Жанр: Электронное издание
dogwork
...р - зверь упрямый.
Бросит снегом на скаку. Кхм...
- Это кто? - заинтересовался Василий, обмакивая пук ветоши в масло. -
Александр Сергеевич?
- Это я, - скромно признался Соловей, вхолостую водя сухой тряпкой по
глянцевито поблескивающему стволу карабина и
мечтательно глядя на каракулевые облачка, ползущие по не правдоподобно синему
сентябрьскому небу. - Стихарю помаленьку.
Нет - поэтизирую. Так правильнее будет. Погодень располагает, понимаешь ли...
- Ну-у-у! Молоток, уважаю, - похвалил Василий, одобрительно мотнув бородой,
и не преминул заметить:
- А в маслице-то макни, Твардовский ты наш. Чего всухую дерешь? Толку -
ноль.
- Осень тихо входит в душу. Не врывается, как лето, - автоматически
последовав совету егеря, Соловей макнул тряпку в
масло и вновь вернулся в поэтическим изыскам. - Желтизна пророчит стужу. Эмм...
просится тоска наружу. Не люблю ее за
это. Эмм... Не люблю ее за грусть, что светла и бесконечна... Ммм... О! Что
похабно и беспечно... раздевает девку-Русь... Вот.
- Ни хера себе! - вроде бы бесхитростно порадовался Василий. - Ну ты, блин,
даешь, мать твою! Ну ты... Токо я не понял: кто
кого раздевает-то?
- Прикалываешься? - Соловей отпустил взглядом облака и подозрительно
уставился на Василия. - Тут такое построение
фразы, что и коню понятно, кто кого раздевает.
- Ни хера не понятно, - встопорщился Василий. - Раздевает девку Русь. То
есть - Русь раздевает девку. Какую девку,
спрашивается? Почему она ее раздевает? И вообще: откуда девка взялась? Сначала о
ней ни слова не было!
- Коню понятно, что если речь идет об осени, то она и раздевает девку-Русь!
- живо отреагировал Соловей. - Осень!
Понимаешь? Листья - как одежды. Облетают листья, Русь остается голой.
- А-а-а, вона как! - притворно "допер" Василий. - Голой, значитца!
Стриптиз, типа? Ну-у-у! Вы, поэты, мать ва-шу, иногда
такое загнете - хоть стой, хоть падай. Ха! Голожопая Русь - это того... мгм...
Ха!
- Вредный ты дядька, Василий, - огорчился Соловей, потратив на тщательное
изучение физиономии собеседника с
полминуты и убедившись, что из-за напускной глуповатой озабоченности явно торчат
здоровенные волосатые уши истинной
егерской сущности. - Все с подколками да подковырками. Нет чтобы тихо
порадоваться: не очерствел окончательно человек,
красота природы из его души высекает эти... ммм... ну, искры, что ли. А человек
этот далекий от поэзии, дилетант, можно
сказать. Радоваться надо! Прозрел человек, достала его природа! А ты что?
- А что я? - Василий хитро прищурился. - Мы с тобой две недели живем
вместе, а за это время я от тебя, кроме "ну", "ага" и
матюгов, ничего не слыхал. А сегодня - вишь ты! - разнесло его. Девку-Русь он
раздевать собрался! Ха!
- Тормоз ты, Василий, - безнадежно махнув рукой, резюмировал Соловей и
неожиданно, безо всякого перехода, предложил:
- А может, тебя по еблищу пару раз треснуть? Помнится, ты три дня добрый
был да понятливый после того, как Пес тебе в
репу заехал. Давай тресну, а? - И с готовностью привстал из-за стола,
красноречиво положив карабин на столешницу и обтерев
руки об штаны.
- Видали мы таких трескунов! - Василий, сохраняя на жидкобородой личине
язвительную ухмылку, на всякий случай
подался назад и укоризненно добавил:
- Шутки у тебя, Иван, того... с придурью. Ты чисти давай, чисти! Тоже мне,
помощник хренов...
- А это не шутки, - тихо уведомил Соловей, бочком огибая стол и приближаясь
к хозяину усадьбы с явно враждебными
намерениями - мосластые кулачищи разминает, дурак здоровый, похрустывает
костяшками да неотрывно смотрит внезапно
округлившимися глазами. Можно сказать - кровожадно смотрит! Оманьячел, короче,
от безделья. Внезапный припадок.
