Жанр: Электронное издание
nocry
...бя втянуть в чужую, грязную и совершенно непонятную игру. Не только себя,
но еще маму, Соню, Стаса...
Чем больше она думала, и бессонной ночью, и сейчас, утром, как бы на
свежую голову, тем меньше верила, что Стаса убила его жена. Если эта женщина
по имени Инна хотела завладеть квартирой, она не стала бы вот так, открыто и
бесхитростно, избавляться от мужа. Ну, предположим, напилась. Можно
представить очень пьяную разъяренную женщину, которая в пылу семейного
скандала запускает в мужа утюгом, сковородкой или хватается за нож. Но
представить, как пьяная женщина крадется ночью и всаживает нож в спящего
мужа... Нет, так не бывает.
Надо позвонить этому Завьялову, прямо сегодня.
Узнать телефон следователя. Стас где-то видел Федора и сказал об этом.
Стас, как нормальный человек, пытался вспомнить, где и когда они могли
встречаться раньше. Стасу было интересно, за кого Вера собирается замуж. Он
сказал: это валено, я обязательно вспомню. Федор вошел в комнату в тот
момент, когда Стас задал простой вопрос: как вы с ним познакомились? Федор
вполне мог стоять под дверью и слышать весь их разговор. Даже если он сам не
помнил, где они встречались раньше, ему, уж конечно, не надо было, чтобы это
вспомнил Стас.
Пора связаться со следователем и вообще с милицией. Хватит...
- Верочка, вам чай или кофе? - Антон заглянул в комнату.
Вера вздрогнула и открыла глаза.
- Мне кофе, если можно. Покрепче. Антон кивнул и вернулся на кухню.
- Между прочим, очаровательная барышня, - говорил Семен Израилевич,
нарезая сыр специальным ножом тончайшими, прозрачными ломтиками, - у тебя с
ней как, всерьез или... гм... как всегда?
Антон удивленно взглянул на старика.
- Семен Израилевич, у меня с ней вообще ничего. Мы пришли по делу. Так
получилось, что мы оба, не будучи знакомы, вляпались в одну скверную
историю. Сначала вляпались, а потом уж познакомились.
- Ну вот, я всегда говорил, нет худа без добра, - хмыкнул старик.
Достань-ка там ветчинку из холодильника. Нет, вот резать я буду сам. Ты пока
что зеленью займись.
Антон уже в который раз пытался завести разговор о том, ради чего пришел
к старику, но все не получалось. Семен Израилевич был так поглощен
приготовлением завтрака, что, казалось, все прочее пролетает мимо его ушей.
Стоя у раковины с пышным пучком укропа в руках, Антон сделал еще одну
попытку:
- Семен Израилевич, я хочу вам показать фотографию. Возможно, в вашем
архиве...
- Подожди, - поморщился старик, - какой архив? Нет у меня никакого
архива. И вообще, такие вещи не обсуждаются на голодный желудок. Я уже
понял, у тебя важный разговор. Но давай сначала позавтракаем спокойно. Ты же
знаешь, я не могу говорить о делах натощак. Если я не позавтракаю, у меня,
между нами, мальчиками, будет громко и неприлично бурчать в животе. Это
отвлекает и не дает сосредоточиться. И перед барышней неловко. Да, а барышня
- прелесть. Есть в ней что-то такое... знаешь, когда она вошла, я сразу
вспомнил полотна старых мастеров... голландская школа, эпоха Возрождения...
Наконец завтрак был готов. Семен Израилевич постелил на стол белую
скатерть, не спеша, со знанием дела, расставил тарелки, разложил приборы.
- Молодые люди, я понимаю, у вас серьезные неприятности, - сказал он,
когда они уселись за стол, - но не стоит думать о них во время еды. Аппетит
лучше не станет, а неприятностей не убавится. Верочка, этой кофейной чашке
сто лет, - он поставил перед Beрой тончайшую, почти прозрачную фарфоровую
чашку. Мой дедушка вез сервиз из Китая в девяносто седьмом году. В восемьсот
девяносто седьмом. Он добирался до Москвы почти месяц. Во Владивостоке у
него украли все деньги, много было приключений. И в Москву он привез черепки
вместо сервиза. Только одна чашка уцелела. И прошла эта чашечка три войны,
революцию и много чего еще. Но уцелела, такая хрупкая, почти прозрачная. Вы,
Верочка, выпейте из нее кофе. Я не суеверный человек, но она приносит удачу.
