Жанр: Электронное издание
astapov1
...То-то же! Цепями
прочесывали!
--А на базаре цены упали. Три дня назад были по двести, сегодня ходил - сто
тридцать.
--Нет, что ни говори, а в этом году не тот урожай, что в прошлом.
--Коне-эшно! Кто спорит! В прошлом полный завал был!
--Мужики! Хватит трепаться! Бабы за стол зовут! - и по одному они потянулись
в комнату.
Наконец под фонарем появился тот, кого ждали. Он спешил, делал длинные шаги,
и нагнув туловище вперед - стремительно шел к подъезду. Мужчина оказался
высоким, сильным, плечистым, четверо подхватились, и ему наперерез. Фраза была
стандартная, произносилась только лишь затем, чтобы остановить незнакомца.
--Эй, закурить не найдется?
--Нет, не курю. - посторонившись, ответил тот.
--Что ж ты, мудило, с собой не носишь? Угощал бы!
Незнакомец остановился - путь перегорожен, и шагнул назад.
--Куда, брателло?
В этот момент сзади забежал один из четверых, упал под ноги, другие -
незнакомца слегка толкнули. Не ожидая подвоха, он упал, по асфальту посыпались
стекла очков. И сразу - десятки пинков по голове, по почкам, по печени -
обрушились на него.
--Ну что, с-сука! Не понимаешь по-хорошему? Разве тебе не звонили, пидар, не
предупреждали? - удары со всех сторон сыпались щедро и безжалостно. Сбитый с
ног, мужчина не защищался, он даже не успевал уворачиваться.
--Мешок с говном! Если твоя блядская газета еще раз появится - тебя никто не
спасет! Получай, мразь! Получай, сука!
--А ну, посторонись, я с разбегу! - и последовал гулкий удар по голове. -
Калекой сделаю, гондон! Руки поотрубаю, писатель! Убью, гад!
На шею ему накинули скрученные в веревку колготки и натянули, он захрипел,
пытаясь просунуть пальцы под петлю.
--Будь моя воля, я б тебя, мудило, хоть сейчас придушил! - бросил Цаца,
стягивая колготки с почти неподвижного мужчины. - Живи пока! Радуйся, пидар!
Все произошло в несколько минут, организованно и беспощадно.
Четверо быстро собрались и не оглядываясь - поспешили через дворы на дорогу,
где ждала машина.
--Ну? - спросил Костя, когда те погрузились.
--Нормально! Отмандячили - запомнит! Может, сдохнет возле дома.
--Ты чё, тля! Я тебя тогда самого уделаю! Приказов не понимаешь!?
--Да ладно, Костя, пошутил я! Поехали! Все путем!
Включив фары, жигуль развернулся и рванул назад, на пятак, проскочил мимо
неработающих светофоров, областного акимата, помчался в сторону ЦУМа и дальше.
Избитый полз на коленях к подъезду.
Витаса сменила Лариса Долина со своей "Погодой в доме", затем - Джо Дассен.
34
Кажется, клюёт? Поплавок дернулся на мелкой водной ряби и застыл. Но опять:
прыг, прыг, так в прошлый раз обманывал сазанчик, нужно его подсечь, и выудить
рыбу. Атамбай вскинул удочку, ловя в воздухе грузило, добродушно матюгнулся:
червя наполовину склевали, острым кончиком блестел крючок. Балуется мелочевка.
Насадил нового, извивающегося червя, поплевал и закинул обратно в воду.
Он сидел на берегу тихого затончика Сыр-Дарьи, камышовые султаны шептались на
ласковом ветру, большим круглым диском садилось за горизонт солнце. Отражаясь в
зеркале воды, багровый закат слепил глаза, и поплавок терялся из виду среди
плывущих палочек, веточек, белых пузырьков, листочков.
Большой любитель порыбачить, Атамбай в этом году впервые выбрался на природу.