- Давно пора тебя в стойло поставить, сволочь бородатая. Нет, не поставить
- положить. Ты всех уже достал своими
приколами. Ты что же это сделал, а? Ты такое светлое чувство испоганил, такое
чувство...
- Да ты че, Вань?! - От столь неожиданного поворота событий вредный егерь
мгновенно утратил насмешливость и в
непритворной тревоге метнулся взглядом по сторонам. Ай, какая незадача! Оружие
разобрано, бежать поздно, позвать на
помощь некого, а в личном зачете у тщедушного егеря против крепкоплечего
ветерана малых войн шансы столь мизерные, что
плакать хочется. - Да я... Шутил же я! Обидеть не хотел! Вань - я же подоброму...
- А стихи... Стихи нормальные? - Соловей на миг остановился и задумчиво
постукал кулаком по столу - А? Если по
большому счету, без приколов?
- Да господи, боже ж ты мой! - со смятением во взоре егерь сложил ладошки
перед собой - как на молитве, и вдохновенно
крикнул:
- Обалденные стихи! Просто обалденные! - Пушкин это... того... Отдыхает,
короче, Пушкин! Куда там, в задницу!
Обалденные стихи!
- Ну ладно, раз так. По еблищу, значит, пока не надо, - примирительно
буркнул Соловей, возвращаясь на место и, опять же,
без перехода уточнил:
- Сколько, говоришь, до этой твоей Кабаньей пади?
- Так это... Ну, восемьдесят пять километров, - осторожно выдохнул егерь, с
опаской наблюдая за своим визави. - Если на
этой вашей бандитской тачке поедем, за полтора часа доберемся... Слышь, Вань, -
а может, тебе не надо ехать? Мы бы и с
Саньком управились... А? А то я этому Ефиму не доверяю что-то... Какой-то он
легкомысленный... Может, не надо?
- Надо, Вася, надо, - вполне озорно подмигнул Соловей, перестав тупо
смотреть перед собой в одну точку. - Два часа назад
ты имел другое мнение насчет Ефима. Испужался?! А ты не бойся - у меня с
психикой все в норме. Это я так пошутил. На
крепость тебя проверил. Ты шутишь, и я шутю - оба мы шутники, блин... Ты лучше
расскажи, как ты на кабана собираешься
охотиться. Методику, так сказать. Если я не ошибаюсь, его кто-то должен гнать на
засаду. Загонять, так сказать. Нас трое. А ты
хочешь взять двух кабанов. Ну и как мы будем?
- Пошутил? - усомнился Василий, с недоверием глядя на молодого ветерана. -
Ну и шутки у тебя, Иван. Гхм-кхм... А насчет
кабана - это просто. Не, гнать никто не будет. Этот метод мне не нравится. А мы
сделаем так...
И Василий принялся с увлечением излагать Соловью свою передовую методику
индивидуального кабанобойства. Извините,
уважаемый читатель, но я вас в детали посвящать не стану: егерь запретил.
Уперся, сволочь волосатая, и все тут - секрет,
говорит. Ну и черт с ним, перебьемся. А пока он тут живописует технологические
тонкости, пойдем посмотрим, как поживают
остальные обитатели егерской усадьбы, и вообще - что творится вокруг да около.
Вокруг все нормально: усадьба располагается в живописном сосновом бору, в
заповедной зоне Белогорского охотничьего
хозяйства. "Желтизна пророчит стужу..." - это не более чем игра воображения.
Толстый ковер из пожухлых сосновых игл
скорее бурый, нежели желтый, его наличие не приурочено к демисезонью - тут, в
бору, всегда так. В любое время года, кроме
снежной зимы, бор однообразен: сверху зелень, у подножия могучих деревьев -
толстый ковер. Это однообразие создает
иллюзию надежности и умиротворения, заставляет на некоторое время забыть о всех
треволнениях насквозь пропахшего
асфальтом и бензином города, который не так уж и далеко - в каких-то сорока
километрах.
