Жанр: Электронное издание
pirans
... шел
состав с той стороны, куда они стремились. За деревьями мелькнули зеленые
пассажирские вагоны, состав пролетел, не снижая скорости.
Неизвестно, сколько придется ждать. Чтобы не терять времени, Мазур начал
в темпе просвещать Джен - подробно рассказывал, что из себя представляют
российские поезда, и как себя следует вести, чтобы не возбуждать подозрений.
Начал с общих вагонов - еще неясно, куда предстоит попасть, может, придется
трястись на жестких скамьях...
Джен прилежно слушала, и глаза помаленьку круглели. В самом деле, для
благополучного западного человека сие диковато. Но Мазур не чувствовал ни
обиды за державу, ни позывов ущемленной гордости - некогда было.
Оказалось, торопился напрасно - успел все растолковать подробно и
вдумчиво, а поезда все не было. Минут сорок они решительно не знали, куда
себя девать, то перебрасывались пустяковыми фразами, то пытались развлечь
друг друга анекдотами. Смешно, но Мазур и впрямь самую чуточку ощущал себя
партизаном, устроившим диверсию на оккупированной территории...
Как водится, далекий шум поезда послышался в самый неожиданный момент.
Меж стволов Мазур видел кусочек рельсового пути - показалось могучее рыло
тепловоза, багажно-почтовый вагон... А что, если при нынешнем бардаке он
попросту пролетит мимо, наплевав на отсутствие светофора? Сегодня всего
можно ожидать...
Нет, сработало - послышался адский визг и скрежет, состав затормозил,
уйдя из поля зрения. Джен вскочила, Мазур поднялся следом, потянулся и
сказал:
- Ну, работай на совесть...
Им пришлось пройти лесом, параллельно дороге, метров двести - Мазур не
вполне верно выбрал место. Так, вон те вагоны - общие, вон те - плацкарт...
Двери открыты, железные приступочки опущены, чуть ли не у каждого вагона
толпится табунок любопытных пассажиров, мужик в железнодорожном кителе, без
фуражки, промчался в сторону тепловоза, за ним поспешает молодой милицейский
сержант, придерживая длинную дубинку на боку...
Они как ни в чем не бывало вышли из леса и не спеша двинулись вдоль
вагонов к голове поезда. Все было проделано столь буднично и непринужденно,
что никто не обратил на них внимания,- все-таки не отличались ни одеждой, ни
количеством конечностей, самые обыкновенные люди, кому в голову придет...
Мазур охотнее всего забрался бы в купейный, где гораздо проще укрыться от
любопытных глаз. Но до купейных они добраться не успели - железнодорожник в
сопровождении милиционера понесся назад, чуть ли не галопом, махая рукой на
стоявших у лесенок,
- По вагонам, по вагонам! Сейчас поедем! Скорее всего, с графиком что-то
было не в порядке, и сзади нагонял попутный. Милиционер тоже махал рукой, и
пассажиры живенько полезли в вагоны. Мазур с Джен преспокойно поднялись
следом, как свои люди. Он прямиком направился в вагон, готовый к сложностям,
и сложности начались практически моментально. Дорогу ему бдительно
загородила проводница, дебелая деваха в мятой форменной рубашке:
- Эй, а ты куда это? Что-то я тебя не припомню... Клыками она не щелкалалаяла,
в общем, по обязанности. В тамбуре, кроме них, никого уже не было.
Изобразив самую обаятельную и примирительную улыбку, Мазур сказал:
- Да понимаешь, мы с женой в общем ехали, и больше нет никакой
возможности. Жена на третьем месяце, а там такой контингент... Эта,
светленькая, сказала, у вас места есть. Неужто не договоримся?
Проводница обозрела его с ног до головы - трезвого и одетого не так уж
плохо - хмыкнула:
- Что ж ты жену на третьем месяце в общий потащил?
- Не было билетов,- осторожно сказал Мазур.-А в Иркутск нужно позарез. Я
так и думал, потом освободится что-нибудь...
