Жанр: Электронное издание
krovnik
...му удивлению, все получилось с точностью до наоборот.
"Мицубиси" поднялась к чайхане, шотландцы вышли из машины, поручкались с
Рашидом, и Грег вручил ему письмецо Делана Баграева. Хозяин Челушей очень быстро
прочел мандат, картинно поклонился, приложив руку к сердцу, и вдруг о чем-то
заговорил с моими подопечными, а те, засранцы, обрадованно залопотали, перебивая
друг друга и размахивая руками. Я протер глаза, протер окуляры и посмотрел
вновь. Нет, мне не померещилось: Рашид вовсю болтал с гостями - с видимой
непринужденностью и добродушием. А поскольку, кроме английского, эти двое рыжих
никакими другими языками не владеют, я вынужден был с чувством полного смятения
признать, что звероподобный мужлан Рашид изрядно преуспел в постижении тайн речи
туманного Альбиона! Вот это новости! А чего же ты, сволочь волосатая, с таким
превеликим трудом общался со мной по-русски при нашей последней встрече? Ведь,
полагаю, чтобы выучить английский, прежде необходимо хорошо знать русский?
Насколько я в курсе, чечено-английских или англо-чеченских словарей у нас в
обороте сроду не водилось. Ннн-да... Так вот ты какой, пятнистый олень!
Убедившись, что моих подопечных приняли с истинно кавказским
гостеприимством, и понаблюдав за селом еще некоторое время, я отправился на
прогулку. Спустился с перевала и хорошей иноходью рванул по знакомым местам...
куда бы вы думали? Правильно догадались - к пещерным галереям, располагавшимся
неподалеку от входа в горловину Сарпинского ущелья. Как говорится, не вынесла
душа поэта... Нет, особой надеждой я себя не тешил - столько времени прошло, да
и не тот человек Зелимхан Ахсалтаков, чтобы бросить на произвол судьбы два
"лимона" баксов. Однако и боевой машине по прозвищу Сыч ничто человеческое не
чуждо - теплилась где-то в глубине сознания шальная мыслишка... А вдруг?! Мало
ли чудес на свете? Есть же говорящие лошади и говорящий по-английски мужлан
Рашид, который толком двух слов не свяжет по-русски - этакий ичкерский полиглот
скрытого типа. Так почему не предположить, что после тщетных попыток извлечь изпод
каменной толщи свое богатство душка Зелимхан бросил это предприятие к
некоторой матери и убрался не солоно хлебавши?
Увы, сказки не получилось. Я даже не стал подниматься к верхнему входу в
галереи - полюбовался снизу, сокрушенно вздохнул и потопал обратно. Вход был
расчищен - внизу, под грядой, возвышались колоссальные груды камней, которые
наглядно свидетельствовали, что здесь были задействованы значительные людские
резервы и произведен титанический объем работ. Что ж, Зелимхан не сам камни
таскал. Дал команду Рашиду, тот выгнал свой разбойничий поселок на пару недель -
и достали баксы. Надо было мне их сжечь, как и обещал Зелимхану, вот тут я
оплошал. Не до того мне было в тот момент, другими делами занят был.
На свою бесполезную прогулку я потратил значительную часть светлого
времени. Когда возвращался на перевал, день уже близился к концу, и пора было
подумать о ночлеге. Памятуя о том, что ночью температура в горах резко падает, а
окрестные скалы богаты разнообразными складками и небольшими пещерами, я немного
понаблюдал за селом и неспешно пошел по обратному склону вниз, всматриваясь в
детали окружающего ландшафта. Нужно было найти удобное местечко неподалеку
отсюда, чтобы не дать дуба ночью и с первыми лучами солнца приступить к
активному наблюдению.
