Жанр: Электронное издание
lifelong
...тя в гидрокостюме этого никак не
проделаешь. Что называется, обошлось. А ведь не раз случалось, что тросы
наматывались на винт, а то и опутывали шею кому-нибудь из пассажиров.
Далеко не в первый раз Мазур позволил себе крамольные мысли по поводу
высокого начальства - приправленные к тому же изрядной порцией сугубо морской
лексики.
Лет двадцать пять уже весь остальной мир строил сверхмалые подводные
лодки для диверсантов, отличавшиеся от <нормальных> исключительно размерами.
Обычные субмарины, только маленькие. В них модно было путешествовать со всем
мыслимым комфортом, без загубника во рту, без баллонов на спине, в сухой
одежде. Но у советских, как давно подчеркивалось, собственная гордость.
Советские <Тритоны> были открытыми, профессионально выражаясь, <мокрыми> -
этакие подводные мотоциклы, по сути, корыта с мотором. Давно уже ходили весьма
похожие на правду слухи, что все отмеченные наградами и премиями за разработку
новой техники (в том числе начальник военно-морской разведки) получили свои
регалии, как письменно сформулировано, <за внедрение спецтехники, не имеющей
аналогов в мировой практике>. Формально это была святая правда - никто в мире и
в самом деле не собирался клепать подобные сооружения, где аквалангисту было
примерно так де комфортно, как пилотам первых самолетов из фанеры и проволоки.
Мазур слышал в Главном штабе краем уха, что какой-то ленинградский <ящик> стал
разрабатывать сверхмалую <сухую> лодку, но ведь прекрасно известно, сколько у
нас времени пролетит меж разработкой и внедрением.
Отогнав эти недостойные советского человека мысли и эмоции, он
оттолкнулся руками от поручней, взмыл над <Тритоном> и жестами отдал приказ.
Контейнеры отцепили, и шестерка, паря невысоко над дном, выстроилась в походный
порядок. А вскоре двинулась к берегу, привычно буксируя контейнеры. Согласно
заранее полученному приказу, Пеший-Леший бдительно присматривал за
Вундеркиндом, вновь оказавшимся в невыгодной для себя и обременительной для
других роли слабого звена. Но ничего тут не поделаешь, попала собака в колесо -
пищи, да беги. От Мазура в данном случае ничего не зависело, с его желаниями не
считались - вместо чистой диверсионки начальство вновь крутило какие-то
комбинации в стиле плаща и кинжала...
Ночное плаванье под водой - задача нелегкая, но они была профессионалы в
своем деле и благополучно достигли берега. Вновь прошли через томительные
минуты полнейшей неуверенности в ближайшем будущем - напряженное ожидание
засады, готовность браво полечь всем до единого, ежели что... Ну, в конце
концов, той бесшабашной рыбе, что миллиард лет назад вздумала жить на суше и,
шлепая ластами, полезла на берег, пришлось, надо полагать, даже потяжелее. Так
что человеку хныкать как-то даже и унизительно...
Итак, они были в сомой настоящей Африке, отчего, сказать по секрету, не
испытывали ни малейшей радости. На безоблачном небе сияли россыпи нереально
крупных звезд, впереди чернели скалы, сзади накатывался прибой, стояла
совершеннейшая тишина, и не было никакого комитета по встрече. Пока что
обошлось.
Они стояли на сухой земле, навьюченные, как ишаки - мины из контейнеров,
акваланги, немаленький боезапас, совсем чуть-чуть жратвы и воды.
- Веди, Сусанин, - сказал Мазур тихонько.
Не выказывая ни малейших признаков неуверенности, Вундеркинд сверился с
картой, подсвечивая себе крохотным фонариком - <гнилушкой>, решительно указал
направление, и они двинулись к горам - Викинг и Крошка Паша в качестве боевого
дозора Мазур с Вундеркиндом посередине, сосредоточенно слушавший на ходу эфир
Пеший-Леший и Зоркий Сокол - замыкающим.
Ночное путешествие протекало без малейших осложнений и неожиданностей.
Боевой дозор двигался совершенно спокойно, Крошка Паша временами прилежно
рапортовал, что судя по состоянию эфира, нет ни следа свойственного акциям
интенсивного радиообмена - а тот радиообмен, что имеет место, касается насквозь
рутинных дел, ночных будней тех структур, что по природе своей обязаны бдить
круглосуточно.