Вторая половина сентября, "погодень", как изволит выражаться
сентиментальный Соловей, вполне располагает: тепло,
солнышко светит ласково, белесые кудряши по небу ползут. Прелесть!
В архитектурном плане усадьба ничем не примечательна: скромный жилой дом на
три комнаты с кухонькой - скорее
избушка, а не дом, да комплекс хозяйственных построек, как попало разбросанных
на двадцати сотках. Забора нет - надобность
отсутствует. В избушке, рассчитанной на двух-трех человек, тесновато для
семерых, один из которых - лежачий больной,
занимающий целую комнату, двое - молодая семейная пара, настоятельно требующая
ночной изоляции от остальных для
производства мероприятий эротосодержащего характера, а еще один - реактивный
трехлетний малец, готовый двадцать четыре
часа в сутки скакать на голове и орать благим матом от избытка чувств. Пока не
наступили холода, житие сие терпимо. Тепло,
можно целый день бродить по усадьбе и окрестностям, собираясь под крышу лишь к
вечеру. Но слякотная непогодь не за
горами. Если в ближайшее время ничего не изменится, невольным гостям усадьбы
придется туговато. Егерь Василий - волкодиночка,
выраженный эгоист и вообще, с точки зрения нормального индивида, -
врожденный нравственный урод. Прожив
полвека, егерь не удосужился обзавестись семьей и прекрасно себя чувствует,
когда в его усадьбу никто не захаживает по
месяцу и более. Гостей терпит только лишь из уважения к благодетелю: Григорию
Васильевичу Толхаеву, который в свое
время не дал умереть заповеднику, поднял его на личные средства и с тех пор не
оставляет вниманием брошенное всеми на
произвол судьбы лесное хозяйство, не без оснований полагая, что без его участия
все тут захиреет и самоликвидируется.
Так вот: гостей-то, конечно, егерь терпит, но за две недели совместного
проживания, как справедливо выразился Соловей,
всех достал своим скверным характером. Сцена за столом для чистки оружия - вовсе
не спонтанный взбрык надломленной
психики Соловья; несмотря на длительную военную карьеру, Иван умудрился
сохранить железные нервы и отменную
психоэмоциональную устойчивость. Это скорее педагогический практикум: нужно было
поставить вредоносного волосатика на
место. Поставили. Теперь дня три будет хорошим - практика так показывает.
Всего на настоящий момент в усадьбе находятся десять теплокровных
млекопитающих. Сам егерь - худющий волосатый
экземпляр 55 лет от роду и его дряхлый кобель Бурят непонятно какой породы;
лежачий больной Григорий Васильевич
Толхаев с домоуправляющим Ефимом, который по совместительству является медиком;
Ваня Соловей - на все руки мастер,
здоровый парень тридцати пяти лет, профессиональный кинолог и военный пенсионер,
его жена Ниночка, в позапрошлом году
окончившая кулинарный техникум, и их отпрыск Денис (то самое реактивное
трехгодовалое чадо); Саша Маслов, тоже
военный пенсионер не старше Соловья, хороший парень, профкинолог, а к Саше в
комплекте - овчарка Ингрид - хромоногая
ветеранша локальных войн, и легкомысленный, но чрезвычайно смышленый спаниель
Джек.
Теперь для тех, кто не в курсе, нужно пояснить, за каким дюделем все эти
вышеперечисленные товарищи две недели парятся
в егерской усадьбе вместо того, чтобы разойтись по домам и заниматься своими
делами. Насчет Василия с Бурятом все ясно:
коренные жители, аборигены, образно выражаясь. Саша Маслов и Ваня Соловей -
ближайшие соратники небезызвестного
Сереги Рудина, боевые братья, можно сказать. По поводу похождений Рудина вы уже
в курсе, так что не стоит вдаваться в
детали. Они просто прячутся в усадьбе от нехороших людей, ждут своего
предводителя и охраняют единственного свидетеля,
который может доказать, что Рудин сотоварищи не участвовал в "заказухах" против
членов Первого Альянса и не брал денег
Альянса Второго, то есть почти не виноват ни в чем и может гулять свободно по
широким улицам родного Белогорска, не
вертя башкой на 180 градусов. Хотя любому здравомыслящему индивиду понятно, что
гулять по Белогорску Рудин и его
команда в ближайшие десять лет не собираются - даже если Толхаеву удастся
предъявить эти самые неоспоримые
доказательства перед самим Страсбургским судом. Больно сейчас там (в Белогорске,
а не в Страсбурге) климат неподходящий
для таких типов.