Бесконечные дела, отчеты, проверки, ревизии, балансы - не способствовали
расслаблению, не было ни выходных, ни настоящих праздников, ни нормального
рабочего дня и отдыха. Его могли задержать на работе до позднего вечера, вызвать
среди ночи, нежданно-негаданно отправить в командировку, нагрузить
обязанностями, не свойственными его профессии. Но он не жаловался, в команде
Муратидзе все работали одинаково много, оказывается, к этому тоже можно
привыкнуть. Поэтому редкие свободные дни ценились, как настоящая удача.
В это место, которое называется Майли-тугай, они ездили с отцом ещё тогда,
когда тот работал в Турланской экспедиции геологом. Вечные его разъезды в
степях, в пустынях, в горах, наложили отпечаток и на жизнь Атамбая: он, как и
отец любил природу. А здесь, в Майли-тугае, много лет назад вырыли землянку - в
дремучих тугаях найти её было не просто - и приезжали сюда, рыбачили по
нескольку дней. На Дарье таких землянок полно: опустившиеся пьяницы, бичи, рыли
их - скрываясь от холода и кредиторов, от родственников и от полиции. Они
уходили из городов и устраивались возле реки: жили ловлей рыбы, и ружьишки у них
водились, стреляли кабанов, фазанов и уток. Но чаще всего бездельничали, ходили
друг к другу в гости и пили брагу, так как дождаться окончания её брожения и
изготовить нормальный самогон - не хватало терпения. А в землянке, вырытой
Атамбаем и его отцом - однажды поселился бомж Витя, которого прозывали они то
кукушонком, то есть, подкидышем. Это было даже к лучшему: теперь не опасаясь,
они могли оставлять там не хитрые рыбачьи снасти, скарб, который прежде всякий
раз таскали с собой. Когда родители перебрались жить в Астану, Атамбай
наведывался к Вите один, привозил дешевого разливного вина и еды. Дешевого
потому, что другого Витя не пил, особенно водки. А может и пил, но стеснялся
причинить хорошим людям растрату. Видимо не все ещё растерял - совесть осталась.
Опять клюет! Поплавок нырнул и спрятался под воду, леска натянулась, Атамбай
дернул удочку, она согнулась - и на воздух взлетела рыбина размером по локоть.
Сколько переловил рыбы, но всегда, когда на крючке оказывалась новая - испытывал
волнение, будто в первый раз. Радостно снял желтого жирного сазана, насадил на
кукан и бросил назад в воду, заправил червяка и следом кинул удочку.
Наступал вечер, и видимость становилась никакой. Появились комары. Черные,
голодные, звенели над ухом, кусали сквозь брюки и рубашку, попадали в нос -
тучами вились над головой. Атамбай шлепал себя по лицу, по ногам, рукам, затем
сломил камышину и стал разгонять ею стаи кровососов - бесполезно. Не выдержав,
воткнул конец удочки в солончаковый бережок, схватил улов и помчался в землянку
по высокой траве. Витя хозяйничал у костра, готовил тройную уху из рыбы,
пойманной в обед. Чего-чего - а это умел. Сначала в большом казане варил ту, что
помельче, затем шумовкой её вынимал и закладывал чуть покрупнее, затем вынимал и
эту, а закидывал самые жирные, отборные куски сома и сазана. Процесс получался
длительным, Витя за это время не однажды прикладывался к пятилитровой канистре
разливного вина, но когда уха была готова, и Атамбай, полный кулинарных
предчувствий, начинал трапезу - то был абсолютно уверен: такому бульону могли
завидовать боги. Даже в жарких условиях юга, когда он к утру остывал -
превращался прозрачный холодец. А ежели горячий, да с перчиком, да в прикуску с
сомовьим боком, да со свежей петрушечкой и лучком, да с помидорчиком, да под сто
пятьдесят граммов русской водочки - то стоило забыть все на свете, а приехать на
Дарью!
Витя, черный от жаркого солнца, накачанный вином и утрамбованный ухой - сыто
щурился при всполохах догорающего костра.
--Ну, слава богу. - сказал он. - День прошел, и ладно.