Двигаясь по склону, я обратил внимание на одну вроде бы незначительную
деталь. В этом месте была всего одна тропа - та самая, что вела из села на
перевал и по обратному склону спускалась к лесу. Если помните, я рассказывал -
именно по этой тропке ловкие хлопцы Рашида в пешем порядке выдвигались через
границу на российскую сторону, в целях экономии времени и нервов, потребных при
пересечении приграничной зоны по основной трассе. В других целях забираться на
перевал не было необходимости: баранов пасли в долине, расположенной ниже села,
а тутошние детишки по горам без надобности не шастают, они с малолетства
постигают иные премудрости, отличные от некоторых видов шалопайства, присущего
равнинным детям. В общем, тропка была одна, хорошо утоптанная и постоянно
используемая - независимо от времени года и погодных условий. А сейчас,
спустившись от вершины перевала примерно на четверть расстояния длины склона, я
вдруг обнаружил едва заметную тропинку, отходившую от основной под прямым углом
и убегавшую в скалы. Судя по всему, ходили здесь не очень часто и не помногу
персон сразу, и вообще не ходили, а скакали или ездили. Как опытный следопыт, я
определил, что эта "левая" тропа, едва различимая на каменистом грунте, выбита
подковами лошадиных копыт.
- Кавалеристы, блин, недоделанные, - недоуменно хмыкнул я, рассматривая
находку и припоминая, что спуститься по обратному склону перевала не в состоянии
ни одна лошадь в мире, пусть даже и получившая высшее цирковое образование -
больно крут спуск. - И куда же вы скачете, соколы вы мои дрищеватые?! Какого
лысого дядю вы там забыли?
Заинтересовавшись этим странным явлением, я двинулся по конской тропе вверх
и вскоре вышел на небольшую каменистую площадку с редкими кустиками. Площадку со
всех сторон обступали скалы - внимательно осмотревшись, я не обнаружил другого
выхода или даже отдаленного намека на него. Этакий природный тупик, каменный
мешок, сооруженный по прихотливой воле природы в угоду злым силам.
Прошвырнувшись по площадке, я обнаружил в нескольких местах довольно свежие
катыши конского навоза и пришел к выводу, что совсем недавно здесь кто-то был.
- И чего вам здесь надобно, красивые мои? - озабоченно пробормотал я,
принимаясь ощупывать скальные стены и двигаясь по часовой стрелке в обход
площадки. Сумерки уже имели место - они медленно загустевали и обещали скоро
трансформироваться в кромешную тьму, в которой отыскать что-либо представлялось
весьма проблематичным. То, что я хотел найти, нужно было обнаружить до
наступления темноты - в противном случае мне предстояло ночевать на голых
камнях, а данная перспектива меня совсем не устраивала.
А что, собственно говоря, я хотел найти? Если честно признаться - черт его
знает! Какой-либо конкретной цели в тот момент я не имел, а действовал наобум,
по наитию. После того как Мурат рассказал о странном происшествии в Халашах, я
стал воспринимать дикого мужлана Рашида в ином аспекте. О хозяине Сарпинского
ущелья ходили самые странные слухи, которые многие воспринимали не иначе, как
очередные зоновские сплетни - веселые и мрачноватые. Я также не придавал этому
особого значения: в нашем кругу могут наговорить все что угодно, и разобраться,
где заканчивается правда и начинается очередная байка, порой невозможно - ЗОНА
сама по себе похожа на жутковатую сказку - чем дальше, тем страшнее... Так вот -
сегодня Рашид окончательно добил мое воображение, проявив недюжинные познания в
английском - этого я от него никак не ожидал.
- Мы, таксидермисты, парни плечисты. Нас не заманишь сиськой мясистой...
Угу-угу... - в раздумье пробормотал я, добравшись до небольшой ниши в скале,
скрытой за чахлым кустиком. С обеих сторон от ниши скала была покрыта трещинами.
Всматриваясь в последних лучах заходящего солнца в эти трещины, я внезапно
обнаружил в их расположении некую закономерность. Так-так... Что же меня смущало
в этих слухах о Рашиде, что настораживало и не давало покоя последние сутки?