- Освободится...- проворчала она.- А ревизоры?
- А моя горячая, от чистого сердца, благодарность? - сказал Мазур.- Мы
хоть и не кавказцы, однако насчет благодарности не хуже понимаем... Сколько
там нужно мужских достоинств?
- Чего-о?
- А вот,- сказал Мазур, демонстрируя сотенную купюру.- У этого обормота
на телеге все мужское достоинство наружу, потому так и прозвали...
Она фыркнула:
- Я и не замечала что-то...- повернулась к Джен.- Чего молчишь? Придумаем
что-нибудь, ладно...
- Да она не говорит,- сказал Мазур.- И не слышит. Я серьезно. Глухонемая.
- Иди ты!
- Точно,- сказал он, посерьезнев лицом. Вот тут проводница распахнула
глаза до пределов возможного, тщетно пытаясь скрыть чуточку брезгливое
любопытство:
- Иди ты... А и правда... Что, совсем-совсем?
- Ага,- Мазур вздохнул и добросовестно изобразил перед лицом Джен
какие-то загадочные фигуры, всеми десятью пальцами.
Она ответила столь же тарабарскими знаками. Проводница дозрела, с первого
взгляда видно:
- Нет, ну надо же... А красивая. Слушай, а не боишься, что дите... нет,
точно не слышит? Отчаянный ты мужик... Пошли, Там боковых мест куча, езжай
до самого Иркутска...
Все удовольствие обошлось Мазуру в мизерную по сравнению с его денежными
запасами сумму. Проводница (уже обращавшаяся с Джен, как с пустым местом)
быстро спрятала денежку, провела к боковым местам и удалилась, то и дело
оглядываясь, крутя головой. Они уселись, поставив сумку Мазура под столик.
Джен облегченно вздохнула, косясь на ряды откинутых полок, как на клетки с
экзотическими зверями.
С точки зрения Мазура, ничего экзотического там не имелось: в отсеке
напротив них на трех из четырех полок безмятежно дрыхли, выставив голые
пятки из-под сероватых простыней, справа раздавалась громкая пьяная болтовня
с неизбежной примесью матов, слева плакал ребенок и мамаша тщетно пыталась
его успокоить, в проходе, уцепившись за верхнюю полку, стоял мужичок в майке
и, пошатываясь, пытался что-то сообразить - скорее всего, в какую сторону
следует двигаться, чтобы отыскать туалет. Где-то курили - а соседи крикливо
урезонивали. Где-то раздавалась совершенно непонятная речь - то ли кавказцы,
то ли среднеазиаты во весь голос обсуждали свои загадочные проблемы, а
может, попросту травили анекдоты, кто их разберет. В общем, ничего
необычного - растелешенность, суета, гомон и полнейшее пренебрежение
светскими условностями. И нельзя сказать, чтобы запахи были такими уж
ужасными. Обычный плацкартный вагон. Для Мазура, разумеется.
Раздалось негромкое мяуканье. Мазур недоумевающе оглянулся.
На столике стояла корзинка-клетка из железных прутиков, с ручками, и в
ней маялся здоровенный рыжий котище, Простоволосая бабуля, единственная из
четырех соседей Мазура по отсеку не спавшая, перехватив его взгляд,
оживилась. Сейчас пойдет в атаку, определил он.
Точно. Старушка шустро пересела на самый конец полки, поближе к ним, и, с
обрадованным видом истосковавшейся по собеседникам общительной души, открыла
огонь:
- Что-то я вас не видела... На станции сели? Разве тут станция где-то?
- Из общего вагона перешли,- сказал Мазур, разворачиваясь к ней и
покоряясь неизбежному.- Надо же, чуть руку не сломал, когда затормозили, в
стенку так и врезался...
- Ох, а у меня Васька со столика кувыркнулся! - она кивнула на кота.-Сама
чуть по стеночке не размазалась... А это жена ваша?