- Даже страшно держать ее в руках, - улыбнулась Вера.
- А вы не бойтесь. Пейте кофе на здоровье. И взбодритесь, взбодритесь.
После завтрака все трое закурили, и Антон достал фотографию. Вера уже
видела ее. Антон показал сразу, как только они сели в машину. И все равно
взглянула еще раз.
Старик осторожно, двумя пальцами, взял снимок, поднес совсем близко к
глазам, долго рассматривал сквозь очки. Потом резко встал и, ни слова не
говоря, вышел в другую комнату. Вернулся он минут через пять, сел в кресло и
тихо спросил:
- Антоша, откуда это у тебя?
Соне очень хотелось мороженого. В ее кошелечке было пять тысяч. В
супермаркете на углу продается ее любимое, сливочное в белом шоколаде, с
орешками. Оно как раз стоит четыре восемьсот.
Дома никого не было. Надежда Павловна ушла на работу, Верочка отправилась
вместе с Курбатовым к какому-то старому адвокату, выяснять про Федора...
Будет неприятно, если сейчас он заявится, собственной персоной. У него
есть ужасная манера - приходить без звонка. У него вообще все манеры
ужасные. Он начнет выспрашивать, где Вера, и, чего доброго, останется здесь,
будет ее ждать. Вдруг Курбатов проводит Веру до квартиры? И тогда Федор все
поймет... А может, он уже понял? Бандюга, урка несчастный. А эти тоже
хороши, в милиции. Когда она заинтересовалась фотографией особо опасного
преступника, они далее внимания не обратили, не спросили: а где ты его
видела, девочка? Будто и вовсе не хотят ловить. А человека, который
застрелил мразь, ловят. Очень старательно ловят. Конечно, хорошего человека
поймать проще, чем бандита.
В том, что убийца сумасшедшего маньяка - человек хороший и поступил
совершенно правильно, десятилетняя Соня Логинова не сомневалась ни секунды.
Соня надела шорты, футболку, немножко повертелась перед зеркалом,
размышляя, оставить ли волосы распущенными или лучше сделать хвост. С
распущенными красивей, зато с хвостиком удобней и не так жарко. На полочке у
зеркала она заметила свою любимую заколку, большую, удобную, с нарисованным
пятнистым далматинцем. Соня ее без конца теряла, а Надежда Павловна
находила. Вот и сейчас нашла, положила у зеркала.
Она расчесала волосы, собрала их в толстый хвост на затылке. Нет, так
тоже неплохо. Мама сейчас наверняка бы сказала: ты вертишься перед зеркалом,
как будто на бал собираешься, а всего-то в супермаркет за мороженым. А папа
сказал бы: да ладно тебе, она ведь девочка. Кому, как не ей, вертеться перед
зеркалом?..
Когда Соня застегивала сандалии в прихожей, Мотя засуетился, запрыгал
вокруг нее.
- Я потом тебя возьму, - пообещала она, - тебя в магазин не пустят. Ты же
не согласишься сидеть и ждать меня у двери.
Мотя изо всех сил стал крутить хвостом. Наверное, он хотел сказать, что
согласен ждать ее где угодно и сколько угодно, только бы она взяла его с
собой.
- Ты не расстраивайся, я быстро. А мороженого тебе все равно нельзя, Соня
погладила пса по голове. - У тебя от сладкого глаза портятся.
Было жаркое, ясное утро. Соня побежала через пустой двор. Дети все
разъехались. Гулять одной, конечно, скучно. Но все равно лучше, чем сидеть
дома в такую погоду, да еще Федор может прийти в любую минуту...