Каждый уважающий себя горец - отличный семьянин. Иметь крепкую семью,
хозяйственную жену и кучу здоровых умных детишек - это престиж, это, если можно
так выразиться, для чеченца просто обязаловка. На равнине он может вытворять все
что угодно, но по месту проживания обязан являть своим поведением пример в
соблюдении целого свода древних обычаев, одним из основных в ряду которых
является добропорядочность. Что это значит? Значит это, что, если слухи о Рашиде
- не досужий вымысел, а базируются на реальной основе, должен быть у этого
мрачного типа где-то неподалеку от постоянного места проживания какой-то схрон.
Какое-то логово, где этот мужлан втихаря занимается мерзкими делишками, которые
он вынужден тщательно скрывать от соплеменников...
- Есть! - тихо прошептал я, затаив дыхание и замерев как вкопанный. Вот
оно... Закономерность в расположении трещин обрела отчетливость и стала мне
понятна. Осторожно просунув руку в глубь ниши, я нащупал толстое железное кольцо
и потянул - тотчас же, без особого труда раздавшись в стороны, распахнулись две
створки дверей, замаскированных толстым слоем породы.
Некоторое время выждав у образовавшегося отверстия, я не без содрогания
шагнул в просторную пещеру и быстро обошел ее, пользуясь последними отблесками
догорающего заката.
Ничего такого, что указывало бы на род занятий хозяина, здесь не было.
Единственное, что меня заинтересовало, - входные двери. Обычные распашные
ворота, выполненные из дубовых плах, укрепленные на мощных, хорошо смазанных
петлях, которые при вращении не издавали ни малейшего скрипа. Снаружи к дубовым
доскам каким-то хитрым клеем были пришпандорены куски породы, которые весьма
недурственно маскировали вход в пещеру. Я стоял около нее несколько минут и
умудрился потянуть за цепь только потому, что рассчитывал найти нечто в этом
духе - иначе ни за что бы не догадался.
Остальной интерьер пещеры заслуживал лишь самого поверхностного описания:
дубовый стол; несколько приземистых табуретов; два топчана, укрытых войлочными
кошмами; могучий стеллаж для книг; сами книги - чуть более двух десятков;
огромный камин-очаг без намека на вытяжку или трубу; возле стола - нечто похожее
на кухонный шкаф, в котором висела на остром крюке копченая коровья ляжка,
задубевшая до подошвенной твердости. Довершало антураж расположенное слева от
входа хорошо оборудованное лошадиное стойло на одну персону с большущей
кормушкой, полной овса. А еще в пещере была керосинка и куча свечей в
трехствольных канделябрах, очевидно реквизированных, - с внешним обликом этой
дыры витая медь оскаленных драконьих морд никоим образом не гармонировала.
Потянув за цепь, я закрыл входные двери, запалил два канделябра и уселся за
стол, чтобы обстоятельно переварить увиденное. В пещере было сухо и относительно
тепло - этакий маленький подарок от духов гор, которые не пожелали, чтобы такой
славный парень мерз ночью под открытым небом и к утру весь покрылся осадками. Я
вырвал из двери кухонного шкафа воткнутый кем-то тесак, подозрительно обнюхал
его и, с большим трудом откромсав от коровьей ноги солидный кусок, начал не
спеша его употреблять, радуясь, что в процессе всех пертурбаций последних трех
месяцев лихие чеченские ребятишки не удосужились выбить мне зубы. Ох и вкусной
же мне показалась железобетонная говядина! А еще мне показалось, что у хозяина
пещеры довольно своеобразное представление о комфорте. Настелить дощатый пол в
пещере он не удосужился, так же как и соорудить элементарную вытяжку для очага.
Зато прилепил к своду пещеры подвесной потолок, сработанный из деревянных плах и
прокопченный до антрацитовой черноты. Понятное дело - вытяжки нет, дым из очага
за несколько сеансов насквозь пропитал свежеструганые доски, так что... А еще
меня заинтересовали книги. Это были сплошь дорогие и редкие издания по
технологии выделки и обработки кожи, а также несколько монографий известных
египтологов, освещающих прикладные аспекты искусства мумификации, доставшиеся
нам в наследство от ушедших в небытие пирамидосозидателей. Все книги были на
английском языке, чему я уже не стал удивляться, а принял как должное, кроме
того, в стеллаже также имелись два объемных словаря: русско-английский и
наоборот.
