Жанр: Электронное издание
dubov1
...ны, что
за ними - система, что деньги,
ресурсы, мощь - в нужный момент подключается и используется буквально все. А
потом уже можно будет разобраться с
этой шпаной.
Ларри, прекрасно представлявший себе действующую систему правил, вооружил
Виктора полусотней бланков
справок-счетов, а Марка - тридцатью тысячами долларов.
- Говорить будете так, - инструктировал он. - Вот двадцать справок. Вы
готовы их тут же заполнить. Вот еще
десять. Они привозят обратно Леню, ты им выдаешь эти десять. В знак уважения. А
ты, - Ларри кивнул Марку, - даешь еще
десять тысяч зеленых. В обмен на Леню. Остальное держите в резерве. Но я думаю,
что должно хватить. Возьмите с собой
человек пять с оружием. Договорились?
Неожиданно появившийся Ахмет внес в разработанный стратегический план
некоторые изменения.
- Я тоже поеду, - сказал он, следя за тем, как Виктор и Марк рассовывают
по карманам пакеты с документами и
деньгами. - Давай я сначала с ними поговорю.
Только мне нужно переодеться.
В филиал Виктор и Марк прибыли в сопровождении трех машин охраны и белого
"мерседеса", за рулем которого
сидел Ахмет. На нем был черный френч с накладными карманами. Коротко остриженные
волосы Ахмета закрывала черная
каракулевая папаха, в правой руке были зажаты четки.
- Так, - сказал он, осмотревшись. - Мне кабинет нужен. Пусть накроют
стол.
Шампанское, виски... Покушать пусть принесут. И чаю. Машину, - он бросил
ключи находившемуся поблизости
механику, - пусть помоют. И поставят у двери. А вы, уважаемые, - обратился он к
Виктору и Марку, - пойдите куда-нибудь.
Посидите пока. Надо будет, я позову.
Через час тишину разорвал треск мотоциклетных моторов. К воротам склада
приближалась кавалькада из тридцати
мотоциклов, сопровождавшая два джипа и "Жигули". Исполняя приказ, охрана
распахнула ворота, кортеж втянулся внутрь.
Три последних мотоциклиста остановились на въезде, прислонили мотоциклы к
створкам ворот и, поигрывая
велосипедными цепями, стали неторопливо закуривать.
Ахмет, сидевший за накрытым столом и аккуратно намазывавший на хлеб
черную икру, при появлении гостей
медленно приподнялся, продемонстрировав свой почти двухметровый рост, потом сел
обратно и спросил, глядя из-под
папахи:
- Кто старший?
Пятеро вошедших переглянулись.
- Я, - сказал один из них, бритый наголо и с увесистым золотым браслетом
на запястье.
- Можешь остаться. Остальные пошли отсюда. В прихожей подождете.
Спутники бритоголового испарились, оставив дверь в приемную приоткрытой.
- Ты кто? - спросил Ахмет, откусывая от бутерброда.
- Иван, - ответил бритоголовый, опускаясь в кресло.
- Встань, зассыха, - дружелюбно посоветовал Ахмет. - Сидеть будешь, когда
я разрешу. После того, как
договоримся. А то придется кресло на помойку выбрасывать. Я жду. Бритоголовый
встал.
- Крутой, да? - спросил он срывающимся голосом. - Из Москвы, да? Чего
выступаешь?
- Я тебе пасть раскрывать разрешил? - не понял Ахмет, переходя к
следующему бутерброду. - Я тебе, козел
вонючий, разрешил вякать? - Он положил бутерброд на стол и взял в руки четки. -
Слушай меня. Ты сейчас заберешь своих
придурков и отвалишь отсюда. Через час обе машины должны быть здесь. И мой
человек тоже. Если он на тебя пожалуется,
молись богу. В асфальт закатаю. Пшел!
- рявкнул он так, что задрожали стекла. - Время пошло.
Ахмет посмотрел вдогонку бритоголовому и снова принялся за бутерброд.
Через полтора часа кавалькада вернулась. Бритоголовый и Леня вошли в
кабинет, остановились в дверях. Ахмет
искоса посмотрел на Леню, игнорируя бритоголового.