Насчет жены Соловья с сынишкой тоже все ясно: изъяты из оборота, дабы не
раздражали своим внешним видом
представителей обоих преступных сообществ Белогорска, несколько выспренно
именуемых в народе Альянсами, и не
провоцировали оных представителей на применение непопулярных методов давления,
тысячекратно воспетых в кино. А то,
знаете ли, некоторые товарищи шибкие мастаки на такого рода приколы:
"... - Это ты, Мэмбэр?
- Ага, я. Вот ю вонтс, факин энимал?
- Твоя факин Рэт у нас. И Бастард твой факин тоже у нас. Ты понял? На,
послушай, как они рады, что их факин фазер такой
донки.
- А-а-а-а!!! Ауауауа-а-а-а!!!
- Ха-ха-ха!!! О-у-ха-ха-харр!!! Ю андестен, факин myddack? Если не придешь
к трем часам ночи на двести шестьдесят
второй пакгауз восемнадцатого глиноземного комбината, им hаnа, факин ты
myddack!!! Ю меня андестен, дойки?!
- Ес, ес, я все андестен! Вы только не трогайте их, я вас умоляю!!! Я
обязательно приду!
- Во! Правильно рассуждаешь, факин кур. Ты должен быть один, без оружия,
без прикрытия, связанный по рукам и ногам, с
кляпом во рту. Иначе им hаnа!!!
- Да буду я, буду - все я понял! Может, сразу застрелиться?
- Нет, стреляться не надо. Пусть ты сначала помучаешься, чтобы мы морально
удовлетворились. Давай - ждем..."
Вот такие примерно неурядицы случаются с разными беспечными товарищами,
ежели верить кинематографическому опыту.
Но у нас не кино, а суровая реальность. А потому команда Рудина быстренько
подсуетилась и выкрала наглым образом
семейство Соловья из-под самого носа у бандитских "топтунов".
Теперь обратим свои взоры к Григорию Васильевичу Толхаеву и его "домовому"
Ефиму. В недавнем прошлом это
преуспевающий предприниматель, владелец крупного фармацевтического комбината,
меценат и ведущий член так
называемого Второго Альянса. А теперь Толхаева в природе Белогорска вроде бы и
нет. На местном кладбище имеется его
могилка, в изножье которой стоит надгробный камень с соответствующей надписью.
"Фармацевта" убила женщина -
стрельнула в голову из "беретты", а потом, спустя некоторое время, для
надежности взорвала. Но недоработала маленько -
расслабилась. 0 том, что Григорий Васильевич жив, кроме команды Рудина, знают
только руководители Второго Альянса -
Саранов и Улюм. Правда, в настоящий момент они не в курсе, где находится их
соратник, а просвещать по этому поводу их
никто не спешит. Рудин решил, что так будет лучше, и с ним никто не спорит - он
на данном этапе единоличный признанный
лидер, который отвечает за дальнейшее развитие событий. У Григория Васильевича
на этот счет имеется особое мнение, но он
не может считаться полноправным членом команды. Он лежачий больной, недавно
одной ногой в буквальном смысле стоял в
могиле и только-только пошел на поправку - во многом благодаря варварским
процедурам егеря Василия: баня до
изнеможения, тотальные примочки из сенной трухи и хвои и растирания ключевой
водой.
- Это просто недопустимо! Я снимаю с себя всякую ответственность! - вот так
поначалу реагировал на егерские
антимедицинские изыски дипломированный врач Ефим. - Только полный покой и
строжайшее соблюдение медназначении!
Только фармакопея, легкое массирование конечностей и ничего более! Какая баня,
вы что?!
- А пошел в задницу, - проигнорировал компетентное мнение медика дремучий
Василий: Ефима в усадьбе все
воспринимали как бесплатное приложение к Толхаеву, не более. - Ну-кась, бери за
ноги, Ебн Псина ты наш - потащим в баню...