Прикончив кусок говяжьей подошвы, я еще раз обошел помещение в поисках
каких-нибудь гипотетических пакостей, не замеченных мною с первого взгляда, и
принялся устраиваться на ночлег. Не желая оказаться в роли пресловутой Машеньки,
попавшей по недоразумению в логово прожорливых тедди-биров, я проигнорировал
наличие удобных топчанов и оборудовал себе ложе в конской кормушке,
расположенной слева от входа. Вооружившись чугунной кочергой в полпуда весом,
валявшейся у очага, я задул свечи и в кромешной тьме забрался в кормушку. Если
кто-то пожелает ночью вломиться в пещеру, у меня будет около двадцати секунд -
от момента открывания двери до завода лошади в стойло, коль скоро эта самая
лошадь вообще будет. За это время я успею проснуться, разобраться в ситуации и
укокошить нежданного посетителя кочергой - мне для этого даже не понадобится
выскакивать из кормушки.
Утомленный дневными хлопотами, я несколько минут мужественно боролся со
сном, анализируя создавшуюся ситуацию, затем сдался и провалился в царство
Морфея. Подсознание тотчас же начало мстить за проявленную слабость: мне
приснился чудовищный кошмар. Какие-то мертвецы, покрытые трупными пятнами и
вонючей слизью, шли ко мне из разных углов пещеры и тянули свои разлагающиеся
руки, желая заключить меня в объятия. Откуда-то взялся египетский фараон с
пылающим аметистовым взором - этот мерзавец злобно скалился и подмигивал мне,
недвусмысленно проводя указательным пальцем бинтованной руки по горлу. Кто-то,
по всей видимости, еще не совсем труп, тонко выл, заходясь в животном ужасе
перед уготованной ему участью, откуда-то сверху лениво сочились струйки свежей
крови, образуя на полу пещеры изрядные лужи. И над всем этим безобразием застыла
ухмыляющаяся бородатая харя Рашида, у которого в левой ноздре блестело
обручальное кольцо моей несчастной Светланки, упокоившейся полтора года назад...
Проснулся я в холодном поту, несмотря на изрядную прохладность пещеры, и по
пробуждении испытал сразу два чувства. Светящиеся стрелки моего поддельного
"Ориента" показывали два с небольшим пополуночи, а в кормушку я забрался что-то
около двадцати двух тридцати пяти. То есть спал я всего ничего, а ощущение было
такое, будто выспался на неделю вперед. А еще я почувствовал, что меня терзает
беспричинный страх. Такого со мной давненько не случалось: я многое повидал за
свою недолгую жизнь и испытал столько, что вполне достало бы для целого взвода
детей асфальта, желающих получить острые ощущения. За годы военной деятельности,
полной опасностей и тревог, у меня выработался своеобразный условный рефлекс,
некое шестое чувство, всегда безошибочно подсказывающее в экстремальных
ситуациях: готовься, парень! Тебя ждет какая-то пакость летального характера!
Так вот, сейчас это мое второе "я" кричало мне: бойся!!! Где-то рядом
таится нечто чудовищное и невообразимое...
Выбравшись из кормушки, я запалил свечи в одном из канделябров и отправился
вторично исследовать пещеру. Я облазил каждый уголок, изучил каждый квадратный
сантиметр пола и в завершение даже обстукал стены кочергой, в надежде обнаружить
подозрительные пустоты. Ни-че-го...