Она вошла в длинную темную арку, отделяющую двор от площади. Сзади
послышался шум мотора и грохот тяжелого рока. Соня отошла в сторонку,
прижалась к стене арки, чтобы пропустить машину. Темно-вишневый "жигуль"
притормозил рядм с ней. Окна в машине были открыты. Оглушительно орала
музыка. За рулем сидел светловолосый очень бледный мужчина.
- Девочка, ты не знаешь, где здесь ближайшая аптека? - прокричал он,
высунувшись из окна.
- Сейчас из арки направо, через площадь, и первый переулок налево, -
стала объяснять Соня,
- Что? Не слышу! - Мужчина старался перекричать музыку.
На заднем сиденье Соня увидела худую, коротко стриженную женщину в майке
с открытыми плечами.
- Девочка, ты не ему, ты мне объясни, - женщина тоже старалась
перекричать музыку, - у него сердце прихватило, а я машину водить не умею.
Срочно нужен нитроглицерин.
- А вы сделайте потише, - сказала Соня.
- Что? - переспросила женщина. - Подожди, не убегай, я выйду. У нас радио
заело... Задняя дверца приоткрылась. "Странные какие, - успела подумать
Соня, - такой молодой, и уже сердце..."
Струя жгучего, сладковатого газа ударила ей лицо. Соня хотела крикнуть,
но не хватало воздуха. В горле страшно запершило, из глаз брызнули слезы.
Она чувствовала, как ее втянули в машину, бросили на заднее сиденье, но тело
стало ватным, сопротивляться она уже не могла. Голова закружилась, Соня
потеряла сознание.
- Только не гони, - сказала женщина, - нарвемся на гаишников.
- Надолго она вырубилась? - спросил мужчина, нажимая на педаль газа.
Доехать успеем?
- Не хватит - добавим, - успокоила его женщина. Темно-вишневый "жигуль"
выехал из арки на площадь, через несколько тихих переулков свернул на
Садовое кольцо и затерялся в потоке машин.
Водитель вел машину очень аккуратно, соблюдая все правила дорожного
движения.
Глава 32
- Значит, вы, Верочка, замуж за него собрались? - Семен Израилевич
покачал головой. - Ладно, оставим это без комментариев. Антоша, ты мне скажи
честно, ты дома не живешь потому, что от милиции прячешься? Что там у тебя
за проблемы с налогами?
- Нет. От милиции я не прячусь. На наш "Стар-Сервис" наехали бандиты. Ну
и налоговая полиция. Впрочем, мне кажется, они друг с другом были тесно
связаны. Просто кому-то мы дорогу перебежали. С нашей стороны - никакого
криминала. Мелкие грешки, конечно, были, но это как у всех. Без этого
бизнеса не получается. Хотя при желании можно раздуть и до криминала. И
желание такое возникло, правда, до сих пор не знаю, у кого именно. А что?
- А то, что мне придется сейчас позвонить на Петровку.
- Можно, я сначала домой позвоню? - спросила Вера. - У меня ребенок один
дома.
- Ваш? Сколько лет?
- Десять, - Вера взяла радиотелефон с журнального столика, - это дочь
моей близкой подруги, она живет сейчас у меня, родители в отъезде, -
объясняла она, слушая протяжные гудки.
- Может, Соня с собакой вышла погулять? - предположил Антон, заметив, как
Вера все больше бледнеет.
- Может быть. - Она нажала кнопку отбоя и отдала телефон Семену
Израилевичу.
Прежде чем звонить на Петровку знакомому генералу, старый адвокат записал
адрес Веры,
До дома они доехали за полчаса.
- Подождите, - уговаривал Антон по дороге, - не нервничайте. Еще ничего
не началось. Кац уже звонит генералу, этого Сквозняка ищет чуть ли не вся
Петровка.
Вера молчала. Она ненавидела себя за то, что не догадалась сегодня утром
сделать одну простую вещь: взять Соню с собой, не оставлять ее одну. Да,
неловко заявляться к незнакомому человеку с ребенком. Да, было раннее утро,
и Соня еще спала, к тому же до разговора с адвокатом ситуация все-таки не
выглядела столь кошмарно. Много можно придумать всяких разумных оправданий.
