А плохая?
- Не такая уж плохая, но все-таки... Междугородный телефон у них только в
одном месте - на центральном телеграфе. Раньше была еще парочка отделений,
но в последние годы, как водится, навели экономию. Идя навстречу пожеланиям
населения.
- Как?
- Тебе этого не понять... Это только мы понимаем. В общем, все почтовые
отделения они вряд ли возьмут под контроль - это им не прежние времена, да и
невозможно просмотреть абсолютно все телеграммы, идущие в Шантарск, моя к
тому же вовсе не зашифрована, просто условный сигнал... А вот поставить на
телеграфе постоянный пост - вполне реально. Но идти туда придется - иначе
как получить дальнейшие инструкции? Та же ситуация, что и у тебя... Не
следовало бы, но приказ недвусмысленный. Ага, вот и твой семьдесят
девятый... Пару кругов вокруг сделаем для надежности?
- Обязательно.
- Может, и номер квартиры наконец выдашь?
- Ну зачем тебе?
- Чтобы осмотреть все подходы. Вдруг тебе в окно прыгать придется?
- Третья,- неохотно сказала она.
- Так,- присмотрелся Мазур.- Первый этаж, значит. Постой, а я
рекогносцировочку проведу...
Он не спеша подошел к подъезду, где сидели на лавочке три бабки, и возле
них крутилась беспородная желто-рыжая собачонка. Присел на корточки.
Собачонка - еще щенок, сразу видно,- тут же радостно кинулась к нему
поласкаться. Почесав ее за ухом, Мазур спросил:
- Бабушки, а однокомнатные квартиры в подъезде есть?
Они воззрились на незваного собеседника довольно подозрительно. Мазур,
изобразив самую простецкую улыбку, поторопился сообщить:
- Если бы я был вор - замками бы интересовался... Мне б однокомнатную
снять.
- С женой разводитесь? - поинтересовалась одна.
- Нет,- сказал Мазур.- Офис хочу открыть. То бишь - контору.
- Во-о! - закивала самая старая с недоброжелательным видом.- И до нас
добрались. Офис ему понадобился. А потом девки пойдут, пьянки, за тобой
следом и рикитеры явятся... Размечтался! Вон, в семьдесят седьмом пустили
одного такого, теперь по лестнице пройти жутко...
- Да я-то рэкетирам не нужен,- сказал Мазур.- Доходы больно уж маленькие.
Я аптеку открыть хочу.
И угодил в точку - бабульки моментально оживились, преисполнившись самых
добрых чувств.
- Аптеку? - переспросила самая худая.- Слышали, подруги? Вот это дело, а
то пока дойдешь до Камышинской, сто раз помрешь... А не врешь? Тот армян из
семьдесят седьмого тоже сначала наобещал...
- С места не сойти,- сказал Мазур.- Место бойкое, улица центральная - в
самый раз для аптеки. Повесить вывеску побольше и покрасивее, чтобы издалека
видели...
Отношение к нему переменилось кардинальнейшим образом.
- Однокомнатную? - сказала самая старая уже заинтересованно.- Так у нас
на всех пяти однокомнатные. Третья, над ней, значит...
- Седьмая,- беззвучно пошевелив губами и воздев глаза к небу, подсказала
сидящая рядом.- Седьмая, потом одиннадцатая, за ней, на третьем,
пятнадцатая...
- Нет, мне бы на первом этаже,- сказал Мазур.- Каково больным будет
наверх карабкаться?
- Я ж говорю - третья. Только этот коммерсант, может, и не сдаст?
- Семеновна, да с чего ж он коммерсант?
- А говорили - из этих?
Меж старушками вспыхнула оживленная дискуссия. Мазур не вмешивался,
навострив уши. Скоро выяснилось, что старушки здесь сидят, словно на боевом
посту, с рассвета до заката, если нет дождя, и знают всех, кто в их подъезде
обитает. Жилец из однокомнатной третьей коммерсантом был окрещен по
некоторым чисто внешним признакам: подъезжал на новеньких "Жигулях", входил
и выходил нерегулярно, что позволило бабулькам сделать в общем-то логичный и
верный вывод - где бы ни работал, строгим распорядком дня не связан. А
вдобавок ходит в кожаном пальто, пиво в авоське не таскает, и к нему порой
захаживают такие же, как он, хорошо одетые, трезвые. Точно, коммерсант или
мафиози, вон как вежливо здоровается...
- А дома он, интересно? - спросил Мазур, когда старушки стали
повторяться.
- "Жигули"-то вон стоят,- она показала на белую "семерку", в самом деле
новенькую.
Ничего не поделаешь, придется идти. Мазур вошел в подъезд - хорошо еще,
дверь закрывается, со двора не видно, покурил меж первым и вторым этажом,
преспокойно вышел. Развел руками:
- Не открывает что-то, спит, видимо. Через часок еще зайду, больно уж
место хорошее...
И побыстрее свернул за тот же угол, из-за которого вышел. Джен
нетерпеливо кинулась навстречу:
- Где тебя носит?