Так они двигались с полчаса, все ближе подходя к заслонявшим звезды
горам. Остановились в широком длинном ущелье - опять-таки по указаниям
Вунеркинда, рассредоточились и сняли груз. Луны не было, но усыпавшие небосвод
звезды давали достаточно света. На взгляд иной поэтической натуры, обстановка
вокруг была самой что ни на есть романтической - причудливые тени, лабиринты
высоких камней, теплый ветерок налетает с моря редкими порывами, иногда
раздаются загадочные, ни на что не похожие звуки - когда ветер мечется в
расщелинах - ни малейших признаков цивилизации вокруг, при некотором напряжении
фантазии легко поверить, что ты оказался в далеком прошлом, один-одинешенек на
планете... Циник и практик Мазур, однако, смотрел на окружающее сугубо
утилитарно - постоянно высматривая удобные для засады места и прикидывал, как
от этой засады отлаиваться, ежели что.
- Ну и? - спросил он негромко.
- Сейчас, - сказал Вундеркинд преспокойно. - Самое время.
Он достал из кармана фонарик, нацелился им в темноту и несколько раз
нажал кнопку, всякий раз при этом передвигая цветные стекла. Почти сразу же
метрах в пятидесяти от них, в тени скалы, вспыхнул красный огонь, за ним -
желтый, потом опять красный.
Вслед за тем послышались шаги - кто-то приближался от скалы. Не трудно
было определить, что неизвестный не растяпа, шагает в полумраке с определенной
сноровкой, но до отточенной спецназовской бесплотности ему все же далеко.
По тихой команде Мазура подходившего взяли на прицел Викинг и Крошка
Паша - а остальные сосредоточились на окружающем. Сам Мазур, слава богу, с
подобным не сталкивался, но прекрасно знал: не раз случалось, что такие вот
контактеры подводили пришедших на встречу под перекрестный огонь или грамотный
захват.
Вундеркинд, когда впереди обозначился неспешно приближавшийся силуэт
человека с непокрытой головой, направился ему навстречу, и они сошлись метрах в
двадцати от ощетинившейся стволами группы. Разговор велся шепотом, не долетало
ни звука - и продолжался он недолго. Вундеркинд вернулся, а незнакомец
оставался на прежнем месте.
- Шагаем, - просто и буднично сказал Вундеркинд. - Все в ажуре.
Они вновь выстроились в прежнем порядке - и двинулись меж скал за
маячившей впереди неизвестной фигурой. Проводник первое время часто
оглядывался, потом перестал. Мазур тревожился скорее по инерции, согласно
въевшимся рефлексам. Поджидай их засада, она обязательно бы вступила в дело
либо на берегу, либо в точке встречи. Хотя расслабляться, конечно, нельзя, кто
их знает - быть может, кому-то непременно надо подловить незваных гостей в
самой что ни на есть недвусмысленной ситуации, грубо говоря, прямо на девке со
спущенными штанами - накинуться, когда они начнут работать...
Обошлось, пройдя километров десять, они вышли к цели.
...Все это происходило двое суток назад. А теперь Мазур с Вундеркиндом,
затаившись бок о бок в скалах, смотрели на вражье гнездо, которое за это время
успели изучить снаружи не хуже, чем собственную квартиру.
Мазура упорно не покидало одно-единственное чувство - устоявшаяся злая
зависть. Очень уж уютно обустроились тут ребятки Ван Клеена, очень уж удобное
местечко им досталось. Почти круглая бухточка с узким проходом в море, высокие
скалы - а в промежутке меж скалами и бухточкой стояло несколько капитальных
строений. Два дома более-менее современной постройки, аккуратный домик, где
разместился дизель-генератор, серебристая емкость с горючим, гараж, мастерские,
два длинных эллинга с полукруглыми рифлеными крышами, наполовину стоявшие над
водой. Инструктор рассказывал все подробно. В свое время французы возвели этот
уютный уголок для своих ученых - то ли океанологов, то ли иных связанных с
морем профессоров кислых щей. Потом, когда на Аравийском полуострове грянула
революция и все прежние геополитические расклады в одночасье полетели к
чертовой матери, американцы, изучив местность, совершенно справедливо решили,
что лучшего местечка и не сыскать. С французами как-то договорились, уламывая
крестом и пестом, ученую братию убрали под каким-то благовидным предлогом, и в
дома над бухтой въехали хреновы ихтиандры Ван Клеена. Они лишь построили эти
самые эллинги - чтобы никакая воздушная или, бери выше, космическая разведка не
засекла очень быстро крохотные диверсионные субмарины, всплывавшие и
погружавшиеся прямо под крышей огромных бараков из алюминиевых рифленых полос.