- Почему мне не сказал? - угрожающе спросил он. - Почему мне не позвонил?
Зачем мне это беспокойство? Я тебя нанял, чтобы ты мне бабки приносил. А
ты мне проблемы создаешь. Не
умеешь с людьми договариваться, на хер ты мне нужен. Что скажешь?
Леня стоял у двери, не понимая, что от него хочет Ахмет. Ночь он
провалялся взаперти на складе минеральных
удобрений, к утру стало полегче, и Донских смог заснуть. Но его растолкали,
заставили раздеться, долго поливали водой из
двух шлангов, влили в него стакан водки, кружку пива, дали закусить хлебом и
луком, какая-то накрашенная девица
запудрила ему кровоподтеки на лице.
Потом Лене сказали, что он может тут же трахнуть эту девицу в машине или
на сеновале. Когда Донских отказался,
его посадили в машину и привезли сюда. А теперь Ахмет пристает к нему с какимито
идиотскими вопросами.
- Ладно, - сказал Ахмет, выждав паузу. - Я здесь до вечера буду. Вечером
принесешь пять штук, положишь сюда. -
Он постучал пальцем по столу. - Штрафую тебя. За доставленное беспокойство.
Подойди.
Леня приблизился к столу. Ахмет взял фужер, посмотрел на свет,
неодобрительно покачал головой, налил до краев
виски и протянул Лене.
- А так ты нормально держался, - одобрил он. - Мне доложили. Можешь
выпить. Иди отдыхай, - распорядился он,
когда Леня выпил. - До вечера.
- Ладно, - сказал Ахмет жмущемуся у двери бритоголовому, когда дверь за
Леней закрылась. - Я вижу, ты порядки
знаешь. Можешь сесть. Сколько у тебя людей? - продолжил он, когда бритоголовый
покорно пристроился на краешке стула.
- Все, которые здесь? М-да. Набрал шантрапу. Выбери трех поприличнее, я
их возьму на работу. Пусть здесь
покрутятся. Положу я им, - Ахмет задумался, - по пятьсот баксов в месяц.
Договоримся так. По двести баксов им плачу я.
Оставшиеся Леня будет тебе передавать, дальше сам разберешься. Понял?
Бритоголовый кивнул.
- Дальше так. Я тебе сказал через час приехать. А тебя полтора не было.
Мое время три штуки в час стоит. С тебя получается тыща пятьсот. Значит,
за первый месяц ничего не получишь,
за второй - соответственно, часть. А потом, как я обещал. Понял?
Убедившись в покорности бритоголового, Ахмет изобразил улыбку и
скомандовал:
- Подойди сюда.
Он протянул бритоголовому граненый стакан с водкой.
- Выпей. У тебя тяжелый день был.
- Я не пью, - промямлил бритоголовый, - у меня режим... Ахмет
вопросительно взглянул из-под сползшей на глаза
папахи. Бритоголовый судорожно сглотнул и опорожнил стакан.
- Хорошо, - одобрил Ахмет, откидываясь в кресле. - Иди пока...
Цена вопроса - Вот так все и было, - рассказывал Ахмет вечером Мусе и
Ларри, сидя за столом в инфокаровском
офисе. - Я на него только посмотрел, он сразу обкакался.
Я как крикну - пошел вон отсюда, он - раз! - и нету. И через пять минут
все вернули. Машины вернули, Леонида
вернули.
Муса и Ларри слушали молча.
- А вы сразу - машины отдавать, деньги платить... - продолжал Ахмет. - Я
же сто раз говорил - если что, я всегда
"Инфокар" прикрою. Любому башку отверну, пусть только сунутся. Солнцевские,
ореховские, подольские - мне все равно.
Вот так я сижу, вон там он стоит. Только он хотел сесть, я как крикну.
Он вскочил, стоит и трясется. А потом, когда Леонида привезли, я так
сыграл, так сыграл, - Ахмет закрутил
головой, - будто это все мое, будто я хозяин, Леонида оштрафовал, всех разогнал.
Они теперь понимают, что хотели у меня
деньги отнять. Знаете, как перепугались!