- Погоди,- сказал Мазур, озираясь.
Окна выходят на запущенный парк, место тихое. Первый этаж расположен
довольно высоко, вон тот балкон, судя по всему, как раз третьей квартире и
принадлежит. Положительно, явку выбирали тщательно: при необходимости ничего
не стоит, прыгнув с балкона, уйти через парк... Балконная дверь приотворена,
но за плотными занавесками ничего внутри не видно.
- Иди уж,- сказал он.- Только, я тебя очень прошу... Сверим часы. Ровно
через пять минут, если все пройдет гладко, выгляни на балкон. Якобы
любуешься диким ландшафтом. И обо мне ничего не говори, идет? Скажи, что вас
из тайги выбралось целых шестеро, и старший группы оказался настолько предан
идее братского сотрудничества, что благородно отпустил тебя на явку, усадив
в такси...
- Хорошо,- нетерпеливо сказала она, переступая на месте.- Я постараюсь
побыстрее...
Мазур отошел поглубже в парк, уселся на облюбованную скамейку под
высоченным тополем с облетевшими листьями. Листья толстым слоем усыпали
потрескавшиеся бетонные дорожки, неподалеку уныло возвышается чаша фонтана -
на первый взгляд, бездействующего со сталинских времен. Три фигуры на
постаменте посреди широкой чаши облупились настолько, что не разобрать, то
ли пионеров когда-то изображали, то ли трех поросят.
Пять минут. Шесть. Семь. Светло-коричневые занавески с еще более светлым
узором не шелохнулись.
Он ждал еще минуту - учитывая непредвиденные случайности и накладки.
Однако в толк не мог взять, что за накладки могут помешать человеку
непринужденно выйти на балкон или хотя бы выглянуть, находясь в гостях у
земляка и собрата по профессии. Либо засада, либо...
Вообще-то он мог и уйти. У него не было прямого приказа бросать Джен в
подобной ситуации, но был другой приказ: спасать в первую очередь кассеты.
Выводы сделать нетрудно. И все же...
Можно оказать, он к ней привязался. А можно сказать - не привык
бросать...
Решительно встал, быстрыми шагами приблизился к углу дома и направился к
балкону. Напрягся, подпрыгнул, ухватился за ржавые вертикальные прутья,
сделал парочку махов - и перебросил тело через перила, бесшумно, как учили.
Оглянулся вокруг - ни зевак, ни прохожих. Достал пистолет, держа его дулом
вверх, сделал глубокий вдох, выдох...
И ворвался в комнату сквозь узкую щель в приотворенной двери, левой рукой
отбросив занавеску, держа пистолет в полусогнутой правой. Тот, что связывал
руки лежащей ничком Джен, еще успел поднять голову - в следующий миг Мазур
угодил ему твердым носком кроссовки по болевой точке меж шеей и плечом, сбил
на пол, добавил еще. Вихрем пронесся в кухню - никого. Туалет и ванная
пусты. Дверь заперта изнутри и заложена на стальную щеколду.
Вернувшись в комнату, он быстренько развязал Джен руки и справедливости
ради той же веревкой спутал запястья бесчувственному хозяину. Отмотал от
валявшейся тут же довольно объемистой бухточки нейлонового канатика еще
кусок, связал ноги, накинул на шею скользящую петлю и другой конец привязал
к лодыжкам - теперь хозяин при резком движении сам себе надежно перехватил
бы дыхание. Наклонился над Джен, похлопал по щекам. Нигде не видно газового
баллончика или шприца - похоже, просто-напросто вырубил приемом, сволочь
такая...
Зажал ей нос, приподняв за плечи. Вскоре Джен, не открывая глаз, стала
фыркать и слабо вырываться. Медленно разлепила веки.
- Привет,- сказал Мазур.- Говорил я тебе? Встать можешь?
- Сейчас...- она приподнялась, села, потирая левой рукой висок.- Ты
откуда...
- Шел мимо,- нетерпеливо сказал Мазур.- Что, поссорились?
- Он меня встретил, предложил выпить... Я пошла к окну... чтобы
занавеску... дальше не помню,- охнула, потерла шею.- Болит, и плечо...
Мазур повернул ее голову:
- Он сам из этой бутылки пил?
- Ага...
Схватив со стола бутылку "Гленливета", Мазур запрокинул Джен голову и
влил в рот добрый глоток. Она глотнула, закашлялась. Сзади послышался стон.
- Ну вот, и резидент проснулся,- сказал Мазур.- Сорок восемь утюгов...
Эй, лежи-ка смирно!
Сдавленный хрип - это связанный попробовал перекатиться на живот, но
петля моментально сжала ему глотку, И он замер в прежней позиции. Джен,
пошатнувшись, поднялась и упала в кресло.
- Быстренько и подробно...- сказал ей Мазур.
- Я вошла. Узнала его по фотографии, назвала пароль. Он ответил.
Перебросились парой фраз, он предложил выпить, пр
...Поділитися у соцмережах