Какое-то время им и впрямь удавапось соблюдать инкогнито, но на планете с
доисторических времен существует еще разведка агентурная...
Вот и все, если вкратце. Деталей Мазур, разумеется, не знал, о чем
нисколечко не сожалел. Он даже не смог определить в темноте, местный их
проводник, или европеец - но и это, если подумать, не имело никакого значения.
Лишь бы не заложил и не оказался двойным агентом...
За двое суток - в течение которые в берлоге так никто и не заподозрил,
что рядом с ними обитают чужаки - они, подглядывая и подслушивая, узнали массу
полезного. Изучили распорядок дня, высмотрели сторожевые посты (часовые,
конечно же, являли собою мнимых бездельников в цивильном, через точно
рассчитанные промежутки времени появлявшихся на пирсе и около домов с видом
скучающих аспирантов). Совершенно точно установили, что на единственной дороге,
соединявшей базу с внешним миром, пролегавшей меж скалами и морем, имеется
постоянный цербер - точнее, сменявшиеся четыре раза в сутки церберы,
замаскировавшие в легонькой будочке пулемет. Присмотрелись к боновому
заграждению, закрывавшему устье проливчика. Выяснили, что наземная сигнализация
состоит из двойной полосы датчиков знакомой системы - которую они при нужде
могли мгновенно вывести из строя качественно и насовсем. Что два раза в сутки
по нависавшим над домиками скалам шляется мобильный патруль из двух человек.
Что один из жилых домиков отведен боевым пловцам, а второй - охране и обслуге
численностью около взвода. И еще множество мелких, полезных подробностей.
Самого Ван Клеена они ни разу не видели снаружи. Вполне возможно, его на
базе и не было, а это жалко - Мазур предпочел бы, чтоб <тюлений пахан>, когда
придет время работать, непременно попал бы под сюрпризы... Очень уж приличный
счет к нему накопился.
Как выражались древние, без гнева и пристрастия. Просто-напросто по
счетам нужно в конце концов платить; профессионал, занимавшийся весьма
специфической работой, и сам не имеет права обижаться, когда однажды к нему
нагрянут незваные гости, которых он уже достал своей бурной деятельностью...
Тиха была африканская ночь. На базе светилась лишь парочка окон - должно
быть, бдила на своих специфических постах ночная смена - да полдюжины фонарей
вдоль недлинного пирса, где пришвартованы две обычных моторки, у эллингов. В
будочке у въезда свет не горел, но, судя по наблюдениям предшествовавших двух
суток, тамошний часовой вовсе не дрыхнул, а бдил...
- Слушай, - сказал Мазур привычным шепотом. - Будем мы работать наконец?
Вундеркинд, лежавший рядом, плечо в плечо, без всякого раздражения
ответил:
- Рано.
- А чего ждем, второго пришествия? Вундеркинд поднял к глазам руку,
посмотрел на светившийся зеленым циферблат:
- Минут через двадцать будет окончательная ясность. Оттуда придет
человек и кое-что отдаст. Или... Или не придет, в чем лично я сомневаюсь. Он не
придет в одном-единственном случае - если все же запоролся. Но при таком
раскладе нас бы уже давно попытались найти и взять... Он придет. Отдаст
кое-что, и начнем. Если мы гробанем это гнездо с ним вместе, начальство не
похвалит... Да, между прочим, учти на будущее. Он отдаст футляр с фотопленкой.
Он будет у меня, но, если что... Ее надо передать по принадлежности.
- Не каркай. Сам передашь.
- Все равно, ты должен знать на всякий случай...
- Ага, - сказал Мазур. - Надо полагать, база во всех ракурсах...
- Предупредили все же, или сам догадался?
- Сам догадался, - сказал Мазур. - Вряд ли какие-нибудь секретные
документы из главного сейфа. Вряд ли таковые тут есть. И вряд ли твой человек
занимает столь высокое положение, что имеет возможность беспрепятственно лазить
в здешний сейф. Можно, конечно, ломануть сейф, когда мы начнем работать - но ты
ж говоришь, что он принесет пленку заранее... Точно, виды этого уютного уголка.
- Догадливый...
- Работа такая, - сказал Мазур. - А потом, я так понимаю, какой-нибудь
шибко революционный фронт немедленного освобождения возьмет на себя
ответственность за весь тарарам, что тут произойдет? Плавали - знаем...