--Разве ты веришь в бога? - лениво поинтересовался развалившийся на спальном
мешке Атамбай, стараясь быть ближе к костру, там меньше комаров. - Ты, спившийся
и почти конченный человек? - Витя не обижался на правду, он и сам считал себя
конченным.
--Может, и верю... По своему...
--По своему?
--Как тебе объяснить... Вот вечные темы: бог - это добро, да? Говорят бог -
всеобъемлющ. Если он со своим добром всеобъемлющ, значит, для зла места не
остается. Но ведь зло существует? Тогда что? Он не всеобъемлющ? Или, получается,
не всесилен, раз смог допустить в своем пространстве существование дьявола со
злом? Какой же это бог, если не всесилен? Но нет! Он всеобъемлющ и всесилен!
Откуда же тогда зло? И это - главный вопрос. Какой же думаешь ответ? Ответ
таков: бог - есть дьявол, дьявол - есть бог! Единое целое! Палка о двух концах:
сколько её не дели, останутся два конца. В жизни хватает примеров, когда добро
становится злом, а зло - добром. Классический: безнадежно больной просит сделать
инъекцию, чтобы умереть. Можно оценить поступок врача, исполнившего эту просьбу?
Ежели он её выполнит - сделает добро умирающему, сократив его страдания, но
пойдет против воли бога, давшего человеку жизнь. Не выполнит - чист перед богом,
зато продлит муки больного, в глазах его - останется черствым и бездушным. Как
определить, что здесь добро, а что зло? Что от бога, а что от дьявола?
Определить нельзя, потому что, бог - это и есть дьявол! Хорошее - это и есть
плохое! Плохое - это и есть хорошее! В молодости от меня ушла девушка. Я был на
грани помешательства, пока не понял: хорошо, что ушла. Она ещё не стала женой, и
если бы ушла после свадьбы - было бы хуже! Но и тогда было бы хорошо: чем жить с
неверной женой - пусть лучше уйдет! И я молился богу за то, что он принес мне
страдания. И проклинал его за то, что подарил мне счастье побыть с этой
девушкой.
--Ты философ, однако! - удивленно приподнялся на локтях Атамбай. - Не ожидал,
не ожидал! Не только философ - еретик! Лет четыреста, триста тому назад тебя
сожгли бы на костре за богохульство! Интересно, а как тебе видится создание
мира? Человечества?
--Могу сказать... Ну, во-первых бог существует - это точно, из этого и буду
исходить. А во-вторых... Ты веришь в искусственный разум?
--Нет. Причем здесь он? Технический разум зависит от человека, сколько бы ни
был совершенен. ЭВМ без человека - груда железа.
--Все правильно. И вот представь. Однажды бог решил создать себе в помощь
машину. Раз он создает, значит, он творец, а любой творец желает видеть свое
творение как можно более совершенным, как по форме, так и по содержанию. И
создал он из подручного биологического материала красивую машину - человека.
Наверное, эта машина долго и надежно ему служила, пока не появился первородный
грех. Этот грех - сбой в программе, заложенной в богом задуманной машине. В
результате этого программного дефекта - человек начал саморазвиваться и
самосовершенствоваться против желания бога. Бог потерял контроль над человеком,
он не задумывал его таким, каким он стал. Отсюда - память человечества о
первородном грехе, о сбое программы. Отсюда - наше желание обращаться чаще к
богу, как создателю-программисту за тем, что бы поправил запартаченные в
результате небрежного пользования программы - то есть смыть грех. Саморазвиваясь
- человек и сам стал нагло мнить себя богом! Он начал создавать машины, которые
по интеллекту близки к его разуму. А теперь скажи мне, где гарантия того, что в
один прекрасный момент, программы ЭВМ не дадут сбой и не начнут саморазвиваться
подобно тому, как это произошло с человеком, и не появится тайный, пока ещё,
искусственный разум? Ведь и человек прежде был обыкновенной грудой материала? А
компьютерный вирус уже имеет задатки саморазвития. Многое о чем я думаю -
вяжется с библейским учением, кое-что - нет. Вот очень, очень коротко мое
видение на создания мира. Я могу развить мысль, да к чему тебе? И потом - спать
пора.