И началось... Повздыхав для порядка над глухонемой красавицей (и похвалив
Мазура за то, что не побоялся взять в жены увечную, на что он скромно
опустил глаза), бабулька с ходу стала выкладывать всю свою подноготную.
Мазур моментально узнал, что годочков ей семьдесят один, едет к сыну в
Иркутск, а сын мужик хороший, хоть и закладывает да потихоньку от жены
бегает налево, а ведь и не мальчик уже, ровесник Мазура (весь в батю,
шалопута, тоже ухарь был, ох, я с им наплакалась, пока не сообразила поленом
колошматить)... И так далее, и тому подобное. Поскольку от Мазура в ответ
ждали такой же ширости души, он старался оправдать ожидания - военный, в
отпуске, везет жену к брату (нет, брат-то нормальный, слышит-говорит, это уж
жене одной так не повезло из всей родовы...)...
Потом Пелагея Филипповна, добрая душа, выговорившись немного и приустав,
взялась жалеть Джен еще активнее - и старательно потчевать домашним салом,
которое американка, ручаться можно, видела впервые в жизни. С немой мольбой
покосилась на Мазура. Тот опустил веки: что это за русский человек, если в
жизни не видел сала?!
Джен покорно принялась жевать. Судя по ее лицу, ожидала худшего. Часа
через полтора пьяная компания, к счастью, сошла, стало потише. Бабуля
прилегла вздремнуть. За окнами уже смеркалось, и никто их пока что не
потревожил, все шло отлично...
Увы, на очередной станции вошли трое хмырей, Мазуру с первого взгляда не
понравившихся - этакая приблатненная шелупонь, шагавшая по проходу с видом
полновластных хозяев жизни, развязная напоказ. Задержались возле Джен, нагло
обозрели - и приземлились на опустевшие места пьянчуг, по соседству с
отсеком Мазура. Однако, против его ожиданий, спиртное доставать не спешили -
сидели, лениво перекидываясь негромкими фразами с примесью определенно
блатного жаргона. У одного Мазур заметил татуировку на пальцах, компания ему
не нравилась все сильнее - от нее так и веяло грядущим беспокойством, раза
два, не особенно и понижая голос, проехались насчет женских статей Джен. При
необходимости, конечно, ему ничего не стоило сделать из троицы салат
по-флотски, но любой скандал означал неизбежное появление милиции, протокол
и прочие удовольствия...
- А интересно, зачем старому чмырю такая кошечка? - совсем уж громко
поинтересовался самый высокий.- Володя, ну что он с ней делать будет? Своим
вялым?
Мазур внимательно, многообещающе посмотрел на него. Тот ответил нахальной
ухмылкой: ну, что ты мне сделаешь? Плюнув мысленно, Мазур отвернулся.
Они совершенно трезвые, все трое. И багажа нет. Никакого. Старый, избитый
прием: скандал, драка, появляются стражи порядка, всем действующим лицам
предлагается пройти куда следует - применительно к обстановке это означает,
что придется где-то сойти... А там и группа захвата, как из-под земли.
Мазур не мог определить, подсадка это или обыкновенное хамье, и злился на
себя, все сильнее поддаваясь беспокойству. В его положении приходилось быть
святее папы римского, потому что поезд ничем не отличается сейчас для них от
надежного капкана... Если это подсадка, придется давить на психику
автоматом... а что потом? Стоп-кран, в тайгу... Скверно.
Потрогал ногой сумку, задвигая ее поглубже. Все четверо соседей спали,
даже кот задремал. Эх, бодрствуй бабуся Пелагея Филипповна, соколом бы
налетела на ворога, отчитала по-простому, по-русски, чтобы не вязались к
увечной при живом-то муже... Провинциальный народ не настолько еще освинел,
чтобы применять рукоприкладство к старухам, тут вам не город...
Джен коснулась его локтя, показала пальцем себе в грудь, в направлении
туалета. Он кивнул, похлопал по руке - тоже нервничала, видела по поведению
этой троицы, что что-то тут нечисто, вовсе не обязательно знать язык...