Но факт остается фактом: ребенок один в квартире, у бандита,
профессионального убийцы, есть от этой квартиры ключ, жизнь ребенка может
стать самым весомым аргументом в его руках, и он это прекрасно понимает.
- Верочка, у нас с вами есть какой-нибудь план? - спросил Антон,
выруливая на Новослободскую, - нам обоим сейчас лучше всего исчезнуть, пока
его не возьмут. Захватим Соню, собаку, и можно поехать в Александров. Там у
меня тетя и мама.
- А моя мама? Ей нельзя позвонить, она на вызовах. Я же не могу ей
передать через регистратуру, что мой жених Федор оказался бандитом по кличке
Сквозняк и домой ей лучше не приходить, а переночевать у приятельницы? После
вызовов у нее прием с четырех до шести. И вообще, его могут не взять, если
мы исчезнем. Ему нужны вы, ну и я, конечно. Мы с, вами сейчас вроде наживки.
Вы чтобы узнать важную для него информацию, а я - чтобы убить меня как
свидетеля. Наверное, для того же ему нужны Соня и моя мама. Семен Израилевич
сказал, этот Сквозняк не попадается потому, что уничтожает свидетелей.
- Меня он тоже убьет, как только я отдам ему листочек с факсом.
- Не обязательно. Без вашей помощи он вряд ли разберется, что это за
адрес. Он ведь даже не знал, как должен выглядеть нужный ему факс.
Они уже въезжали во двор, и Вера замолчала. Сердце гулко колотилось. Из
квартиры был слышен нервный лай Моти. Пес рвался, скреб лапами дверь. У Веры
так дрожала рука, что она не могла попасть ключом в замочную скважину.
- Верочка, только спокойно. Не сходите с ума раньше времени. Она могла
просто уйти гулять, - сказал Антон, когда они оказались в пустой квартире.
- Пойдемте во двор, искать, - Вера пристегнула поводок, - если бы она
гуляла, собака была бы с ней. Она бы не оставила Мотю. С ним никто не
выходил с раннего утра. Видите, как рвется.
На улице Мотя поволок их не к собачьей площадке, где обычно делал свои
дела, а в центр двора, к проезжей части, оттуда к арке. Вера с трудом
удерживала поводок. Пес остановился в арке, громко завыл, стал быстро нюхать
асфальт, подбежал к стене, заскулил, поскреб лапой в углу. Потом,
напряженный, дрожащий, сел и ткнулся мордой в Верину ладонь. В зубах он
держал большую пластмассовую заколку с нарисованным пятнистым далматинцем.
Соне еще никогда в жизни не было так худо. Она не могла шевельнуться,
тело не слушалось, было каким-то чужим. Голова Сильно кружилась, болели
глаза, язык распух и стал сухим, наждачным. Ей казалось, она сейчас умрет, и
это было так страшно, что она попыталась закричать. Но крик получился совсем
тихий, слабый, словно в кошмарном сне. Хочешь позвать на помощь, открываешь
рот, но звука нет, тебя никто не слышит. Хочешь побежать и тут же падаешь.
Мягкие ватные ноги подкашиваются, не держат.
Громко орала музыка. Это был тяжелый рок, от него еще сильней
раскалывалась голова. Соня чуть приоткрыла глаза и сначала увидела, как мимо
открытого окна мчатся деревья. Солнечный свет быстро пульсировал сквозь
листву. Она подумала: все хорошо, ничего страшного. Она заболела, ее везут в
больницу. Но почему так орет музыка? Надо сказать, чтобы сделали потише.
Однако уже в следующую секунду она вспомнила, что произошло. Ее украли,
похители. Это люди Федора. Орать и драться бесполезно. Они могут убить.
Преодолевая ужас и дурноту, Соня стала соображать, как лучше поступить
сейчас: притвориться, что не очнулась еще, или все-таки попробовать открыть
дверь и выпрыгнуть из машины.
Соня полулежала на заднем сиденье, откинув голову и вытянув ноги. Машина
мчалась с большой скоростью, не меньше ста двадцати. Двери заблокированы.