- Почти, - сказал Вундеркинд, усмехаясь в темноте. - Только не совсем
так. Если все пройдет гладко, падкая на сенсации - пусть и не особенно
прогрессивная - буржуазная пресса сглотнет лакомый кусочек. Эти водоплавающие,
знаешь ли, завезли на базу кучу всякой взрывчатой хренотени, и в один
прекрасный миг произошел несчастный случай. Что-то не вовремя сдетонировало, и
все взлетело на воздух... Ну, а прогрессивной прессе самое время покричать о
безответственности американских империалистов, устраивающих на территории
суверенных государств притоны для диверсантов... Это гораздо лучше, чем взявший
на себя ответственность очередной фронт...
- Точно, - сказал Мазур. - Сам придумал?
- Ну, не я один... - скромно сказал Вундеркинд. - Лишь бы все прошло
качественно...
- Родной мой, - проникновенно сказал Мазур. - А для чего ж мы здесь,
такие прыткие?
Он покосился на лежавшего рядом сообщника. В голове у него вновь ожили
мысли, не имевшие никакого отношения ни к порученному делу, ни к суровой
воинской дисциплине. Насквозь крамольные мысли, непозволительные для советского
офицера. Ежели, в секунду и тщательно все рассчитав, выбросить правую руку с
соответствующим образом сложенными пальцами, <клюв орла> угодит в нужную точку
- и рыцарь плаща-и-кинжала вмиг отправится на небеса, так и не узнав, что,
собственно, с ним произошло... За все, что он Мазуру сделал.
Вот только эти мысли непозволительные и крамольные, ни за что не могут
быть претворены в жизнь, оставаясь мимолетными приятными фантазиями...
- Внимание!
Мазур и сам прекрасно видел темный силуэт, появившийся на фоне звезд
посередине расселины. Спокойно взял его на прицел и ждал развития событий.
Однако на уровне груди приближавшегося силуэта острой секундной вспышкой мигнул
огонек, красный-синий, и Вундеркинд рывком поднялся на ноги, направился
навстречу.
Долгих переговоров не было. Пришедший протянул Вундеркинду какой-то
маленький предмет, что-то негромко сказал, отступил и исчез в темноте, двигаясь
в противоположном от базы направлении. Несомненно, прекрасно знал, что здесь
сейчас начнется, и не хотел оказаться в эпицентре безобразия...
Вернувшись к Мазуру, Вундеркинд поднял на уровень глаз сей загадочный
предмет, темный футляр, более всего походивший на спичечный коробок:
- Вот она. Пленка. Необходимо...
- Да чего там, - сказал Мазур лениво. - Конечно же, необходимо беречь,
как зеницу ока. Хорошо, что предупредил вовремя, а то я уже собирался ее
суданцам продать за смешные деньги...
Вундеркинд спросил бесстрастно:
- Я тебе что, на мозоль наступил?
- Да ну...
- Слушай, я не дурак. И умею просекать иные нюансы. С некоторых пор ты
на меня за что-то взъелся...
- Будет время - потолкуем, - сказал Мазур. - А сейчас, извини, у нас
совершенно нет времени, работать пора... Если ты не имеешь ничего против, а?
- Бога ради. Работайте, если время пришло...
- Вот спасибо... - чуть поклонился Мазур, отошел к своим орлам,
примостившимся в густой тени, куда звездный свет не проникал. Присел на
корточки и сказал совершенно будничным тоном: - Орлы, работать пора. Катаем по
полной, согласно плану...
Никто не задал ни единого вопроса - поскольку все было обговорено
заранее - и уж тем более не опустился до каких-нибудь высокопарных афоризмов, в
подразделении Мазура идиотов не держали. Трое просто-напросто встали,
подхватили ношу и выполнили старый-престарый фокус под названием <раствориться
в ночном мраке>. И в самом деле осталось полное впечатление, что они
растворились в ночи, вот только что были - и нету...
Мазур поднялся на прежнюю позицию, примостил ручной пулемет так, чтобы
при необходимости не потерять и секунды. Рядом залег Зоркий Сокол. Разумеется,
стволы у обоих были импортные, никоим образом не наводившие в случае чего на
союз нерушимый республик свободных. Как и все прочее снаряжение.