Она удалилась. И почти сразу же высокий с дружком встали, довольно громко
высокий сообщил оставшемуся дружку:
- Володь, ты пока сиди, а мы крошке поможем джинсики расстегнуть, может,
и найдем там чего интересного...
И, ускоряя шаг, двинулись вслед за девушкой. Оставшийся третий, тот, с
наколками, в ярко-синей куртке, уставился на Мазура с вызовом - но Мазур, не
обращая на него внимания, кинулся следом.
В тамбуре, у двери туалета - Джен уже успела войти - он нос к носу
столкнулся с обоими. Успел еще сказать:
- Эй, полегче...
И говорить стало некогда. Реакция спасла. Увидев молниеносно дернувшуюся
к нему руку - ребро ладони определенно шло на вырубающий прием - Мазур
неуловимо для глаза посторонился, перехватил запястье, встретил пальцы
торцом ладони... Высокий поневоле взвыл, столкнувшись с неизвестным ему
захватом из спецкурса "бой на ограниченном пространстве". Р-раз! Два!
Коленом!
Послав согнувшегося пополам противника головой вперед так, чтобы макушка
качественно и чувствительно пришла в соприкосновение с дверью, Мазур отметил
краем глаза шевеление в проходе, быстро удалявшееся синее пятно. Сообразил
вдруг и, отбросив коленом бесчувственного парня, кинулся в вагон.
В противоположном конце уже захлопнулась дверь, ведущая в межвагонное
пространство. Сумки под столиком не было. Мазур наддал. Ну конечно же,
конечно - он, должно быть, чересчур уж внимателен был к своей сумке, и они
решили, там есть чем поживиться, выманили с помощью нехитрого финта... Не
прыгнет же с поезда на ходу, сука такая?
Мазур мчался, распахивая двери, отталкивая попадавшихся на пути людей -
но не теряя головы, ожидая возможного нападения на случай, если все еще
сложнее. Мелькали испуганные лица, кто-то охнул, отлетая к стене...
С шумом распахнулась очередная дверь. Ага! Володя в синей куртке сидел на
корточках над расстегнутой сумкой, ничуть не опасаясь вторжения ее хозяина,
по расслабленной позе видно - должно быть, полагал, что дружки надежно
вырубят лоха, вполне возможно, этот номер был отработан давно...
Но тут еще и кое-что другое... Глаза у вора, честное слово, были
прямо-таки квадратными. Медленно подняв на Мазура бледное лицо, он, как
сидел на корточках, так и отступил-отпрыгнул к стене, заслонился руками:
- Шеф, ты спокойно, все п-путем...
Мазур видел со своего места, что в расстегнутой сумке, среди
разворошенной непромокаемой ткани матово поблескивает черный ствол автомата,
зеленеют кругленькие гранаты... Шагнул вперед, еще плохо представляя, что в
столь дурацкой ситуации делать.
- Шеф, договоримся... Бля буду, не знал... Поезд ощутимо замедлял ход.
Мазур все еще подыскивал слова, с помощью которых мог бы удержать
незадачливого вора в его заблуждении - шакаленок решил, что столкнулся с
волком,- но тут Володя взвился, словно подброшенный пружиной. Сверкнуло
узкое лезвие. Мазур без труда отклонился, промедлил с ударом -распахнутая
сумка волновала его больше, чем желание немедленно располовинить челюсть
грабителю - и тот, кошкой метнувшись к двери, ускользнул в тамбур
одновременно со стуком распахнувшейся противоположной двери.
- Эт-то что такое? - рявкнул молодой, но весьма начальственный голос.
Хорошо, что Мазур вовремя подавил рефлекс и удержал руку. Перед ним стоял
давешний сержант, придав себе самый грозный облик, поигрывая вынутой из
петли дубинкой с перекладиной.
- Что такое, гражданин? - повторил он сурово.- Носитесь по поезду, как
дети малые, людей пихаете, пассажиры жалуются... А не дыхнуть ли нам?
- Он у меня сумку украл,- нетерпеливо сказал Мазур.- Догнал, успел... у
него нож.