Рядом с Соней сидела худая женщина с короткими крашеными волосами. Не
поворачивая головы, чуть скосив глаза, Соня увидела востроносый профиль,
черно-белые пряди торчали во все стороны, как шерсть мокрой крысы. В ухе
поблескивали три сережки, на шее болтались дешевые голубые бусы. Женщине
было не больше тридцати. Она не смотрела на Соню, сидела, уставившись
вперед, на бегущее под колеса ухабистое подмосковное шоссе.
Мужчина за рулем показался Соне совсем молодым. Лица она не видела,
только аккуратный белобрысый затылок. Если бы руки слушались, можно было бы
хорошенько врезать кулаком по этому затылку. Но что толку? Они опять брызнут
газом ей в лицо... Хотя в салоне машины, даже при открытых окнах, им это
будет сложно сделать. Могут просто избить и связать. Эта тетка с тремя
серьгами в ухе похожа на крысу... Наверное, они не рискнули везти связанного
ребенка по Москве,.из центра. Вдруг ГАИ остановит? А так можно сказать, что
ребенок заснул. Но сейчас они уже едут где-то за городом, по пустому шоссе.
Здесь нет никаких постов ГАИ. И теперь ее запросто могут связать, рот
залепить.
Вера вернется домой, сообщит в милицию... Она, конечно, сразу догадается,
но вот в милиции придется долго объяснять, заявление писать. Пока объявят
розыск, Соню уже привезут куда-нибудь и спрячут.
К горлу подступила тошнота. Соня почувствовала - сейчас ее вырвет. Она
судорожно сглотнула. Женщина повернула голову. Да, очень похожа на крысу.
Низкий лобик, вострый носик, маленькие злые глазки.
- Меня сейчас вырвет, - произнесла Соня.
- Эй, она мне весь салон загадит! - заволновался водитель. - У тебя есть
пакет какой-нибудь?
- Не могу больше, - простонала Соня, - остановите.
Она могла сдержаться, но почувствовала, как водитель беспокоится за
чистоту салона своего авто. Вот и пусть остановится. Пусть. Далеко Соня
убежать не сумеет, но вдруг там какие-нибудь люди...
Женщина сунула руку в сумку, и Соня увидела маленький пистолет.
"Газовый, - подумала она, - но возможно, что настоящий... заряженный. Ой,
мамочки..."
- И без фокусов, - предупредила крыса. - Из машины не выходить. Я сейчас
открою дверь. Нам все равно, живая ты или мертвая. Поняла?
Соня поняла и жутко разозлилась. Так разозлилась, что дурнота прошла.
Нельзя такое говорить ребенку. И делать такое с ребенком нельзя. Даже если
ты крыса и тебе за это заплатят очень много денег, ты все равно подавишься
этими деньгами.
Машина съехала на обочину. Соня подняла вверх рычажок блокировки и
открыла дверцу. Крыса уперла дуло пистолета ей в спину.
"Я буду думать, что он газовый, - сказала себе Соня, - иначе я не смогу
шевельнуться".
Она медленно высунула ногу из машины, чуть наклонилась вперед, чувствуя
холодок пистолетного дула сквозь тонкую футболку. Крыса одной рукой держала
пистолет, а другой вцепилась в Сонино плечо.
"Если бы он был настоящим, она не ухватилась бы за меня так крепко",
подумала Соня, напряглась, как струнка, и, резко распрямившись, саданула
затылком, сама не зная куда.
Наверное, она попала крысе по подбородку, потому что ударилась обо что-то
твердое. Рука, державшая плечо, ослабла на миг. Соня выскочила из машины и
кинулась через неглубокую канаву в рощу, не оглядываясь.
Она слышала: крыса и водитель мчались за ней, оба топали и громко
матерились. Где-то рядом взвизгнули тормоза, но Соня не обратила внимания.
Она споткнулась о камень, с разбегу стукнулась об него большим пальцем. На
ней были открытые босоножки, получилось ужасно больно.
- Мама! - кричала Соня. - Помогите! Кто-нибудь!
Несколько метров она проскакала на одной ноге. Нет, так она не убежит
далеко... И на крик уходит много сил. Лучше не кричать, не хватит дыхания...