В траве у головы стрекотали сверчки. Высоко в небе, среди звезд,
промелькнула, падая, комета. Атамбай встрепенулся, и махнул рукой: прозевал с
желанием! Ночью желание всегда нужно держать наготове: подумать хорошенько,
выбрать главное и запомнить, поджидая очередную комету.
--Вить... Мне неудобно спрашивать... Не хотелось в душу лезть. По виду - ты
чистый бичара, а послушать - связно говоришь, грамотно строишь предложения,
имеешь хороший словарный запас. Создаешь впечатление интеллигентного человека.
Откуда это?
--А ты думал! Раньше я летчиком был. - Витя в темноте шумно вздохнул. -
Общался с людьми такими, что... Журналисты в друзьях ходили, художники
алматинские, из технической и творческой интеллигенции многие меня знают. За
границу летал в свое время. А потом, как бардак начался - а! Чего вспоминать!
--Жалеешь?
--Жалеть? - прозвучал удивленный голос. - Не. Не жалею. Пить я все равно не
брошу. - И опять вздохнул. - Мне хорошо здесь, раздольно, бомжовая вольница. А
ты меня жалеешь, да? А я жалею тебя. Потому что, все у вас там враньё,
воровство, зависть, измена, корысть, деньги, деньги, деньги. Воруют на самом
верху, оттуда - ниже и ниже, до самого последнего чиновника. Не воровать не
модно. Вроде, как и похвастать нечем. И наоборот: увести из-под налогов
миллионы, не вернуть кредиты, кинуть товарища - престижно. И когда воры стоят на
трибунах и принимают парады, и когда раздают нищим пожертвования, и когда строят
храмы - лицемерят. Всегда лицемерят, если вопрос не о деньгах. Я иногда
задумывался о власти. Что же это такое? Какова её природа? Где её истоки? И так
копал, пока не пришел к выводу: власть - это сила. Сильнейший подавляет слабого:
хитростью, умом, кулаками - не важно. Главное - подавляет. И чем больше народу
под себя подмял - тем больше власти. Начиная от бандитов, кончая президентом.
Если разобраться: чем отличается бандит от политика? Общеизвестно: политика -
дело грязное. И бандиты, и политики люди целеустремленные, готовые на жертвы,
сильные, хитрые, пользующиеся авторитетом, располагающие деньгами. Начиная с
каменного века природа власти не изменилась: у тебя сила и хитрость - ты и
власть. Как у зверей: победил соперника - вожак. Стае или стаду не важно,
сколько крови при этом пролито, для масс важно понимание силы вожака. Как только
он ослаб, от старости, от болезни ли - начинаются волнения и поиски нового
авторитета. Начинается разброд, борьба, смутные времена, страх за свою жизнь.
Никто в стаде не знает, чем это кончится, пока не определится новый вожак. У
людей, от стыда за своё животное происхождение и родство с дикими животными -
это прикрыто видимостью выборов и идеями демократии. На самом деле идет звериная
борьба за власть в стаде, или даже в стае, таково современное общество.
Человечество придумало законы, наивно полагая, что перед ними все равны. Но
вожак по природе своей выше остальных соплеменников, и рамки выдуманных законов
для общего потребления оказываются малы для вожака. Возникает противоречие
природы и рукотворения. Возникает соблазн, а точнее, естественное желание вожака
расширить для себя рамки закона. То он и делает. Для себя. Можно задать вопрос:
а действительно ли вожак по природе выше остальных соплеменников? Вопрос спорный
только для идеалистов. Они будут орать до одурения, что человек рождается равным
среди равных. В природе же этого нет. Одному дано больше с рождения, другому -
меньше. Увы, это не справедливо, но это так. Глупо спорить. Правда, в человеке
заложена праисторическая справедливость, память о тех далеких временах, когда
еще не было сбоя в божественной программе, и человек был счастливой бездумной
машиной в руках бога, как теперь ЭВМ в руках человека. И в память о тех временах
- человечество желает всех уравнять, осчастливить, для чего и выдумало законы.