Теперь Ефим уже не ропщет. Вопреки ожиданиям, организм Толхаева медленно,
но верно побеждает немочь. Совсем
недавно Григорий Васильевич был полностью недвижим и общался с окружающими
исключительно энергичными взмахами
ресниц. А сейчас он может тихонько двигать руками и очень медленно, свистящим
шепотом произносит вполне осмысленные
фразы - опять же не совсем медицинского характера. Типа:
- Дд-д-а-айте тт-теки-и-илы, уб-блюдки-и-и... А то вста-а-ану, отпп-ппижжжу
всех...
- Ну нету текилы, шеф! - впадает в панику Ефим. - Дома текила! Да и нельзя
вам...
Генератором мятежной идеи охоты явился, как вы уже наверняка догадались,
вредный егерь.
- Мясо кончается, - сообщил во время завтрака, ревниво наблюдая, как
Соловей с обычным для него отменным аппетитом
поглощает солидную порцию копченой кабанины. - После обеда покачу к Кабаньей
пади, заночую... С утреца попробую кабана
добыть. Надо бы, конечно, парочку... Одного самим есть, одного закоптить - на
продажу. Деньги кончаются...
- Хорошее дело, - одобрил Соловей с набитым ртом. - Давно пора! Я вот сижу
тут и удивляюсь - чего это ты раньше не
додумался поохотиться?
- Оно, конечно, браконьерство. Но такую ораву проглотов кормить - без этого
никак не обойдешься. Придется грех на душу
брать... - елейным голоском продолжал Василий, благообразно уставившись куда-то
поверх головы Соловья. - Ох и тяжко мне
придется... Одному на кабанье. А? Тут целый взвод нужен. Загонять, добывать,
разделывать... Ох и тяжко! Хотя бы еще
парочку помощников... Жалко, нельзя вам. Если б с Саньком поехали со мной, мы бы
моментом управились. Ну, не моментом
- но завтра к полудню уже дома были бы...
Соловей на пару секунд замер, поморгал чаще, чем положено, отвел взгляд и
вновь принялся жевать - только в два раза
медленнее. Подумал немного, неуловимым движением боевого ножа располовинил
кусище копченки, насадил нетронутую
часть на острие и положил на блюдо. Застеснялся молодец - уел-таки словоблудный
егеришка.
- Чего ты? - удивилась Нина, сосредоточенно заставлявшая реактивного Дениса
отпробовать манной каши и потому не
уловившая сути мясной предыстории. - Пропахло, что ли?
- Да не - наелся просто, - хмуро ответствовал Соловей, нацеживая из
самовара чаю. - Давай-давай - корми ребенка...
- Кушай кашку, красавчик ты мой! - не преминул вставить Василий,
потянувшись через стол и ласково потрепав Дениса по
вихрастой макушке. - От кашки будешь здоровым да красивым - вон, как папка.
Скоро все перейдем на кашку - мясо кончится,
и перейдем. И все будем здоровыми да красивыми...
Соловей покривился, но затевать полемику не счел нужным. Хотелось как
следует дать егерю по черепу и пару раз пнуть в
живот, чтобы не ерничал, сволочь. Но нельзя - непедагогично. Прекрасно ведь
понимает, гад, в каком положении они
находятся, так нет же - распустил язык веером, удержу нет...
Рудин перед отъездом дал команду: стеречь Толхаева, из усадьбы никому не
отлучаться. Коротко и ясно - никаких намеков и
двусмысленностей. Соловей - старый вояка - привык выполнять команды вышестоящего
начальства как того требует устав:
беспрекословно, точно и в срок. Он прекрасно знал, что все чрезвычайные
происшествия начинаются с небольших отклонений
от инструкции, самовольного изменения любых, казалось бы, незначительных пунктов
заранее определенного начальником
порядка выполнения задачи, халатного отношения к исполнению обязанностей и так
далее...
- А если бы поехали на этой вашей бандитской тачке, тогда вообще бы быстро
управились, - осторожно намекнул Василий,
наблюдая за реакцией "подопытного". - Конечно, на "уазике" - это не то...
- Да она сгнила - та тачка, - досадливо бросил Соловей. - Две недели в
сыром лесу. И вообще, хорош об этом! Прекрати, пока
не началось...