Мат и топот были все ближе. Она не оглядывалась, но понимала: ее сейчас
догонят. Уже догнали. Белобрысый водитель сопел совсем близко. Грубая рука
схватила за волосы. Соня извернулась, лягнула его куда-то в колено. Но
подоспела крыса, они уже держали ее вдвоем. Дуло пистолета было у самого
лица.
И тут прозвучал выстрел. А потом сразу - второй.
"Настоящий... - подумала Соня, - пистолет настоящий".
Белобрысый водитель стал падать прямо на нее. Она видела его глаза,
совсем белые, странно выпученные и пустые, будто кукольные. Рядом что-то
стукнуло, мягко и тяжело. Женщина-крыса упала лицом вниз.
Деревья, облака, кусок шоссе с прижатыми к обочине вишневыми "Жигулями",
все закружилось со свистом, будто Соня неслась на очень быстрой карусели.
Карусельщик сошел с ума и запустил свой смертельный аттракцион. Надо бы
спрыгнуть, но разобьешься...
- Сонечка, не бойся, все кончилось... - Кто-то совсем незнакомый не дал
ей упасть, подхватил на руки, назвал по имени.
Соня увидела молодое, почти мальчишеское лицо, светлые ясные глаза.
Маленький человек в клетчатой ковбойке держал ее на руках. Она обняла его за
шею, он был теплый и живой. Теперь уже не так страшно. Она не одна с этими
двумя мертвыми в пустой подмосковной роще.
- Вы кто? - спросила она, когда он вынес ее из рощи и бережно усадил на
заднее сиденье желтого "Москвича".
- Меня зовут Володя, - сказал он, сел на водительское сиденье, завел
мотор, развернул машину. - Как ты себя чувствуешь?
- Не знаю. У вас есть что-нибудь попить?
- Там около тебя куртка, в кармане банка "Спрайта".
- Вы из милиции?
- Нет, я сам по себе.
Соня взяла в руки куртку из тонкой светло-серой плащевки, нащупала в
большом кармане какие-то тяжелые штуки.
- Осторожно, - сказал Володя, - там в правом кармане гранаты, в левом
"Спрайт". Не перепутай.
- Гранаты - в смысле фрукты? - спросила Соня.
- Нет, в другом смысле. Не бойся, они не взорвутся. Но лучше не трогай.
Нашла "Спрайт"?
Он гнал машину к Москве очень быстро, не отрываясь смотрел на дорогу.
- Нашла. А зачем вам гранаты? - Соня открыла банку, сделала несколько
жадных глотков и протянула Володе:
- Хотите?
Он оторвал руку от руля, не оборачиваясь, взял у нее банку, отхлебнул
немного и отдал ей.
- Можешь допивать. У тебя есть ключ от квартиры?
- Есть, - Соня проверила на всякий случай, ключ лежал в кармане шортов, а
вам зачем?
- Когда мы приедем, ты останешься в машине. Я поднимусь. Мне надо войти
тихо, не звонить в дверь. Он скорее всего уже там. Главное - успеть.
Соня прекрасно поняла, кого Володя имеет в виду, и только спросила:
- А как вы узнали, что он бандит?
- Он убил мою семью. Маму, папу и бабушку. Милиция поймать его не может
уже три года. Далее больше.
- И вы решили сами? Своими силами? А вы давно за ним следите?
- Давно, Сонечка, очень давно.
- Значит, вы ждали его у нас во дворе, увидели, как меня затаскивают в
машину, и поехали следом? Кстати, откуда вы знаете, как меня зовут?
- Я слышал, случайно. И Веру я знаю... То есть я с ней не знаком. Она
очень похожа на мою бабушку в молодости. Если посмотреть старые
фотографии...
- Если вы знали, что он бандит, почему не подошли к Вере или ко мне, не
предупредили?
- Я хотел сначала. Но потом подумал, вы не поверите. Представь, подходит
совершенно незнакомый человек и говорит такое. А далее если бы вы и
поверили, все равно - ну что бы вы с ним сделали?