Трое ушли в ночь, а он остался, и в этом тоже был профессионализм. Прав
был Василий Иванович: далеко не всегда командир обязан очертя голову лететь
впереди, размахивая шашкой. Иногда ему как раз следует сидеть в отдалении на
пригорке, расписав все партии и прикрывая. В конце концов, здесь, сейчас не
было ни переднего края, ни тыла. Точнее, куда ни глянь - везде передок.
Благополучные тылы остались по ту сторону Баб-эль-Мандебского пролива...
Ему выпала редчайшая возможность - наблюдать действия своих ребят со
стороны, с отдаления, с большого расстояния. Такое случается раз в сто лет. И
вовсе не означает, будто он действительно мог что-то наблюдать. На дело пошли
профессионалы, умевшие становиться совершеннейшими невидимками.
Вокруг по-прежнему простиралась безмятежная тишина. Мазур мог лишь,
отсекая по часом минуты, примерно предполагать, где они сейчас могут
находиться. По времени, как раз подплыли к боновому заграждению и умело с ним
разделываются, попутно сделав так, чтобы хитрая сигнализация вовсе не вышла из
строя, не отключилась от питания - иногда это само по себе служит сигналом
тревоги - но вмиг ослепила и оглохла. Дежурный на пульте свято верит, что
ничего вокруг не происходит, нет поблизости ни единой посторонней души - а на
самом деле все обстоит как раз наоборот...
Точно, они должны быть уже в бухте. В сторону эллингов нечего и смотреть
- к ним подберутся под водой. Но рано или поздно им придется выйти на сушу,
чтобы поколдовать там...
Мазур смотрел во все глаза - в те точки, где, он совершенно точно знал,
он сам инструктировал, будут заложены мины. Но ничего не видел, ни малейшего
шевеления, ни единого перемещения постороннего предмета размером с человека.
Один раз только показалось, что в полосе густой тени меж эллингами и гаражом
ворохнулся, проскользнул некий призрак смутных очертаний. Но и в самом деле
показалось, не более того. Он не мог бы с уверенностью поклясться, что видел
кого-то из своих. Вполне вероятно, простое оптическое наваждение, созданная то
ли глазом, то ли мозгом иллюзия...
Потом это повторилось - смутная тень на секунду проступила на фоне не
столь густого мрака, скользнув от тверди земной к воде. Но на водной глади, на
темной воде бухточки не появилось ни единой рябинки.
- Да что они копаются... - возбужденно прошептал рядом Вундеркинд.
Мазур ничего не сказал, только бросил на соседа мимолетный взгляд и
тихонько фыркнул. Чертов напарничек не шутил - похоже, ас разведки самонадеянно
полагал, что способен увидеть, как ребята Мазура выходят на объект или уходят
восвояси. Вот уж поистине святая простота, запредельная невинность...
Они с Зорким Соколом готовы были, не теряя ни секунды, работать по любым
подвижным мишеням, способным сорвать операцию - но эти двуногие мишени так и не
высыпали наружу, продолжая либо безмятежно дрыхнуть внутри, либо бдительно
нести караул. Ни одно окно не зажглось вдобавок к уже светившимся, ни единого
звука не донеслось с базы. А меж тем, судя по времени, незваные гости уже
выполнили всю программу, заложили все до единого гостинцы и плыли сейчас
назад...
Он еще раз вызвал в памяти рельефную, трехмерную картину окружающей и
примыкающей местности с наложенным на нее путем отхода. Плюсы: американцы тут
не хозяева. Они тут только присутствуют - и, вербуя-перекупая себе марионеток,
вынуждены конкурировать в этом с французами, которые и есть хозяева. И база у
янкесов тут достаточно дохленькая. Следовательно, возможности ограниченные. Не
хватит сил на полномасштабную облаву, когда все небо в вертолетах, а все море -
в кораблях, когда по пятам брошен добрый батальон с овчарками и спецтехникой...
Вообще-то километрах в пяти отсюда, в старых итальянских казармах, разместились
две роты туземной армии, и командир гарнизона американцами давно прикормлен. Но
толку от этого мало - во-первых, непременно опоздают, во-вторых, не великой
храбрости народец, а в-третьих, Викинг кое о чем позаботился...
Минусы: те самые лягушатники, которые тут хозяева. Какими бы
пикантно-сложными ни были их отношения с американцами, в стороне французы не
останутся, когда учинится заварушка. Определенная независимость в отношениях с
Вашингтоном вовсе не означает, что лягушатники станут сидеть сложа руки, когда
в контролируемой ими стране грохнет среди ночи мелкое светопреставление. Уж у
них-то здесь достаточно и кораблей, и вертолетов, и силенок на хорошую облаву
хватит.