Ахмет долго еще ходил по кругу, вспоминая, как он сидел за столом и ел
икру, а незадачливый налетчик
переминался с ноги на ногу, как он влил в него стакан водки, как завербовал трех
неплохих пацанов и обеспечил складу
спокойное существование за полторы тысячи в месяц... Потом Ахмет выдохся и
перешел к главной теме.
- Ларри Георгиевич, уважаемый, - начал он, поблескивая глазами. - У меня
есть большая просьба. Пообещай, что
не откажешь.
- Дорогой! - Ларри растопырил усы. - Как тебе можно отказать!
- Нет, ты пообещай, - не отставал Ахмет. - Скажи - все сделаю.
- Для тебя, дорогой, все сделаю. Как для лучшего друга. Ахмет придвинулся
поближе к столу.
- Очень трудно стало работать. Станция здесь, станция там, стоянки в
разных местах. Если что, пацаны могут
просто не успеть доехать. Надо обеспечить транспортом.
- А что, - спросил Ларри, продолжая радушно улыбаться, - разве не хватает
машин? В прошлом месяце я тебе пять
машин выписал, в позапрошлом три. У тебя сейчас восемнадцать машин. Я не
ошибаюсь?
- Ай! - Ахмет с восторгом ударил себя по коленям. - Какой человек! Все
помнит! Дай я тебя обниму. - Обняв
Ларри, он продолжил:
- Видишь, как получается - к Леониду сегодня целый час ехал. Из центра. А
если пацаны поедут откуда-нибудь с
окраины? Сколько времени уйдет? Надо обязательно еще четыре машины.
Через полчаса, приняв во внимание, что две машины Ахмет сегодня вернул,
было решено передать их ахметовской
братве.
Ахмет выставил вперед руку и загнул палец.
- Еще хочу попросить. Можно одну машину лично для меня?
- Погоди, погоди, - заинтересовался Ларри. - У тебя же есть "мерседес".
Зачем тебе "Жигули"? Ахмет потупил глаза.
- Я жениться хочу. Познакомился с девушкой. Знаешь, какая? О! Идет по
улице - все оглядываются. Я ей говорю,
такая девушка не может пешком ходить.
Раз ее прокатил, два прокатил. Каждый день не могу, работы много. Вот
сегодня.
Я поехал Леонида спасать, она целый день дома сидит, плачет, ей в
парикмахерскую надо, а я ей не разрешил на
улицу выходить. Пожалей девушку.
Когда о машине для невесты Ахмета договорились, Ахмет загнул второй
палец.
- Ларри Георгиевич! Еще хочу попросить. Ты не обижаешься? Убедившись, что
на лице Ларри сохраняется
невозмутимо доброжелательное выражение, продолжил:
- Понимаешь, она водить не умеет. Хочу тебя попросить, чтобы ты взял на
работу водителя. Который ее будет
возить. Пожалуйста.
- Конечно, - с неожиданной готовностью согласился Ларри. - Забирай любого
из разгона.
- Нет, - замотал головой Ахмет. - Можно моего человека взять на работу? Я
уже договорился. Такой хороший
парень. Двоюродный племянник одного моего лучшего друга. Можно?
Ларри и Муса переглянулись и кивнули.
Ахмет загнул третий палец.
- У меня еще одна просьба есть, Ларри Георгиевич.
- А их много в запасе? - спросил Ларри.
- Клянусь, последняя.
- Давай, - сказал Ларри и посмотрел на часы. - А то я уже опаздываю.
Ахмет поерзал на стуле.
- Ларри Георгиевич, клянусь, мне стыдно на улицу выходить. Девушка хочет
в ресторан, еще куда-нибудь.
Поговорить с нужным человеком... Посмотри сюда. Вот мой кошелек. Что там? Тысяча
рублей. Клянусь тебе, больше ни
копейки нет.
Просто неудобно.
Ларри покосился на возвращенный Марком пакет с долларами, - Сколько?
Ахмет развел руками.
- Сколько дашь. Сколько не жалко.
- Пять хватит?
- Пусть будет десять. - Ахмет обворожительно улыбнулся.