- А документики?
- У него?
-У вас, гражданин, у вас...
Мазур стоял меж ним и сумкой, но прекрасно понимал, что не сможет
заслонить ее от взгляда случайного. Если что - придется вырубать этого
симпатичного парнишку... или все же рискнуть и показать удостоверение, ведь
смастерили же ради чего-то?
- Говорю вам, у него нож! - повысил голос Мазур.- Там еще двое...
Он показал пальцем, и сержант, движимый чисто профессиональным рефлексом,
поневоле уставился в квадратное мутное окошко. Мазур плавно переместился
влево, моментально опустился на колени и звучно застегнул "молнию". Сержант
обернулся:
- А вы...
И тут же оба полетели на стену - заскрипело, лязгнуло, поезд замер, как
вкопанный. Слева виднелся бетонный забор с огромными красными буквами НЕ
КУРИТЬ. Станция, подумал Мазур. Видимо, к ней и подгадывали...
- Впер-ред...- сержант с похвальной быстротой извлек пистолет и кинулся в
том направлении, повелительным кивком велев Мазуру не отставать.
Поздно, улетела птичка... У распахнутой наружной двери стояла незнакомая
проводница, матерясь во весь голос. Завидев сержанта, заорала:
- Костя, ну где ты ходишь? Трое спрыгнули, звезданул мне по шее так, что
руки не гнутся...
- Говорил я вам,- сказал Мазур.- Видимо, хотел выгрести что поценнее и
сойти на станции...
- Ясно,- сказал сержант тоном человека, которому ничего еще не ясно.- Вы
в каком вагоне, гражданин? Пройдемте-ка...
- Костя! - воззвала проводница.
- Ну, а что я сделаю? - вполне логично вопросил в ответ сержант.- Лови их
теперь по закоулкам... Скажи Степану, пусть свяжется со станцией, хоть и
толку-то нуль...
Тут, в довершение всего, появилась проводница из Мазурова вагона,
затараторила:
- Ох, вот вы где... А там супруга ваша мечется, спросить же ничего не
может, я и не знаю, как ей на пальцах полагается растолковать... Я ж знаю,
на пальцах они понимают, да не умею...
Сержант снял фуражку, старательно отер лоб:
- Кому на пальцах? Чего на пальцах? Ленка, что у нас сегодня за балаган?
В результате к своему месту Мазур возвращался во главе целой процессии:
дебелая Ленка растолковывала сержанту насчет немой жены "этого вот
гражданина", вторая проводница увязалась следом и вяло жаловалась на
оглоушившего ее мазурика. Сержант молчал и тихо сатанел.
Джен вскочила им навстречу, тщетно пытаясь хоть что-то понять. Больше
всего Мазур боялся, что она сгоряча начнет разбрасывать приемчиками всю эту
ораву, а потому еще издали сделал самую веселую физиономию, изображая руками
нечто непонятное ему самому. От толчка проснулась бабушка Пелагея
Филипповна. Решив почему-то, что ее нового попутчика обижают, как и
предвидел Мазур, соколом налетела на ворога, хоть и не на того, на кого
следовало бы, взахлеб рассказывая, какие симпатичные и милые люди этот вот
военный и его жена, которая увечная, бедняжка...
Похоже, больше всего на свете сержанту хотелось пальнуть в потолок. Он
успокоился гигантским усилием воли, присел подальше от Филипповны и воззвал:
- Так, все молчат! Ну помолчите вы, граждане, не в Думе! Это у нас,
значит, потерпевший... Документики попрошу.
Мазур сунул ему паспорт, жестами велел Джен сделать то же самое. Сержант
привычно стал листать... "Мать твою,- подумал Мазур,- там нет никаких
отметок о браке, а они все орут про жену..." И точно, сержант поднял голову,
заложив пальцем соответствующую страничку:
- Говорите, жена...
Мазур, чтобы побыстрее со всем этим покончить, сунул ему красное
удостоверение.