Усевшись за стол, я зажег свечи еще в одном подсвечнике и от нечего делать
принялся листать книги, мрачно соображая, какая причина могла так переполошить
мое дремлющее второе "я". Корешок одного из массивных фолиантов показался мне
гораздо новее остальных - выдернув том из шеренги книг, я обнаружил, что это
научный труд по исследованию геральдики благополучно захиревших монарших домов
Европы. Полистав страницы, изобиловавшие красочными литографиями, я вдруг ощутил
острое беспокойство. За каким чертом Рашиду могла понадобиться сия книжонка? Он
что, собирается себе колоть татуировки царственных домов Британии? Черт-те что и
с боку бантик!
Поставив том на место, я рассеянно осмотрелся по сторонам и вдруг замер,
пораженный внезапно возникшей мыслью. Вот что мне не давало покоя и подспудно
ело душу - потолок! Зачем в этой дыре подвесной потолок? Вскочив, я ухватил со
стола оба канделябра и медленно пошел по кругу, высоко подняв свечи и
всматриваясь в закопченные доски потолка. Добравшись до стеллажа с книгами,
напоролся на табурет, глянув на который обругал себя за тугоумие. Крышка
табурета была черной от следов подошв. На этом табурете никто не сидел - на него
вставали, когда хотели вскарабкаться куда-то повыше. Встав на табурет, я
максимально вытянул вверх подсвечники и обнаружил то, что искал: в углу, аккурат
над стеллажом, в потолочном перекрытии виднелись тонкие пазы люка.
Поставив один из канделябров на нижнюю полку, я поднялся наверх по боковине
стеллажа, приспособленной под лестницу, распахнул крышку лаза и оказался на
втором этаже.
Давайте опустим описание эмоций, охвативших меня в первые мгновения. В
принципе я ожидал встретить нечто подобное, но с минуту стоял как соляной столб
и только хлопал глазами, периодически стравливая дыхание и борясь с подступающим
воплем ужаса и отвращения.
В этой комнате, по размерам совпадающей с нижним этажом, было очень мало
мебели. Дубовый табурет, небольшой столик, огромный металлический шкаф и...
здоровенный секционный стол из полированного камня. Остальная часть интерьера
была представлена несколькими десятками искусно выделанных человечьих чучел. Эти
чудовищные манекены стояли в разных позах и выжидающе смотрели на меня пустыми
глазницами, словно задавали немой вопрос: ну и что будешь делать, парень?
Поборов оторопь, я захлопнул крышку люка и медленно обошел помещение,
стараясь не задевать страшных обитателей Рашидова логова. В задней стене
комнаты, по проекции противоположной входу в пещеру, находилась небольшая
деревянная дверь. Раскрыв ее, я прошел по узкому тоннелю, вырубленному в мягком
известняке, и через несколько метров остановился, обдуваемый свежим ночным
ветерком. Тоннель никуда не вел. Я стоял в проеме узкого отверстия на краю
пропасти, которая в свое время поглотила обезображенные тела всех этих
несчастных, удостоившихся внимания Рашида.
Вернувшись в помещение, я присел на табурет и еще раз осмотрелся, стараясь
не встречаться взглядом с жуткими дырами пустых глазниц, укоризненно взирающих
на меня из разных уголков этой чудовищной кунсткамеры. От импровизированного
секционного стола тянулся оцинкованный сток и уходил куда-то в стену. Цинк был
уже изрядно попорчен и сплошь покрыт буроватым налетом, который издавал
омерзительное зловоние. Раскрыв створки металлического шкафа, я обнаружил
большущий рулон марли, а также набор разнокалиберных резаков и медицинских
принадлежностей специфического характера. Еще я обнаружил несколько жестяных
коробок с разнообразными специями и целую бадью с красным перцем. Зачерпнув по
неосмотрительности ладошкой содержимое бадьи, я взвил в воздух невесомое облако
мелко тертой адской смеси и с минуту яростно чихал, обильно орошая слезами все
вокруг. Прочихавшись, я дал себе слово более ничего здесь не трогать и тут же
его нарушил. Больно привлекательная вещица обнаружилась на небольшом столике,
стоявшем в простенке между шкафом и секционным столом. Это был раскрытый
посредине маленький толстый блокнот. Придвинув подсвечник, я прочел несколько
корявых строк, писанных по-русски с чудовищной орфографией или, лучше будет
сказать, с полным отсутствием таковой. Блокнот, несомненно, принадлежал Рашиду -
в нем он детально описывал свои подвиги, не забывая упомянуть все детали
очередного мерзопакостного деяния. Собираясь полистать этот манускрипт, я взял
его в руки и посмотрел на обложку.