- Мы бы пошли в милицию. А почему вы не сообщили в милицию?
- Я не могу идти в милицию. Меня арестуют. Понимаешь, пока я его
вычислял, выслеживал, я... В общем, я убил несколько человек. И вот сейчас,
только что еще двоих.
- Вы меня спасали. Вы не виноваты. За это не могут арестовать.
- Могут.
Соня долго молчала, потом спросила:
- Этого, с ширинкой, вы застрелили?
- Я случайно зашел в подъезд, спрятался от дождя. И увидел... Я знаю, что
такое астма. Если бы у девочки не начался приступ, возможно, я бы не стал в
него стрелять. Я понимаю, он больной, сумасшедший, но я не мог сдержаться.
- Я бы тоже не сдержалась. Девочку зовут Лида. Ей уже лучше. Из
реанимации перевели в обычную палату. Вы только его убили? И этих двоих? И
все?
- Нет...
Впервые в жизни Володя мог выговориться. Он говорил тусклым, ровным
голосом. Соня слушала затаив дыхание. Они давно въехали в Москву. Володя вел
машину уже не так быстро, нельзя было превышать скорость.
- А что будет, когда вы убьете его? - тихо спросила Соня, дослушав до
конца.
- Не знаю. Мы скоро приедем. Ты останешься в машине. Ни в коем случае не
выходи. У тебя есть часы?
- Нет.
- Ладно. Там в куртке маленький карман, внутренний, на "молнии". Открой.
Соня осторожно достала круглую золотую коробочку с толстой короткой
цепочкой.
- Ничего себе, - присвистнула она, - настоящие старинные. Такие в
жилетном кармане носили. Неужели они еще идут? - Она прижала часы к уху и
услышала тихое тревожное тиканье. - Можно открыть?
- Там плоская кнопка сбоку, нажми. Ты будешь ждать двадцать минут. Если
через двадцать минут я не выйду, ты пойдешь в милицию. Ты знаешь, где
милиция?
- Да. А он не убьет Веру?
- Сначала он должен получить от нее какую-то информацию. Ему что-то надо
от нее. Если бы он хотел просто убить, давно бы это сделал. Я успею. Она
ведь не скажет сразу, в ту же минуту.
- Она понятия не имеет, что именно он хочет узнать. Она вообще за него
замуж; собралась. Представляете, за него замуж...
- Не отвлекайся, - перебил Володя, - у нас очень мало времени. Слушай
внимательно. В милиции ты назовешь адрес и скажешь, что там находится
Сквозняк. Ты поняла? Сквозняк.
- А если он выйдет первым из подъезда? - осторожно спросила Соня.
- Тогда ты тоже пойдешь в милицию, но так, чтобы он тебя не заметил. Ты
пойдешь и все расскажешь про него.
- Они не поверят.
- Возможно, и не поверят сначала. Но потом все равно придется... И вот
еще... если я не вернусь, ты эти часы оставь себе. Только не разбей, не
потеряй, ладно? Их еще мой прапрадедушка носил, в жилетном кармане.
- Вы вернетесь, - убежденно сказала Соня, - я точно знаю.
- Семен? Рад тебя слышать. Как здоровьице? Как Маша? - раскатистый
генеральский бас гудел в трубке так, что уху было щекотно.
- Все нормально, Гена, спасибо. Скажи, пожалуйста, кто у тебя работает по
Сквозняку?
В трубке возникла долгая пауза. Было слышно, как генерал напряженно
сопит.
- А что? - спросил он наконец.
- А то, что я могу сказать адрес, по которому твои ребята его возьмут в
ближайшие сутки.
Генерал тяжело, с присвистом, засмеялся.
- Сема, у нас сегодня разве первое апреля?
- Гена, - жестко сказал Кац, - мы с тобой оба старые слишком шутки
шутить. Только что у меня были молодые люди. Они владеют информацией,
которая Сквозняку нужна позарез. Суть информации они не знают. И никто не
знает, но это сейчас не важно. Ты просто запиши адрес и пошли по нему группу
захвата как можно быстрей.
- Ну, в
...Закладка в соц.сетях