- Держи. - Ларри протянул перехваченную аптечной резинкой пачку.
- Я пойду? - спросил Ахмет, убирая деньги в карман френча. - Дорогой
Ларри, дай я тебя обниму. Знаешь, как я
тебя уважаю. Муса, и тебя дай обниму.
- Не дороговато? - не утерпел Муса, когда Ахмет скрылся за дверью.
Ларри пожал плечами.
- Три машины. Водитель. Десять штук. Это недорого. Но много.
- А ты не думаешь... - начал Муса.
- Что он это сам устроил? Нет. Мог, конечно. Но здесь все так и было. Я
проверил. История, однако, неприятная.
Кстати, я считаю, Леню надо оттуда убирать. Он не тянет.
- Да ты что! - изумился Муса. - Если правда все, что рассказывают, ему
орден давать надо...
- А я с этим и не спорю, - пожал плечами Ларри. - Орден давай вручим. Но
со склада его нужно убирать -
однозначно. Если там такой порядок, что и самого Леню, и машины всякая шпана
может забрать, нам подобный директор
не нужен. Нам нужен такой директор, который сам на кого хочешь наедет. Ты
помнишь, я возражал, чтобы его назначили?
Это вы с Платоном мне руки выкрутили.
- Погоди. - Муса покраснел. - Он в доску наш человек. Это раз. Умный. Это
два. Честный. Это три. Держался
молодцом. Это четыре. Дальше считать?
- Не надо. Умный, честный... Я же не спорю. Я говорю, что он не тянет.
Другое дело, пас в сторону надо правильно провести, чтобы обиды не было.
Подумай, куда его пристроить.
- А с Платоном ты не хочешь согласовать?
- Почему не хочу? Хочу. А ты пока подумай.
Закончилась эта история тем, что Леня был повышен в звании, брошен на
фронт недвижимости под крыло к Мусе и
получил солидную прибавку к зарплате. А складом стал заведовать один из людей
Ларри.
Так началась давно замышлявшаяся Ларри операция по выдавливанию из
автомобильного бизнеса старой
академической когорты. Через полгода все директора стоянок и складов смотрели
Ларри Георгиевичу в рот. И, что было для
него принципиально важно, не имели прямого выхода ни на Платона, ни на Мусу,
принадлежа Ларри душой и телом.
Легенда о Монтрозе
- Нет, ты объясни, - настаивал Марк, размахивая перед носом Ларри листом
бумаги с пришпиленным к нему
конвертом. - Объясни! Мы здесь что-то теряем?
- Ничего не теряем, - рассеянно отвечал Ларри, копаясь в бумагах на
столе.
- Совсем ничего.
- Ну так делаем?
- Нет. Не делаем.
- Почему? Объясни.
- Не знаю. Не хочется.
- Ладно. - Марк потерял терпение. - Черт с тобой. Сделаю сам. - Ткнув в
пепельницу оставшуюся дымить сигарету,
он вылетел из кабинета.
Ларри с неудовольствием помахал рукой, развеивая курящийся над
пепельницей дым, и нажал на кнопку
внутренней связи.
- Скажи, чтобы у меня убрали в кабинете, - приказал он. - И пусть воды
принесут. С газом.
Марк был вне себя. Про иномарки Сысоев напел что-то такое, что теперь
Марку туда ходу не было. В СНК
приближался очередной, очень ответственный этап, и все операции получили гриф
сверхсекретности. Переговоры
проводились исключительно в клубе, в специально подготовленной комнате, которую
каждое утро проверяли люди,
приходившие от Федора Федоровича, и куда допускали только по спискам,
составленным Платоном лично. Несколько раз в
этих списках появлялась фамилия Марка, но если ее там не было, проникнуть в
переговорную, даже для того чтобы просто
поздороваться, не представлялось возможным.
Марк бушевал. Директора, только услышав в телефонной трубке его голос,
начинали бледнеть и дергаться. Но в
общей расстановке сил это ничего не меняло.
И вдруг, прямо в руки, с неба свалилась изящная комбинация, которая могла
принести не меньше двадцати
миллионов.