И чуть не грохнулся с табурета. Лицевая сторона обложки была обтянута
человеческой кожей - искусно выделанной и пропитанной каким-то составом,
придающим ей бархатистость. Точно по центру обложки располагалась филигранной
работы татуировка: щит, разделенный по диагонали лавровой ветвью, в верхнем углу
- лев, пронзенный мечом, а в нижнем - три крохотные короны, соединенные цепью...
Когда первые лучи неласкового зимнего солнца осветили окрестности, я уже
сидел на своем НП и наблюдал за селом. Ничего достойного внимания не происходило
- сельчане неспешно занимались обыденными делами.
В десять сорок пять шотландцы вышли из дома Рашида, расположенного в центре
села, и отправились изображать кипучую деятельность в рамках исполняемой миссии
- исследовать эпидемиологическое состояние в окрестностях Челушей. Рашида с ними
не было, но присутствовал конвой - трое молодых мужланов, вооруженных
автоматами.
Рассчитав приблизительно маршрут движения своих подопечных, я осторожно
спустился к небольшому озеру, расположенному в густых зарослях орешника в паре
километров ниже села, и затаился в кустах, выжидая удобный момент для
организации сеанса связи.
Спустя минут сорок прибыли шотландцы и стали брать пробы воды из озера.
Мужланы с автоматами вели себя вполне прилично - молча сидели на берегу и не
вмешивались в работу уважаемых гостей, вяло наблюдая за ними.
Через некоторое время проинструктированный накануне Грег демонстративно
выдернул из-за пазухи рулон пипифакса, отмотал от него изрядный кусище и шумно
полез в заросли орешника. Пока он ломился по кустам, я аккуратно переместился
поближе и в момент посадки шотландца уже был неподалеку от него.
Перекинувшись парой фраз, я перешел к делу.
- Ты видел свою жену после... ну, после того, как ее привезли из Чечни?
- Конечно, видел. Почему тебя это интересует? - подозрительно нахмурился
Грег. - Что-то не так?
- В каком она была виде? - проигнорировал я вопрос. - Ты внимательно ее
рассмотрел?
- Она была в клановом погребальном наряде, - недовольно поморщившись,
сообщил Грег. - Что за привычка - играть в загадки? Ты не можешь мне
объяснить...
- Потом все объясню, - пообещал я. - У нас очень мало времени - церберы
ваши могут заподозрить что-то неладное... Значит, ты не в курсе, в каком
состоянии было ее тело. И тебе никто ничего не рассказывал, не задавали
вопросов... Верно?
- Верно, - согласился Грег. - Какие могут быть вопросы? Она была мертва -
все вопросы отпали... А что с ее телом? Ты что-то узнал?!
- Пока ничего, - соврал я. - Так - разрабатываю одну версию... Кстати, у
тебя есть какая-нибудь татуировка?
- Откуда у меня татуировка? - удивился шотландец. - Я деловой человек, мне
некогда заниматься такими глупостями... Хотя постой - может, ты имеешь в виду
наш фамильный значок?
- Я имею в виду любой знак неприродного происхождения, присутствующий на
твоем теле, - сообщил я, затаив дыхание, - сейчас станет ясно, насколько верны
мои догадки. - Так что?
- Пожалуйста, - просто сказал Грег, оттягивая ворот свитера с левой
стороны. Чуть ниже ключицы, ближе к плечу, на бледной коже шотландца красовалась
небольшая татуировка - точная копия той, что я видел на записной книжке Рашида.
- Вот так ни фуя себе... - невольно вырвалось у меня. - Вот это залипуха!