Желание всех уровнять и осчастливить - угодно и богу, потому что, короче
расстояние назад, до сбоя в программе, короче расстояние до греховного рубежа,
когда человек начал самосовершенствоваться и вышел из-под божественного
контроля. А значит - больше возможности покаяться и вернуться в его лоно. И эта
праисторическая справедливость толкает людей на создание социальных благ, равных
для всех, как это было при коммунистах. Но и здесь вожак расширяет для себя
рамки. Зато нам тут ни к чему лицемерить, хитрить и врать. Есть выпить - позвал
соседа, вмазал, поговорил за жизнь. Нету - жалко, но, что поделаешь. Поохотился,
порыбачил. Мы люди свободные, власти над собой не терпим и сами к ней не
стремимся.
--Рассуждения твои несовершенны. - зевая, сказал Атамбай. - Но все же от бича
послушать интересно. Спорить с тобой не стану, хотя во многом не согласен. Ну,
что, укладываемся?
От воды дуло сыростью, становилось прохладно. Витя с Атамбаем перебрались в
землянку, Атамбай принес от костра спальный мешок и залез в него. Витя притянул
ополовиненную канистру с вином, основательно приложился, крякнул удовлетворенно
и включил транзистор. Лампочка в темноте осветила его небритое черное лицо,
желтозубую улыбку, искристые веселые глаза, высветила пару лежанок из кривых
жердей, самодельный столик и низкую камышовую крышу.
"Немецкая волна" передавала новости. В побежденном Ираке американцы
устанавливали свое правительство. Садам Хусейн пропал. Жив или нет - никто не
знает, возможно, сделал пластическую операцию и скрывается в Сирии. Атипичная
пневмония широко шагнула по миру, всего зарегистрировано более семи тысяч
больных, более тысячи умерло. В России с подозрительным постоянством горят
детские дома и приюты: теперь - пожар под Иркутском. В Казахстане прошел второй
международный форум масс медиа, зло раскритикованный местной оппозицией. Россия
продолжает запуски космических кораблей. Президент Путин встречался с
президентом Назарбаевым в Омске.
Будто морской прибой шумели дарьинские тугаи. "Немецкая волна" давно
отключилась, приемник тихо шипел и трещал, Витя и Атамбай спали.
Яма, где иногда лежал Булат-Сифон, находилась неподалеку от автовокзала
"Саяхат". Это была очень скромная двухкомнатная квартира на пятом этаже, рядом с
выходом на чердак, через который, в случае чего можно улизнуть в другой подъезд
или на крышу. На балконе лежал волосяной канат, одним концом привязанный к
перилам, второй конец доставал почти до земли. В случае нужды его можно сбросить
и быстро спуститься в кусты сирени под домом. В комнатах и кухне не было ничего
лишнего, все самое необходимое: холодильник с двухнедельным запасом консервов и
выпивки, диван, телевизор, шифоньер с гардеробом на летне-зимний период, стол со
стульями, палас на полу и все. О квартире не знал никто, даже самое близкое
окружение Булата-Сифона, даже личного телохранителя он отпускал за квартал и
добирался сюда пешком. Такая предосторожность была не лишней, врагов хватало как
в самой Алма-Ате, так и за её пределами: и в Китае, и в Казахстане, и в России.
Приходилось считаться с новыми бандитскими группировками, плодящимися как кролы
в вольерах. А иногда он просто отдыхал здесь несколько дней, отключал телефон,
ни кому не звонил, валялся, читал, смотрел телевизор.
Булат-Сифон, в плавках, в майке, со стаканом молока стоял у окна и смотрел в
даль. Десятки автобусов междугородных и международных маршрутов скопились на
площади у здания вокзала, вокруг кишело безграничное племя пассажиров, сновали
частные такси, троллейбусы и трамваи подваливали новых и новых людей с
поклажами. "Саяхат" сделался перевалочной базой между оптовыми рынками Алма-Аты
и торговыми точками южного, восточного и центрального Казахстана. Торговля бурно
развивалась в основном за счет соседнего Китая, но прибывали товары и из Турции,
Ирана, Арабских Эмиратов, Тайваня, Японии, России, дорогая и качественная группа
шла из Западной Европы и США.