Плюс посреди минуса: американский притон ихтиандров, как водится,
окружен густейшей пеленой секретности. Лягушатников, которые совершенно точно
знают, что за гадюшник разместился на бывшей научной базе, можно пересчитать по
пальцам. Следовательно, пройдет какое-то время, прежде чем информация уйдет
сначала по американским каналам, потом, миновав все нужные согласования,
перельется в каналы французские. Здесь масса своих нюансов и подводных камней в
виде большой политики, национальной гордыни и сложностей в отношениях. Короче
говоря, французы хоть и способны на великую облаву, запустят ее не скоро.
<Тритон> за это время вполне успеет смыться в нейтральные воды. Главная
опасность - патрулирующие пролив и побережье корабли, не менее трех таких
отирается где-то поблизости, несмотря на ночную пору. Вывод прост и незатейлив:
нужно уносить ноги как можно скорее...
Трое возникли из мрака неподалеку от Мазура - три черных комбинезона со
смутно белевшими пятнами довольных физиономий.
- Ну? - спросил Мазур, заранее зная, что задает идиотский вопрос.
Что поделать, это одна из обязанностей командира - задавать иногда
идиотские вопросы, заранее зная ответ...
- А все в порядке, - сказал Викинг. - Все по плану.
Одиннадцать минут, подумал Мазур, глянув на часы. Ровно столько
оставалось базе пребывать не то чтобы в безмятежности и покое - вообще в целом
виде...
Мать твою, как долго тянулись эти долбанные одиннадцать минут! И, как
всегда случается, миг, как его ни жди, как ни предугадывай заранее, оказался
полной неожиданностью...
Сначала грохнуло в эллингах, на месте аккуратных ангаров мгновенно
вспухла желто-багровая вспышка, поднявшая толстый столб воды, смешавшийся с
разлетавшимися во все стороны кусками рифленой обшивки. Бухта и отделявшее ее
от скал пространство озарилось жутким мгновенным сиянием, закипела и забурлила
вода - это куски ангаров сыпались в нее, как град...
Потом рванула емкость с горючим, взлетел растущий клубок
ярко-желто-черного огня и дыма, удивительно похожий на ядерный взрыв в
миниатюре, поднялся выше скал, приугас, оставив обширное, дымящее пожарище,
горячая солярка стала растекаться...
Сработали мины в бывшей мастерской, где нынче помещался склад
всевозможной взрывчатой дряни, которую <тюлени> таскали под водой к
противоположному берегу пролива. И вот тут вот, когда все сдетонировало,
получился форменный ад...
Мины в гараже и жилых домах на фоне предыдущего катаклизма грохнули не
так уж и убедительно, не особенно зрелищно. Хотя, конечно, с соответствующими
звуковыми и световыми эффектами, а как же иначе?
Мазур с застывшим лицом смотрел вниз, туда, где в нескольких местах
разгорелось высокое пламя, где медленно расползались горящие ручьи, где валил
дым, где, озаренные случайными языками огня, метались, как зайцы, ополоумевшие
люди - уцелевшие, вмиг выброшенные из чистеньких коек и тишины во что-то вроде
преисподней... Он не чувствовал ни злорадства, ни особого триумфа.
Всего-навсего успешно завершился очередной раунд бесконечного боксерского
поединка. А также была восстановлена некая циничная справедливость. Кто полез
куда не следует - тот и получил по ушам. Кто переиграл соперника - тот и
прав...
Судя по азартно-ожесточенной физиономии Зоркого Сокола, ему очень
хотелось поработать снайперкой по бегущим, но он сдерживался, справедливо
полагая, что это было бы уже развлечение, а не производственная необходимость.
Приказ у них был - взорвать все к чертовой матери, и ни словечка насчет
уничтожения всего, что движется. Зоркий Сокол, служака старый и
дисциплинированный, такие тонкости просекал четко...
- Уходим! - распорядился Мазур, не без сожаления отворачиваясь от
впечатляющего зрелища, которое даже субъекты вроде них видели гораздо реже, чем
может подумать человек несведущий...
И они припустили прочь, неслись обратной дорогой, среди темных скал,
размеренным, ритмичным аллюром, ничего общего не имеющим с паническим бегством.
Бежали умело, тренированно, привычно сочетая движения со вдохами и выдо
...Закладка в соц.сетях