- Что-что? - переспросил Грег. - Что ты сказал?
- Да так... ничего, - растерянно ответил я. - А что, у Нелли тоже был такой
значок?
- Обязательно! - как нечто само собой разумеющееся ответил Грег. - Все
члены клана Макконнери помечены родовым гербом - это фамильный обычай,
восходящий из глубины веков...
- Так вы что, друг на друге женитесь? - наивно поинтересовался я. - На
единокровных родственницах? Этак скоро весь ваш клан повырождается к чертовой
матери! Вы что, историю не читаете?!
- Ну и дурак же ты, докер, - сожалеюще произнес шотландец, насмешливо глядя
на меня. - Нелли тоже шотландка и принадлежит к знатному роду. Но она не имеет
никакого отношения к нашей фамильной ветви. У нас такой обычай - когда женщина
выходит замуж за представителя семьи, ее торжественно принимают в клан и
соответственно метят нашим значком... Доступно?
- Вполне, - сказал я, а про себя подумал: "Если бы не этот ваш дурацкий
обычай, ничего, возможно, не произошло бы. Скорее всего Рашид побаловался бы с
рыжей хохотушкой Нелькой и убрался восвояси. Все живы-здоровы, никаких
проблем..."
- С чего это вдруг ты заинтересовался нашей геральдикой? - озабоченно
спросил Грег. - Ты все-таки что-то раскопал, да?
- Я тебе сказал - позже расскажу, - отрезал я, не хватало еще посвятить
мужика во все подробности и стать свидетелем вспышки берсеркской ярости. - Ты
лучше перечисли, чем вы занимались вчера и что собою представляет ваш
гостеприимный хозяин.
- Вчера было большое застолье, - начал перечислять Грег. - Пили много вина,
ели много мяса - очень вкусный, эмм... о! шашлык. Да, шашлык. Потом нас водили
по домам, показывали, как живут люди, рассказывали о прошедшей войне, в которой
свободолюбивые горцы наголову разбили русских оккупантов... Эмм... Потом,
потом...
- Как свободолюбивые горцы ударно грабили российский народ до этой войны,
не рассказывали? - вкрадчиво поинтересовался я. - Как держали "шишку" в
российских городах, насиловали русских баб... а?
- Ты, по-моему, слишком предвзято относишься к аборигенам, - недовольно
заметил Грег. - Конечно, есть среди них отъявленные негодяи - кто же спорит? Но
в основном... Кстати, ты уверен, что именно тут затаились эти мерзкие убийцы?
Мне кажется, мы тянем пустышку... Наш хозяин - Рашид - очень обаятельный малый.
Он, кстати, весьма прилично говорит по-английски.
- Я уверен, что мерзкие убийцы затаились именно здесь, - терпеливо сообщил
я. - Чем вы еще занимались?
- Потом мы ходили в баню. Знаешь, у них здесь просто прекрасная парная - не
хуже, чем у настоящих русских. Я бывал в Москве в настоящей парной - так вот,
тутошняя ничем не уступает...
- Подожди, подожди... Рашид тоже ходил с вами в баню? - насторожился я. - В
смысле - он видел тебя голым?
- И что тут такого? - удивился Грег. - Ты что, подозреваешь, что Рашид -
гомосексуалист?
- Как он отреагировал на твой клановый значок? - проигнорировал я
недоумение собеседника. - Он обратил на него внимание?
- Отреагировал и обратил, - хмуро ответил Грег. - Он, оказывается,
разбирается в геральдике... Слушай... Мне не нравится вся эта возня вокруг наших
клановых значков! Что все это значит, ты в конце концов можешь мне объяснить?!
- Ясно с вами, - лениво резюмировал я. - Все идет по плану, коллега, не
кипи. Завтра скорее всего... - Тут я едва сдержался, чтобы не брякнуть что-то
типа "завтра скорее всего с тебя будут сдирать шкуру, чтобы укомплектовать
записную книжку Рашида вторым клановым зн
...Закладка в соц.сетях