Василий на рожон лезть не стал: знал, паразит, про распоряжение Рудина и
понимал, что просто так Соловья с толку не
сбить. Однако спустя пару часов после завтрака он вновь приступил к
несокрушимому Ивану - тот уже и думать забыл об
утреннем разговоре.
- Ни хера она не сгнила! - Физиономия егеря лучилась в широченной дружеской
улыбке - как у того олигофрена, что
втихаря навернул банку сметаны в дурдомовскои столовке. - Цела, невредима,
заводится. Бензина - навалом.
- Так ты что - смотался туда? - обескураженно поинтересовался Соловей. - И
не лень было?
- А че тут идти-то? - пожал плечами егерь. - Двадцать минут ходу. Дай,
думаю, посмотрю. Стоит техника, ржавеет без дела.
Жалко! Хоть по лесу погонять на ней - раз уж в люди нельзя. В кои-то веки на
такой красавице прокатиться придется...
Соловей призадумался. Джип, конфискованный у большого бандита Улюма, они
спрятали в километре от усадьбы и в
ближайшем будущем использовать не собирались. Несмотря на то что джип пребывал в
прекрасном состоянии, Рудин сказал
Василию, что дарит ему эту "рухлядь", и рекомендовал использовать ее на
запчасти. Пытаться продать бандитскую тачку в
пределах области было бы равносильно самоубийству, а угнать ее за эти самые
пределы - верх авантюры. На первом же
стационарном посту ДПС притормозят, задержат и настучат куда следует. Больно
приметная машина. Конечно, Рудин
"подарил" "Чероки" егерю в шутку, никто из команды в тот момент не обратил
внимания на столь широкий жест. Но Василий,
судя по всему, воспринял подарок вполне серьезно.
Однако не в джипе дело. Они уже две недели сидят на довольствии Василия,
пользуются его гостеприимством и
долготерпением, а отдача - нуль. Даже в такой мелочи, как организация охоты на
кабана, отказывают наотрез. Нельзя им,
видите ли, покидать усадьбу... Нехорошо!
- Не, я понимаю - Пес сказал... - Василий верно уловил суть момента:
смиренно шмыгнул носом, потупил взгляд, всем
видом выказывая покорность нелегкой судьбе. Короче, все вокруг сатрапы и
негодяи, а он один чистый и непорочный. Забытое
природой дитя лесной глуши.
Соловей досадливо крякнул и стукнул кулаком по раскрытой ладони. Сволочь!
Психолог хренов. Ваня вдруг почувствовал,
что злится на Рудина. Молодец Пес, умничка. Сидеть и охранять, никуда не
отлучаться. Дал команду и смылся. Ждите, как
определюсь на новом месте, приеду и всех заберу. А сказано сие было в шестом
часу утра, когда все нормальные люди спят
мертвым сном. И сам отъезд, который состоялся в страшной спешке, был более похож
на паническое бегство, нежели на
организованное отступление. Заскочил, разбудил, второпях похватал харчи, Алиса
вообще из машины не вышла. Заправил
"Ниву", зачем-то помыл Алисиным придурковатым ризенам морды - и умотал. С
момента умотания минуло уже одиннадцать
деньков, и пока неясно, когда же их высочество изволит пожаловать обратно. И
вообще, изволит ли! Мало ли что там могло
приключиться? Что теперь - безвылазно сидеть здесь, пока не умрешь от старости?
- Ладно, давай обсудим детали, - деланно хмурясь, буркнул Соловей и, не
удержавшись, нетерпеливо потер ладони. Охота!
Настоящее мужское занятие, прекрасное развлечение для бывалых воинов,
вынужденных умирать от скуки в замкнутом
пространстве усадьбы. На джипе, с ветерком... Эхма!!!
- А че тут обсуждать! - заторопился Василий - не дай бог, передумает
суровый воин, даст обратный ход. - Че тут обсуждать -
и так все ясно! В полпятого вечером выедем, завтра в десять утра будем дома.
Оставим Ефиму с Нинкой карабины, автоматы -
тут у них целый арсенал будет! Опять же - собаки, подойти никому не дадут... В
общем, ночь перекантуются, ни хрена с ними
не сделается. Ефим мужик сурьезный, так что все будет в ажуре...