Булат-Сифон отхлебнул теплого молока - старая язва желудка время от времени
давала о себе знать, и тогда он неделю жил на молоке - и нахмурился. Трудно
ладить с беспределом, невозможно понять авторитетов, которые кровь льют реками.
Воровской бизнес прежде считался чистым, мокруха - дело редкое, исключительное и
требующее особого решения сходняка. Запачканные кровью особым уважением не
пользовались, а теперь? Вооруженный грабеж с убийством, откровенный бандитизм,
расчлененка превозносятся ими как удаль. На горных дорогах ограблен автобус с
китайскими предпринимателями, затем людей убили, а автобус пустили с обрыва. Не
брезгают кровью старух за десять-пять тысяч тенге. Беспредел, беспредел...
Чимкентские совсем оборзели, ничего не боятся. Тамошние воры потеснены бандой
ментов, бандой Нишана и особенно "Серыми волками". Четырнадцать человек Ивана
Ивановича положили в степи - ни за что! Без объявления войны, без
предупреждений, просто кинули на бабки, а затем - мочилово. В Волгограде Седого
заделали, а он - первый, кто рекомендовал Булата-Сифона в законные. Было дело,
вместе зону в Приморье топтали, и султыгу с черным хлебом делили. Теперь всплыла
новая информация об убийстве Нурлыбаева. Опять "Серые волки"! Когда они там, у
себя в Чимкенте, с местными разбирались - реки, буквально реки кровушки текло,
или возили приговоренных на Бугунское водохранилище, камень на шею - привет!
Сколько человек рыбам скормлено! Но за Нурлыбаева придется отвечать. Пятнадцать
процентов от всех его сделок шли в дело Булата-Сифона, и это была не дань, а
деловое сотрудничество. Деньги немалые. До сих пор пути с "Серыми волками"
действительно не пересекались, но беспокойство, правда, они доставляли. Теперь
пересеклись. Киллера, падлу, с трудом отыскали аж Бельгии, но раскололся,
ссыкун, моментально. Удивительное дело! Человек, за деньги замочивший дюжину
людей, востребованный профессионал, специалист высшего класса, снайпер, серийный
убийца - до смешного боялся собственной крови! Да какая там кровь! От вида
электрошокера у гондона губы дрожали, как у последнего пидора! Зато про
заказчиков рассказал в подробностях, и про Грека, и про Мурку, и сколько бабок
отстегнули за услугу, все выложил! Разведка и контрразведка у воров работала
исправно, карательная машина тоже не буксовала. Теперь что сходняк решит. Нужны
санкции на привлечение к ответственности "Серых волков". Предварительный
разговор состоялся давно, теперь пора ставить точку, окончательно решить судьбу
беспредельщиков. Да и честным, не ссученным ворам в Чимкенте пора помочь, не
дело, когда ментура с бандитами крышует весь город. Что же, сами на рога
просились, сами! Мирным путем урегулировать не получилось, да оно, наверное, и к
лучшему. На тот день, когда проводилась стрелка с Муркой, еще не все ясно было с
Нурлыбаевым. Ну, пусть бы, скрипя сердцем, несмотря на просьбы питерских воров,
несмотря на то, что завалили дружбана Седого, и даже несмотря на неслыханную
дерзость Мурки на стрелке, хотя Булат-Сифон никому этого не прощал - можно было
бы пока потянуть резину. Не ко времени весь этот запекающийся пирог. Со своими
надо, срочными делами решить. По тюрьмам вон свару затеяли, в Караганде, в
Таразе, в Чимкенте том же. Разобраться надо кое в чем, кое-кого на светлую воду
вывести. Да и ссученных воров развелось, с ними вопросы горячие. Но когда с
Нурлыбаевым прояснилось - все! Дальше резинить нельзя! Разрубить одним махом, и
- конец!