- Та-ак...- сказал сержант. Раскрыл.- Ого...- прочитал до конца.- Эге...-
еще раз перечитал и вернул Мазуру.- Н-ну, понятно... У вас они, значит,
ничего не взяли, товарищ полковник?
Окружающие воззрились на Мазура так, словно полковников не видели никогда
в жизни. Ну, понятно: в форме и генерал не вызывает особого интереса, а
когда твой штатский попутчик вдруг оказывается в неплохих чинах...
- Ничего,- сказал Мазур.
- Точно посмотрели?
- Ага.
Сержант сделал движение, словно хотел сам заглянуть в сумку,- но
опомнился, почесал в затылке:
- Э.э...
- Вот именно,- сказал Мазур с многозначительным видом, постучав
указательным пальцем по удостоверению.- Все там, и вообще...- с намеком
покосился на окружающих.- Все в порядке, сержант, обошлось.
- А может, нужно по рации? Может, тут что-нибудь этакое...- он сделал
несколько загадочных жестов, явно пытаясь выяснить, не потребно ли
загадочному полковнику вмешательство спецслужб.- Если уж такое дело...
Поезд, дернувшись взад-вперед, медленно пополз к станции.
- Да нет,- сказал Мазур.- Обыкновенное ворье, положили глаз на хорошую
сумку... Что от меня требуется?
- Да что тут требуется...- развел руками сержант.- Я сейчас протокол
составлю, а вы в... докуда едете? В Иркутске заявите в линейный отдел. Я ж
не Шерлок Холмс, моя задача - следить за порядком. Если уж успели спрыгнуть,
где их теперь ловить? Таких нынче по поездам немеряно...- Он вытащил из
планшетки лист белой бумаги и, вновь оказавшись в привычных обстоятельствах,
исполнился уверенности: - Так. Лен, иди-ка в свой вагон, ты все равно и не
видела ничего...
- Да, а кому по шее двинули?
- С твоей шеей потом закончим, сначала с гражданина показания сниму,- он
спохватился: - Я кому сказал - идти к Степану?
- Так станция уже...
- Ну вот и иди на вокзал! Сообщишь дежурному, пусть даст приметы по
линии. И иди, и иди...
Протокол он составил довольно быстро. Мазур расписался крупной
неразборчивой закорючкой, не читая. Джен тоже пришлось расписаться -
сообразила поставить такую же закорючку. Сержант еще раз наказал непременно
подать заявление в Иркутске и удалился.
Мазур прижался затылком к вагонной переборке, прикрыл глаза. На ощупь
нашел ладонь Джен, стиснул. В висках жарко колотилась кровь. Он глубоко
вдохнул несколько раз, приводя дыхание в норму, подумав, что такая поездочка
принесет седых волос больше, чем все предшествующие задания...
Поезд вновь остановился - на сей раз неспешно, плавно. За окнами стояли
люди с чемоданами.
- Ох, я бы этому ворью руки рубила...- призналась бабушка.
- Золотые слова, Пелагея Филипповна...- сказал Мазур с закрытыми глазами.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
СОРОК ВОСЕМЬ УТЮГОВ НА ПОДОКОННИКЕ
Ночь прошла спокойно. Мазур, игнорируя укоризненные взгляды старушки с
котом, устроил Джен на верхней полке, а сам лег на нижнюю, поставив сумки в
тесный ящик, образованный сложенным столиком. Предварительно помог ей
управиться с наволочкой - моментально пришел на помощь, едва она беспомощно
уставилась на пакет с бельем, и никто ничего не заметил. Простыни, конечно,
оказались сыроватыми, как и надлежит. Несмотря на не отпускавшее ни на
секунду напряжение, Мазур искренне позабавился в душе, глядя, как Джен с
неописуемым выражением в глазах комкает влажную простыню, привыкая к мысли,
что придется на это лечь. В конце концов она, сняв лишь кроссовки, улеглась
поверх одеяла - но это никого не могло, пожалуй, удивить или привлечь
внимание, мало ли какие у людей привычки...