- Я за старшего остался, - доложил Ефим, явившись в комнату Толхаева в
16.40, после того как охотники покинули усадьбу.
- Теперь я тут типа капитана. Если взять за основу, что тайга - это зеленое
море, а усадьба - какой-никакой шлюп або челн
утлый, то я вполне вписываюсь в амплуа капитана. А капитану положено спать,
есть, и...
- На ч-ч-чем п-п-поехали? - живо поинтересовался больной, слабым жестом
остановив распоясавшегося "домового".
- Как и планировали, на бандитском джипе, - сообщил Ефим. - Но это всего
лишь умозаключение - свидетелем уезда не был.
Ушли пешком, с припасами и оружием, "уазик" оставили во дворе. А спустя
некоторое время из лесной глуши раздался слабый
звук работающего двигателя. Затем он пропал. Так что умозаключение вполне
даже...
- Р-р-рот закр-рой!!! - шепотом рявкнул Толхаев. - Н-на! - и извлек из-под
подушки смятый листок, на котором было
начертано несколько строк. Говорить больному тяжело, потому готовился заранее:
еще в обед, узнав от Ефима, что Соловей с
подручным собрались на охоту, истребовал у домового листок с ручкой и с полчаса
что-то писал.
- Чего это вы? - изменился в лице Ефим, прочитав неразборчивые каракули
хозяина. - Да Соловей меня за такие шутки
прибьет на месте! И оправданий слушать не станет. Я, между прочим, перед их
убытием получил подробнейший инструктаж.
Так что...
- Д-д-делай, я сказ-зал! - сердито прошипел Григорий Васильевич. - Д-дделай!
Ефим растерянно покачал головой, еще раз пробежал взглядом по листу:
"...Пиздуй домой. Возьми денег. Текилы.
Побольше! Купи много всего вкусного. Много! Пиво - тоже. Чипсы и фисташки -
особенно. Возьми мафон, диски, кассеты,
журналы, одежду, белье, дезик, бритвенные, одеколон. Потом к Саранову едь -
скажи, что я здесь. Рурику передай - порядок
чтоб был, а то поубиваю, в задницу! Вперед..."
- Да как же... - проблеял несчастный Ефим, глубоко пожалев, что посвятил
шефа во все подробности предстоящей охоты.
Мог бы, например, не упоминать о том, что охотники решили использовать
бандитский джип. - Да Соловей меня...
- Ч-час туда, - загнул палец Толхаев. - Ч-час там, - загнул второй. - Ч-час
обратно, - загнул третий и показал своему
"домовому" крепкий волосатый кулак. - Итого - ттри. Ч-чего б-бздишь? В в-восемь
в-веч-черра б-будешь зздесь.
- Да Соловей же меня прибьет! - плаксиво крикнул Ефим. - Вы больной, нельзя
вам нервничать...
- Ув-в-волю, п-падла! - торжественно пообещал Толха-ев, помахивая волосатым
кулаком. - Т-ты ещ-ще з-здесь?! Ефим на
несколько секунд застыл, уставившись на кулак хозяина и решая дилемму. Как любой
здравомыслящий
медикодипломированный индивид, он прекрасно понимал, что нарушать распоряжение
грубого мужлана Соловья чревато для
здоровья. Вобьет по самые плечи в землю и причин не спросит. Но! Но... Соловей
ведь сам нарушил распоряжение Рудина.
Прецедент, что называется. А шеф, чего доброго, осерчает и действительно уволит.
С него станется.
- Ладно, - скорбно вздохнул Ефим. - Ради вас я на все готов. Рискую своим
здоровьем, а то и самой жизнью - прошу
помнить об этом! - и отправился выполнять поручение...
Чтобы добраться от ограждения учебного объекта до просторного ангара
спорткомплекса, нужно прогуляться 350 метров по
периметру, по засыпанной керамзитом дорожке. Если переться напрямки, через
учебные классы и тренировочные площадки,
возникнет ненужный ажиотаж, поскольку в Школе полагается воздавать директору
почести не меньшие, нежели командиру
дивизии в подчиненных частях.
Директор был скромен: он пружинистой походкой перемещался по дорожке,
мимоход
...Закладка в соц.сетях