Письмо появилось неизвестно откуда. Марк нашел его утром в общей почте.
Оно было адресовано в "Инфокар" и украшено экзотическими марками, на
конверте фигурировал никому не
ведомый герб с позолотой.
"Уважаемые господа, - гласило письмо. - Уже несколько лет я с интересом
наблюдаю за процессами в Вашей
стране, и Ваша фирма внушает мне доверие. Именно в связи с этим мне хотелось бы
сделать Вам предложение
исключительно конфиденциального характера, которое не потребует от Вас никаких
особых усилий, но принесет и Вам, и
мне значительную выгоду.
Как Вам должно быть известно, некоторое время назад в Республике Нигерия
случился государственный
переворот, в результате которого власть перешла к военной хунте. Одним из первых
шагов нового правительства было
назначение специального военного аудитора, которому вменили в обязанность
тщательно проверить все внешнеторговые
контракты, связанные с поставками нефти. Не секрет, что при свергнутом режиме в
стране процветала коррупция, в
результате чего цены на экспортные контракты в несколько раз занижались, и
наоборот - цены на импортные контракты
были значительно выше мировых. Все это приводило к оттоку из страны ресурсов и
валюты и бесконтрольному
обогащению кучки бесчестных чиновников. Первые же выявленные аудитом факты
хищений привели к тому, что
руководители Национальной нефтяной корпорации и Центрального банка Нигерии были
в полном составе повешены на
центральной площади Лагоса при большом скоплении торжествующего народа. После
этой показательной казни,
продемонстрировавшей нашему народу желание нового руководства страны навести
порядок и покарать преступников,
расследование внешнеторговой деятельности, с целью розыска похищенных денег и
возвращения их в казну, было
продолжено.
Я, доктор Жером Шенье, председатель чрезвычайной подкомиссии военного
аудитора, лично обнаружил
фиктивный контракт с одной английской компанией на поставку в Нигерию
технологического оборудования для
нефтедобычи.
Расследование, проведенное мною в одиночку, позволило установить, что
упомянутой в контракте компании не
существует, оборудование в Нигерию поставлено не было, а вся махинация была
затеяна с единственной целью - перевести
из Центрального банка Нигерии за границу 60 (шестьдесят) миллионов долларов. В
настоящее время эти деньги находятся
на корреспондентском счете Центрального банка Нигерии в одном из европейских
банков, и, после казни вышеупомянутых
преступников, о существовании означенных денег известно только мне одному.
Поскольку мне уже много лет и я страдаю от неизлечимой хронической
болезни, я испытываю понятное чувство
беспокойства за будущее моей многочисленной семьи и хочу обеспечить ее на случай
моего безвременного ухода из жизни.
В связи с этим я делаю Вам, господа, следующее выгодное предложение.
Я обеспечиваю перевод вышеупомянутых 60 (шестидесяти) миллионов долларов
на счет Вашей уважаемой фирмы.
Треть суммы, а именно 20 (двадцать) миллионов долларов, остается в Вашем
распоряжении в качестве вознаграждения за
участие в операции. Вторая треть должна быть передана моему дорогому сыну,
который, после моей кончины, посетит
Вашу фирму. Остаток же может быть предоставлен Вашей фирме в беспроцентный
кредит на десять лет для выгодных
инвестиций в Вашей стране и ежегодного распределения прибыли в соотношении 50:50
(пятьдесят на пятьдесят). Если Вы
согласны с этим предложением, срочно вышлите по прилагаемому конфиденциальному
адресу следующие документы:
- банковские реквизиты счета, на который должен быть осуществлен перевод
60 (шестидесяти) миллионов
долларов;
- полное название фирмы, владеющей этим счетом;
- заверенные нотариусом копии учредительных документов этой фирмы;
- 5 (пять) официальных бланков этой фирмы, используемых для деловой
переписки и платежных инструкций.
Обращаю Ваше внимание на необходимость соблюдения строжайшей тайны. Буду
благодарен, если Вы сообщите
мне номер телефона и факса, по которым можно передавать конфиденциальные
сведения. Подпись".