Он прислушался, повернулся к телевизору, по КТК передавали новости. В
Южно-Казахстанский области жестоко избит редактор оппозиционной газеты Курашов.
--Ну и рожа! - протянул Булат-Сифон, рассматривая в кадре вспухшее лицо
журналиста. - Здорово отмолотили!
Диктор излагал две версии случившегося. По первой выходило, что избили
редактора за материалы о приватизации крупных промышленных объектов. По второй -
за критику местных властей. Но вторая версия преподнесена таким образом, что
телезритель не сомневался в её главенстве.
--Придурки! - неизвестно в чей адрес выругался Булат-Сифон себе под нос,
отключая телевизор. - Из обычных писак вылепливают героев! Один побитый газетчик
своей славой приносит больше вреда, чем десяток небитых оппозиционеров! Дебилы!
Булат-Сифон заглянул в стакан, поболтал остывшее молоко и поставил на
подоконник. Пора собираться. Достал из шифоньера белую сорочку, галстук,
идеально проглаженный костюм, оделся перед зеркалом, надувая щеки, затянул
ремень, и, приладив на голову широкополую шляпу - вышел из квартиры.
Соседка на лестничной площадке подметала бетонный пол, рядом трещала живая
ребятня.
--Здравствуйте! - шумно поздоровались они.
--Здрасьте. - сухо ответил Булат-Сифон, раздвигая детей и торопливо
спускаясь. Он не хотел, чтобы соседи его видели и знали, а потому появлялся
здесь обычно поздно вечером или ночью.
Выйдя из подъезда, огляделся, обогнул по дорожке дом, посматривая на свои
окна, и вышел на людный тротуар, спустился к линии трамвая, проехал одну
остановку в сторону центра и вылез. Черная волга ждала возле магазинчика,
торгующего компьютерами и прочей электронной техникой, стояла на бордюре, мешая
движению пешеходов. Булат-Сифон открыл машину и, снимая шляпу, влез в заднюю
дверь, там находились Ланцет и шофер.
--Привет братва. - сказал он, пожимая им руки.- Чего хмурые?
--Да как оставили тебя вечером, поехали на Сейфулина, оторвались с телками в
сауне. Ну и перебрали. Пивка бы, а, Булат? - попросил шофер.
--Ну-ну! - цыкнул на него тот, кашлянув в кулак. - А за рулем?
--Знаю. - уныло согласился шофер, заводя двигатель. - Сушняк, зараза,
прикопался.
Ланцет помалкивал, хотя видно было, что и ему не легче. Искоса поглядывал на
Булата-Сифона. Ему хорошо, вторую неделю на молоке сидит. Где-то в этом районе у
него жучка завелась, иначе с чего бы спроваживал охрану по вечерам? Ланцет,
прищуриваясь от головной боли, спросил:
--Все нормально, Булат?
--Я смотрю у тебя проблемы. За пьянство на рабочем месте уволю без пенсиона!
- пошутил Булат-Сифон. - Ну что стоим? Ехали!
Толковище начиналось в десять, в кафешантане "Ля-ля-фа" собрались
казахстанские воры обсудить заморочки текущего момента. Все проходило чинно и
благородно, просто несколько милых интеллигентных людей решили вместе
позавтракать. На столе стояли чашечки с кофе, бутерброды, минеральная вода и
пепельницы. Булат-Сифон обрисовал ситуацию, ещё раз сообщил о просьбе питерских
воров, сделал упор на убийстве Нурлыбаева, Седого из Волгограда, на убийстве
четырнадцати человек Ивана Ивановича.
Против "Серых волков" крутилась машина по сбору информации, а воры информацию
собирать умели. Надежные источники сообщали о связях "волков" с афганскими
поставщиками героина, об убийстве в тюрьме их собственного курьера, о поездке
Мурки в Кабул, о самоубийстве полковника Турбая, о весьма странной тройственной
встрече в гостинице Усть-Каменогорска: афганцев и "волков" с людьми пока не
установленными. Был базар, что это люди из правительства, курирующие атомные
дела. Информация требует проверки, пользоваться
...Закладка в соц.сетях