Когда погасили свет, вагон быстро угомонился. Шумных компаний,
рассевшихся за бутылкой, к счастью, не оказалось - зато из соседнего вагона,
что был ближе к хвосту, доносились пьяные голоса, один раз в межвагонном
тамбуре определенно произошла короткая свара с дракой. Слышно было, как
растаскивают дуэлянтов, как матерится проводница, грозя ссадить всех к
чертовой матери еще до Ордынского, и лениво отлаиваются нарушители порядка.
Неизвестно, спала ли Джен - по крайней мере, ворочалась она редко. Мазур
положил пистолет под подушку и временами погружался в чуткий полусон,
подобный собачьему, моментально приоткрывая глаза, стоило раздаться шагам
или скрипу двери. В конце вагона расхныкался ребенок, но потом притих.
Отсека через три шепталась давешняя парочка, судя по сопровождавшему паузы
шуршанию, кавалер то и дело пробовал распускать руки, но получал отпор под
сдавленно-кокетливое хихиканье.
Иногда Мазур, взглянув на столик у окна, видел, как сверкают
фосфорически-зеленым глаза смирнехонько сидевшего в своей переносной тюрьме
кота. И вновь опускал веки, чтобы минут через десять вынырнуть из легкой
дремы. Пару раз даже снились сны - нечто неуловимое, забывавшееся
моментально, но, несомненно, кошмарное или близкое к тому.
Поезд дважды останавливался на крохотных станциях, но лишь во второй раз
к ним в вагон подсела замотанная жизнью женщина лет сорока с маленькой
дочкой, на подсадку ничуть не походившая.
...Утром Джен отправилась в туалет, как на Голгофу. Как ни удивительно,
проводница взялась кипятить титан уже в девять, и они, заполучив кипяток,
сварганили вполне приличный кофе. Угостили котовладелицу Пелагею Филипповну,
в благодарность рассказавшую длиннющую историю о том, как ее зять с евоным
братом отправились на рыбалку, но спьяну утопили мотор, однако ничуть этим
не огорчились, поскольку рыбалка была исключительно предлогом, водки было
запасено море разливанное - и безжалостный рыбинспектор Щербак, решивший
было, что накрыл с поличным злостных браконьеров, был потерпевшими
кораблекрушение споен в момент столь надежно, что сам на обратном пути
утопил казенную рацию.
Когда бабуля сошла километров за полсотни до Ордынского, Мазур на миг
ощутил себя осиротевшим - не столько из лирических чувств, сколько оттого,
что Филипповна служила идеальным прикрытием, любой, кто сел в вагон позже,
посчитал бы, что она едет с Мазуром, и они, несомненно, родственники -
ворковали, словно два голубка, поминутно именуя друг друга Степанычем и
Филипповной, гоняя кофеек...
Хрипел динамик, гоняя осточертевшую еще вчера культурную программу -
юбочка из плюша, а он такой, мой новый парень, просто чумовой, не лей мне
чай на спину...
Висевшее на стене у титана расписание он запомнил хорошо. Одна беда -
провести с Джен военный совет было решительно невозможно. Приближалось
Ордынское, и Мазур немного беспокоился - по профессиональной привычке холил
и лелеял пессимизм. Юный сержант мог и доложить о случившемся по радио, на
всякий случай упомянуть о загадочном полковнике с грозным удостоверением.
Наконец, вся эта сцена все же могла оказаться хорошо срежиссированной и
искусно поставленной попыткой ознакомиться с багажом похожего по всем
приметам на разыскиваемого пассажира. Если так, группа захвата уже в поезде
- или дожидается в Ордынском. Сам он без особого труда прыгнул бы с поезда
на полном ходу - но Джен за собой не потащишь, шею сломает, как пить дать...
Вряд ли они сунут агентуру на все без исключения поезда - чересчур много их
проходит в обеих направлениях, тут никаких кадров не напасешься...
В конце концов Мазур решился. За неполные
...Закладка в соц.сетях