Очаровательную непосредственность, с которой автор письма поносил воров и
коррупционеров и тут же предлагал
облегчить бюджет своей родины на приличную сумму, Марк отнес на счет
особенностей национального нигерийского
характера. А совершенно реальный шанс принести в "Инфокар" в это трудное время
шестьдесят миллионов долларов было
невозможно переоценить.
Марк уже представлял себе, как будет потрясен Платон, увидев деньги, как
он, Марк Цейтлин, скромно пожимая
плечами, объяснит, что двадцать миллионов - это насовсем, а еще двадцать нужно
куда-нибудь проинвестировать, и как он
будет дурить голову наследникам нигерийского проходимца. Значит, решено. Платону
- ни слова, пусть будет сюрприз, И
Мусе говорить не нужно. Пошел он к такой-то матери после скандала из-за
сысоевских иномарок. Правда, непонятна
позиция Ларри, единственного сохранившегося союзника. Почему-то он воротит нос
от этой истории. Но, в конце концов,
сложного здесь ничего нет, а то, что делить славу ни с кем не придется, - это
даже хорошо.
В глазах Марка загорелись таинственные огоньки. Он немедленно сообщил
доктору Жерому Шенье номер своего
личного факса и уведомил хронически больного чрезвычайного аудитора, что в
течение недели вышлет ему все требуемые
документы. В качестве фирмы, которая радостно примет деньги, Марк выбрал
багамский оффшор, открытый Ронни
Штойером по его настоянию. Марк был единственным человеком, который
контролировал счета оффшора, и там лежали
кое-какие инфокаровские деньги, а также личные сбережения Цейтлина. Не так чтобы
много. Марк представил себе, как
удивится Штойер, когда узнает, что на счет упало шестьдесят миллионов, и,
позвонив в Берн, намекнул Штойеру - мол, в
течение ближайших дней на Багамах произойдут кое-какие события, готовьтесь к
крупной финансовой операции.
Назавтра же от доктора Жерома Шенье пришел факс, в котором тот выражал
глубокое удовлетворение от
намечающегося партнерства с господином Цейтлиным и сообщал, что оформить сделку
можно следующим образом.
Господину Цейтлину следует на два дня прилететь в Лагос, чтобы на месте
подписать необходимые документы.
Он, Жером Шенье, настаивает на этом, поскольку такова регулярная
процедура. Кроме того, он будет счастлив
лично познакомиться с господином Цейтлиным, представить ему старшего сына, а
также познакомить с четырьмя своими
дочерьми, младшей из которых уже пятнадцать, а старшей девятнадцать. Виза
господину Цейтлину не понадобится,
поскольку высокое служебное положение Жерома Шенье позволит ему встретить
господина Цейтлина прямо в аэропорту и
провести мимо паспортного контроля. Этого, кстати, требуют и соображения
конспирации.
Жером Шенье искренне надеется, что тяготы военного положения не отпугнут
господина Цейтлина, равно как и
начавшийся недавно в Нигерии сезон дождей, совпавший, к сожалению, с эпидемией
бубонной чумы. Но Жером Шенье
убежден, что приятные и радостные впечатления, которые за эти два дня испытает
господин Цейтлин, положат хорошее
начало будущему сотрудничеству и совершенно компенсируют возможные неудобства от
поездки.
Марк совершенно не представлял себе, каким образом даже очень близкое
знакомство с дочками Жерома Шенье
может компенсировать возможное неудобство от бубонной чумы, но писать об этом
своему новому нигерийскому другу не
стал. Он просто коротко сообщил, что исключительно плотный график деловой
активности, к величайшему сожалению, не
позволит ему предпринять какие-либо путешествия в обозримом будущем. Поэтому,
если доктор Шенье изыщет
возможность оформить сделку в отсутствие господина Цейтлина, господин Цейтлин
будет ему чрезвычайно признателен.
- Что у тебя за дела в Африке? - спросил как-то Платон, которому Мария
сообщила о необычайно участившемся
обмене факсами между офисом Марка и Нигерией.
- Узнаешь, - загадочно ответил Марк. - Своевременно. Платон подозрительно
посмотрел на него, но промолчал.
Доктор Жером Шенье был невероятно огорчен тем, что личное знакомство с
господином Цейтлиным в ближайшее время
невозможно. Его опыт состоит в том, что подобные сделки, если они не основаны на
близкой личной дружбе, часто
срываются. Или заканчиваются весьма неудовлетворительно. Но господин Цейтлин
вызывает у него весьма сильную
симпатию и внушает столь непоколебимое доверие, что Жером Шенье готов пойти на
личный риск и обратиться к
Главному Государственному Нотариусу Нигерии с убедительной просьбой
засвидетельствовать подпись господина
Цейтлина в его отсутствие. Это непросто, и у Главного Нотариуса могут возникнуть
нежелательные вопросы. Однако
репутация доктора Шенье настолько безупречна, что он надеется на благополучный
исход.
Однако в связи с этим доктор Шенье вынужден просить господина Цейтлина
дополнить список перечисленных в
первом письме документов доверенностью, текст которой прилагается, Марк
облегченно вздохнул. На самом деле, он и не
сомневался, что черномазый мошенник найдет выход из положения, но приятно было
убедиться, что интуиция его не
подвела. Цейтлин исполнил требуемое и стал ждать результатов.
В связи с военным положением почта в Нигерии работала из рук вон плохо.
Отправленный Марком пакет путешествовал не менее двух недель, и в течение
этого времени доктор Жером Шенье
ежедневно высылал по несколько факсов, выражая крайнее беспокойство. А один раз
даже позвонил по телефону и
умирающим голосом произнес несколько фраз на плохом английском. Оказывается,
волнения последних дней настолько
сильно подорвали его здоровье, что он боится не дожить до благополучного
завершения операции, а посему тревожится за
судьбу своего многочисленного потомства.
Однако страхи доктора Шенье оказались напрасными. И документы наконец
поступили по назначению. Потому что
в одно прекрасное утро Марку позвонил встревоженный Штойер. Ему сообщили, что
сто с лишним тысяч долларов,
лежавших на счете багамского оффшора, больше там не лежат. Они списаны на
совершенно законном основании - по
подписанному Марком и заверенному нотариусом заявлению.
- Не беспокойся, - уверенно сказал Марк, чувствуя, что волосы у него
встают дыбом. - Все это часть плана. Я
контролирую ситуацию.
Положив трубку, он тут же поднял ее и стал трясущимися пальцами набирать
номер в далеком Лагосе.
К великому облегчению Марка, доктор Жером Шенье оказался на месте и
объяснил, что возникли непредвиденные
и весьма нежелательные осложнения.
Главный Государственный Нотариус Нигерии, будь он проклят в потомстве
своем и чтоб черви изъели его
внутренности, оказался негодяем, мздоимцем и вымогателем.
Разорвав многолетнюю дружбу, связывавшую его с семьей доктора Шенье, и
растоптав все предварительные
договоренности, этот сын шакала притащил на последнюю решающую встречу, когда
оставалось только скрепить
документы печатью, ни много ни мало как Заместителя Начальника Тайной Полиции.
Эти изверги заявили доктору, что он
кончит свои дни на виселице, а перед тем будет посажен в темную и зловонную яму,
если только не расскажет со всей
откровенностью, что замышляет. И доктору пришлось во всем признаться. Тогда эти
злонамеренные псы объявили, что
дают ему двадцать четыре часа для выплаты им определенной доли от сделки в виде
платы за молчание. Несчастный
председатель чрезвычайной подкомиссии продал дом, собрал все, что мог, но денег
все равно не хватило.
Поэтому ему пришлось воспользоваться средствами уважаемого партнера, за
что он приносит свои извинения, но с
известной оговоркой - по его мнению, в сделках подобного рода риск должен
делиться партнерами поровну. Он, доктор
Шенье, не только лишился всех своих сбережений, но и подвергался реальной
опасности неминуемой и позорной смерти.
Однако теперь все завершилось благополучно, документы подписаны, на них стоят
все необходимые печати, и в самое
ближайшее время шестьдесят миллионов долларов будут находиться на счете
господина Цейтлина, после чего об этом
досадном недоразумении можно будет
...Закладка в соц.сетях
